Другие правила

Капитан Джон Олстон по праву считался одним из лучших полевых агентов иноземного отдела Тайной канцелярии фрадштадтской Короны. Порукой тому служили десятки успешных миссий на материке за пятнадцать лет безупречной службы. Куда только ни забрасывала Джона судьба! Арниания и Криол, Уппланд и Рангорн, Улория, Тимланд, Закатные острова и даже Новый свет – везде бравому офицеру его величества короля Георга Второго сопутствовали удача и успех. Потому-то поначалу новое назначение в отсталую и скучную, погрязшую в грязи и дедовских предрассудках Таридию было воспринято им с известной долей раздражения. Неужели к этим лапотникам нельзя отправить кого-то менее опытного? Тем более сейчас, когда Джон наладил столь необходимые для работы связи при королевском дворе Уппланда?

Впрочем, вскоре выяснилось, что вкупе с блестящей репутацией именно последние два года жизни в уппландской столице Ольбеке немало поспособствовали выбору именно его кандидатуры – кожу капитана успел покинуть южный загар, отличающий большинство подданных благословенных Фрадштадтских островов, что позволяло Олстону практически не отличаться по внешнему виду от местных жителей. В городах это было не столь важно, поскольку и в Южноморске, и в Усолье, и в Ивангороде хватало фрадштадтских купцов, к которым все давно привыкли и среди которых можно было легко затеряться. Но проблема была в том, что лорда Вулбриджа интересовали северные территории Таридии, гораздо менее густонаселенные и доступные иностранцам. И в Холодном Уделе, и в районе «Кузнецкой мануфактуры № 1» любой смуглокожий человек будет так же незаметен, как медведь на ярмарке.

Таридия начала удивлять капитана еще до того, как он ступил на ее землю. Вид строящихся фортов Южноморска произвел на Олстона большое впечатление. Вскоре главная морская гавань Таридийского царства окажется под надежной защитой мощных береговых батарей. А ведь Джон знал о существующих планах отнять у ненадежных соседей этот важнейший порт либо передать его под управление кому-то из союзников Короны. Судя по всему, теперь осуществить эти планы будет невероятно сложно, ибо сейчас Южноморск обладал укреплениями, которым мог бы позавидовать даже самый защищенный в мире порт – порт Фрадштадта.

Здесь же разведчика ожидала и небольшая неприятность – все прибывающие были аккуратно переписаны поднявшимися на борт офицерами пограничной стражи. Лишних вопросов пограничники не задавали, да и легенда у Джона была заготовлена, но небольшой осадочек от попадания в списки прибывших всё равно остался. Знал бы заранее об этом – договорился бы с контрабандистами. На всякий случай.

Но это было только начало. В Южноморске царил настоящий строительный бум – словно грибы после дождя росли новые дома, дворцы, магазины и склады, возводились вышки пожарной охраны, новые мосты, расширялись и мостились булыжником улицы. А к западу от порта уходили вдаль уже работающие и только строящиеся мануфактуры. Последний факт особенно взволновал фрадштадтского капитана, поскольку еще совсем недавно считалось, что Таридия и мануфактуры – это понятия несовместимые.

Дальше – больше. Рядом со старой дорогой от Южноморска до Усолья отсыпался совершенно новый тракт, причем отсыпался капитально, битым камнем, с проливкой водой и утрамбовыванием. Местные с гордостью называли его «царским трактом» и наперебой спешили похвастаться перед иноземцем слухами о том, что такие тракты будут построены от столицы ко всем крупным городам царства. Прежде дороги такого качества Олстон видел только на Фрадштадтских островах, но Фрадштадт на то и считается самой передовой страной мира, чтобы иметь такие дороги!

Таридия явно была на подъеме. Так что уже к исходу первого дня в новой стране капитан перестал считать свою миссию ничтожной. Такими темпами через пять-шесть лет она превратится в опасного конкурента благословенных островов, а этого король Георг допустить не может.

В Ивангороде пришлось от греха подальше сменить легенду, поскольку, едва заслышав о заселении в его гостиницу ищущего работу инженера-строителя, радушный хозяин едва не потащил Джона знакомиться с проживающим тут же известным ученым Самюэлем Уотсоном, прибывшим, между прочим, из Фрадштадта преподавать в местном университете.

Сославшись на срочные дела в городе, Олстон избавился от внимания назойливого хозяина и в тот же вечер перебрался в другую гостиницу, где представился уже просто торговым агентом.

Ивангород тоже бурлил. Шумели торговые ряды, расширялись и одевались в камень улицы, ремонтировались фасады и строились новые дома, с невероятной скоростью вырастали на окраинах новые мануфактуры.

На устах же у всех в эти дни была свежая новость о внезапной кончине силирийского великого князя Богдана и о столь же внезапно возникших притязаниях короля Улории Яноша на часть территорий соседа. Ах, Янош, Янош! Ты красивый, образованный, решительный мужик, не лишенный полководческого дара, но ты плохой хозяйственник и еще более плохой политик! Ну кто тебя надоумил вылезать со своими претензиями к Силирии? Тем более сейчас, сразу после кончины правителя? Джон не был посвящен в планы своего руководства, но знание общей концепции внешней политики Фрадштадта и долгое нахождение внутри системы позволяло ему встраивать происходящие «случайные» события в стройную череду шагов, призванных поддерживать выгодный Короне миропорядок. Таридийский царевич Алексей скоро должен был сочетаться законным браком со старшей дочерью князя Богдана Стефанией и в данный момент находился в силирийской столице. То есть при определенном развитии событий младший сын Ивана Шестого вполне может претендовать на должность регента при малолетнем наследнике Дарко. Что в свою очередь должно возмутить местных магнатов. Капитан не мог поручиться за неслучайный характер смерти силирийского монарха, но то, что его смерть должна была бросить тень именно на отношения этой северной страны с Таридией, было ясно как божий день. Так бы всё и вышло, если бы главный улорийский умник хотя бы пару месяцев спокойно посидел в своем дворце! Теперь же различные силирийские партии могут вынужденно объединиться перед лицом общей угрозы, зовущейся Яношем Первым, и закончиться дело может заключением того самого союза с Таридией, который так нежелателен Фрадштадту. Служащим иноземного отдела, отвечающего за Силирию, теперь придется приложить вдвое больше усилий для достижения целей Короны. Впрочем, Джона это точно не касалось.

В Кузнецке Олстон неделю добросовестно ходил по оружейным лавкам и представительствам различных мануфактур, узнавал цены на ружья, пистолеты, штыки и шпаги. Даже закупил особо приглянувшиеся образцы для большего соответствия выбранной роли. Правда, по своим качественным характеристикам всё оружие оказалось довольно-таки посредственным, из-за чего было благополучно утоплено в ближайшей речке – не таскать же с собой эту груду железа!

Но всё это были лишь цветочки частного предпринимательства, попасть на принадлежащую государству «Кузнецкую мануфактуру № 1» удалось лишь на десятый день, когда Джон свел знакомство с флегматичным мужичком, каждый день отгонявшим на хорошо охранявшуюся территорию полную телегу продуктов.

– Вяленое мясо, окорока, копчености, – вяло ответил на вопросы о своем грузе Микола Сидоров, – а напарник на неделю отпросился, в деревню на свадьбу брата поехал. Придется неделю за двоих повкалывать.

– Зачем же на мануфактуре продукты? – искренне удивился Олстон.

– Так ведь это… работники столуются в обед за счет казны, – спокойно ответил мужик.

– Так, может, я поработаю твоим напарником? – глядя на заросшего рыжей бородой возницу честными глазами, поинтересовался Джон, благоразумно решив не заострять внимание местного жителя на вопросе питания. На его родине работники имели право на обед, но питались исключительно принесенными из дому продуктами.

– Да зачем тебе, мил человек? – на этот раз удивился Микола. – Ты ведь не бедствуешь, по всему видно, за такие гроши работать не станешь.

– Видишь ли, друг мой Микола, поспорил я с одним человечком, что хотя бы одним глазком, но взгляну на знаменитую мануфактуру изнутри. На десять золотых рублей поспорил. И два из них станут твоими, если ты возьмешь меня в напарники.

– Чего ж не взять-то? – равнодушно пожал плечами Сидоров, хотя глаза его жадно заблестели при виде золота. – Спор – дело хорошее. Поглядишь на мануфактуру!

Если Микола Сидоров и рисковал, то не многим. Столовая и продовольственный склад с ледником располагались на самой границе охраняемой зоны, и увидеть что-либо важное там было невозможно. Одетый в поношенную одежду возницы Джон в первый же рабочий день, попытавшись изобразить из себя мучающегося животом, направился было к ближайшим кустам, да был остановлен зычным окриком Миколы:

– Туалеты вон там! – рука возницы вытянулась в направлении стройного ряда маленьких аккуратных дощатых кабинок. – И руки не забудь опосля помыть!

– Это еще зачем?

– Затем, что через грязные руки много болезней бывает! – назидательно подняв вверх палец, провозгласил Сидоров.

Как бы то ни было, но опытный разведчик своего добился. Двух дней хватило Олстону, чтобы приметить расположение постов охраны, маршруты и интервал движения патрулей. На третий день он уже не стал выходить на работу – весь день отсыпался. Зато ночью проник за охранный периметр мануфактуры и двое суток провел на территории, умело прячась от охраны на крышах зданий или среди куч с рудой.

Выводы были неоднозначными. Здесь отливали из чугуна пушки и ядра, а также изготавливали ружейные стволы. На взгляд неспециалиста, всё это было качества приличного, но фрадштадтских высот не достигало. Можно было усмехнуться и махнуть рукой на незадачливых туземцев, старающихся встать вровень с подданными короля Георга – годик-другой помучаются и бросят. Но если не бросят, то Таридия скоро не будет нуждаться в закупках вооружения на Островах. Свято место пусто не бывает, не будут покупать таридийцы, значит, больше достанется их соседям – улорийцам да тимландцам, но сам факт самостоятельного производства оружия может оказаться дурным примером. И, по мнению капитана, подобные поползновения следует пресекать на корню.

Но было и кое-что похуже самостоятельного производства пушек. У Джона не было никакой возможности попасть в небольшую, но самую охраняемую часть мануфактуры, однако на основании того факта, что на закрытую территорию постоянно въезжали подводы, груженные серой, селитрой и древесным углем, можно было без труда сделать вывод о производстве там пороха. Вот это уж новость так новость! Самый качественный порох, само собой разумеется, производится на Фрадштадтских островах, и доходы от его продаж составляют существенную часть бюджета Короны. Кустарным способом порох делают где угодно, но вот так, на мануфактуре, да еще принадлежащей государству – это уже прямое покушение на благосостояние родины Олстона! Лорд Вулбридж будет незамедлительно проинформирован о сем возмутительном факте!

Джон готов был плакать и смеяться одновременно, когда накануне отъезда из Кузнецка в обычном трактире подслушал разговор подвыпившей купеческой компании, активно обсуждавшей перспективы продаж продукции «Кузнецкой мануфактуры № 1», в том числе и пороха, который неоднократно удостаивался эпитета «лучше островного». Черт побери, неделя мучений могла быть заменена одним лишь ужином рядом с нужной шумной компанией!

В Белогорске всё было гораздо спокойнее. То ли на столицу самой северной таридийской провинции у казны не хватало денег, то ли планы на эти земли были другие, но строительный бум был здесь на порядок ниже, чем в уже посещенных Джоном крупных городах. Зато столица Севера Таридии была наполнена студентами: в городе только-только начал работу местный университет, и слух Олстона неприятно резали имена мировых научных светил, принявших приглашение преподавать в нем. Причем в их числе было и несколько фрадштадтцев, что уже вовсе не лезло ни в какие рамки.

Еще достойным внимания разведчика был слух о расширении порта в Мерзлой Гавани. Там деревянные здания и причалы сменялись каменными, спешно возводился новый маяк, а на местной верфи заканчивалось строительство крытого сухого дока. Как таридийцы это сделали и для чего он им нужен в столь холодном месте, как Мерзлая Гавань, оставалось только догадываться.

Про Холодный Удел и его хозяина князя Бодрова в Белогорске говорили исключительно с гордостью и уважением. Народ поголовно восторгался военными успехами Бодрова, а уж романтическую историю про то, как ради вызволения похищенной невесты им был отбит у самого короля Яноша целый Корбинский край, капитан успел услышать примерно в двадцати вариантах, один невероятнее другого.

В личном поместье князя сейчас активно расширялась площадь теплиц, обогреваемых за счет горных термальных источников, а доверенное лицо Бодрова, некий Владимир Ильич Чайкин, сумел поставить дело таким образом, что даже зимой свежие овощи поступали на рынки ближайших городов и отправлялись в Ивангород.

Из Белогорска, кстати, строилось сразу три дороги: на Клинцы, Зеленодольск и на Мерзлую Гавань. От последнего тракта ответвление вело в Холодный Удел. Но посещение поместья знаменитого князя Джон оставил на потом. Прежде он, следуя на безопасном отдалении от воинского обоза, отправился в весьма интересную горную долину, именуемую среди местного населения не иначе, как «полигон».

Дорога к вожделенному полигону охранялась, капитану дважды пришлось обходить по широкой дуге сторожевые посты, и только лишь для того, чтобы найти единственный вход в долину накрепко перекрытым. Проклиная на все лады скрытных таридийцев и отправившего именно его в эту глухомань лорда Вулбриджа, Олстон потратил целый день на поиск пути, позволившего взобраться на вершину окаймляющей долину горной гряды. Расположившись среди зарослей густого кустарника, фрадштадтский разведчик трое суток практически не расставался с подзорной трубой, внимательно наблюдая за происходящими на полигоне событиями.

Впрочем, ничего экстраординарного в горной долине не происходило. Тренировались кавалерия и пехота, тренировалась артиллерия. Ничего необычного, за исключением самого факта, что таридийское царство нынче могло себе позволить не экономить ни на ядрах, ни на порохе. Всё это было интересно, но вряд ли являлось поводом для беспокойства Короны.

Вернувшись через лес на тракт, капитан Олстон посетил-таки Холодный Удел, но это северное поместье не произвело на него никакого впечатления. Не задержавшись там и дня, он отправился в обратный путь. И спустя две недели в Южноморске ступил на палубу корабля, направляющегося в Фрадштадт. Его ознакомительная поездка была окончена, пришло время получать точные инструкции.

Неделю спустя подполковник контрразведки Таридии Петр Сергеевич Ольховский захлопнул папку с делом Джона Олстона, откинулся на спинку стула и устало прикрыл глаза. За работой он снова потерял счет времени и опять засиделся на службе за полночь. А это значит, он снова не выспится и жену с дочками увидит только за завтраком. Ничего, все эти неудобства можно потерпеть ради первых служебных успехов.

Громких побед у недавно созданной службы с чудным и непривычным названием еще не было. Все служащие, от последнего писаря до весьма неожиданно назначенного главой нового образования в составе Воинского приказа Ольховского, еще только привыкали, учились исправно выполнять свою работу. Потому-то Петр Сергеевич готов был плясать от счастья, когда сошлись донесения из Уппланда, Фрадштадта и Южноморска, подтверждающие прибытие в страну опытного шпиона с Островов. Руки чесались схватить его, бросить в темницу и выпытать всё, что знает, но курирующий их службу князь Бодров только покачал головой в ответ на это. И был тысячу раз прав! Установив за Олстоном ненавязчивую слежку, удалось не только безболезненно выяснить цели его прибытия, но и подкорректировать в нужном направлении получаемую вражеским разведчиком информацию.

Фрадштадтцу в Кузнецке старательно подсовывали устаревшую продукцию – благо, не всё успели пустить в переработку, а на северном полигоне второй Белогорский пехотный полк и зеленодольские гусары трое суток вынуждены были не столько тренироваться, сколько изображать бурную деятельность. В итоге шпион не увидел ни одного нового образца вооружения и не получил никакого представления о новых возможностях таридийской армии. Правда, не удалось сохранить в секрете производство пороха на царевой мануфактуре, ну так шила в мешке не утаишь – сегодня об этом знает весь Кузнецк, завтра будет знать вся страна. В конце концов, перед Ольховским не ставилась невыполнимая задача утаить всё, нужно лишь было убедить вражеского лазутчика в глубине пропасти, отделяющей в техническом плане Фрадштадт от Таридии. И это удалось. Князь Холод будет доволен. Доложить бы ему прямо с утра, порадовать, да не судьба – уехал он с царевичем Федором на юг, Южноморск инспектировать.

Чтобы попасть в это приглянувшееся царевичу Федору несколько лет назад место, нам пришлось сделать изрядный крюк. На утес, возвышающийся на добрых двадцать метров над поверхностью моря, мы поднялись вдвоем с наследником таридийского престола. Натали, охрана и прочие сопровождающие лица по распоряжению царского сына наверх с нами не пошли. Солнце уже приближалось к зениту, и морская гладь радостно искрилась, заставляя нас щурить глаза. Редкое дело – сегодня у южных берегов Таридийского царства наблюдался штиль.

– Смотри, Холод, смотри, – царевич восторженно повел рукой слева направо, демонстрируя мне бескрайнюю водную гладь, – что ты видишь?

– Море, – осторожно ответил я. Не хотелось расстраивать Федю, но вид моря не вызывал у меня чувства восторга, и это еще мягко сказано.

– Это не просто море, – Федор назидательно поднял вверх указательный палец, – Южное море. А это незамерзающие порты, доступ к торговым путям во все страны мира и дорога к новым, неизведанным землям! То есть это источник богатства и могущества.

– Всё это хорошо, но у этого моря есть хозяева, – скептически заметил я.

– Нет у моря хозяев, – твердо заявил царевич, – есть лишь люди, таковыми себя считающие. Я не ставлю цель победить фрадштадтцев на море, но я хочу иметь флот, способный отстаивать интересы Таридии в любом уголке мира!

– Ты же знаешь, что без столкновения с Островами в этом случае не обойтись.

– Знаю, Миха, знаю. Но я верю в свою страну и верю в тебя.

– Эй-эй, ваше высочество, – я предостерегающе поднял руки ладонями вперед, – я в морском деле ничего не смыслю. Мне бы землицу под ногами ощущать для спокойствия!

– Я и не рассчитываю, что ты станешь морским волком, – рассмеялся царевич, – но я точно знаю, что ты придумаешь что-нибудь эдакое, что даст нам преимущество над надменными островитянами.

– Для этого нужно время, – услышав, что меня не собираются заставлять воевать на море с Фрадштадтом, я несколько успокоился. Мне бы на суше утвердиться и семью свою обезопасить от всевозможных нападок завистников и прочих нехороших людей, а тут Федор Иванович со своей вечной мечтой о море. – Хотя бы пять лет. Спокойных лет, без войн и прочих катаклизмов.

– Насчет пяти лет не знаю, – тяжело вздохнул Федор, – сложно всё, сам знаешь. Потому лучше бы нам поторопиться.

– Всё как всегда, – вздохнул я.

– Всё как всегда, – подтвердил царевич, решительно разворачиваясь к спуску с утеса, – едем, граф Измайлов нас еще с утра ожидал…

Среди ночи я проснулся от сильнейшего озноба. Тело била крупная дрожь, болела голова, бурлил желудок. Едва я успел добраться до ночной вазы – будь неладен старомодный дом графа Измайлова неподалеку от Южноморска с отсутствующими удобствами, как весь мой ужин благополучно попросился обратно. Испуганно подскочила с постели Натали:

– Миша, что с тобой?

– Всё нормально, – сдавленно ответил я, дождавшись перерыва между двумя приступами рвоты. – Что-то не то съел.

Хотел было сострить про лишнее выпитое, но Наталья прекрасно знала, что за ужином я почти не пил. Да и в те редкие случаи, когда я позволял себе перебрать алкоголя, последствия для меня ограничивались одной лишь головной болью.

– Тебя отравили! – с ужасом воскликнула супруга, накинула на плечи халат и исчезла за дверью гостевой спальни прежде, чем я успел ее остановить.

– Что за ерунда? – недовольно пробормотал я ей вслед.

Вот и куда, спрашивается, побежала ночью? Растрезвонит сейчас на весь дом, что у мужа желудок прихватило, сраму потом не оберешься. Ну, с кем не бывает? Всего-навсего какие-то продукты оказались несовместимыми и вызвали у меня вот такую реакцию. Или грибочки какие-нибудь экзотические не пожелал переварить мой желудок, или вовсе виной всему высокая температура как следствие простуды. Правда, никакой простуды у меня перед сном не наблюдалось, а за те три года, что я существовал в этом мире в теле князя Бодрова, желудку моему чего только не пришлось попробовать, и никогда он меня не подводил. Тем более подобным образом. Да и вообще на здоровье мне здесь было грех жаловаться – за всё время лишь пара случаев легкого насморка. Так, может, Натали права и нет дыма без огня?

Да ну, бред какой-то! Кому нужно меня травить? Нет, я нынче весьма важная персона: генерал-майор, доверенное лицо государя, заместитель начальника Воинского приказа, председатель экспериментального оружейного бюро, куратор недавно созданной службы контрразведки, герой войны, главный номинант на звание легендарного Князя Холода, да и просто друг и дальний родственник обоих наследников престола. Но чтобы вот прямо так стоять у кого-то поперек горла, что меня решили отравить. Не могу поручиться, но кажется полнейшим бредом…

Ах, черт! Что же я всё о себе да о себе? Я ужинал в компании царевича Федора и графа Измайлова; Натали и графиня ограничились фруктами и вином, следовательно, я мог случайно попасть под раздачу! Конечно же, целью отравителей является царевич!

– Федя! – ужасная мысль заставила меня броситься к выходу, но от слабости ноги заплелись, и я грохнулся на пол. С трудом поднялся, несколько мгновений постоял, пережидая приступ головокружения. Взгляд мой сфокусировался на висящей на спинке кровати шпаге в ножнах, и мне показалась очень удачной мысль прихватить ее с собой.

На этот раз мне удалось покинуть гостевую спальню, но в коридоре я нос к носу столкнулся с Игнатом Лукьяновым и Сашей Иванниковым, моим личным помощником и секретарем.

– Ваше сиятельство, что случилось?

– Что с вами, Михаил Васильевич?

– К царевичу, быстро! – прохрипел я, хватаясь для надежности рукой за дверной косяк. – Быстро!

– Миша! – появившаяся в коридоре Наталья попыталась остановить меня. – Тебе к лекарю нужно!

– Потом, потом! Нужно Федора спасать!

Игнат с полуслова оценил серьезность ситуации и мигом умчался в сторону покоев наследника престола, а Иванников замешкался, заметался между мной и Федором Ивановичем. Пришлось направить молодого товарища, придать ему дополнительное ускорение. Я попытался последовать за своими подчиненными, но, едва оторвавшись от дверного проема, потерял равновесие и не оказался на полу лишь благодаря помощи супруги.

– Миша!

– Всё хорошо, всё хорошо! – переждав момент очередного приступа головокружения, я двинулся-таки к комнатам Федора.

А в графском доме царила нездоровая суета! Растрепанные слуги взволнованно суетились у хозяйских покоев – ох, чую, Измайлову тоже нехорошо. А вот и тот, кто мне нужен: мимо меня попытался проскочить человек в криво нахлобученном на голову парике и с объемным саквояжем в руке. Местный лекарь, и явно из иностранцев.

– Стоять! – вытянув руку со шпагой, я заставил незнакомца испуганно замереть на месте. – Лекарь?

– Так точно, – с ужасом глядя на маячивший в опасной близости от его горла обнаженный клинок, ответил местный врачеватель с явно выраженным фрадштадтским акцентом.

– За мной! – скомандовал я, разворачивая опешившего чужестранца в нужную мне сторону.

– Но позвольте… – попытался было воспротивиться он, беспомощно указывая рукой на графские покои.

– Если царевич умрет, – прошипел я, борясь с новым приступом тошноты, – я в этом доме живых не оставлю!

Ничего такого у меня и в мыслях не было, но должное впечатление мои слова вкупе с не самым здоровым видом произвели. Даже знающая меня лучше всех на свете Наталья вздрогнула, представив себе нарисованную мной мрачную картину, что уж говорить о лекаре-иностранце, видевшем меня впервые.

Таким образом, в сопровождении супруги и фрадштадтца я все-таки добрался до дверей, ведущих в покои наследника таридийского престола. А у дверей уже назревал конфликт. Двое часовых с прибежавшим на шум дежурным офицером наотрез отказывались впустить на охраняемую территорию Лукьянова и Иванникова, и правильно делали! Служба у них такая – никого к царевичу не впускать без приказа, особенно ночью. О чем только я думал, отправляя ребят вперед себя одних?