Дьявольские угодья

Глава 1

Старый "ПАЗ" уже больше часа подпрыгивал на ухабах разбитой сельской дороги, увозя компанию студентов подальше от городской суеты. Последние полчаса за окном мелькала одна и та же картина – плотная стена вековых сосен, изредка разбавленная кривыми берёзами. Даже их тень не спасала от духоты, набившейся в салон. Шумные на подъёме ребята постепенно притихли, экономя силы и кислород. Все, кроме одного человека.

В самом конце автобуса, откинувшись на сиденье и положив длинные ноги на соседнее место, сидела Татьяна Сафронова, или просто Гюрза.

Прозвище прилипло к ней ещё в школе и держалось мёртвой хваткой. На первый взгляд – совершенно незаслуженно. Высокая, с плавными линиями тела, напоминающими изгибы танцующей змеи, она притягивала взгляды. Золотистые волосы ниспадали по плечам, светлая кожа с лёгким румянцем и странные глаза – зелёные, с золотистыми искорками, будто подсвеченные изнутри. Когда она злилась (а это случалось часто), зрачки сужались, делая взгляд совсем змеиным.

– Гюрза не кусается просто так, – предупреждали новичков. – Но если уж укусит…

И ведь кусалась. Остроумно, метко, с убийственной точностью попадая в самые больные места. Её язвительные замечания разлетались по колледжу быстрее мемов в пабликах. Однокурсники побаивались её, преподаватели вздыхали, но терпели – потому что за внешней колкостью скрывался редкий ум. Гюрза могла разнести человека в пух и прах на паре, а вечером помочь тому же человеку с курсовой – просто потому, что ей стало скучно.

– Ты почему Гюрза? – как-то спросил её самый глупый (или самый смелый) парень на потоке.

– Потому что все боятся, пока не узнают получше, – ответила она, впервые без привычной усмешки.

Её мать, Евгения Александровна, давно махнула рукой на дочь. "Хоть не наркоманка, хоть не беременна в шестнадцать – уже хорошо", – говорила она соседкам. Может, поэтому Таня цеплялась за своё прозвище – оно было как панцирь. Кто станет ждать чего-то хорошего от Гюрзы? А значит, и разочаровать никого не сможешь…

Татьяна Сафронова, она же Гюрза, скривилась, когда "ПАЗ" в очередной раз подбросило на ухабе.

– Ну и дыра, – промелькнуло у неё в голове, пока она смотрела в окно на бесконечные сосны.

– Расслабься, змеюка, мы же празднуем! Диплом-то защитили, теперь можно и оторваться, – Султан ухмыльнулся, сунув ей бутылку, явно с "огненной водой".

– Оторвёмся, да, – фыркнула она, но бутылку взяла. В конце концов, не каждый день заканчиваешь этот дурдом. Да и компания подобралась более-менее – не самые отвратительные люди с потока.

Её взгляд упёрся в близнецов.

– Виталик и Олеся, блять… Два мученика науки с красными дипломами, – мысленно усмехнулась она, наблюдая, как Олеся что-то яростно шепчет брату.

Ах да, тот случай на выпускном… Гюрза ехидно улыбнулась, вспоминая, как Виталик краснел и заикался наутро:

– Значит, мы теперь… вместе?

Её ответ – громкий хохот и "Спасибо, что развлёк меня, ботаник" – явно въелся ему в мозг навсегда.

– Вы вообще зачем поехали, если знали, что я буду? – громко спросила она.

Пусть злятся. Хотя если честно, ему бы только на пользу – хоть какие-то эмоции, кроме страха перед контрольными.

За близнецами, развалившись в кресле и потягивая "Pepsi" из жестяной банки, восседал Григорий Греков по кличке Султан. Крепкий, с хищными чертами лица, он на первом курсе умудрился крутить сразу три романа – и самое забавное, что когда девчонки раскрыли его, они не просто не послали его к чёрту, а устроили драку за право обладания этим мудаком. В итоге Султан бросил всех троих – и тут же закрутил с Гюрзой.

Месяц отношений – личный рекорд, – усмехнулась про себя Татьяна. Они тогда расстались без скандала – просто надоели друг другу. Как ни странно, это были её единственные "серьёзные" отношения за все годы.

Рядом с Султаном посапывал Константин Дроздов – "Дрозд" для своих. В школе этот неказистый парень собирал кубки по рукопашке, а в колледже – вздохи влюблённых однокурсниц. Все знали, что он по уши втрескался в Юльку Огородникову. Когда та ушла после второго курса, все ждали, что Дрозд рванёт за ней… Но нет, остался.

– Его проблемы, – мысленно пожала плечами Гюрза.

Дрозд никогда не лез к ней, и она к нему – идеальные соседи по парте. Взаимное игнорирование, которое всех устраивало.

Её взгляд скользнул к окну. Лес за стеклом сгущался, становился темнее.

– Чёртова глушь… Хоть бы травка у Султана была хорошая.

Ольга Зорина и Светлана Щепкина – два полюса, которые по непонятной причине почему-то сошлись. Гюрза скривила губы, наблюдая, как они щебечут, будто не разлей вода.

– Ну конечно, выпускной всех делает друзьями. Особенно когда одна – папина принцесса, а вторая – её личная подстилка.

Ольга Зорина. Длинноногая моделька, с лицом куклы и пустотой в глазах. Дочь местного "авторитета", которая всем своим видом кричала: "Я особенная!". Единственный раз, когда эта мразь снизошла до разговора с Гюрзой – попросила ручку. Получила вместо этого ледяной взгляд, после которого быстренько отвернулась.

– Богатая сучка. Хотя нет, просто сучка – богатство тут ни при чём.

Светка Щепкина – полная противоположность. Серенькая мышка в потрёпанном платье, которое, кажется, не снимала все четыре года.

– Ну хоть постирать могла бы…

Но самое мерзкое – как она смотрела на Ольгу. Словно дворняжка на хозяйку, которая раз в неделю бросает ей косточку. Ладно, ехать ещё долго, может подремать получится.

– Привет!

Гюрза вздрогнула, когда горячее дыхание коснулось её уха.

– Чёрт, я действительно умудрилась заснуть.

– Чего тебе? – огрызнулась она, даже не поворачивая головы.

– Как же ты дружелюбна… – Султан плюхнулся на соседнее сиденье, несмотря на убийственный взгляд.

Гюрза медленно развернулась к нему:

– Видишь это пустое пространство вокруг меня? Это не потому, что места много. Это зона отчуждения. Усёк?

Султан лишь хмыкнул:

– О, я в курсе, солнышко. Но моё предложение тебя заинтересует.

– О боже! – она фальшиво всплеснула ресницами. – Ты наконец-то решился сделать мне предложение?

– Почти… – он наклонился так близко, что губы коснулись её уха. – Домики на двоих. Я готов уступить тебе свою половину кровати. Мы же помним, как тебе было… хорошо в прошлый раз?

Раздался резкий вскрик.

Султан вдруг согнулся пополам, лицо его побелело. По салону разнёсся жалобный скулёж – точь-в-точь как у щенка, которому случайно отдавили лапку.

Гюрза, не меняя выражения лица, сжимала его мошонку острыми ногтями:

– Короче, придурок. Запомни на будущее… – её голос звенел, казалось, им можно было резать пространство вокруг. – Твоя мама в детстве тебя роняла. Поэтому, когда видишь меня – лицо знакомое, а вот остальное вспомнить не можешь. Понял?

Она ослабила хватку ровно тогда, когда слёзы выступили у него на глазах. Султан, кряхтя, пополз на своё место, а Гюрза снова уткнулась в окно.

– Чёртовы гормоны… – подумала она, наблюдая, как лес за окном становился всё гуще. – Надо было сжать сильнее.

С момента инцидента прошло больше часа, а за окном по-прежнему мелькали бесконечные деревья. Только лес становился гуще, темнее, словно сгущались сами тени между стволами. Да еще, с момента как она пыталась уснуть, зарядил мелкий, но очень настойчивый дождик, от чего в автобусе сделалось совсем темно. Гюрза нервно постукивала ногтями по подлокотнику – проклятый Султан спугнул её дремоту, а теперь заняться было решительно нечем. Телефон, как назло, разрядился, книг она не брала, а разговаривать… С кем тут вообще можно разговаривать?

Её взгляд сам собой скользнул к водителю. Мужчина – нет, не мужчина ещё, но уже и не мальчик – не отрывал глаз от дороги, но его брови всё плотнее сдвигались к переносице. Как и тучи за окном. Ещё час назад светило солнце, а теперь небо потемнело, будто кто-то медленно выкручивал регулятор яркости.

Все пассажиры дремали. Все, кроме Султана – тот всё ещё косился в её сторону, потирая пострадавшее достоинство.

– Хотя трудно было назвать то, что болталось у него между ног – достоинство.

– Сам дурак, – мысленно бросила ему Гюрза беззлобно.

Хотя… нет, злобно. Ещё как злобно.

Мысль заговорить с водителем настойчиво сверлила мозг.

– Что за бред? – внутренне поморщилась она. – Ты же не одна из этих дурочек, которые вешаются на взрослых мужиков.

Но чем больше она пыталась отогнать эту идею, тем навязчивее она становилась. Всё объяснялось просто – дикая, невыносимая, убийственная…

– Эй, водила! – её собственный голос заставил Гюрзу внутренне содрогнуться.

– Серьёзно? Я сама?

Павел повернул голову, на лице – что-то вроде улыбки. Деваться было некуда.

– Можно поболтать? А то скучища – хоть в окно выпрыгивай, – она уже поднималась с места, когда осознала:

– А о чём, собственно, говорить-то?

– Здравствуйте, девушка, – Павел снова уставился в дорогу, но в голосе не было неприязни.

– Давай на "ты", а? – неожиданно для себя смягчилась Гюрза.

– Легко, – он кивнул. – Павел Алпатов. А ты?

– Татьяна Сафронова, – она автоматически выпрямила спину. – Как так вышло, что ты оказался за рулём этого корыта? Особенно в компании таких лузеров?

Павел усмехнулся:

– Недавно дембельнулся. Решил родственников навестить – ближе всех оказались Дроздовы. Костя и рассказал про ваши планы после диплома. А у вас с транспортом проблемы были… Я пока в поисках работы, вот и подумал – почему бы не помочь? У самого нормального выпускного не было, хоть у других организую.

– Ой, какой же ты благородный, – сорвалось у Гюрзы, и она тут же стиснула зубы.

– Чёрт, ну зачем так резко?

Перед ней же не однокурсник-придурок, а взрослый мужик, да ещё и военный. Мало ли что у него на уме – одним движением может и придушить, если что не так…

Однако Алпатов сделал вид, что не замечает её колкости, продолжая сосредоточенно вести автобус. Гюрза выждала паузу и решилась на новый вопрос:

– Как думаешь, там совсем глухомань? Я даже не вникала в подробности этой поездки. Всё как-то спонтанно получилось.

Павел мельком взглянул на неё, и в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка:

– Думаю, не совсем. Судя по описанию, это что-то вроде музея под открытым небом – только с гостиницей. Полное погружение в славянский быт девятого века. Можно и посмотреть, и пожить в этой атмосфере.

– Продолжай, – Таня почувствовала, что не ошиблась в выборе собеседника.

– По расчётам, осталось минут пятнадцать. Так что слушай внимательно, – он слегка откашлялся. – Несколько десятков домиков, стилизованных под древнеславянские жилища. Всё аутентично – от утвари до одежды персонала. Красиво, необычно… Хотя, – он сделал паузу, – есть одна местная легенда. Говорят, на этих землях когда-то пропала целая дружина варягов.

Гюрза приподняла бровь:

– Вот это уже интереснее. Рассказывай.

– Дело было в конце девятого века, если верить преданиям. Отряд остановился здесь на ночлег – и исчез. Утром нашли только потухший костёр и оружие. Ни тел, ни следов борьбы. Местные считали, что лесные духи забрали их.

– Ого, – протянула Гюрза. – Настоящая древнеславянская страшилка. Ты умеешь рассказывать!

– Спасибо, – Павел усмехнулся. – Теперь твоя очередь меня развлекать.

– Мечтай! – Таня мгновенно вернула привычную колкость. – Ты же взрослый мужчина, сам справишься. Не заставляй меня разочаровываться в тебе.

Павел вдруг пристально посмотрел на неё:

– А ты не пробовала, просто ради эксперимента, не быть такой колючей? Или… как тебя зовут —Гадюка или какая ты там змеюка? Это же про тебя?

– Нет! – фыркнула Гюрза. – Мы с ней совершенно разные. И вообще, тебя это не касается!

– Любопытно просто, – пожал он плечами. – Надо же знать, с кем еду. Кстати, ты напоминаешь шизофреничку – две личности в одном теле.

– Что?! – её глаза вспыхнули. – Да как ты смеешь…

– Хватит! – его резкий окрик перекрыл её начинающуюся тираду.

Гюрза замерла, наблюдая, как перед ней происходит странная метаморфоза. В одно мгновение Павел будто постарел на десять лет – его взгляд стал тяжёлым, пронизывающим, в глазах появилась какая-то глубина, которой не было секунду назад. Перед ней сидел уже не безобидный водитель, а человек, повидавший такое, о чём она и представить не могла.

Но также внезапно, как появилась, эта перемена исчезла. Его черты снова смягчились, взгляд потух.

– Прости, – Павел отвернулся, сжав руль так, что побелели костяшки пальцев. – Сядь на место.

Гюрза, неожиданно для себя, послушалась. Она молча вернулась на своё сиденье, ощущая странную дрожь в коленях.

И тут автобус резко остановился.

***

Утренний туман стелился по низине, окутывая заросли папоротников и молодой ольхи. Кирилл Иванович, стоя на коленях в мокрой траве, вглядывался в землю с таким напряжением, будто пытался прочесть по ней судьбу. Его пальцы дрожали, когда он осторожно раздвигал стебли зверобоя – тех самых, что собирал здесь одиннадцать лет подряд, с тех пор как ушел из городской стоматологии.

Татьяна Олеговна наблюдала за мужем, поправляя шерстяную шаль на плечах. Они разбили лагерь на поляне, которая странно напоминала ей то самое место, где тридцать лет назад Кирилл, тогда еще молодой врач, признался ей в любви. Те же заросли иван-чая с розовыми соцветиями, тот же крик коростели вдалеке. И все же…

– Листья не те, – прошептал Кирилл себе под нос, его пальцы сжали стебель слишком молодого, почти хрупкого растения. – Совсем не те…

Татьяна Олеговна смотрела на мужа из-под полога палатки. Ее Кирилл – всегда такой спокойный, рассудительный – сейчас напоминал загнанного зверя.

– Кирилл, может, все-таки поговоришь со мной? – осторожно позвала она.

Он даже не обернулся:

– Потом.

– Что-то случилось?

– Не мешай.

Прошло около часа. Яркое утреннее солнце внезапно скрылось за набежавшими тучами, поднялся холодный ветер. Татьяна Олеговна поежилась и протянула руки к костру, над которым уже закипала вода в котелке.

– Кирилл, хватит меня игнорировать! – наконец не выдержала она. – Сейчас пойдет дождь. Давай заварим чай и укроемся. Слышишь?

Бывший стоматолог медленно выпрямился, окинув взглядом потемневшее небо:

– Ладно. Снимай котелок и идем.

– Иди, – облегченно вздохнула она. – Я чай заварю и присоединюсь.

Первый удар дождя по брезенту палатки раздался ровно в тот момент, когда Татьяна разливала душистый чай по кружкам. Она прижалась к мужу, с благодарностью отмечая, что их старая палатка по-прежнему не протекает.

– Ну, расскажешь наконец, что случилось? – спросила она, передавая ему кружку.

Кирилл Иванович сделал глоток и произнес:

– Такое ощущение, что природу кто-то подменил.

Увидев ее недоуменный взгляд, он обнял ее за плечи:

– Одиннадцать лет назад, когда я впервые нашел эту поляну, вокруг были только молодые деревца. Место совершенно дикое – ни троп, ни следов. И за все эти годы я никого здесь не встречал. Ты первая, кого я привел сюда.

Он осушил кружку и продолжил, голос его дрожал:

– Все эти годы я наблюдал, как растет лес. Деревья тянулись вверх, кусты становились пышнее. Вчера мы видели зрелый лес. А сегодня… – он сделал паузу, – сегодня я увидел тот же молодой лес, каким он был одиннадцать лет назад! Как будто время здесь повернуло вспять!

Татьяна Олеговна отодвинулась от него:

– Ты хоть понимаешь, как это звучит? Такие заявления – прямая дорога в психушку. Может, у тебя маразм начинается?

Кирилл Иванович отшатнулся, как от укуса:

– Это ты понимаешь, что сейчас несешь? Какой маразм? Какая психушка?!

Его возмущению не было предела. Татьяна попыталась смягчить ситуацию, но он уже рылся в рюкзаке:

– Я докажу! У меня есть фотографии. Сама во всем убедишься!

Его поиски прервал короткий вскрик жены. Кирилл обернулся.

Вход в палатку согнулся под тяжестью двух мужчин лет сорока. Они стояли, сгорбившись – потолок палатки был для них слишком низок – и разглядывали пожилую чету с любопытством, с каким рассматривают животных в зоопарке.

И почему-то именно это сравнение первым пришло Кириллу Ивановичу в голову.

И оно ему очень не понравилось.

Тем временем незваные гости, облачённые в длинные льняные рубахи, перевязанные веревкой, жутковато улыбались, и один из них произнес:

– Прошу вас пройти с нами.

Он говорил мягко, вежливо и со странным акцентом. Хотя не менее странными были и их татуировки на лбу – что-то вроде рунических символов. Господи, да все в их внешнем виде было каким-то неправильным, словно эти молодцы сошли с картин Васнецова.

– Куда и с какой целью? – выступил вперёд стоматолог. – И кто вы, собственно, такие?

На этот раз слово взял второй мужчина:

– Вы всё узнаете на месте. А сейчас проследуйте с нами. В противном случае мы вынуждены будем увести вас силой.

Татьяна Олеговна тихонько всхлипнула. Кирилл Иванович подошёл к жене и сел рядом, пытаясь собрать в кулак всю свою храбрость:

– Никуда мы с вами не пойдём, пока вы не объяснитесь.

Неожиданно первый заговоривший с ними человек как-то странно дёрнул головой вверх и в сторону, а затем втянул ноздрями воздух, словно принюхиваясь, как собака, почуявшая кошку. После он заговорил, продолжая смотреть в сторону и принюхиваться. Обращался он явно к своему товарищу:

Надо поторапливаться. Дичь уже прибыла.

Второй кивнул:

– А что с этими?

– Одиннадцать. Не больше. Такова Правда.

Мужчины одновременно сунули руки за пазуху и вытащили на свет охотничьи ножи с костяной рукояткой. Татьяна Олеговна пронзительно закричала, но через мгновение её крик оборвался, сменившись булькающими звуками. Нож пробил горло насквозь. Кирилл Иванович, всю жизнь проживший атеистом, упал на колени и вознёс руки к небу, пытаясь вспомнить хоть какую-нибудь молитву. Его сознание просто не хотело принимать реальность. Убийца обошел мужчину сзади и накинул на голову темный мешок. Затем коротко стукнул стоматолога в темечко. Оглушённый Кирилл Иванович рухнул лицом вниз и затих.

Пошел дождь, словно торопясь смыть следы произошедшего, а тяжелые черные тучи окончательно затянули небо, скрывая последние проблески солнечного света.

Глава 2

Автобус остановился. Вернее, застрял. Дождь закончился, но дорога превратилась в сплошное месиво – видимо, в этом месте ливень бушевал гораздо дольше. Кругом стояла практически мертвая тишина. Лес по обеим сторонам дороги сгущался в непроглядную стену, будто специально отрезая путь к отступлению. Влажный воздух пах прелой листвой и чем-то металлическим – будто перед грозой.

Первой вывалилась из автобуса Лера Романова – её необъятное тело с трудом протиснулось в дверях.

– Ну и где этот ваш поворот?! – заныла она, шлепая по грязи в брендовых кроссовках, которые мгновенно превратились в коричневые комки грязи. – Я вообще-то не подписывалась на пеший поход! Когда мы поедем? Куда мы вообще попали? Почему…

Гюрза, вылезая следом, мысленно представила, как засовывает этой жирной корове грязный носок в рот. "Боже, ну почему молния всегда бьёт не в тех? Вот же идеальный кандидат на внезапную кремацию".

– Ну всё, приехали, – вслух сказала Татьяна и направилась к кабине, опередив Романову, которая топала по салону с упорством разъярённого бегемота.

– Спасибо, – Павел слабо улыбнулся, закуривая сигарету. Его пальцы слегка дрожали – не от холода, а от нарастающего ощущения, что что-то здесь категорически не так. Лес стоял слишком тихим, даже птицы не щебетали.

– Далеко до места? – Татьяна старалась говорить максимально равнодушно, но выходило плохо. "

– Ой, всё! – внезапно взвизгнула Романова, хватая Павла за рукав. – Вы вообще понимаете, что мы тут застряли посреди гребаной тайги?! Это же опасно! Здесь могут быть медведи! Или маньяки! Или…

– Или тебя съест бабайка, – огрызнулся Султан, проходя мимо. – Заткнись нахуй, а?

– Сам заткнись! – Лера надула губы. – Я просто…

– За тем поворотом, – Павел ткнул сигаретой в лобовое стекло, едва не затушив её, намеренно игнорируя истерику Романовой. Его взгляд скользнул по лесу – там, в гуще деревьев, мелькнуло что-то тёмное и быстрое.

– Так пешком дойти можно, – пожала плечами Гюрза. – Я права?

– По сухой дороге – да. Но тут… – Он щелчком отправил недокуренный окурок в приоткрытое окно. – Грязь по колено. Да и твои друзья – сплошь кисейные барышни, даже те, что с бородой.

– Эй, я не кисейная! – возмутился Султан, но тут же поскользнулся и шлёпнулся в грязь. – Охуенно. Просто супер.

Гюрза фыркнула:

– Зато теперь не кисейный, а грязевая. Поздравляю, ваше высочество.

До поворота брели около получаса. Лес вокруг постепенно менялся – стволы деревьев становились толще, ветви переплетались над головой, образуя зловещий туннель. Воздух наполнился запахом гниющих грибов и влажной коры. Грязь хлюпала под ногами, цеплялась за подошвы, засасывала по щиколотку.

– Блять! – Гюрза выругалась, вытаскивая ногу из особенно коварной лужи. – Да кто вообще строит дороги в таком дерьме?!

– Природа, – мрачно пошутил Павел. – И, похоже, она нас ненавидит.

Романова не умолкала ни на минуту:

– А если мы заблудимся? А если тут волки? А почему так тихо? Может, тут радиация? Ой, а мой телефон не работает!

– Да заткнись ты! – не выдержала Сафронова. – Следующее слово – и я лично засуну тебе в рот твой же грязный кроссовок!

– Стоп! – резко скомандовал Павел, когда тропа неожиданно оборвалась перед огромным валуном, покрытым странными выщерблинами – будто кто-то выдолбил на нём руны.

– Это… Этого же не было здесь час назад, – пробормотал он, проводя ладонью по холодному камню. На пальцах осталась липкая субстанция, похожая на смолу, но пахнущая железом и гнилью.

– Ну всё, кина не будет, – выдавил из себя Султан. – Нас кто-то разыгрывает. Или мы все накурились.

– Или дорога действительно исчезла, – тихо добавила Гюрза, впервые за день почувствовав ледяной комок страха под ложечкой.

– Эй, народ! – резко развернулась она к одногрупникам. – У кого с собой телефоны? Проверьте сигнал.

Как ни странно, все послушно полезли в карманы. Усталость и медленное осознание безысходности сделали их покорными.

– Такое ощущение… – первой нарушила тишину Романова после пяти минут бесплодных попыток, – что здесь телефоны не просто не ловят сеть. Они вообще не включаются.

– Да-да! – загалдели со всех сторон.

Все как один клялись, что зарядили гаджеты перед поездкой, у многих работали Power Bank'и в автобусе. Но результат был удручающим – телефоны теперь лежали мертвыми грудами пластика и металла в дрожащих ладонях.

Гюрза перевела взгляд на Павла. В его глазах она впервые увидела нечто, заставившее ее по-настоящему испугаться – холодное понимание. Он знал, что это не просто технический сбой.

– И что же делать? – пискнула Зорина, смотря на Дроздова так, будто он внезапно обрёл сверхспособности.

– Понятия не имею, – безжалостно разбил её надежды Костя, поворачиваясь к Алпатову. – Есть мысли?

Павел молча покачал головой.

– Мы все умрём! – неожиданно взвизгнула Ольга и плюхнулась в лужу, закрыв лицо руками. Щепкина и Романова бросились её утешать, бросая гневные взгляды на водителя.

– Вот, полюбуйтесь, до чего довели человека!

Павел не выдержал:

– Да при чём тут я?! Не я вас сюда тащил! Не я маршрут выбирал! Я просто хотел помочь! Ездил по этой дороге накануне – всё было нормально! Куда делась ваша дурацкая деревня – понятия не имею! – Его голос гремел громче непогоды. – И я, между прочим, так же, как вы, стою по колено в грязи, хотя мог бы остаться в автобусе! Доступно объясняю?! Так что заткнитесь и дайте подумать!

Даже Зорина перестала всхлипывать. Остальные вжали головы в плечи.

– Он прав, – неожиданно вступилась Гюрза. – Никто не виноват. Просто форс-мажор. Выход искать надо вместе.

– Так, слушайте команду, – неожиданно спокойно сказал Павел, помогая Ольге подняться. – Возвращаемся в автобус. Кто против?

– А что потом? – робко спросила Щепкина. – Часто ли тут ездят? Это же…

Ответом стал удар грома. Небо разверзлось – дождь хлынул с новой силой, слепящие вспышки молний разрезали темноту.

– Бежим! – крикнул Павел, подхватывая рюкзаки.

Они бросились назад, спотыкаясь о размокшую землю.

И тогда молния ударила прямо в центр группы – ослепительная, оглушительная.

Когда Павел обернулся, то увидел – Зорина лежала ничком, раскинув руки. Остальные замерли.

Он подскочил к Ольге, прощупал пульс на шее – и поднял на руки.