- -
- 100%
- +
– Плохой и хороший, – пробубнил себе под нос Иван.
– Нет, Рябов. Плохой и очень плохой. – Ранее равнодушный Иван бросил вопросительный взгляд на Сысоева, который продолжил: – В общем, каждый сотрудник будет проходить переаттестацию для дальнейшей службы в полиции. Переаттестацию будет проводить специальная комиссия. В нее включат руководителей нашего центра, ответственных представителей управления кадров, а так же специалистов по подготовке кадров из образовательных учреждений МВД. С первого января 2012 года должны работать только переаттестованные сотрудники, то есть только новые полицейские. Так же будет сокращение, сократят около двадцати процентов мест. Но нас это коснется не сильно, просто ликвидируют вакантные места.
– То есть еще почти год могут поработать старые милиционеры без переаттестации? Это хорошо, – сказал Иван. Но не удержался, и равнодушным тоном добавил прямо в микрофон: – И сколько стоит положительное решение комиссии по переаттестации, если не секрет? Или ты не узнавал расценки?
– Старший лейтенант Рябов, вы что себе позволяете?! – демонстративно официально возмутился Сысоев на весь зал.
– Слава, хватит меня лечить, я осенью напишу рапорт на увольнение, как раз мне 27 исполнится и все, демобилизация, – причем Иван напел слово «демобилизация» с улыбкой на лице на мотив одноименной песни группы «Сектор газа». – Так что эта ваша переаттестация, как и все другие аналогичные аферы, лично мне глубоко параллельны. А вот личному составу явно нет, – он указал на устремленные вопросительные взгляды из зала. Затем приблизился к микрофону так, что бы весь зал услышал его голос: – И начальника при подчиненных не отчитывают, неуч.
В зале девушки откровенно заулыбались, кто-то даже откровенно смеялся над этой пикировкой, Сысоев побагровел, но удержался от резкой реакции на нескрываемые провокации довольного Ивана. Выключив микрофон, он прошипел Ивану:
– Десять тысяч рублей переаттестация стоит, доведешь до личного состава эту неофициальную информацию. Кто сомневается в своих силах, или у кого взыскания имеются, или прочие отягчающие факторы, рекомендую сразу ко мне обращаться по этому вопросу. По одному, не толпой! «Завал» и последующее исправление ситуации обойдутся дороже.
– А «прочие отягчающие факторы», это какие, не подскажешь пример?
– Например, отчисление за прогулы из университета МВД, – ответил Сысоев, покосившись на Ивана.
Но Иван лишь еле заметно улыбнулся. Вся эта переаттестация уж очень была похожа на экзамены в университете, много показного, искусственного. Но появился спаситель, роль которого Сысоев решил взять на себя. Иван решил не добивать начальника отдела вопросом, сколько из этой суммы он клал в карман себе. Тот, не дождавшись от Ивана новых подначек, включил микрофон и продолжил:
– Но это все мелочи. Руководство приняло решение переаттестовать личный состав информационного центра во внутреннюю службу МВД. Полноценными полицейскими мы не будем, мы будем внутренними техническими служащими. С сохранением званий и должностей естественно.
– Стоп, Слава, один вопрос. – Иван стал серьезным, так как сразу увидел потенциальную проблему. Сысоев, ожидавший очередной подвох, заметив серьезное выражение Ивана, только растерянно кивнул. – Зарплату повысят полицейским?
– Да.
– А «мы ими не будем»? – процитировал Иван Сысоева.
– Да. Мы будем внутренней службой, я же сказал.
Иван подвинул микрофон к себе вместе с рукой начальника, и произнес:
– Барышни, не хочу вас расстраивать, но вам зарплату никто повышать не собирается.
По залу пронесся гул возмущения, а местами откровенные возгласы недовольства. До Ивана донеслись обрывки фраз «опять обманули», «хороша реформа» и откровенные ругательства. Не дожидаясь срыва зла подчиненных на начальнике, Иван спросил Сысоева:
– Слава, у тебя все? Шел бы ты…
– Все. Ты напрасно смуту сеешь. Ты уйдешь, а нам тут еще работать.
– Кому это вам? Слава, ты эту ситуацию уже наверняка сам просчитал, и своего родственника озадачил поиском другого теплого места, ты же цвет и честь полиции, тебя везде ждут! Немного ростом не вышел, комплекс Наполеона на лице написан, но это ерунда! А они, – Иван указал на девушек, – да и я, выходит, из второго сорта. Люди тоже имеют право знать правду!
– Ну, хватит! – Сысоев отдал микрофон Ивану. – Ты иди, обедай. Потом ко мне в кабинет зайди.
Иван включил микрофон, и сказал в зал:
– Девушки, хватит возмущаться. Работайте. Я обедать. Афанасьева, за старшего.
После обеда Иван зашел в кабинет начальника. С тех пор, как в кабинете после Старкова новым хозяином стал Сысоев, там произошли некоторые изменения. Появился телевизор, новенький современный японский кондиционер вместо старого советского, обновилась мебель, да и на столе стоял огромный плоский жидкокристаллический монитор, причем рядом с ним зачем-то еще находился обычно не работающий ноутбук. Каким образом удалось добиться таких изменений и улучшений материальной части от прижимистых снабженцев оставалось загадкой. Но все хорошо в меру, сейчас это вызывало вопросы о рациональности использования вычислительной техники, на которые, впрочем, Сысоев регулярно составлял аргументированные рапорты.
Начальник пригласил Ивана сесть за стол. Затем сказал:
– Значит не хочешь быть вторым сортом? Лады. Только не язви, сначала послушай. Есть у меня предложение тебе.
Иван лишь пожал плечами. Сысоев продолжил:
– Я понимаю, почему ты хочешь уйти, последнее время тут ощущается, как бы это помягче сказать… м-м–м… О! Недофинансирование…
– Только в последнее время? – демонстративно удивился Иван.
– Слушай, Рябов, хватит, а? Тут зрителей нет, благодарная публика осталась в зале. Ты все понимаешь прекрасно.
– Слава, ты что от меня хочешь вообще? – раздраженно выпалил Иван. Это общение он изначально считал напрасной тратой времени.
– Есть вариант продолжения службы в полиции. С подработкой достойной. Интересно?
– И чего это ты вдруг меня об этом спрашиваешь? У нас особо теплыми отношениями никогда не были.
– Ты дружишь с Интернетом, работа подразумевает анализ информации оттуда. Рабочий процесс не построен, все нужно будет делать с нуля. Да, характер у тебя не сахар, но есть мозги. – Сысоев посмотрел на Ивана, немного прищурившись. – Поэтому некоторые твои недостатки я готов простить. Кроме того, та работа может нас сблизить.
– Спасибо тебе на добром слове, ты не в моем вкусе для близости. Давай ближе к делу. Ты начальником конечно будешь?
– В Пресс-службе есть вакантные места. Там формируется новое подразделение, мне его предлагают возглавить. Еще раз повторяю, работа интересная, твои навыки пригодятся. Что скажешь?
– Нет, Слава, я на своей шее больше никому ездить не позволю, особенно за большое человеческое «спасибо». Так что предложи кому-нибудь еще. – Иван посмотрел прямо в глаза Сысоеву. – Надоели вы мне, паразиты.
– Зря я этот разговор с тобой вообще затеял, ведь предупреждал сразу… – Ивана несколько озадачила эта фраза, так как было не понятно, кого он предупреждал и о чем. – Что с вас взять, «пиджаки» с «корочками». Это даже хорошо, что таких, как вы, из-за реформы больше не будет. Только после службы в армии. Или из профильных учебных заведений. Так что смуты будет меньше.
– Да, Слава, я заметил, как ценит руководство МВД офицеров с профильным юридическим образованием для работы с информационными технологиями, прямо тенденция какая-то! Вот только без свежих спецов гражданских ВУЗов службам тыла придется скоро очень ой как не сладко, потому ты что-то мне предложить и пытаешься. Юристы за компьютерами очень производительны и эффективны будут, ага. Особенно в сфере программирования. Ты хоть задумывался об этом?
– Ты так и не понял, как работает милиция. Мне, например, как начальнику, все равно, кто и как исполняет поручения, главное результат удовлетворительный. Сейчас сокращают вакантные места, значит всех все устраивает как есть, хуже не будет. Если будет иначе и вдруг где-то упадет производительность – расширят штат, повод найдут, не сомневайся, и протащат это решение. Ну будет сидеть тут десять баранов, каждый из которых в два-три раза хуже тебя одного работает, и что? Зато послушные. У нас 95 % работы по одному алгоритму, с которым мы справляемся отлично: бумажки в дело производить, что бы папка потолще у оперов и следователей была, им же тоже бурную деятельность показывать надо. А это достаточный процент успешно выполненных задач для положительной оценки работы отдела. Да и у всей милиции, в общем-то, то же самое. По мне сейчас лучше иметь дело с девками, чем с тобой, гонора меньше. Поэтому весь информационный центр в полицию не берут. И так сойдет. Умники, на вроде тебя, тут не нужны. Ты бы мог помочь с организацией нового рабочего процесса, это твой единственный шанс из дерьма выбраться, но раз не желаешь, никто настаивать не будет. Так что, Рябов, всегда найдутся люди, которые исполнят приказ и лизнут начальнику.
– Примерно как ты Красильникову лижешь? – выпалил Иван. Сысоев поперхнулся, и уставился на Ивана, который ткнул пальцем в компьютер и продолжил: – Тебе выданный казенный ноутбук чувство собственной важности помогает повышать?
По всей видимости, сначала Сысоев хотел наорать на Ивана, и даже сделал глубокий вдох, наполняя легкие больше обычного. Но вдруг выдохнул, и спокойно сказал:
– Рябов, да пошел ты… Я бы этого так не оставил, да один хрен, разваливается наша контора, надо куда-то валить, и желательно не затягивать с этим, так что живи, радуйся, что мне не до тебя, – он достал распечатанный лист бумаги, передал Ивану. – Отдай выписку адресату. Он как раз от психолога должен вернутся.
Иван взял лист, равнодушно бегло пробежался по написанному, пока не прочитал: «…присвоить старшему лейтенанту милиции Чернову Алексею Федоровичу очередное звание – капитан милиции…»
– Где Чернов?! – Иван уставился на Сысоева.
– Вот видишь, он настоящий боевой офицер, не то, что ты. За Чечню ему со званиями никто палки в колеса вставлять больше не будет. По крайней мере, до майорского точно. А ты вон все старлеем ходишь, им и сдохнешь, правда, тебе вроде пофигу это… – Но посмотрев на выражение лица Ивана, добавил: – Да в зале он, наверное. Я его тебе в смену на реабилитацию поставил, очень желательно довести его до рабочих кондиций до твоего увольнения, если оно вообще случится…
Но Иван уже вылетал из кабинета, потому не услышал окончания фразы.
Войдя в зал, Иван автоматически сразу бросил взгляд на пульт руководства сменой, где он последний год был один, принципиально никого более туда не допуская. Но там никого не было и сейчас. Тогда он подошел к Афанасьевой.
– Где Чернов? – повторил он вопрос уже ей. Та лишь указала взглядом на крайний компьютер в нижнем ряду. За ним неподвижно сидел Чернов, смотря куда-то в одну точку так и не включенного монитора. Иван подошел сзади, обнял друга за шею:
– Леха, привет!
Тот вздрогнул от неожиданности, и тихо произнес:
– Ваня… – Чернов положил свою ладонь поверх руки Ивана. Затем медленно повернул голову, – Привет… Ты извини, я еще там… Че-то зашел, а к тебе наверх ноги не идут…
– Чего тут сидеть? Твое место в верхнем ряду, – Иван указал рукой на руководящие места.
– Ты знаешь, от меня пока немного пользы, я подумал пока тут посидеть. Так лучше будет.
– Леша, твое место все равно там, а о пользе кого-либо тут пока еще я решаю. Пошли.
Чернов колебался, но встал, и пошел за Иваном. Вместе они дошли до мест, где еще год назад работали слетанной парой. Чернов, словно не веря, осторожно отодвинул стул, сел за пульт, включил компьютер.
– Леха, тебе «капитана» присвоили. – Иван дал лист с выпиской из приказа.
– Спасибо… – совершенно не к месту промолвил Чернов.
– Да мне-то за что? – удивился Иван.
– Хотя бы за то, что человеком меня считаешь. От меня тут все шарахаются, как от прокаженного. Опасаются за мою «крышу», наверное, как бы не «уехала». Смотри сам: – с этими словами Чернов плашмя ладонями несколько раз сверху ударил по клавишам клавиатуры, звук разнесся по всему залу. Снизу из зала тут же вверх устремились испуганные взгляды. – Видишь?
Иван одарил подчиненных таким выражением лица, что те дружно углубились в работу, потеряв всякий интерес к происходящему. Затем сказал Чернову:
– Все изменится, не переживай.
– Может и изменится, только теперь мне мало толку тут сменой руководить. Особенно если это заведение станет каким-то непонятным придатком неизвестно чего. Так что, Ваня, я тут посижу с полгодика, в себя приду, да пойду в МУР. Мне теперь есть смысл остаться в полиции, а больше меня никуда не возьмут.
Конечно, определенная логика в мыслях Чернова прослеживалась. Со стажем в виде службы в Чечне, высшим образованием, пусть и техническим, с капитанскими звездами на погонах, можно было попробовать построить карьеру в будущей полиции. Если он себя хорошо зарекомендует, то в уголовном розыске у него есть шанс для роста, эти места не пользовались большой популярностью, так как были не сильно прибыльными, а вот проблем сулили много, и разных, в том числе иногда и собственному здоровью. Вакансии рядовых оперативников там были всегда, а если кто-то еще из действующих оперативников порекомендует, даже из тех же рядовых сотрудников обычных, то проблем с переводом не возникнет, начальники договорятся. Чернов дружил с оперативниками из МУРа, тех он всегда привлекал своей отзывчивостью с получением нужной им срочной информацией, а так же, банально, своими физическими данными, позволявшими, по их мнению, «талантливо убеждать людей сотрудничать». Поэтому его и раньше уже звали попробовать себя на оперативной работе. Но у Ивана были сильные сомнения на этот счет, сможет ли Чернов безболезненно сменить столь радикально профиль работы, поэтому он осторожно спросил:
– Оперативная работа? Леха, уверен, что это вообще тебе надо? Хочешь жить на работе?
– Понимаешь, Вань… У меня была девушка, мы даже о свадьбе уже думали. Только она меня не стала ждать. Ну да Бог ей судья. Так что остается только работа, больше у меня сейчас нет ничего. Теперь нужно лишь взять те немногие плюсы, которые Чечня мне все же дала.
– Но работа опером… – Но Иван осекся, так как Чернов положил свою руку на плечо Ивану, его взгляд был направлен словно сквозь него. Таким сосредоточенным Иван Чернова прежде не видел никогда. Спустя несколько секунд его взгляд сфокусировался, и он заговорил:
– Ваня, я изменился, и прежним никогда не буду, иначе бы не выжил там. Здесь уже нет моего места, – он обвел рукой зал. – Ты знаешь, человек такое животное, которое привыкает к любым условиям, и при этом очень живучее. Иногда, конечно, подыхает, но это редко на самом деле. Вот только назад к тому, что когда-то было, человек никогда не возвращается, если хочет чего-то добиться.
Иван лишь кивнул. Да, это был уже совсем другой человек.
– Хорошо, Леша. Тогда отсюда будем уходить вместе.
Чернов впервые улыбнулся и кивнул.
* * *– Куда это нас везут? Вань, есть идеи? – Чернов удивленно смотрел в окно автобуса.
– Без понятия, Лех. Да ты не суетись, куда-нибудь, когда-нибудь, да привезут, – сказал Иван, зевая, продолжив дремать в кресле рядом.
Это усиление выглядело странным изначально, так как совершенно спонтанно, посреди июля, без происшествий в городе, раньше сотрудников информационного центра в это время не привлекали ни к каким мероприятиям, тем более за пределами комплекса зданий на Петровке. Поэтому кое-кто из двадцати человек был сильно озадачен вопросом, куда их, собственно, везут. Кто-то даже устроил тотализатор и начал принимать ставки. Поначалу немного смутил тот факт, что каждому были выданы специальные средства, а именно металлические щиты, резиновые палки, бронежилеты, специальные шлемы. Сейчас все это добро было свалено грудой в конце автобуса. Поиск в Интернете каких-либо особых происшествий в Москве не показывал, поэтому сильных поводов для волнений не было, и личный состав, как часто бывало, откровенно дурачился, подумаешь, придумало руководство очередной гениальный план.
Неожиданно, дремлющего Ивана ткнул пальцем в бок под ребра Чернов. Иван уже хотел было возмутиться таким поведением друга, но тот сказал, показывая в окно:
– Смотри, Вань, это Строгино!
– Леша, да хоть Южное Бутово, какая разница?
– Ты не понял. Нас привезли на базу ОМОНа!
– А нахрена? – выдал удивленный Иван, смотря в направлении, указанном Черновым, и подобный вопрос, судя по не менее удивленной реакции остальных, себе задавал не только он.
Автобус припарковался рядом с четырьмя такими же, по всей видимости, сюда привезли людей из других подразделений. Через некоторое время вернулся старший группы в сопровождении крепкого парня лет двадцати пяти в легком варианте милицейской формы с нашивкой «ОМОН», в звании лейтенанта, который сразу по-деловому оповестил весь автобус:
– Ну что, одеваем жилеты, шлемы, берем щиты и палки и выходим строиться на плац.
– Куда выходим строиться? – раздался удивленный возглас из глубины автобуса.
– Вон та черта на асфальте, у здания, – ОМОНовец указал резиновой палкой в окно, – у вас минута на сборы, бойцы, быстро!
– Сейчас, разбежался, ага. Уже летим! – опять тот же голос отозвался на указание.
– Кто сказал? – воскликнул удивленный ОМОНовец.
– Я, – послышалось совсем из другой стороны.
– Я, – раздался еще один голос.
– И я! – это уже Чернов рявкнул на весь автобус.
– Послушай, лейтенант, ты не путай нас со своими высокоинтеллектуальными сотрудниками, тут чуть ли не каждый первый старше тебя по званию, и ты нам не начальник, не забывай, – какой-то майор в годах, с седеющими висками, которого Иван раньше встречал в курилке, вежливо попытался объяснить ситуацию.
– Хорошо. Только мои… Как вы сказали? Интеллектуалы? В общем, не любят они особо ждать и становятся злыми. Впрочем, вы все увидите сами, – ОМОНовец улыбнулся и вышел из автобуса, и пошел в сторону плаца, где в точно такой же форме, но с одетыми бронежилетами, шлемами и резиновыми палками в руках, с сержантскими лычками на погонах разных комбинаций, расслаблено стояла группа ОМОНовцев из человек пятнадцати.
Подгонка бронежилетов и шлемов заняла минут десять, так как многие этого вообще никогда раньше не делали, после чего двадцать человек единой толпой, без какого-либо намека на построение, гремя щитами и чихая от многолетний пыли, скопившейся на жилетах и шлемах, проследовала в сторону плаца, где процесс построения в три шеренги занял еще минуты три, и все это под веселые комментарии и улюлюканье ОМОНовцев. Впрочем, настроение сотрудников центра не сильно отличалось. Кто-то откровенно дурачился, стуча резиновой палкой по щиту, отвешивая комментарии в стиле «это Спарта», вызывая закономерный хохот со стороны всех остальных. Обстановка в четырех других группах была аналогичной. Наконец все построились, стало тихо. Тогда ОМОНовский лейтенант начал речь.
– Товарищи бойцы! Мы…
– Офицеры мы, бойцы у тебя, тебе уже говорили! – Кто-то грубо перебил. ОМОНовец начинал терять терпение и скрежетать зубами.
– Хорошо. Товарищи офицеры. Руководство главка приняло решение о необходимости подготовки дополнительных сил для обеспечения безопасности при проведении массовых мероприятий. Нашей задачей является отработка практических навыков по противодействию и управлению толпой. Что бы вы поняли всю серьезность и важность этого обучения, рекомендую отнестись к нему ответственно и запоминать, что мы вам показываем, это поможет избежать вам травм. Сейчас мы покажем вам, для начала, как строить «Черепаху».
Прибывшие на обучение начали отвешивать шутки, лейтенант, не обращая внимания, начал отдавать команды своим подчиненным, объясняя происходящее всем остальным:
– Первые пять человек, на колено, плотно друг к другу свести щиты, что бы не было просветов. Выполнять!
Пять человек выстроились в ряд, сомкнув щиты.
– Вторые пять человек, встают в полный рост, ставят свои щиты сверху на щиты своих товарищей, под углом 45 градусов, правой рукой поддерживая основания, следим за щелями, что бы не было больших просветов. Выполнять!
Вторые пять человек встали за первым рядом, поставив свои щиты сверху, чуть наклонив на себя, и удерживая их в таком положении.
– Третьи пять человек, встают в третью шеренгу, и держат свои щиты параллельно земле, накрыв сверху щиты товарищей из второй шеренги основаниями своих. Выполнять!
Третья шеренга выполнила приказ. Теперь пятнадцать человек были полностью скрыты за металлическими щитами. Стало понятно, почему эту фигуру называют «Черепаха», действительно, было похоже на панцирь. «Товарищи офицеры» дружно зааплодировал, раздались одобряющие возгласы и улюлюканье.
– Вольно, – сказал ОМОНовец свои бойцам, те разобрали фигуру и отставили щиты в сторону. – Теперь ваша очередь, товарищи офицеры.
Худо-бедно, но через пару минут подобие черепахи удалось выстроить, однако ОМОНовца это не устроило:
– Это никуда не годится, просветов быть не должно!
– Мы ее строим в первый раз! – донеслось откуда-то.
– А хулиганов это не интересует! Они уже атакуют! Начали! – Дал отмашку лейтенант своим бойцам.
В щиты полетели резиновые палки, которые стали кидать освободившиеся пятнадцать ОМОНовцев. Похоже, они специально целились в щели, просветы и торчащие открытые части тел. В результате, одна из палок прилетела в лицо программисту, из носа которого тут же полилась кровь. Прозрачный козырек на шлеме он опустить не потрудился, и теперь осознавал последствия своей ошибки.
– Вот видите, к чему приводит необязательность и небрежность в исполнении инструкций? Медпункт у нас там, – лейтенант указал на дверь.
Программист, пошатываясь и зажав рукой нос, побрел в указанном направлении.
– Вы что охренели? – Все тот же майор лет сорока, который обращался к ОМОНовцу в автобусе, отставил свой щит и попытался образумить того: – А если у него сотрясение? Ты что ли ответишь за вывод из строя нашего программиста?
– Так это компьютерщики, – группа из пятнадцати ОМОНовцев оживленно загалдела, – сейчас вам кости-то помнут!
– А вы готовы не исполнить приказ руководства? – спросил лейтенант, глядя на майора, откровенно злорадствуя, – Вернитесь в строй! Сейчас будем отрабатывать прорыв цепи! Что-то вам больше не весело, товарищи офицеры!
– Без меня. С меня достаточно, – майор поставил свой щит к стене, начал расстегивать шлем.
– Это не исполнение приказа. Ваша фамилия. – Лейтенант достал блокнот и ручку.
– Майор Зиновьев. Михаил Петрович.
– Хорошо, Михаил Петрович, вы свободны. Может кто-то еще? – ОМОНовец окинул взглядом группу офицеров, но больше желающих не возникло. На плацу воцарилась тишина. Четыре другие группы притихли, наблюдая за происходящим. Как ни в чем не бывало, понесшую потери группу информационного центра лейтенант перестроил в две шеренги и поставил новую задачу:
– Итак, внимание! Ваша задача, удержать цепь, которую будут пытаться прорвать хулиганы, целой. В случае прорыва, вторая шеренга локализует это место. Первая шеренга плотно сводит щиты. Полный контакт, палками наносите удары по защищенным участкам. По рукам и ногам не бить! Вторая шеренга наготове вытеснять нарушителей. Поехали. Хулиганы – вперед!
Иван стоял рядом с Черновым в первой шеренге, его щит был плотно прижат к щиту товарища. Рядом с Черновым стоял еще один программист, не отличавшийся богатырским телосложением, этим и воспользовался «хулиган», ударом ноги по щиту просто выбив его из цепи. Щит Чернова, до этого плотно прижатый к щиту программиста, принял на себя часть энергии удара, и как он ни старался его удержать, по инерции другим краем впечатался в кисть Ивана, содрав кожу. На ней тут же выступила кровь. Заметив это, Чернов, не долго думая, нанес своей резиновой палкой удар сверху вниз в область ключицы «хулигану», прорвавшего цепь, как раз в месте лямки бронежилета, никак не защищавший тело. Удар он даже и не пытался смягчить, хотя и наносил его не непосредственно по ключице, а ближе к плечу, по суставу, чего нападавший никак не ожидал, и, взвыв, схватился за плечо и подставил другой бок под второй удар резиновой палкой. С ледяным хладнокровием Чернов нанес еще один удар по ребрам. Пострадавший боец ОМОНа отползал в сторону, уже на коленях, тихо поскуливая. Это происшествие заставило опешить остальных нападавших, вторая шеренга успешно локализовала место прорыва, но ОМОНовцам травма своего бойца явно не понравились и все не добро уставились на Чернова. Тут же раздался крик:
– Отставить, вашу мать! – лейтенант подлетел, но оценив размеры Чернова, сразу поумерил свой пыл. – Вы что, товарищ капитан, меры не знаете? Бить по рукам запрещено! Вы ему руку сломали!
Чернов шагнул вперед, взял за ремень поднявшегося и теперь растирающего то плечо, то бок ОМОНовца, и подтащил к себе.