- -
- 100%
- +
Машина резко дернулась, заглохла и замерла, словно уставший зверь, покорившийся непроглядной сибирской зиме. Серебристый «Ниссан» застыл посреди узкой заснеженной дороги, одинокий и беззащитный в бескрайнем океане тайги. Вокруг простирались белоснежные просторы, переходящие в темную стену вековых елей и сосен, чьи заиндевевшие ветви тяжело клонились под грузом снега. Воздух был кристально чистым, морозным, и каждый выдох превращался в клубящееся облачко пара. Тайга хранила гробовое молчание, нарушаемое лишь едва слышным завыванием ветра, который играл в кронах деревьев, срывая с них мелкие крупинки ноябрьского снега и разбрасывая их по искрящемуся насту.
За рулем иномарки сидела девушка. Ее пальцы, одетые в тонкие кожаные перчатки, нетерпеливо постукивали по рулю, прежде чем она достала из кармана своего длинного шерстяного пальто пачку дамских сигарет. Ее движения были точными, привычными: она ловко вытащила одну тонкую сигарету, зажала ее между губами и прикурила от дешевой пластиковой зажигалки. Ароматизированный дымок, сладковатый и терпкий, потянулся к чуть приоткрытому окну, растворяясь в холодном воздухе.
Девушка повернулась, и ее взгляд упал на заднее сиденье. Там, свернувшись калачиком, спал молодой человек лет двадцати пяти. Его темные волосы были растрепаны, а лицо, несмотря на возраст, сохраняло что-то детское – может, из-за расслабленного выражения, а может, из-за того, как он крепко прижимал к себе бутылку коньяка, словно это была любимая игрушка. Его дыхание было ровным, губы чуть шевелились, будто он что-то бормотал во сне.
Хозяйка «Ниссана» усмехнулась, наблюдая за этой сценой, затем резко открыла дверь и вышла наружу. Холод мгновенно обжег ее лицо, заставив нахмуриться. Она сделала последнюю затяжку, затем бросила недокуренную сигарету в снег и раздавила ее каблуком сапога.
Достав из кармана мобильный телефон, она начала медленно ходить вокруг машины, подняв руку высоко над головой. Ее губы, подкрашенные темной помадой, искривились в гримасе раздражения, а глаза, яркие и холодные, как зимнее небо, метали недовольные взгляды по сторонам.
– Чертова связь! – прошипела она сквозь зубы, осыпая проклятиями и оператора, и глухую тайгу, и весь мир в целом. Но на сенсорном экране телефона рядом с иконкой антенны так и не появилось ни одной заветной палочки.
Сдавленно вздохнув, она сунула телефон обратно в карман и поежилась. Ветер, коварный и пронизывающий, начал пробираться сквозь складки ее пальто, заставляя ее инстинктивно скрестить руки на груди. Вокруг царила мертвая тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами – то ли звериными шагами, то ли просто падающими с веток комьями снега. Темные ели, словно безмолвные стражи, плотной стеной окружали дорогу, будто предупреждая: здесь вы лишние.
Девушка подошла к машине и резко дернула ручку задней двери. Холодный воздух тут же ворвался в салон, заставив спящего мужчину вздрогнуть. Он нехотя приоткрыл глаза, еще мутные от сна и алкоголя, и неуверенно сел, по-прежнему прижимая бутылку к груди, будто боясь, что ее у него отнимут. Его взгляд, медленный и расфокусированный, скользнул по салону, прежде чем остановился на девушке.
– Алёна… – хрипло произнес он, голос его был густым, словно пропущенным через вату. – Мы уже приехали?
Девушка, Алёна, откинула назад длинные светлые кудри, которые тут же подхватил ветер, и скрестила руки на груди. Ее голос, когда она ответила, был сдержанным, но в нем явно читалось раздражение:
– Нет, Миша. Машина сломалась. Мы застряли посреди дороги, и связи нет.
Она посмотрела на него, ожидая реакции, но Миша лишь тупо уставился в пространство, медленно осознавая ситуацию.
Через пару секунд Миша тяжело кивнул, словно соглашаясь с невидимым собеседником, и с трудом выбрался из салона. На улице он съёжился от холода, его тёплая куртка казалась бесполезной против пронизывающего ветра, который тут же начал забираться под одежду, обжигая кожу ледяными пальцами. Он стоял на занесённой снегом дороге, беспомощно разглядывая машину, которая теперь казалась хрупкой игрушкой, брошенной посреди бескрайней зимней пустыни.
Михаил Неволин, начинающий предприниматель, купил этот «Ниссан» всего пару месяцев назад и до сих пор относился к нему с трепетом, никому не позволяя садиться за руль. Но сегодня, после бурного празднования дня рождения старого друга, он сам передал ключи сестре – трезвость явно не была его сильной стороной в этот вечер.
Теперь же, глядя на заглохшую машину, он чувствовал лишь беспомощность. В этих глухих местах не ловила ни одна сотовая сеть, и помощи ждать было неоткуда.
Алёна, тем временем, докурила вторую сигарету и, выпустив струйку дыма, небрежно потрепала парня по голове, будто он был не её старшим братом, а непослушным щенком.
– Может, немного прогуляемся? – предложила она, и её голос звучал нарочито бодро. – Посмотрим, вдруг впереди нас ждёт ресторан?
Её губы растянулись в улыбке, а глаза заблестели с неподдельным азартом, словно она и правда верила в эту авантюру. Миша, всё ещё не до конца протрезвевший, одним глотком осушил остатки коньяка из бутылки и швырнул её в сугроб, где та бесшумно утонула в пушистом снегу. Затем он взял девушку под руку, и они медленно двинулись вперёд по извилистой лесной дороге, которая змеилась между деревьями, постепенно исчезая в белой пелене.
Миша, оживляясь, начал рассказывать сестре о том, как прошёл вечер у друга. Его слова были немного смазанными, но эмоции искренними – он явно хорошо провёл время. Алёна в ответ делилась историями из своей студенческой жизни, где главными героями были бесконечные лекции, ночные подготовки к экзаменам и редкие, но тем более ценные, выходные.
– Отвезти перебравшего брата домой – вот мой план на единственный свободный день, – пошутила она, но в её голосе не было раздражения.
Миша официально отпустил себя в отпуск и потому позволил себе расслабиться на празднике у старого друга, которого не видел много лет – с тех пор, как перебрался из родной деревни в город.
– Мне кажется, ты поехала не по той дороге, – неожиданно заявил он, озираясь по сторонам с внезапной тревогой в глазах.
Алёна в ответ лишь усмехнулась:
– А ты что, каждое дерево в округе знаешь?
– Нет, просто я практически не помню этих мест…
– Ну, знаешь, я тоже не помню, вообще-то мы с тобой вместе здесь выросли, дурик— Алёна даже слегка рассердилась, но тут же смягчилась, увидев его растерянное выражение лица.
– Не нервничай, я же не в претензии, – Миша дружелюбно похлопал её по плечу, и она фыркнула, но улыбнулась.
– Ладно, проехали. Самое главное сейчас – найти хоть каких-нибудь людей. А ещё лучше – населённый пункт.
Миша уже открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент их внимание привлекло нечто на обочине.
Среди заснеженных елей, словно призрак из прошлого, стоял указатель. Грубо сколоченный из осины полуметровый кол был вбит в мёрзлую землю, а к нему прибита деревянная стрелка с выцветшей надписью:
«Трактир»
Красная краска, когда-то яркая, теперь потрескалась и осыпалась, а часть букв скрывал снег, но слово всё ещё можно было разобрать.
Почему-то, глядя на эту табличку, Алёну пробрала дрожь. По спине побежали мурашки, будто невидимые пальцы провели по её коже, шепча о чём-то недобром. Но девушка тут же отмахнулась от этого ощущения и даже показала брату язык:
– Ну вот, я же говорила!
Миша, напротив, напрягся. Его лицо стало серьёзным, а голос приобрёл необычную твёрдость:
– Я же говорил, что ты не по той дороге поехала. В наших окрестностях сроду не было никакого трактира. Ты и сама должна это знать.
– Да ладно тебе, – отмахнулась Алёна. – Был, не был… Главное, что там есть люди, которые, скорее всего, смогут нам помочь. Народ у нас на деньги падкий, а они у меня, слава богу, есть.
– Можно подумать, у меня их нет! – Миша язвительно приподнял бровь. – А откуда это, интересно, у студентки появились деньги?
– Не твоё дело! – огрызнулась Алёна, но тут же смягчилась, понимая, что он просто заводит спор, чтобы отвлечься от тревожных мыслей.
– Ладно, дело твоё. Я думаю, поругаться мы сможем и в более располагающей к этому обстановке.
Алёна шутя замахнулась на него, а затем схватила брата за рукав куртки и потащила в направлении, указанном стрелкой.
Ветер усиливался с каждой минутой, перерастая в злобный вой, который нёсся сквозь деревья, срывая с веток комья снега. Видимость стремительно ухудшалась, и вскоре дорогу стало трудно разглядеть даже в нескольких шагах. Они шли, прижавшись друг к другу, пробираясь сквозь нарастающие сугробы.
Трактир возник перед ними внезапно, словно материализовавшись из снежной пелены. Еще минуту назад сквозь метель лишь смутно угадывался тусклый свет, похожий на дрожащее пламя свечи, а теперь перед ними стояло внушительное двухэтажное здание, неестественно четкое в разбушевавшейся метели.
Алёна и Миша, выбившись из сил, буквально вывалились из снежного вихря на расчищенную площадку перед трактиром. Снег здесь словно боялся переступить невидимую границу – ровная утрамбованная земля образовывала идеальный круг, в центре которого возвышалось бревенчатое строение.
Здание выглядело слишком новым, слишком ухоженным для этих мест. Резной навес над крыльцом украшали замысловатые узоры, переплетающиеся в странные, почти гипнотические орнаменты. Массивный фонарь, подвешенный к кованому кронштейну, бросал неровные тени, заставляя резные фигурки на наличниках словно шевелиться в такт порывам ветра. Окна были витражными, небольшими. С парадного входа было видно только по паре окон на каждом этаже.
– Кто вообще строит такое – начала было Алёна, но её перебил Миша.
– Вот и ответ, – он кивнул в сторону припаркованных сбоку от здания, машин: белой "Хонды", такого же цвета "Нивы" и черного джипа. Машины стояли ровно, будто выстроенные по линейке, их покрытые инеем стекла казались слепыми глазами.
Алёна невольно передернула плечами. Что-то в этом месте было неправильное. Слишком тихое. Даже ветер здесь звучал иначе – не завывал, а словно шептал что-то за спиной.
– Да ладно тебе, – Миша явно наслаждался её дискомфортом, – привыкла в городе к ресторанам и цивилизации. А у нас, простых деревенских жителей, и кабаки бывают приличные.
– Кто бы говорил! – вспыхнула Алёна, – Деревенский житель нашёлся! Да пошёл ты!
Резко развернувшись, она с размаху толкнула массивную дверь с железным кольцом. Дубовые створки подались неожиданно легко, с тихим скрипом впуская их внутрь.
За порогом пахло дымом, мёдом и чем-то ещё – тёплым, пряным, почти одурманивающим. Алёна замерла, оценивая обстановку и чувствуя, как по телу растекается блаженное тепло.
Миша, усмехаясь, переступил порог следом. Дверь захлопнулась за ними с глухим, окончательным звуком.
Тусклый желтоватый свет люстры, свисавшей с черного кованого кронштейна, заливал зал неровным сиянием, заставляя вошедших щуриться. Алёна машинально прикрыла глаза ладонью, чувствуя, как зрачки болезненно сужаются после кромешной темноты метели.
Первый этаж трактира представлял собой просторное помещение с низкими потолками, где массивные дубовые столы с грубыми лавками стояли в строгом порядке. В дальнем углу темнела узкая лестница с вытертыми ступенями, ведущая на второй этаж. Пол, выложенный широкими досками, скрипел под ногами, но поражал противоестественной чистотой – ни пылинки, ни крошки. На стенах висели шкуры – лисьи, волчьи, а над барной стойкой зияла пустыми глазницами оленья голова.
За стойкой из темного мореного дуба, покрытой затейливой резьбой с языческими символами, стояла девушка. Лет двадцати, не больше. Ее белокурые волосы, неестественно блестящие, были заплетены в толстую косу, лежавшую на большой, упругой груди, как живая. На безымянном пальце правой руки поблескивал золотой перстень с крупным изумрудом – слишком дорогой для простой деревенской барменши.
– Здравствуйте, – голос Алёны прозвучал резче, чем она хотела. – Вы не могли бы нам помочь?
Девушка улыбнулась. Слишком широко. Слишком сладко.
– Конечно, – её голосок звенел, как надтреснутый колокольчик. – Чего желаете?
Алёну передернуло. Всё в этой девушке было неестественным: голливудская улыбка с идеально ровными белыми зубами, кукольные черты лица, томный взгляд из-под нарочито опущенных ресниц. Она словно сошла со страниц мужского глянца – точеная фигурка, длинные ноги, подчеркнутые короткой юбкой, и этот дурацкий фартучек поверх обтягивающего топа.
"Нет, так не бывает," – мелькнуло в голове у Алёны. "Ни одна нормальная девчонка не стала бы торчать в такой глухомани. Да она же просто напрашивается на …"
Её воображение тут же нарисовало жуткую картину: потный, небритый мужик в засаленной телогрейке, пьяный до скотского состояния, хватает барменшу за тонкую руку. Она визжит, царапается длинными ногтями, оставляя кровавые полосы на его обветренном лице. Но он с размаху бьет её по лицу, швыряет на стойку. Одной рукой он держит ее за голову прижимая к столешнице, второй расстёгивает ширинку, а затем задирает юбку…
– С вами всё в порядке? – барменша наклонилась ближе, и Алёна поймала её взгляд. Глаза у девушки были странные – бледно-зеленые, почти прозрачные, как у змеи.
Алёна застыла, словно вкопанная, осознавая, что уже несколько секунд просто тупо пялится на барменшу. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, оставив на ладонях полумесяцы от ногтей.
– Да всё хорошо. Извините, – наконец выдавила она из себя, чувствуя, как губы странно немеют. – Точнее, у нас сломалась машина. Есть ли у вас телефон?
Девушка за стойкой сделала фальшиво-сочувственное лицо:
– Мне очень жаль, – барменша сложила руки на груди в театральном жесте, – но в этих местах сотовая связь не ловит, а спутниковый телефон находится на подзарядке. Её голос звучал как заученная скороговорка:
– У нас отличная кухня, а на крайний случай и комнату для ночлега мы вам предоставим. Цены в нашем заведении вполне доступные.
Алёна почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки. Каждое слово этой куклы звучало фальшиво, словно она репетировала эту речь перед зеркалом.
Заметив недоверие, барменша улыбнулась ещё шире, обнажив слишком ровные, слишком белые зубы:
– Да вы не волнуйтесь. В нашем трактире вы можете чувствовать себя в полной безопасности. Мы стараемся сделать всё, чтобы наш клиент чувствовал себя, как у домашнего очага.
От этих слащавых слов у Алёны скрутило живот, и её чуть не вырвало.
"Ну да, про себя ухмыльнулась девушка. Долго слова-то заучивала, Барби."
Её охватило непреодолимое желание выбежать на мороз, в метель, лишь бы подальше от этого места. Она не верила ни единому слову, хотя и не могла объяснить почему. Но ночевать в ноябрьском лесу было равносильно самоубийству… Но и оставаться в этом волчьем логове казалось не лучше.
– Может, перекусим? – голос Миши за спиной заставил её вздрогнуть. Обернувшись, Алёна увидела его опухшее, от начавшегося похмелья, лицо, с блуждающей улыбкой. В его мутных глазах читалось полное отсутствие тревоги.
– Давай, заказывай, – сдавленно вздохнула она, чувствуя, как напряжение немного спадает. – Я пока подыщу столик.
Что и говорить, но кормили здесь отменно. Миша, еще недавно страдавший от похмелья, теперь с аппетитом уплетал гуляш с картофельным пюре, периодически прихлебывая горячий чай с лимоном. Его лицо постепенно приобретало здоровый цвет, а глаза прояснились. Алёна тоже не могла отрицать – еда была действительно вкусной, но это лишь слегка развеяло её тревогу, а не устранило полностью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.