Профиль убийцы. Психологические аспекты криминального профайлинга

«Расследование»

Ей было 72 года, и она рожала! Машина скорой неслась на полной скорости по шоссе. Казалось, она вот-вот опрокинется, почти не снижая скорости на поворотах. Мара сидела, сильно сжав челюсть, буквально вдавливая себя в кресло специального сиденья с каждой схваткой внутри нее, которые, казалось, только нарастали. Анестезия почти не помогала! Внутри что-то шевелилось и жужжало!

– Ааа!.. – снова скорчилась от боли, ее лицо, полное морщин, стало еще более ужасным и бледным. Казалось, за ней с сиренами и мигалками ехала сама смерть. Однако это был просто небольшой кортеж полиции, сопровождавший их, также несущийся на всех парусах.

– Марианна, Марианна Сергеевна, вы слышите меня? – настаивал медбрат.

– Да, – сжимая зубы от боли, процедила она, – сказала же, просто Мара!

– Смотрите на меня, сколько пальцев вы видите?

– Иди к черту, идите все к черту! – она уже не могла открывать глаза от боли и просто корчилась на сиденье в позе эмбриона. Внутри нее снова что-то жужжало. Больше она ничего не могла произнести. С каждым таким приступом в ней словно что-то отрывалось.

– Очень экзотический случай, совершенно неожиданный пациент, – продолжал удивляться медик, передавая информацию диспетчеру на пульт.

Последние кордоны были преодолены, и машины заехали на территорию Склифа, где как обычно суетились не принадлежавшие себе медработники.

– На каталку ее! Быстро! – скомандовал врач. Бригада неслась с огромной скоростью по коридорам больницы, так, что колесики каталки, казалось, вот-вот отпадут от дребезжания.

Распахнутые створки дверей закрылись за ними. В операционной уже ждал хирург-гинеколог. Пациентку переложили на специальное кресло. Врач попытался осмотреть ее, как вдруг внутри снова что-то зажужжало и зашевелилось. Теперь стало очевидно – в ней что-то есть!.. Но что?

– Срочно на рентген ее! – приказал доктор. – Все дальнейшие действия по протоколам. – Команда снова засуетилась.

Спустя несколько минут доктор уже прикладывал снимок к негатоскопу на просвет.

– Боже, что это? Напоминает крест с расщепленной перекладиной и торчащей большой иглой из основания по направлению к выходу из влагалища. Игла впилась в слизистую. Достать будет непросто!

– Скорее, напоминает гигантскую стрекозу! Головой направлена к пупку! Причем она шевелится, судя по звуку, что я слышал.

– Срочно на операционный стол ее!

– Постойте, здесь следователь, перед операцией он хочет задать ей пару вопросов!

– Вы с ума сошли! Счет идет на секунды!

Бригада понеслась по коридору, готовя Мару к операции. Увидев каталку, следователь набегу пытался догнать на ходу бригаду медиков, накидывая поднесенный ему белый халат, и хоть что-то выспросить у замученной пациентки. Он делал это не потому, что не имел терпения. Его опыт и интуиция подсказывали ему, что это его последний шанс.

– Кто это сделал, Мара? – прокричал он вслед закрывающимся за пациенткой дверям грузового лифта, – кто это сделал с вами?

– Ре…ре…ребенок-доминант! – приподнимая голову из последних сил, прокричала ему вслед пожилая женщина, теряя сознание. Следователь застыл в ужасе, провожая ее взглядом.

– Что?.. Что она сказала? – спросил санитар, поднимающийся в лифте вместе с напарником, – ребенок-доминант?

– Хм… – вырвалось у второго с улыбкой, – забей… бабка явно пересмотрела всякие там оттенки серого… А может, серого у нее в голове уже не хватает? Деменция и все такое… Поживешь как она и не такое заговоришь.

Но следователь не посчитал ее безумной. Он знал этот почерк. И свидетельские показания с прежних убийств этой серии заставляли его всерьез отнестись к ее последней фразе. Нет, он не верил, что за этим стоял какой-то реальный ребенок, это было для него исключено. Следователь, ожидая результатов операции, казалось, впал в транс, погрузившись в себя, перебирая множество версий случившегося. В голове крутилась одна только фраза: «Что ты такое?»…

Дзынь! Дверца лифта снова открылась, пробудив следователя от его раздумий. Он сам не заметил, как много времени он уже потерял здесь. Прошла уже пара часов, а может и больше.

Доктор вышел из лифта, держа в руках прикрытую металлическую кюветку с извлеченным из пациентки предметом.

– Пройдемте со мной, господин следователь! Такого я еще не видел!

– Меня зовут Сергей Петрович. Островский Сергей Петрович, не успел представиться!

– Заходите сюда, я Аристарх Иванович.

– Как пациент? Все страшное позади?

– Вряд ли… у нее разрывы органов малого таза благодаря вот этому… тяжелый отек тканей… и много чего еще… она очень плоха, не думаю, что у нее есть шансы выкарабкаться.

Доктор положил на стол кюветку и убрал с нее салфетку. Это была пчела! Огромная, механическая, величиной в кисть руки пчела. Совсем как настоящая, только больше.

– Вот «это» она рожала. Как в ней это оказалось я, честно говоря, ума не приложу. Но яд, который выбрасывается периодически из кончика жала, самый настоящий. Отек, который постоянно происходил у нее из-за этого еще сильнее затруднял возможность ее выхода обратно, игла, скорее всего, все сильнее входила в нее.

– Да, пчела, совсем как настоящая. Даже перепонки на крыльях, и сами крылья очень естественны. Тонкая работа.

Вдруг они оба отпрянули. Механизм зашевелил лапками, и сложенные крылья распахнулись и стали быстро вибрировать с такой скоростью, что пчела смогла поднять тело в воздух и зависнуть на месте. Даже ее гудение настолько тонко имитировало звук насекомого, что если бы они не знали, что это тонко сконструированный робот, то подумали бы, что здесь реально летает именно пчела.

– Еще и технически высочайшего уровня, – отметил Сергей Петрович.

– Обратите внимание на крылья, Сергей Петрович, они не просто тончайше сделаны из прозрачного пластика, они очень острые по краю. Вполне достаточно, чтоб резать и вонзаться в плоть. Вероятно, поместили ее в проход влагалища, когда они были еще сложены, но потом, как по команде, они раскрылись, словно зонтик.

– Вот урод! – процедил сквозь зубы следователь.

Механизм покружил в воздухе, чуть зависая, и шлепнулся обратно на стол. Возможно, слизь и кровь, оставшиеся на ней, протекли куда-то внутрь и что-то перемкнули.

– Постойте… я только что обратил внимание, что у нее как будто человеческая голова…

– Да, точно… Что бы это значило?..

Сергей Петрович достал перчатки и пакет, в который и положил эту «конструкцию».

– Позвольте, доктор. Теперь это улика, ее будут изучать эксперты! Попрошу моего коллегу оформить все по протоколу. Чудо, что мы смогли найти пострадавшую раньше, чем она скончалась. Возможно, у убийцы что-то пошло не так, или его спугнули.

– Спасибо, доктор, нам пора!

Следователь мчал, что было сил, в оперативно-следственный отдел. Там ему будет легче сосредоточиться и все обдумать.

Он зашел в кабинет. На столе уже лежали подготовленные по его просьбе материалы, документы и улики, изъятые с места происшествия. Он добавил к ним лишь привезенный из НИИ Склифосовского пакет с теперь уже сломанной огромной пчелой. Телефонный звонок прервал его раздумья:

– Островский Сергей Петрович, слушаю!

Он долго выслушивал мужской голос, доносящийся из трубки. Судя по его выражению лица, результативности от обычных следственных действий было совсем мало.

– Выемку записи видеокамер с прежнего места происшествия произвели?

– Да, – кричал голос в трубке, – на них ничего толком нет.

– Дактилоскопия что?

– Все мимо! – продолжал оппонент надрывистым голосом.

– А эксгумацию и осмотр той возможной жертвы в прошлом, о которой я говорил, сделали?

– Невозможно установить искомые признаки…

Сергей Петрович бросил трубку, его выражение лица выдавало крайнюю озадаченность. Он по привычке еще раз оглядел все глазами… задумался… посмотрел вдаль в окно… Затем встал и решительно двинулся к двери.

Выглянув в нее, он сделал паузу и распорядился:

– Психолога ко мне! И быстро! Подберите толкового! Оформите его как процессуальное лицо, чтоб получил доступ к материалам дела.

Сергей Петрович был изрядно вымотан за день, однако расслабляться было некогда.

– Что у нас на этот раз? Все тот же тип? – спросил вошедший в кабинет коллега из следственной группы.

– Похоже на то. Только в этот раз все еще жестче…

Час пролетел незаметно, пока Сергей Петрович делился с коллегой деталями осмотра места происшествия и своими соображениями по этому поводу. Наконец, он достал из отдельного пакета конверт, в котором была записка, оставленная преступником в качестве издевательской задачки для следователей. На ней было написано: «Угадай, где я буду». На развороте была подсказка: «Найди все орфографические ошибки в тексте и собери слово». Далее были пустые ячейки для четырех букв, которые следовало заполнить.

– Ну что, тряхнем знанием русского языка? – посмеялся Сергей Петрович. Внутри же ему было совсем не весело, ведь это была уже пятая жертва, объявившегося серийника, а существенных догадок так и не было найдено.

– Лишь бы толковый психолог попался! Может, он как-то нам поможет. Андрей, читай вслух! – попросил Сергей Петрович. Тот начал читать.

Текст в записке гласил: «На третий день путники набрели на густой лес. Теперь сплавляться по реке было единственым вариантом продолжить путешествие… тем более шквальный ветер по ходу течения реки донес бы их до места назначения куда быстрее, чем их уставшие ноги… Они сколотили широкий плот… сделали мачту, натянули плотную простыню… Ветер так сильно подхватил их, что плот, казалось, летит, словно Элли в страну Чюдес. Он, раскачиваясь, несся мимо красивых холмов, оставляя за собой почти поваленные грозами деревья на берегу… осенние цвета листвы сливались, словно в бесконечном колейдоскопе красок… Поток воды словно ожил, унося путников все дальше и дальше… На подъемах движение воды словно ускорялось, делая путешествие еще опаснее, плот, как щепку, то раскачивало, то сотрясало, почти опрокидывало… Река, как поднимающийся в гору путник, то становилась тяжелой и медленной, то вновь ускорялась. Пассажиры в недоумении смотрели друг на друга, опасаясь, что при всей красоте, проносящейся вокруг ленты красок, они могут просто перевернуться и потерять припасы, но и их путешествие может оказаться для них последним… Наконец, стремительная река, вновь срываясь с завоеванной вершины, добавляла все снова и снова путешественникам изрядную долю адреналина. Скоректировать путь плота уже было невозможно».

– Итак, в каких словах ты заметил ошибки?

– «Единственым» – написано с одной «н».

– Ок, пишу букву «н» в первую ячейку.

– «Чюдес» – должна быть с «у».

– Отлично, вторая «у».

– «Колейдоскоп» – тут нужна «а» второй буквой.

– Записал «а», что еще?

– «Скоректировать» – не хватает «р».

Они настолько сосредоточились на разгадывании слова, что не заметили мужскую фигуру, стоящую в дверном проеме уже минут пятнадцать, а то и больше. Фигура стояла молча, опершись на косяк плечом.

– Итак «НУАР»… Получается «НУАР». Что это?

– Может, старая киностудия «Нуар» на центральном проспекте? Да, точно, что же еще? Других таких названий у нас в городе нет.

– Да, но… это не типично для него… Он всегда убивает в жилом квартале. В какой-нибудь типовой квартире хрущевской застройки. А тут нежилое здание… Время дорого, надо направить туда группу и проверить! – ответил Сергей Петрович. Он хотел сделать решительный шаг к двери, однако был прерван репликой мужчины, стоящего в дверном проеме.

– Он не там! – уверенно сказал незнакомец.

– Что, простите? – ошарашенно спросил Сергей Петрович.

– Перескажете написанный рассказ своими словами?

Следователь немного опешил от такой бесцеремонности, однако так был голоден до верных идей, что даже не поинтересовался именем мужчины.

– Хорошо, Андрей, сделай нам то, что просит коллега!

Второй следователь немного растерялся от такого предложения, помялся, взглянул снова на Сергея Петровича и, видя его не терпящее компромиссов выражение лица, начал говорить, взяв секундную паузу на припоминание:

– Ребята путешествовали… набрели на непроходимый лес. Рядом была река… Они решили, что так будет быстрее добраться до места. Они сколотили плот, натянули мачту и парус. Плот так сильно понесло ветром, что они чуть ни улетели, как Элли в страну Чудес. Вокруг все проносилось как красивое полотно красок. Местами течение ускорялось, когда вода шла резко вниз. Плот сильно качало, они боялись, что перевернутся. Река, убегая вниз по течению, словно уставшая, текла то быстрее, то медленнее. Путники боялись, что они опрокинутся, а все запасы пищи пропадут. Река снова падала вниз под очередным порогом, заставляя их сердце биться все сильнее, потому что плот стал неуправляемым.

– И что? – спросил Сергей Петрович.

– Закон Фрейда – Фестингера: механизм сознания, столкнувшись с противоречивой информацией, начинает свою работу с того, что пытается исказить эту информацию или вообще удалить ее с поверхности сознания. Да, кстати, приятно познакомиться, Руслан Борисович – психолог.

– Да я уж догадался, – усмехнулся следователь, – и что нам это дает?

– Вы заметили, чем отличается пересказ вашего коллеги от самого текста письма? – спросил психолог.

– Ну, в общем-то он был таким же по смыслу, как и оригинал.

– Конечно… За маленьким исключением…

– В пересказе вашего коллеги сознание исправило противоречия, которые он, возможно, даже не понял, пока искал орфографические ошибки в самих словах.

– А ну-ка… Продолжайте… – с любопытством говорил Сергей Петрович.

– В тексте трижды написано, что река текла вверх: 1) на подъемах движение воды… 2) река, как поднимающийся в гору путник… 3) река, вновь срываясь с завоеванной вершины… А такого не может быть. Сознание вытеснило этот факт, и чтоб не испытывать мучительных противоречий, заменило его на логичное содержание. В пересказе вашего коллеги река всегда текла, как должна была в этих предложениях.

Следователи смотрели с удивлением, еще сильнее раскрыв глаза.

– А теперь, скажите мне, – продолжил психолог, – какое слово во всех трех случаях сознание уважаемого коллеги добавило в пересказ?

– Слово… «вниз», ну конечно!.. Как же я сразу не догадался, – ответил Сергей Петрович.

Их разговор прервала женщина, стоявшая с трубкой телефона в руке, только что ворвавшаяся в кабинет.

– Еще одна жертва! – сказала она, оглядывая всех мужчин в комнате.

– Где? – оборвал Сергей Петрович.

– На востоке города, в старой пятиэтажке.

– Что-то еще есть в этом здании?

– Да, в подвале расположился небольшой торговый центр, называется… «ВНИЗ!».

Следователи обомлели, переглянулись… Не мешкая ни секунды, Сергей Петрович рванулся к своему пальто. Хлопнул психолога по плечу и быстро обронил: «Собирайся, приятель, ты нам нужен! Поедешь с нами! Прямо сейчас».

Сирена с мигалками оглушала всю улицу… По дороге следователь рассказывал психологу то, что ему пришлось увидеть в Склифе, включая странную реплику бабушки, а также чудо механической мысли в виде пчелы с головой человека и много чего странного, никак не складывавшегося воедино.

Вскоре место происшествия было оцеплено. Где-то неподалеку скопилась толпа зевак, пытаясь заснять происходившее на свой смартфон, предвкушая очередной рекорд лайков на их страницах в социальных сетях и подъем рейтинга в ленте.

Все приготовления были оперативно сделаны. Сергей Петрович прошел на место происшествия, пригласив с собой коллегу и психолога Руслана Борисовича. Он достал диктофон и, включив его, стал комментировать все, что видит, особенно то, что ему казалось наиболее важным. Каждый специалист делал свою работу. Мелькали вспышки света, применялись различные камеры, осветительные приборы. Команда экспертов-криминалистов знала свою работу.

– Посредине комнаты лежит труп, – начал следователь, – вероятно, женщина. Рост около 154 см. Кожа полностью снята с тела. Молочные железы вырезаны. Вероятно, удалены в единстве с кожным лоскутом. Правая нога удалена до середины бедра, как и у прочих жертв. При этом жертва потеряла ногу задолго до действий убийцы, вероятно, была инвалидом. Левая нога жертвы также на середине бедра надрезана через мягкие ткани… Вплоть до… середины кости, вероятно, рукой убийцы. В предыдущих случаях вторая нога жертв оставалась не тронутой.

Он отошел к окну. Аккуратно заглянул за штору. Очевидно, он увидел там то, что и предполагал. Он продолжил.

– А вот и визитная карточка. На подоконнике, как и в предыдущих случаях, найдена вытянутая стеклянная банка, завернутая металлической крышкой. Объемом около 200 мл. Внутри банки, как и в предыдущих случаях, летает стая медоносных пчел и… в отличие от предыдущих случаев… ос. Часть пчел мертва. Квартира типичной хрущевской планировки.

Эксперты продолжали свою работу, время шло быстро. Каждый старался не пропустить ни одной детали, даже самой незначительной.

Постепенно вся суета утихла. Нужные улики были изъяты, необходимые факты зафиксированы. Предстояло спросить у коллег, что видели или слышали соседи.

– Кажется, здесь все! – заключил следователь.

– Постойте, – прервал его психолог, все это время пребывавший в тени, – осмотритесь еще раз!

– Мы что-то упустили? – спросил Сергей Петрович.

– Закон Джеймса: сохранение осознаваемого обеспечивается только путем его изменения!

– Что это значит? – спросил следователь.

– То, что не изменяется, не может быть воспринято и осознано. Это касается как внешних объектов, так и наших мыслей о них. Что в окружающей обстановке было типично во всех случаях с жертвами данного серийника?

Сергей Петрович задумался… Сознание напрочь ничего не выдавало. Пришлось заглянуть в айпад, чтобы прочитать своими глазами заново все детали предыдущих обстоятельств. Он вновь и вновь листал все фотографии с мест и сравнивал их…

– Вот! Нашел! Небольшая серая монотонная стена в коридоре, не заставленная мебелью, – была во всех квартирах, куда он их заманивал.

– Давайте приглядимся к ней детальнее. Вероятно, наше сознание уже перестало что-то осознавать из-за ее наибольшей типичности за время всех случаев.

Сергей Петрович вышел в коридор квартиры и медленно подошел к стене. Постучал по ней…