- -
- 100%
- +
– Брейк, товарищи офицеры! – Варшавский влез между ними, но Чернов не отпускал захват. Тогда Варшавский резко крикнул: – Смирно, Чернов! – от неожиданности тот выпустил Сысоева, и он немедленно воспользовался этой возможностью, что бы убежать из помещения с концами. – Алексей, кому ты что доказать хочешь? А ты чего не вмешался? – последний вопрос был адресован Ивану.
– Правда, Леш, только хуже можешь сделать, себе же в первую очередь. Допустим, треснешь ты ему в лоб, дальше что? Мозгов у него не добавится, – спокойно сказал не шелохнувшийся Иван. Затем повернулся в зал, откуда на них с любопытством смотрели девушки. – Все барышни, шоу закончилось. Работайте. – Те сразу дружно застучали по клавишам, уставившись в свои мониторы.
– Извините, не удержался. – Чернов понемногу остывал, осознавая свою ошибку.
– Да все нормально, Алеша, перед нами за это можно не извиняться, просто думай своей головой иногда, что творишь – Яков Леонардович по-отечески похлопал по плечу Алексея, затем с улыбкой спросил Ивана: – Чего это ты моими подчиненными командуешь, товарищ старший лейтенант?
– Извините, товарищ майор, – Иван уже тоже улыбался, – как говорят у нас в Одессе, таки больше не буду.
– Хулиган! – отреагировал Варшавский на толстый намек, но совершенно беззлобно, с улыбкой. Улыбнулся даже Чернов, окончательно расслабившись. – Мог бы придержать товарища.
– Боюсь моего авторитета не достаточно, что бы остановить поток гнева Леши, а держать его руками бесполезно. В гневе он страшен. Зато ваш авторитет непререкаем. – Затем Иван обратился к Алексею. – Собирайся. Я постараюсь вывести тебя с территории без дальнейших происшествий.
Но когда через десять минут они уже подошли попрощаться с Яковом Леонардовичем, тот неожиданно сказал:
– Старков вызывает. Всех троих. Пойдемте к нему.
Приближались майские праздники, наверняка речь должна была пойти об усилении. Но это не касалось никогда Варшавского, по крайней мере с тех пор, как в отделе оказался Иван, он такого вспомнить не мог. Поэтому просьба Старкова выглядела странно. Сразу почувствовалось неладное.
Когда они втроем зашли в кабинет к Старкову, тот что-то писал. Заметив вошедших, он жестом указал на стулья.
– Ребята… – казалось, он с трудом подбирает слова. – Короче, что бы не тянуть, скажу сразу. Я пишу рапорт на пенсию. Сегодня отнесу на подпись. Двадцать лет стажа я наработал, меня ожидает льготный выход на отдых…
– Саша, что случилось? – спокойно спросил Варшавский.
– Красильников задумал большую чистку. Он вызывал начальников, и в открытую, без стеснения говорил, кого больше видеть не желает. Я ему оказался не нужен. Еще несколько человек. Или альтернатива – понижение в должности добровольное, но это не для меня, я на такое не пойду. – Он бросил взгляд на Чернова. – Тетка твоя тоже уйдет, наверное.
– Он не может просто так взять и уволить всех по своему желанию. – Выразил общую мысль Чернов.
– Я добровольно уйду. У меня нет выбора. Иначе заведут дело против меня. И так поступят все неугодные.
– Саша, ну как же так… – Варшавский формулировал мысль, – не аккуратно-то…
– Яша, а как по-другому? На 15 тысяч в месяц жить? Жене как в глаза смотреть? Вот и вляпался. Он же следователь, как-то пронюхал, нарыл компромата. Не посадил, и на том спасибо. Он мог бы. Но ничего, друзья в охрану зовут. Все же бренд «Петровка 38» еще чего-то стоит.
– Скоро ничего не будет стоить этот бренд, все распродадут, – хмуро произнес Иван. Старков хотел было возразить, но передумал, просто махнул рукой. Неожиданно заговорил Варшавский:
– Тогда и я пойду. На пенсию. Но мне все равно скоро уже шестьдесят. Ничего мне не светит тут, я больше и не надеюсь на новую звезду на погоны. Дай и мне лист, будь так добр. Да и вызов пришел. Не знал, как вам это преподнести…
– Вызов? Из Израиля что ли? – усмехнулся Старков, подавая чистый лист бумаги.
– Из США, – абсолютно спокойно ответил Яков Леонардович, доставая свою ручку из нагрудного кармана пиджака. В полной тишине он начал писать рапорт.
Все удивленно уставились на Варшавского. Тот демонстративно не замечал взглядов, закончил текст рапорта. Тишину нарушил Старков:
– Рассказывай давай, хитрый еврей.
Варшаский глубоко вздохнул, оторвался от перечитывания написанного, начал излагать:
– У меня дочь десять лет назад вышла замуж за сына наших эмигрантов. Американца то есть. В Нью-Йорке на Брайтон Бич живут. Она уже получила гражданство пять лет назад, и подала прошение на воссоединение со мной там. Его удовлетворили. Теперь тут меня в посольство приглашают формальности оформить для эмиграции. Сдам нашу квартиру, плюс какая-никакая пенсия, мне хватит, что бы достойно дожить свой век. Теперь я вам из-за океана открытки слать буду.
Все были поражены, воцарилась тишина. Через минуту, окончательно переварив информацию, Старков спросил:
– Яша, а почему я ничего не знаю?
– Теперь знаешь. Саша, ну а зачем тебе это было знать? Зачем системе докладывать? Софья не выписывалась, официально до сих пор со мной прописана и по всем документам в Москве живет. Я тоже выписываться не собираюсь, так как рассчитываю на надбавки московские к пенсии. И потом, как бы это выглядело? Дочь майора с Петровки, да еще и еврея, эмигрировала в США! Из американцев же снова врагов делают, вы видите это сами прекрасно. Так что прости, Саша, зачем тебя было грузить лишней информацией?
Снова повисла тишина. Конечно, Яков Леонардович был совершенно прав. Родственники за границей, в дальнем зарубежье, в системе МВД до сих пор не в почете. Инструкции на этот счет никто не менял со времен СССР. А если точнее, никто вообще практически ничего не поменял со времен СССР, все катилось по тем же рельсам. Только теперь, скорее, просто по инерции. И пусть система работала уже без советской жесткой хватки, тем не менее, ее наследие и проявления встречались повсеместно.
Старков, переваривший новую порцию информации, снова спросил:
– Яша, ты уверен? Другая страна, другая культура, другой язык…
– Я туда каждое лето в отпуск ездил. Там хорошо… Там единственный родной мой человек. То есть, теперь уже два. Данечке полтора годика. Я дедушка, ребята!
– Это мог бы сказать… – сказал Старков обиженным тоном.
– И показать фотографию малыша с мамой с видом на Гудзон? Саша, это очень плохая идея.
Но Старков уже нашел новую несостыковку:
– Погоди, Яш. А как тебя выпускали-то в Америку? Тебе же начальник центра, должен был рапорт подписать с согласием!
– Это почему? – удивленно спросил Иван. – Куда хочу, туда и еду.
– Ага, разбежался. – Старков замахал указательным пальцем перед молодыми людьми. – Если вдруг получите загранпаспорта, и соберетесь путешествовать по капиталистическим странам – не признавайтесь, что он у вас вообще есть! Все загранпаспорта сотрудников хранятся в личных делах в сейфе под замком, и выдаются они только на период отпуска и только по рапорту, в котором вы указываете, куда собственно собрались. Укажите Западную Европу или Америку, и можете сразу менять планы отдыха на Сочи. – Он перевел взгляд на Варшавского. – А вот этот хитрый еврей сейчас нам расскажет, как он умудрился обмануть систему.
Яков Леонардович, деловито кашлянув в кулак, сказал:
– Очень просто, я писал, что еду отдыхать в Египет.
Тут уже Иван едва не сполз со стула под стол. Старков некоторое время думал, потом улыбнулся и захмыкал, словно не веря. И лишь Чернов спросил:
– А что не так?
– Леша, – Иван чесал затылок, – тебе фраза «Шестидневная война» что-нибудь говорит?
– Нет, а должна?
– Вот и начальникам ничего не говорит, наверное… Логика, видимо, примерно такая: в Египет, значит едет отдыхать, автоматическое согласие, паспорт выдать, следующий…
– Да, Ваня, это если вообще исход евреев из Египта не вспоминать. Хорошо, что ты не в отделе кадров работаешь, светлая голова. А Шестидневная война, Алексей, это относительно недавняя война, в которой Египет и Израиль врагами были. Еврей в Египет в гости к арабам не вернется в здравом уме.
Старков, продолжая раскручивать историю, спросил:
– Ну ладно, паспорт тебе дали на руки. Ты с ним шел в посольство США, получал визу, ехал в Штаты. Но по возвращении ты сдавал его. Неужели американские визы никого не смущали?
– Саша, а кто вообще мой паспорт тут открывал дальше страницы с фотографией? Да и открывали ли вообще? Кому это все надо?
На этот раз уже смеялись все. Вот так ум одного человека, и шаблонное мышление других, не очень наделенных остротой собственного ума, позволили обмануть систему, построенную еще при Советской власти. Она явно не рассчитывалась на поколение и нравы общества и среднестатистических милиционеров конца двухтысячных.
– Ребятки, это было бы все весело, если бы не было так грустно, – неожиданно сказал Варшавский. – Ладно я. Вот он, – он указал на Старкова, – еще бы мог поработать с пользой для дела. Не занимать чье-то место, а именно работать. Кто его место займет? Кукушкин? Он хороший парень, но не начальник по натуре.
– Яша, какой Кукушкин, о чем ты! Сысоев командовать будет по команде сверху, это же очевидно. За этим и пришел сюда.
– Вот сучонок! – не удержался Чернов. – Он же уже все знал, вот и зубы показывать начал…
Снова повисла тягостная атмосфера. Да, это объясняло поведение Сысоева с самого начала. Он сразу получил представление, зачем идет в этот отдел, и какие перед ним откроются перспективы. Поэтому и не утруждал себя глубоким изучением работы обычного работника. Зачем, если ему надо будет приказывать, а не исполнять…
Старков посмотрел на молодых людей. Затем сказал:
– Держитесь. Красильников за свою звезду обещал добровольцев для командировки в Чечню предоставить. Ходят такие слухи.
– Это каким же образом? – спросил Иван. Служебные командировки в Чечню до сих пор были личным делом каждого, нужно было согласие сотрудника, приказать поехать никто не мог, это запрещал закон «О милиции». Из молодежи, большинство из которой были специалистами из различных компьютерных сфер, просто пересиживавшими призывной возраст, естественно, желающих никогда не было. Те, кто постарше, уже обзаводились семьями, с которыми расставаться тоже совершенно не желали, да и просто выпасть на год из Москвы означало потерять кучу связей и остаться без всех подработок разом. Таким образом, добровольцев никогда не было. Изредка попадались карьеристы, взятые в штат специально под это дело, но это были исключения. За недобор начальнику центра ежегодно выговаривало вышестоящее начальство, это негативно отражалось на его перспективах дальнейшего повышения, но никак повлиять на ситуацию он все равно не мог. Пока не мог.
– Он придумает. Не оставит выбора. Предоставит варианты или в тюрьму, или в Чечню. Вам еще третий путь предложит – в армию рядовым послужить после офицерских погон. Из этих трех вариантов сделать выбор не сложно. Прессовать будут естественно мужиков как всегда. Что с баб взять… Поэтому будьте аккуратны. Не вляпайтесь, как я. Сколько вам осталось-то лямку тянуть до двадцати семи?
– Два года с небольшим, – прошептал Иван. Чернов, услышав, кивнул.
– А вот потом, Яша, когда ни нас, ни их, – Старков показал на ребят, – не будет больше здесь, настанет полный финиш отделу. И будет это уже достаточно скоро. Запас прочности кончится. Красильников это понимает, не дурак он, далеко не дурак. Но планомерно разваливает то, что еще хоть как-то функционирует. Зачем?
– Это говорит только об одном, Саша. У него есть какие-то свои планы на этот счет. Но нас это уже не касается. Мы не угодны, значит мешаем.
Это было странно, но это понимали все. Да, в отделе были девушки, способные худо-бедно добиться результата от советской вычислительной техники. Но, во-первых, результата они добивались зубрежкой, заучивая алгоритм действий для типовых задач. Малейшее отклонение ставило их в тупик. Во-вторых, в отличие от мужчин, обязательная воинская служба на женщин не давила, что сразу же сказывалось на контингенте, который желал поработать за компьютером, а это были только те, которые не смогли себя найти в более оплачиваемом частном секторе. Были еще и те, которых содержали мужья, и им было по большому счету все равно, где и как работать, потому мотивация не способствовала качеству работы, но и таких было относительно не много. Делать на них ставку было очень рискованно.
Выходит, был какой-то другой план, который пока был не ясен.
– Держи рапорт, начальник. – Варшавский отдал исписанный лист Старкову. Тот взял, прочитал, тихо проговорил куда-то в сторону:
– Жаль, что все так для нас заканчивается, но что поделать… – Затем встал, оттянул пиджак, окинул всех взглядом, командным голосом сказал: – Товарищи офицеры! – присутствующие автоматически встали. Старков к официальным обращениям прибегал редко, как правило, при торжественных мероприятиях, только что бы усилить важность момента, например при объявлениях по отделу о присвоении званий и должностей. Но теперь он лишь сказал:
– Благодарю за службу!
Обычно на эту фразу отвечали невнятно, Чернов как-то прямо сказал, что в школе милиции этому не учили, а больше ему знаний из этой области было взять неоткуда, и Старков демонстративно жалел и возмущался, что его подчиненные не попались ему на втором году срочной службы в армии. Впрочем, это кончилось практически сразу после появления в отделе Сысоева, у которого строевая подготовка и уставы были изучаемыми дисциплинами в университете МВД, а выставлять остальных в плохом свете Старков не хотел. Сейчас же ответа не последовало вообще. Варшавский смотрел куда-то в окно, молодые люди с комом в горле, просто смотрели на Старкова. Тогда, не дожидаясь ответа, он добавил спокойным, ровным голосом:
– Спасибо вам, ребята. И удачи. – И пожал руку каждому.
* * *– Не понимаю, чего вам не нравиться, удобно же. – Сказал Чернов, опробовав графический интерфейс на персональном компьютере. – Как в голливудских фильмах прямо! Даже фотография фигуранта тут же!
– Леха, вопрос не в том, удобно, или нет. Вопрос, почему только сейчас товарищ Федоров вдруг взял и разродился, – Блинов повернулся к Ивану. – Как думаешь?
Смена Блинова давно кончилась, но он явно задержался поговорить, чего раньше за ним не водилось. Обычно он не терял ни минуты личного времени. Возможно, раньше он успевал наговорится со Старковым, а теперь…
– Петь, ты не веришь, что у его людей просто дошли руки до этой задачи? – Иван посмотрел на отработавшие свое и сваленные теперь в кучу в угол советские ЭВМ.
– Не верю, Вань. Ты еще не понял, чем это грозит?
– Удобством и простотой поиска данных, чем же еще? – Иван удивленно посмотрел на Блинова.
– Это верно. Но это также значит, что и мы больше не нужны. Мы теперь не уникальные специалисты, а самые обычные. Ничем не примечательные. Работать сможет кто угодно. За два месяца это стало понятно всем. И мне это очень не нравится, – он перешел на шепот. – Между нами, девочками, от меня разбегается клиентура. Значит, мои услуги стоят слишком дорого. Видимо, есть обходные пути. Димка Кукушкин помялся, но признался мне, что у него та же ситуация.
– Эти что ли сливают? – Чернов указал на женщин в зале.
– Тихо ты! Как рявкнешь, стены трястись начинают, – Чернов засмущался, Блинов же продолжил: – Нет, вряд ли. По крайней мере, лично я бы с бабой таких дел вести не стал, – он скептически окинул взглядом зал и продолжил: – Но я в Интернете поискал сайты всяких детективных агентств, компаний, оказывающих услуги по проверке криминальной биографии как людей, так и фирм, их что-то стало много, не протолкнутся! Все готовы накопать компромат! И я закинул несколько удочек.
– И как? – спросил Иван, теперь понимая картину происходящего.
– Данные один в один. Это говорит только об одном. Они имеют доступ к информации.
– Я на днях выполнял заказ на создание такого сайта, – сказал Иван, – а у меня мелкие заказчики, в лучшем случае, средние. Крупные со студиями работают. Петь, но кто тогда? Сами программисты? Ты их видел? Они же не от мира сего!
Отдел программирования продолжал терять кадры, которых, как Артема, банально перекупали коммерческие структуры. Оставались в обойме или не очень сильные специалисты, только набиравшие опыт, или откровенно странные личности, живущие в каком-то своем, понятном только им мире программных кодов и компьютерной логики, которых в офис на нормальную работу позвать стеснялись сами работодатели. Даже Иван, имевший некоторые знания в этой области, и, в принципе, понимающий их стиль общения, предпочитал держаться от них в стороне.
– Нет Вань. Есть у меня версия… – Блинов повернулся к Алексею. – Ты в отпуске был, но ребята говорили, что ты за команду МУРа в «Контру» гонял. Было?
– Ну да, а что такого? – Чернов уставился в пол. – У них не хватало игроков, у меня было время, попросили… – Но Блинов перебил его речь:
– Вань, он играл из дома.
– Да, а что? – Чернов удивленно смотрел то на одного, то на другого.
Теперь Иван понял мысль. Локальный подпольный сервер «Контры» внутренней сети МВД, каким-то образом смог оказаться доступным извне. Если это реально, то также реально навести мосты из Интернета для запросов информационного характера. Наверное, и раньше можно было подключится к сети и открыть консоль с командной строкой. Только раньше отдел информационной безопасности резко пресекал попытки и жестко карал виновных за факты доступа извне во внутреннюю компьютерную сеть МВД, закрывая глаза только на внутренний форум, который использовали еще и как средство коммуникации и обмена информацией, что было удобно и скорее благом. Но в этом отделе тоже поменяли начальника, ушло много сотрудников. Только даже успешное подключение к сети мало что давало без знания языка запросов неграмотному пользователю. Возможно, это была умышленная мера по защите информации, ведь только подготовленный пользователь мог грамотно обратиться к базе данных, получив разумный ответ, а не бессмысленный набор данных. Именно поэтому руководство не давало команды на разработку более простого способа общения, ведь даже проблема совместимости советской вычислительной техники начала восьмидесятых с современными персональными компьютерами с американской родословной китайского происхождения, как оказалось, тоже не была критической. Их как-то научили общаться друг с другом. Получалось, с появлением графического интерфейса, стал возможен беспроблемный доступ. Это совершенно точно не могло случиться без ведома руководства.
– Петь, а логины, пароли?
– У Федорова. Он аккуратно продает обращения к базам данных. Все на связях и через «своих» естественно… Гораздо проще дать доступ кому-нибудь там, – Блинов показал рукой в окно, – на земле, перед клиентурой, чем возиться тут с нами, за забором на охраняемой территории. А этот еще и треснуть может, если разойдется во взглядах, или просто психанет, и только потом будет думать, что он собственно сделал, – он указал на Чернова.
– Это же ни в какие ворота, – Чернов тоже понял, что к чему, потому не обратил никакого внимания на последнюю фразу в его адрес. – Да по нему тюрьма плачет!
– А по тебе нет? – тут же съязвил Блинов.
– Тихо вы! – Иван постарался сразу погасить словесную перепалку. – И что будет дальше, как думаешь?
– Жизнь на зарплату, что же еще. Становитесь честными, товарищи офицеры. Чернов, не дуйся. Я любя. – Он похлопал Чернова по плечу, тот заулыбался. – Вот еще, мелкое чудо принесло. – Он достал тетрадь из стола.
– Сысоев что ли? – уточнил на всякий случай Иван.
– Ага, наш маленький Наполеон. Он, между прочим, теперь капитан. Как думаете, он нам нальет за свои звезды? – но два уставленных на него взгляда исподлобья заставили его быстро добавить: – Вот и я почему-то думаю, что нет…
За те три месяца, что Слава командовал отделом, авторитета у него как не было, так он его и не заработал, но по одному ему известным причинам, данный факт его не сильно беспокоил. Все работу практически полностью координировал старший смены. Смена ушедшего на пенсию Варшавского постоянного руководителя не имела, что вызывало жалобы заступающего следующим Кукушкина, которому часто приходилось подчищать помарки и решать проблемы, возникшие в предыдущие сутки. Причина, по которой командовать не ставили Чернова, была не понятна никому, в том числе и самому Чернову, и довольным в этой ситуации был только Иван, который был рад использовать его у себя на подхвате. Сам же Сысоев глубокомысленно считал, что вмешиваться в работу отдела он если как-то и должен, то только отдавая правильные с его точки зрения указания исполнителям. Вопрос назначения Чернова он никак не комментировал.
– Что с этим делать? В туалет сходить? – спросил Иван, глядя на тетрадь.
– Было бы здорово, но нет. Это новая идея нашего чертовски умного руководства. Конспект лекций по служебной подготовке, который каждый должен переписать. То есть, официально все вы были на лекции и слушали естественно, и конспектировали. Но нам это нафиг не надо, правильно? Образовывайтесь короче, конспектируйте. Учение – свет, ты у нас всегда был по этим делам. – Блинов с издевкой подмигнул Ивану.
Иван понял, куда тот клонит. Даже не вспоминая про Университет МВД, он засветился еще в одном образовательном мероприятии. Год назад, в преддверии финала Лиги Чемпионов по футболу в Москве, от отдела нужно было предоставить двух человек для изучения английского языка, явно с целью возможного общения с иностранными болельщиками. Тогда Старков, из лучших побуждений, отправил обучаться Ивана и Кукушкина, как двух сотрудников, лучше всего разговаривающих на языке Шекспира. Ребята были и сами не против возможности бесплатно подтянуть английский. Реальные же занятия в группе показали владение языком общей массой на уровне вспоминания латинского алфавита, когда-то изученного в школе, а некоторые и вовсе ранее изучали другие языки. После третьего занятия, откровенно скучавшие сотрудники, которых пусть немного, но набралось, написали по рапорту каждый с наиглупейшей формулировкой: они обязались освоить английский язык самостоятельно за 3 месяца. Тем не менее, от них отстали. В день финала, как по заказу, должны были играть две английские команды – Челси и Манчестер Юнайтед, но Ивана с Кукушкиным отправили на Киевский вокзал. По какой причине лица, отвечавшие за безопасность проведения спортивного мероприятия, ожидали наплыв англоговорящих болельщиков из Украины, так и осталось тайной за семью печатями. Этот тонкий ход руководства Кукушкин рекомендовал даже не пытаться анализировать и как-то понять. Впрочем, потом появились слухи, что в форму милиционеров одели профессиональных переводчиков и приставили в пару к настоящим чикистам. Тоже в форме милиционеров.
Сейчас же, Иван взял тетрадь, уже ожидая какой-то подвох такого же характера, открыл ее на случайной странице. И угадал. Его взгляд привлек заголовок: «Устройство противокорабельных морских мин. Способы разминирования». Чуть ниже была схематично нарисована мина в разрезе и дано описание устройства. Блинов заглянул в тетрадь через плечо и тут же прокомментировал:
– О, ребята, это очень важная информация! Каждый специалист по информационным технологиям должен знать, как разминировать мины. Именно морские. Что бы выявлять их в Москве-реке и корабли плавали в безопасности! Пишите, ребята, пишите.
– «Ходили», а не «плавали», плавает сам знаешь что, – вяло поправил Иван. – Да и откуда в реке морские мины…
– По Москве-реке, Ваня, все больше именно плавает, даже корабли, – не сдавался Блинов.
– Они там что, глумятся? У нас до ближайшего моря навскидку эдак 650 километров, – сказал Чернов, с удивлением смотря то на Блинова, то на Ивана, то в тетрадь. – Это если Финский залив морем считать… Да и нам что, заняться больше нечем?
Блинов положил руку на плечо Чернову, и сказал:
– Леша, включи мозг, купи коробку конфет и бутылку шампанского получше, да найди добровольца среди этих милых барышень, – он поднял руку, указывая пальцем в сторону зала. – Ваня своими полномочиями ее освободит от исполнения прямых обязанностей, она тебе за день все напишет. Не хочешь раскошеливаться, подойди к любой и предложи ей бесплатный отгул в субботу или воскресенье, когда начальства нет. Но это с Иваном опухнешь согласовывать, он у нас слишком правильный. – Иван тут же нахмурился, а Блинов добавил нарочито громко, так, что бы его услышали и в зале: – Я правильно мыслю, товарищ старший лейтенант? А ведь девочки только рады будут.
Из зала в их сторону тут же были направлены заинтригованные любопытные взгляды. Иван нехотя кивнул, хотя занятия по служебной подготовке и самоподготовку он представлял несколько иначе. Однако, необходимость в изучении морских мин он, мягко говоря, тоже не видел, и испытывал большое желание посмотреть на человека, отдавшего соответствующее распоряжение. Затем обратился к Блинову: