Жизнь по мечте

1960-е годы…

Это годы школьной юности, годы поиска себя в себе и во вне: как распознать правду в тугом клубке лжи, добросовестных заблуждений и утопических замыслов? В чём смысл собственной жизни? Как найти и реализовать своё предназначение?

А ещё это годы искренней дружбы всех народов СССР, годы гордости за свою страну, веры в её и в своё собственное будущее.

Уличная преступность в те годы имела свою специфику. Когда кто-то вспоминает о том, как на его пути вставала группа несовершеннолетних оболтусов с требованием пятнадцати копеек, то сразу было понятно: это воспоминание из тех самых 1960-х.

– Эй, пацан! Ты меня толкнул!

Дурацкий предлог начать втягивание в разговор ни о чём, в накручивание пустых слов на пустое место для сведения всего в перепалку, в повод к избиению одного многими ради достижения ими чувства мнимого превосходства над беззащитной перед ними жертвой.

Костя знал, что последует за словами «Ты меня толкнул».

– Ну, толкнул. Тебе этого мало? Могу добавить.

От неожиданного сильного удара в левую скулу инициатор конфликта упал на землю без чувств.

– Убил! – крикнул тот, что стоял ближе всех к упавшему.

– Менты! – шикнул самый старший по возрасту и, видимо, самый главный оболтус.

По шику самого главного вся его свора мгновенна испарилась. Костя тоже не стал дожидаться спешивших к месту происшествия патрульных. Не услышав за собою погони, он обернулся и увидел, что двое патрульных затаскивают в свой «Уазик» его бесчувственного противника.

«Неужели убил?!»

Костю бросило в жар, когда кто-то, оказавшийся вдруг за его спиной, потянул его за рукав. Резко обернувшись, он увидел огромные перепуганные глаза.

Девчонка из параллельного класса. Новенькая. Всякий раз, встречаясь с ней в школьных коридорах, Костя старался не смотреть ей в глаза: какие-то они у неё опасные. Костя никогда не был трусом. Об этом знали все знакомые с ним ребята. А вот в глаза этой странной девчонки он смотреть избегал, не зная сам, почему.

– Костик, я всё видела. Ты поступил, как настоящий храбрец. Но, если ты его нечаянно убил, то домой тебе сейчас идти нельзя, там тебя сразу найдут и арестуют, не разобравшись. Я здесь рядом живу. Давай пересидим у меня, пока всё не проясниться. Мои родители дружат семьями с Василенко, а Василенко Виктор Сергеевич – начальник дежурной части ОВД нашего района. Он сейчас на посту. Я позвоню ему и узнаю, не будет ли у этой истории неблагоприятного развития. Мой папа сейчас в командировке, а мама у меня очень добрая, её ты можешь не стесняться. И меня ты не бойся.

– Чего бы это мне тебя бояться?

– Не злись, в твоём возрасте все нормальные мальчики, как правило, боятся… симпатичных девчонок. Это я, конечно, не о себе. Просто ты боишься меня так, как если бы, я была симпатичной.

– Ты права. Я тебя боюсь только лишь потому, что ты симпатичная. Даже очень. И глазища у тебя…

– Огромные, как тарелки? – засмеялась «опасная девчонка».

Выяснилось, что горе-потерпевший, уже в милицейском «Уазике» пришёл в себя, когда ему дали понюхать ватку, смоченную нашатырным спиртом, сказал, что он сам упал, оступившись, и претензий ни к кому не имеет. Об этом Тоня (девочка с глазами, как тарелки) узнала от дяди Вити (начальника дежурной части РОВД). А Тонина мама сказала, что она очень рада дружбе её дочери с таким положительным мальчиком, как Костя – отличником учёбы и капитаном сборной Азербайджана по волейболу (откуда она всё это о нём знает?).

Пройдёт много-много лет, когда Костя повстречает Тоню в том городе, где прошли их школьные годы и из которого разошлись их дороги во взрослую жизнь.

И радостной, и печальной была эта их поздняя встреча.

Романтика героической жизни не давала Косте покоя. Но разве она только в космонавтике или только в истребительной авиации? Где-то он услышал запавший в его душу и сердце слоган: «Офицер – профессия героическая». Офицер, он везде офицер – и в космосе, и в небе, и на земле. Значит, он будет офицером! И таким, который владеет самым обширным кругом военных знаний. И вот ещё одна подсказка к выбору офицерской специализации «на земле»:

«Общевойсковик – это самый универсальный боец», – сказал Косте во время их совершенно случайной встречи и такой значимой для всей дальнейшей Костиной судьбы беседы один боевой генерал, посвятивший свою жизнь служению в наземных войсках.

Так Костя стал курсантом Бакинского высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета Азербайджанской ССР.

Незабываемые дни и годы учёбы в БВОКУ!

Это кипение молодости!

Это ожидание большой, настоящей любви. Такой, чтоб обожгла и переплавила, чтоб переполнила душу восторгом и продержалась в ней до конца жизни.

Это курсантская дружба и ощущение собственной силы, умножаемой на мощь советского оружия и гордость за доблесть российского воинства.

Знакомство со своими сокурсниками удивило Костю тем, что почти все они, как и он сам, в детстве мечтали быть военными лётчиками и космонавтами. Даже те, которые не признавались в этих детских мечтах, нечаянно выдавали себя шутками, заимствованными от пилотов, по поводу пэвэошников («Сами не летают и другим не дают!») или нарочитыми «наездами», свойственными лётному составу ВВС («Ты передо мною не кабрируй, а то я могу тебя и запикировать!»). Даже наручные часы некоторые курсанты носили циферблатом не вверх, а вниз, как это делают лётчики, чтобы контролировать ход времени, не снимая руку со штурвала.

Учёба давалась Косте легко. Казалось, что все учебные дисциплины будто бы встраивались в заранее отведённое им в его сознании место и прочно там закреплялись. У других ребят в их отделении такого удивительного совмещения организма с учебными дисциплинами не оказалось. Костя нашёл простой выход из их проблемы: ему удавалось перевести для каждого из них язык учебных пособий на такие слова, которые более соответствовали их пониманию. Это возымело положительные последствия не только для успеваемости Костиных друзей, но и для судьбы самого Кости. Его высокий авторитет среди друзей, получающих от него помощь в учёбе, сказался на том, что именно он с первого же семестра был произведён в звание младшего сержанта и назначен на должность командира своего отделения. Эта первая в армии командная должность заложила ценный фундамент опыта его работы на командных должностях. А в дальнейшем, на преподавательской работе, Косте пригодился тот ключик, который был найден им в деле передачи своих знаний тем, кому они не даются через универсальный язык учебных пособий, кто нуждается в ином формулировании преподносимого им учебного материала.

Костя не зря гордился курсантами своего отделения: красавцы, богатыри! Все упорны и по-спортивному амбициозны. На тренировках они не филонят, а в соревнованиях никому не оставят шансов на победу, вырвут её у любых соперников! На полигоне Уч-Тапа (бывшем учебном центре Бакинского ВОКУ) на их курсе им не было равных. Поэтому, когда Азербайджанская киностудия получила от МО СССР заказ на съёмку учебного фильма, прославляющего боевую выучку курсантов БВОКУ, начальник училища без колебаний предложил им создать такой фильм на базе отделения под командованием курсанта второго курса Константина Филимонова. И он не ошибся. В архиве Азербайджанской киностудии и поныне хранится учебный фильм под названием «Отделение в бою».

Прекрасный фильм получился!

«Какая это трогательная память о нашей курсантской молодости!», – записал в своём «Блокноте наблюдений, размышлений и переживаний» курсант К. Филимонов после просмотра того учебного фильма.

Сохранилась в том же «Блокноте наблюдений, размышлений и переживаний» и такая запись от 30 октября 1972 года:

«Некоторые великие писатели в своих произведениях с удивительной точностью предугадывали будущее. Такие факты настолько общеизвестны, что уже не вызывают удивления: да, такие они провидцы! Но Жан-Клод Мурлева очень удивил меня тем, что в его повести «Старые друзья» доподлинно предугадан один судьбоносный момент моей жизни: «…она защёлкнула на моём сердце наручники: раз – два, и готово! Месье, Вы арестованы».

А произошло это так:

29 октября 1972 года вся страна праздновала 54-летие ВЛКСМ. Комсомолец К. Филимонов в приподнятом настроении возвращался из увольнительной в «бурсу». На душе было и легко, и радостно, и… свободно. В троллейбусе незнакомая девушка попросила проводить её в БВОКУ. Вполне естественное обращение: и нашивка «БВКОУ» на рукаве парадного форменного кителя, и направление, в котором Костя ехал, указывало на него, как на попутчика до конечной точки их маршрутов. Но Костю это обращение так взволновало, что его бросило в жар.

«Какая девушка!»

А незнакомка держалась очень просто и сразу как-то по-дружески. Это придало Косте смелости. Пока они дошли до клуба БВОКУ, где вскоре должен был начаться вечер танцев по случаю празднования Дня рождения комсомола, они познакомились. Прекрасная Ирочка, к удивлению Кости отлично разбиралась в военной символике. По жёлтым нашивкам на рукаве Ирочка сообразила, что Костя – курсант выпускного курса, а значит, по традиции выпускников, уже присматривает невесту, чтобы по месту службы получить не койку в офицерском общежитии, а квартиру. А алые лычки на курсантских погонах означают, что он – командир отделения, а значит – один из лучших в своём взводе (!).

– Так ты уже присмотрел невесту? – лукаво глянула на Костю обворожительная Ирочка.

– Вот, смотрю – и насмотреться не могу, – будто бы в шутку ответил Костя, и понял: Ирочка видит, что он не шутит.

«Какая она всевидящая!..»

В ночь после знакомства с Костей Ирина долго не могла уснуть. Её головка была переполнена сильными впечатлениями. Костя запал ей в душу. Её девичье сердечко вещало ей:

«Это Он! Тот единственный, который послан тебе Богом. Не упусти его!».

Ирочка почувствовала это сразу, увидев Костю в троллейбусе. Ладный парень в парадной курсантской форме излучал силу, доброту и надёжность. Такие же качества были и у её отца. Известно, что девочки подсознательно тянутся к тем ребятам, которые похожи на их отцов. Костя был вылитой копией Ирининого отца. Ирочка умела разгадывать даже едва заметные признаки душевного состояния у своих визави. Её от души позабавило то, как Костя смутился, когда она к нему обратилась с совершенно невинной просьбой.