Межгалактический обмен Тула-Процион

Глава 1. Слизистый сосед

Тула в октябре – это не город, а состояние души, выраженное в оттенках свинцового и сырого. Воздух, густой от влаги и угольной пыли с давно закрытых, но не забытых заводов, цепко обнимал всё вокруг. Он просачивался сквозь щели в рамах, пропитывал одежду запахом мокрого асфальта и тления опавшей листвы, смешанным с едва уловимым, но вездесущим сладковатым духом пряников, который город, как визитную карточку, носил с собой даже в самое неприглядное время года.

Общежитие Тульского политеха на улице Мира, 33, было типичным представителем своей эпохи – панельная пятиэтажка цвета выцветшей охры, с сетками на первых этажах и граффити у входа, которое каждый год замазывали серой краской, и каждый год оно появлялось вновь. Внутри пахло вечной симфонией: вчерашний борщ из столовой, дешёвый табак, пыль, и, конечно, «Доширак» – его аромат бульонных кубиков и сушёной лапши был базовой нотой этого студенческого мира.

Комната 314 на третьем этаже принадлежала двум мирам. Одна её половина, у окна, была аккуратным островком отчаянного порядка: книги по сопротивлению материалов и теоретической механике стояли ровным строем, чертёжная доска была чиста, а единственным декором был постер группы «Кино» с выцветшим от солнца Виктором Цоем. Это было царство Василия Петрова, студента третьего курса, пытавшегося удержаться на плаву в море формул и расчётов.

Вторая половина напоминала последствия стихийного бедствия. Груда немытой одежды, в основном спортивных штанов и носков, росла у кровати, как грибница. На столе царствовали пустые банки из-под энергетиков, крошки и застывшие в странных позах провода от гаджетов. Это был ареал Егора, соседа Васи, чей храп по ночам действительно обладал сходством с работой дизельного двигателя «Беларусь» – монотонным, мощным и всепобеждающим.

Именно здесь, в этом микрокосме запахов старого линолеума, пыли и лапши, в хмурое утро, когда за окном дождь стучал по подоконнику не каплями, а целыми пригоршнями мелкой дроби, и случилось Неземное.

Вася, склонившись над учебником, где дифференциальные уравнения плясали макабрический танец перед его слипающимися глазами, потягивал остывший чай. Он размышлял не о величии человеческого разума, а о том, как бы продраться через этот термех и успеть на вечернюю электричку к родителям – мама обещала домашних котлет. Мысли его были просты, земны и окрашены лёгкой усталой грустью. Он никогда не думал, что его ждёт нечто большее, чем бесконечные лабы по сопромату и борьба с храпом соседа. Он мечтал просто сдать сессию, получить диплом и, может быть, устроиться на тульский завод, где работал его отец, – стабильно, скучно, надежно.

Воздух в комнате дрогнул. Не физически, а как дрогнет картинка на старом телевизоре от скачка напряжения. Звук из соседней комнаты – грохот упавшей гитары – на миг исказился, превратившись в низкочастотное гудение. Лампочка под потолком мигнула, и в её свете пылинки, обычно плавно парящие в луче, вдруг закружились в бешеном вихре.

– Опять скачок напряжения, – пробормотал Вася, потирая виски. – Надо бы ежику сказать…

Он не успел договорить. В центре комнаты, прямо над ковриком с вытертым до дыр оленем, пространство словно сжалось в тугой узел, а затем развернулось вспышкой мягкого фиолетового света. Свет не бил в глаза, а струился, как сиреневое молоко, и от него не было теней. Воздух затрещал, запахло озоном, как после близкой грозы, и чем-то ещё… свежевскопанной землёй, мокрым камнем и сладковатой, незнакомой пряностью.

Когда свечение рассеялось, на полу, аккуратно вписываясь в границы коврика, стоял Зорг.

Это была… редька. Но редька, увиденная во сне гениального, но слегка безумного сюрреалиста. Существо было под три метра ростом, его полупрозрачное тело переливалось глубокими фиолетовыми и ядовито-салатовыми оттенками, которые пульсировали изнутри слабым, мерцающим светом. Тело покрывала не кожа, а тонкая, упругая плёнка, с которой непрерывно стекала и вновь проявлялась из пор искрящаяся влага, похожая на росу на паутине. Из верхней части, там, где у редьки бывает ботва, росли не листья, а два гибких, подвижных щупальца, плавно изгибающихся в воздухе, словно ощупывая его. А на «лицевой» части светились три крупных овальных глаза без зрачков, наполненных жидким золотистым сиянием.

Существо вежливо изогнулось, и его тело при этом издало тихий, сочный звук, похожий на хруст свежего огурца. Затем оно заговорило. Голос был идеально модулированным, без акцента, но с лёгким механическим тембром, будто его воспроизводил очень качественный, но всё же синтезатор.

– Приветствие, землянин Василий. Я – Зорг, антрополог третьего кольца с Проциона-5. Моя задача, санкционированная Межгалактическим Советом по Культурному Обмену, – изучить вашу локальную цивилизационную формацию через призму повседневного быта, методом включённого наблюдения. Ваши биометрические и психологические параметры были признаны оптимальными для данного контакта.

Вася не дышал. Его пальцы судорожно сжали запотевшую кружку с потрескавшимся рисунком «Маша и Медведь». Он чувствовал, как реальность – та самая, скучная, предсказуемая, построенная на законах термеха и расписании электричек, – дала вдруг глубокую, звонкую трещину, как лёд на Оке ранней весной. Откуда это… ЭТО… знает его имя? Инопланетянин? В его общаге? Рядом с постером «Кино» и грудой грязных носков Егора? Мозг отчаянно пытался найти рациональное объяснение: массовый психоз? Галлюцинация от недосыпа и «Доширака»? Чья-то чудовищно сложная и бессмысленная шутка?

– А… – хрипло выдавил он, и собственный голос показался ему чужим. – А спальный мешок тебе нужен? Или ты… фотосинтезом?

Один из золотистых глаз Зорга мягко мигнул, и Вася почувствовал лёгкое, едва заметное покалывание на коже, будто его просканировали тёплым лучём.

– Благодарю за проявление заботы о моем метаболическом комфорте, – ответил Зорг. Щупальца указали на пачку лапши быстрого приготовления, лежавшую на столе у Васи. – Мой метаболизм полисубстратен и адаптивен. Для стартовой интеграции и установления первичного культурного раппорта я бы с научным интересом попробовал то, что ваши биометрические следы указывают как культовую, часто потребляемую пищу данного микросоциума.

Вася медленно, как во сне, протянул руку и взял пачку «Доширака». Пластик был скользким под пальцами, знакомым до боли. В этом простом действии была капля якоря в рушащемся мире.

– Это… лапша, – глупо сказал он. – Её нужно заваривать кипятком.

– Процедура приготовления как часть ритуала, – заключил Зорг, и в его механическом голосе послышались отзвуки одобрения. – Превосходно. Пожалуйста, продемонстрируйте.

Так началось их соседство.

Зорг оказался не просто учёным, а фанатиком своей работы. Облачившись в найденные в груде вещей Егора треники с выцветшей надписью: «Тула – город герой» и потрёпанные шлёпанцы, он объявил их «апофеозом земного инженерного гения, направленного на достижение тактильного и терморегуляционного комфорта». Он зарегистрировался «В Контакте», приняв социальную сеть за глобальную, динамически обновляемую энциклопедию земной культуры, и лайкал всё подряд: от фото одногруппниц с котиками до репостов пабликов с плоскими шутками и рекламы местных шиномонтажек. Его щупальца с невероятной скоростью пролетали по экрану Васиного старенького ноутбука.

Однажды вечером, когда за окном уже стемнело и в комнате пахло заваренной лапшой и влажной одеждой Зорга (пахнувшей, кстати, дождливым лесом), на экране всплыла реклама местного банка: «Открой вклад «Мечта» – получи в подарок автомобиль!» На картинке сиял новенький красный седан.

Зорг замер. Его три глаза сузились в светящиеся щёлочки.

– Василий, – произнёс он с необычной даже для него серьёзностью. – Объясните, пожалуйста, этот символокомплекс. Это визуальное описание ритуала симбиотического обмена? Ценные бумаги – материальные носители обязательств – трансмутируются в средство передвижения?

Вася, ковырявший вилкой в стаканчике, вздохнул. Он уже начал привыкать к необходимости переводить с «инопланетного» на «человеческий».

– Нет, Зорг, это… фигура речи. Гипербола. Рекламный ход. Никто тебе машину просто так не даст. Нужно внести большую сумму денег на долгий срок, и то шансы выиграть – один на миллион. Это просто чтобы привлечь внимание.

– «Фигура речи», – задумчиво повторил Зорг, и его слизь заиграла медленными волнами индиго. – Интересно. На Проционе-5 любое публичное высказывание, особенно в формализованных каналах передачи данных, является прямым руководством к действию или констатацией факта. Двусмысленность приравнивается к системной ошибке.

Он помолчал, глаза мигали, обрабатывая информацию.

– Но если это «ход», значит, в нём заложена некая стратегическая цель, обманная манёвренность. Возможно, за видимой простотой скрыт более сложный механизм. Как учёный, я обязан проверить гипотезу на практике.

– Зорг, подожди… – начал было Вася, но было поздно.

Существо протянуло одно из щупалец. На его кончике материализовался небольшой предмет, напоминавший странную бритву или лазерный уровень – гладкий серый брусок без видимых кнопок. Вася уже видел этот «персональный манипулятор материи», как называл его Зорг, когда тот «подгонял» розетку под форму своих щупалец.

– Сканирую визуальный паттерн на предмет скрытых кодов, – монотонно произнёс Зорг, наводя прибор на картинку с автомобилем. Прибор тихо запищал, испуская веер почти невидимых голубоватых лучей. – Обнаружена сложная матрица. Несёт отпечаток квазителепортационных координат и… материальной спецификации. Очень элегантно. Запускаю процедуру соответствия.

– Зорг, нет! – попытался встать Вася, но его ноги будто приросли к стулу от нелепости происходящего.

Раздался тихий, мелодичный щелчок. Прибор погас. Зорг убрал щупальце.

– Ритуал инициирован. Осталось дождаться циклического завершения процесса. По земному хронометражу, это должно произойти в интервале восьми часов.

Всю ночь Вася ворочался, прислушиваясь к ровному, булькающему звуку, который издавал спящий Зорг (тот заменил сон фазой «низкоэнергетической медитации»). Он смотрел в потолок, по которому от уличного фонаря ползли знакомые тени, и думал о том, что его жизнь окончательно сошла с рельсов. Утром его разбудил не будильник, а гул голосов под окном и пронзительный звук автомобильной сигнализации.

Он подскочил к окну, отдернул засаленную штору.

Во дворе общежития, аккурат на луже посреди асфальта, сверкая каплями дождя на лаке, стоял новенький красный седан. Тот самый, с рекламы. Рядом, растерянно потирая ладонью щетинистую щёку, стоял дядя Витя, охранник, с недокуренной «Беломориной» в уголке рта. Постепенно собиралась толпа: сонные студенты в пижамах, бабушки из соседних домов с сумками-тележками, парни с третьего этажа, записывающие всё на телефоны.

А в центре этого безумия, гордо изогнувшись, сияя всеми тремя глазами, стоял Зорг. Увидев Василия в окне, он радостно помахал щупальцем.

– Василий! Гипотеза подтвердилась на 98,3%! Ваша реклама действительно содержит скрытые телепортационные координаты! Погрешность в 1,7% объясняется, вероятно, искажением сигнала в локальной атмосферной среде. Очень эффективная, хотя и чрезмерно замаскированная система распределения материальных благ!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.