Гармоника

Глава Первая.

Академик Петров размышлял о превратностях судьбы, попивая чай из своей любимой кружки, на которой был изображен легендарный комдив. На коне, в бурке, папахе, с шашкой наголо. Чапаев. Тезка. С детства к Василию Ивановичу Петрову прилепилась прозвище «Чапай», которое со временем сократилось до «Чапа», а в институте до «Чап». Кружка, подарок коллег на пятидесятилетний юбилей, сопровождала его всю дальнейшую жизнь, скрашивая трудовые будни, кочуя из одного кабинета в другой по карьерной лестнице. Пока не оказалась в загородном особняке, где теперь пенсионер Петров доживал оставшиеся ему годы. А их осталось немного, он и так задержался на этом свете прилично, недавно отпраздновав свое сто семнадцатилетние. Тихие и спокойные дни были нарушены неожиданным звонком из Центра Оцифровки, так в народе называли Институт Мозга. С этим Центром академику уже приходилось пересекаться. В последнее время он стал знаковым местом, своего рода меккой для людей входящих в так называемую элиту. Считалось, что попасть для оцифровки в лаборатории Института Мозга, то же самое, что удостоится высокой правительственной награды. Очередь желающих сделать свою электронную копию растянулась на годы. Приглашение пройти оцифровку вне очереди равносильно признанию заслуг человека и автоматически поднимало его рейтинг на небывалую высоту.

Петрову предложили принять участие в эксперименте, который на первый взгляд выглядел полной ерундой не достойной внимания такого серьезного, маститого ученого, как академик Петров. Лауреат Нобелевской премии, Герой России, депутат Госдумы, Советник Президента и прочая, прочая, прочая. Теперь же простой пенсионер Василий Иванович тактично не ответил категорическим отказом, а попросил дать ему время на размышления, пообещав перезвонить. После прогулки по саду идея с экспериментом показалась не такой уж безумной, а после чая даже интересной. Решив тряхнуть стариной и вспомнить лихую молодость, академик набрал номер куратора из Института Мозга.

– Здравствуйте, еще раз, я хотел бы уточнить некоторые детали, – обратился Петров к мужчине средних лет в белом лабораторном комбинезоне. Тот снисходительно кивнул головой и приятным голосом произнес:

– Спрашивайте.

– Как я понял, Вы собираетесь оцифровать мой мозг и его электронную копию отправить в космос. Хоть по специальности я экономист, но слежу за научными исследованиями и в курсе, что доказано о невозможности путешествия во времени. Напрашивается вопрос, в чем смысл вашего эксперимента? – спросил академик.

– В радиотехнике есть такое явление, называемое «гармоника». Это когда сигнал передатчика, кроме основной частоты имеет затухающие сигналы на кратных ему частотах. Грубо говоря, при передаче на двадцати метрах вы получите сигнал на десяти и далее с затуханием. Мы предположили, что наша Вселенная аналогично имеет параллельные гармоники, то есть миры, отстающие от нашего по времени. Цель нашего эксперимента послать сигнал в ближайшую «гармонику». – С улыбкой поведал академику, собеседник.

– Какой критерий отбора участников? – задал новый вопрос Петров.

– Их несколько. Возраст – старше ста лет и психическое здоровье. Ученое звание – не ниже доктора наук, известность в научных кругах, лояльность к власти. – Посуровев, отчеканил требования собеседник.

– Хотелось бы получить расшифровку ваших требований к участникам эксперимента? – попросил Петров.

– Хорошо. Мы предполагаем, что «гармоника» находится на рубеже семидесятых годов прошлого века, поэтому такая планка в сто лет. Сигнал с вашей электронной копией попадет в ваше детское или юношеское тело. Получив ваши знания, объект сможет принести в развитие человечества огромную пользу, совершив прорыв в науке. Согласитесь, что человек, не достигший высот в нашем с вами мире, не достигнет их и в другом. Поэтому такие требования к научным заслугам. У вас может возникнуть вопрос, а как же известные артисты, художники, спортсмены? Я думаю, их копии в «гармонике» достигнут тех же результатов без вмешательство из вне. Что касается лояльности к власти, нам бы не хотелось, что бы участник эксперимента, вместо того, чтобы двигать науку, присоединился к диссидентам, внося смуту и хаос. Я ответил на ваш вопрос?

– Более, менее! Я экономист! Вы считаете, что с моей специализацией, я смогу продвинуть науку на недосягаемые высоты? – скептически поинтересовался Петров, усомнившись в своих силах.

– Василий Иванович, а вы в детстве, лет так в десять, кем хотели стать?– огорошил вопросом собеседник.

– Космонавтом, кем же еще! В крайнем случае, как Королев, строить космические корабли! – Возбудившись, ответил Петров, нервно сжав ладони в кулаки.

– Так в чем дело? Станьте им! Возможно, вы там станете великим конструктором звездолетов и первым покорителем Марса! Дерзайте! Я по глазам вижу, что вы согласны. – Усмехнувшись, произнес собеседник.

– Последний вопрос. Ведь этот эксперимент на наш мир никак не повлияет! У нас ничего не изменится! Зачем он нужен? – задал провокационный вопрос академик.

– Кто его знает, чем обернется наш эксперимент!? Возможно, согласно пословице «сей добро, оно обязательно к тебе вернется», эксперимент изменит нашу жизнь к лучшему? – усмехнувшись, ответил собеседник.

– Хочу уточнить, в какой именно год попадет моя матрица? – задумавшись о своем, спросил академик.

– Это так важно? – заинтересовавшись, спросил куратор.  – Когда мне было десять лет, я неудачно упал с дерева, в результате повредил колено, все лето провел в гипсе. Вы представить себе не можете, что такое быть прикованным к постели, ребенку, который привык быть в центре внимания, верховодить в компании. Два месяца одиночества сильно изменили мою жизнь. Да и в дальнейшем, травма сыграла свою роль. По результатам медкомиссии меня не брали туда, куда бы я хотел поступить учиться. Пришлось стать экономистом, хорошо хоть не бухгалтером! – Пошутил академик и шутка

из его уст прозвучала грустно.

– Возможно наложение вашей матрицы как то повлияет на жизнь Васи Петрова и он не полезет на дерево и таким образом не получит травмы. К сожалению мы не можем с уверенностью предсказать как именно изменится мир в “гармонике” от нашего вмешательства и изменится ли он вообще. Эксперимент не однозначен, есть у него и сторонники и противники, но каждая попытка сделать наш мир лучше достойна внимания. – На позитивной ноте закончил свою речь представитель Центра Оцифровки. «В принципе, а что я теряю?» подумал Петров и дал свое согласие на участие в эксперименте. После разговора он занялся любимым занятием, которому посвятил последние тридцать лет, приготовлением блюд по экзотическим рецептам собранным со всего мира.

Глава Вторая

Василию снился страшный сон, один в один, как в далеком детстве. Тогда, в десять лет ему приснился кошмар, который заставил вскочить с постели с криком «мама», а затем застыть воле кровати, производя отсчет от одного до пяти, пока родители, напуганные его состоянием, не разбудили его и не уложили спать. Теперь кошмар повторился. Василий падал в воронку из булыжников, которая вращалась с каждой минутой все быстрее, засасывая его внутрь. Стенки воронки неумолимо приближались, грозя раздавить и измолоть. Оставалось совсем чуть-чуть, и он проснулся весь в поту. Сердце колотилось готовое вырваться из груди. «Вот это жесть» подумал Василий с облегчением,от того, что на этот раз обошлось без криков и внезапной побудки родителей.

Несмотря на раннее время, спать резко расхотелось. Рука автоматически потянулась к книге, лежавшей на прикроватной тумбочке. «Не время читать, делом надо заниматься» внезапно подумал Василий, а рука на полпути зависла, и резко изменив направление, оказалась на затылке. Почесав его, Василий задумался, что такое он должен был сделать, о чем забыл, но подсознание помнит, и заставило его отказаться от чтения. Событие невероятное. Чтение книг было его единственной страстью, которой он отдавал все свое свободное время. Он читал везде и всегда, во вред другим занятиям. Не смотря на ругань родителей, отец Иван Васильевич грозился ремнем выбить из него, эту дурную привычку. Мать, Елена Павловна просто причитала «у нас, у одной сотрудницы, дочка так же читала, так в дурдом попала, ох не читал бы ты сынок”. Василий всецело отдавался пагубному занятию, растеряв друзей и падая в пропасть межличностных отношений, оказавшись на самом дне. Его не уважали, его презирали, над ним смеялись. Но так было не всегда. До десяти лет он был обычным, нормальным мальчишкой. Гонял на пустыре мячик и был неплохим защитником в дворовой команде, ходил с рогаткой в лесопосадки, с удочкой на речку. Прозвище «Чапай» он получил не просто так, не за то, что был тезкой Чапаева. За лихость, за привычку верховодить в местной гоп-компании, не одна шалость не обходилась без его участия. В то время книги он практически не читал, предпочитая физическую активность. Был крепко сбитым, уверенным в своих силах пацаном, способным навалять ровеснику и не боявшийся драк. Все это в прошлом. Сейчас Василий представлял собой печальное зрелище. При росте сто восемьдесят, весил семьдесят килограммов. «Дрищ» называл его отец, качая головой. Бывшие товарищи по детским играм, отнеслись к его запойному чтению с презрением, умников в поселке не уважали. Как следствие, разрыв отношений и сокращение прозвища до «Чапа», а потом и вовсе, до обидного «Чапка». Как у собачки какой-нибудь.

Прервав неприятные воспоминания, Василий встал, оделся и приступил к привычному занятию, приготовлению завтрака. Обычно он жарил яичницу из трех яиц и пил чай с пряником. На этот раз достал из холодильника банку с огурцами прошлогоднего засола, выловил самый крупный, порезал и выложил на скворчащую на газплите сковородку. Подождал когда кусочки подрумянятся, перевернул их и на них разбил яйца. Получилось странное, но вкусное блюдо. Покончив с завтраком, он вышел за калитку, где расположился на лавочке, возле дома в небольшом палисаднике. Над головой раскинула ветви береза, посаженная отцом в год рождения Василия. Улица была пустынна, воскресенье, народ отсыпался. Окинул взглядом улицу, ничем не примечательный частный сектор, дома на одно лицо, в основном шпальные, обшитые дощечками в елочку. Покрашены в зеленый или синий цвет, изредка встречаются саманные, эти естественно побелены известкой, но таких мало. Старье. Народ, с улучшением жизни старался избавиться от наследия своих дедов разбирая дома из глины и ставя на их место, более комфортные деревянные. А в основном, поселок, как поселок, таких тысячи при городах раскинувшихся по необъятной стране. Василий задумался, а как бы сложилась его судьба родись он например в Москве или Ленинграде. Если судить по прочитанным книгам, там к интеллектуалам относятся с уважением. Во всяком случае читающих людей придурками не называют.

Его одиночество было прервано появлением соседа Кости, с трехлитровой банкой и сачком для ловли бабочек в руках. Подойдя, сосед окинул Василия удивленным взглядом и задал неожиданный вопрос:

– Привет Чапа, а ты чо это в такую рань здесь сидишь, да еще и без книжки в руках? Заболел, что ли?

– Нет, у меня все нормально. Хотя, знаешь, оказывается можно яичницу с солеными огурцами жарить, я тут попробовал, вкусно получилось. Хотя, что в этом странного, ведь кабачки жарят, почему нельзя жарить огурцы. Я где то читал, что можно яйца с помидорами жарить, но вот рецепт с огурцами ….

– Вась, ты точно заболел! Ну, вот зачем ты так много читаешь? Брось ты это дело! Посадят! Мне отец про своего знакомого рассказывал, тоже много читал, в Москву уехал учиться, два института закончил, потом стал каким то диссидентом и загремел по этапу. Вот дурак! Он же получается ни за что, срок получил! Лучше бы украл, что-нибудь, не так обидно было бы. – Перебил рассказ Василия сосед присаживаясь к нему на лавочку.  – Почему ни за что? А бочка варенья и ящик печенья? Ты думаешь в диссиденты так просто идут? Их туда заманивают джинсами и жвачкой, и обещанием разных благ. Дом, машина, садовник негр, горничная мулатка из Филиппин, каждый вечер ужинаешь в ресторане, денег -куры не клюют. Работа – писать всякие гадости о нашей стране в местных газетах и по телевизору поливать нас грязью. Но все это в будущем, сначала нужно доказать, что ты крепко встал на путь демократии и отсидеть хоть пару лет в тюрьме. Ну как у нас среди воров, чтобы стать “вором в законе”, нужно несколько раз отсидеть срок, быть рецидивистом. А ты говоришь, лучше бы украл! Те кто воруют, не имеют будущего, вернее имеют, но плохое! Украл, в тюрьму, вышел украл, опять в тюрьму. А у диссидентов замануха есть, выступил против советской власти, отсидел в зоне, потом приехал в Америку, вилла в Майами на берегу океана, яхта возле дома. Красота! Живи не хочу! Вот только получается как в анекдоте. Когда мужик помер и попал на тот свет, в чистилище ему предлагают сделать выбор между Раем и Адом. Посмотрел мужик, как в Раю живут, не понравилось. Скучно там. Посмотрел как в Аду, а там вино рекой льется, музыка, девки полуголые канкан отплясывают. Праздник жизни, да и только. Выбрал он Ад, а ему вместо праздника, в котел со смолой и давай жарить. Мужик начал возмущаться, кричит, где вечеринка которую он видел, где вино и развратные женщины? А ему, главный черт отвечает, это все в уголке пропаганды. Вот так и с диссидентами получается, приезжают в Америку, спиваются, потом наркотики и загибаются где-нибудь под мостом, среди бездомных. – Рассказал Василий свою точку зрения на вопрос о диссидентстве.  – Ну, а я о чем толкую, лучше за воровство у нас сесть, чем сдохнуть у них там в Америке под мостом! -Сделал неожиданный вывод из рассказа Василия, Костя.

– В чем то может ты и прав, а куда в такую рань собрался? – задал напрашивающийся вопрос Василий, решив сменить тему, мнение пятнадцатилетнего подростка его не сильно интересовало, мал еще о политике рассуждать.

– На наше болото, дафний ловить, – ответил Костя, вертя в руках сачок.

– Зачем они тебе? – уточнил Василий.

– Рыбок кормить – немногословно разъяснил сосед. Эта тема Василия заинтересовала, он с детства мечтал завести рыбок и прочел о них много книг, но не судьба. Как то так складывалось, что время находилось только на то, чтобы читать книги. Вернее, чтение пожирало все время, не оставляя его ни на что другое.

– У тебя аквариум есть, а какие в нем рыбки? А зимой, ты их, чем кормишь? Зимой же наша лужа промерзает до дна! – удивился Василий, забрасывая соседа вопросами.

– Не видишь, я с банкой! Живых в аквариум запускаю, когда дафнии начинают помирать, я их сушу про запас на зиму. Все лучше, чем корм для рыбок покупать за деньги на базаре. – Авторитетно заявил Константин.

– Ух, ты! Хочешь сказать, что на сухих дафниях можно деньги заработать? И почем они? – заинтересованно спросил Василий, ему внезапно захотелось заняться бизнесом.

– По разному! Зависит от сезона и количества продавцов, в основном десять копеек чайная ложка, – сообщил цену Костя, с подозрением посмотрев на соседа.

– Ты на лавочке посиди, меня подожди, вместе пойдем, – попросил Василий и быстрым шагом скрылся в своем дворе. Не прошло и пяти минут, как он появился с большим эмалированным ведром и ситом в руках. Его появление рассмешило соседского пацана:

– Ты бы еще флягу взял! На нашем болоте в лучший день больше стакана не наловишь!

– Зачем тогда ты с банкой идешь? Шел бы со стаканом!

– В банке дафниям просторней. Они дольше проживут – поделился опытом Костя.

– А в ведре еще просторней! И вообще, ты не учитываешь площадь сита, что значительно увеличит объем захвата, который повлияет на производительность и эффективность, что в конечном результате скажется на объеме произведенной продукции.– Выдал Василий информацию, сам удивившись сказанному.

– Чап, ты чо? Ну ты загнул! Ты это бросай свои книжки! Опять книжек перечитал? Тебе же родители запретили много читать! – спросил обеспокоенный сосед.

– Все нормально Константин! Пошли уже на охоту, пока солнышко не припекло, – Василий решительно направился на болото, которое раскинулось за огородами соседней улицы. Болото было не большое, скорее лужа поросшая рогозом и камышом, метров сто в длину и вполовину в ширину. Василий вспомнил, как в детстве, в дошкольном возрасте, после просмотра фильма «Айболит 66» они играли на нем в пиратов. Было весело, глубина доходила до пояса, тогда домой он пришел в грязи и ряске. Вспоминая свое босоногое детство, когда в одних трусах они носились по округе, Василий одновременно подсчитывал возможную прибыль от продажи сушеных дафний. По его приблизительным подсчетам, ведро сушеных дафний можно было продать за тридцать рублей, но прикинув, что для получения такого количества, нужно поймать ведер десять живых, Василий приуныл. Добравшись до места, они прошлись по берегу, внимательно всматриваясь в воду. Дафнии в наличии были, но в таком малом количестве, что для того, чтобы наполнить хотя бы стакан, придется провозиться до обеда.

– Смотри, что я нашел! Икра лягушачья, – привлек внимание Василия, сосед, показывая на комок, прилепившийся к стеблю камыша.

– Икра, это хорошо! Особенно красная или черная. – Задумчиво произнес Василий, разглядывая находку, затем аккуратно перенес кладку лягушек к себе в ведро. – Костян, если еще попадется, сообщай мне.

– Вась, зачем тебе эта бяка? – обеспокоенно спросил Костя.

– Для дела. На дафниях много не заработаешь, а вот на икре!

Ты знаешь, сколько стоит маленькая баночка черной икры? Бешеные деньги! Да мы на этом озолотимся! – Азартно произнес Василий, тщательно обследуя воду возле берега. Сосед вдохнув, пожав плечами, приступил к поимке дафний, изредка сообщая Василию о попадавшихся кладках лягушек, которые незамедлительно отправлялись в ведро. Обойдя болото по периметру, Василий наполнил ведро почти до верху и на этом решил остановиться. Прикрыл икру ситом, в которое нарвал одуванчиков, росших на берегу, с целью маскировки. Отправились домой, по дороге завели разговор, начал его Константин:

– Вась, я так и не понял! Для чего тебе лягушачья икра нужна? – спросил смущенный Костя.

– Костян, я прожил в нашем поселке семнадцать лет и никогда не слышал, что бы кто-нибудь хвастался, что ел черную икру. Я сам ее видел только на картинке в «Книге о вкусной и здоровой пище.» Кстати, там рецепт есть, как эту икру солить. Покрасим, засолим и продадим. Ты думаешь, кто-нибудь сможет отличить лягушачью икру от настоящей осетровой? Ну, это врядли! Нет у нас таких специалистов! Разбогатеем! – уверенным тоном произнес Василий.

– Сдурел! Если узнают, что ты вместо осетровой, лягушачью толкаешь, прибьют или посадят! – испугался Костя.

– Да ладно тебе, кто узнает? Я же не на базаре буду торговать! Это ж деликатес, он не для народа! Он для избранных, а у нас в поселке таких нет! Так, что успокойся и лучше помоги с красителями. Твоя ж мать кондитер, торты делает, попроси у ней красную и черную пищевую краску. А я тебе на велик, подкину деньжат, ну когда разбогатею.

– А если народ траванется? Точно, найдут и посадят! – продолжал гнуть свою линию Костя.

– Что ты заладил, посадят, посадят! У нас в поселке живут через дом сидельцы, нас тюрьмой не напугаешь! Да, если и срок дадут, у нас и без вины, могут дело состряпать и посадить. Стану авторитетом, потом смотрящим. Представляешь! Не жизнь, малина! Да и не отравятся, французы вон лягушек за милую душу жрут, не травятся! Значит и икра лягушачья за деликатес пойдет. Все будет в ажуре. Ты фильм «Поднятая целина» вспомни, как дед Щукарь суп из лягушек варил! Эх, если бы его не спалили! Никто ж не траванулся, ели и нахваливали! В случай чего все на себя возьму! Ты будешь ни при чем! О тебе вообще никто не узнает! – успокоил соседа, Василий.

После непродолжительных уговоров, Костя согласился помочь с пищевыми красителями, соблазнившись велосипедом о котором мечтал. Вернувшись, домой Василий не застал родителей, видно уехали на дачу, как и собирались. Пролистал поваренную книгу, рецепта засолки икры не обнаружил, одни статьи о полезности данного продукта. Напряг память, вспомнил рецепт, где то вычитанный, приступил к засолке. Через полчаса прибежал Костя, принеся краску из запасов своей матери, и усевшись возле кухонного стола, наблюдая за процессом окраски, стал увлеченно рассказывать местные новости. О том, кто с кем задружил, кто уже сел, а кто еще под следствием. В основном новости носили криминальный характер. На дворе весна, соответственно идет весенний призыв в Армию и как водится, местные парни перед призывом ударились в загул. А где пьянка, там естественно правонарушения. Драки, поножовщина, грабежи, ограбление магазина и вскрытие, и хищение с вагонов на проходящей через поселок железной дороге. Последнее привлекало кажущейся безнаказанностью. На подходе к станции состав иногда притормаживал, стоял не долго, но и пяти минут парням хватало, что бы подломить пару вагонов и выкинуть несколько ящиков содержимого. Последний улов был особенно вкусным, сгущенное молоко. Костя признался, что сгущенку он ел, но в краже не участвовал. А кто не ел? Парни всех подряд угощали или меняли на самогонку. Хорошо погуляли, теперь под следствием. Василий понял, почему Костя, все время повторял «посадят, посадят», внезапно став законопослушным гражданином.

Засоленную и покрашенную икру Василий разложил по литровым банкам. Не остановившись на достигнутом, он, подумал и пришел к выводу, лягушки должны метать икру по всему болотцу, а не только вдоль берега. На миг представив, как он в одних трусах бродит по болоту, Василий поморщился. Данная перспектива его не устраивала, нужно было, что-нибудь придумать. Вспомнил, как в детстве ездил на рыбалку с дядей Петей, соседом Петровых. Тогда сосед, надев резиновый костюм, расставлял вдоль старицы сети, ничего не поймали, но было интересно. Подойдя к разделяющему их участки забору, Василий увидел привычную картину, дядя Петя возился со своим мотоциклом, года три как превратившегося из средства передвижения, в неподвижную кучу металлолома.

– Дядь Петя, вы мне свой костюм для рыбалки не одолжите? – Крикнул ему Василий.

– Не могу! Свояку отдал вместе с сетями, – Отказал сосед и спросил. – Ты никак на рыбалку собрался? Поздновато, надо с раннего утра этим делом заниматься.  – Хотел на нашем болотце, рогоз подергать, – придумал обоснование для своей просьбы Василий.

– Зачем он тебе? – слегка удивился сосед.  – Так куриц буду кормить, вместо травы, – нашелся с ответом Василий, соврав, что бы скрыть действительную причину.

– Кто ж рогозом птицу кормит!? Никогда о таком не слышал! Хотя, может и будет в этом толк. Если хочешь, могу дать болотники, там же мелко! – Предложил сосед.

Вскоре Василий стал обладателем болотных сапог. Загрузив тележку бачком, в котором мать кипятила белье, ведром и сапогами, он покатил ее к болоту. Костя шел рядом, ему было любопытно наблюдать за соседом, поведение Василия его развлекало. Несколько часов понадобилось, чтобы тщательно обследовать болото. Набрав двухведерный бак и полное ведро, Василий прикрыл свое сокровище надерганным рогозом. Домой тележку тащили вдвоем, Василий с улыбкой, Костя, нахмурившись и с оглядкой, опасаясь встретить кого-нибудь из знакомых. Дружба с Василием не приветствовалась и можно было стать объектом насмешек. Во дворе Василий свалил стебли рогоза возле курятника и занялся засолкой икры. К вечеру в подполе выстроились четыре десятка литровых банок, лаская взор Василия и заставляя сердце учащенно биться, от представления, как эти банки, превратятся в бумажные купюры денежных знаков.

Он успел до ужина произвести уборку, скрыв следы своей деятельности. Не поленился и переработал кусты рогоза, достав сердцевину и отделив корни. Их он пустил на приготовление салата, как он думал корейского или китайского. Скорее всего, все таки корейского, потому, что при приготовлении он использовал уксус. Костя попробовав блюдо, заявил, что получилось вкусно, но как то непривычно. Родители, вернувшиеся с дачи, после ужина, устроились на диване, перед экраном телевизора. Василий, усевшись рядышком приступил к обработке предков, при этом у него на коленях находилась большая чашка с салатом.

– Я тут подумал и решил, что поступать буду в институт в Москве. В МАИ, ну или в МГУ. Хочу стать конструктором космических аппаратов, а может даже космонавтом. – Огорошил он своих родителей заявлением.

– Ты сынок хорошо подумал? С твоими оценками, да в Московский ВУЗ! Там же конкурс, десяток на одно место. Это не серьезно! Даже не пытайся! Раньше надо было думать и хорошо учиться, а не лениться. Троечник! Кто тебя возьмет? Нет уж, будешь поступать в наш техникум, на экономическое отделение, авось по блату тебя пристроим.– Вынес свой вердикт Иван Васильевич.

– Да ладно тебе, пусть съездит, хоть столицу посмотрит. Помыкается там и к вступительным экзаменам вернется. Вот только сынок, тебе придется выбирать, что важнее, поездка в Москву или покупка мотоцикла! – Поставила перед выбором Василия мама, которая была против приобретения опасного с ее точки зрение транспортного средства и всячески мешала осуществлению его давней мечты. Василий с завистью наблюдал, как одноклассники катают девчонок и с нетерпением ждал выпускного. Родители обещали подарить мотоцикл на окончание школы, что значительно повысит его авторитет среди местных пацанов и девчонок.