Хроники ларгов: некромант

Глава 8. На десерт волкам

Злобные глаза хищников одними взглядами раздирали покрывшееся мурашками тело Джека. Вскипая кровью в его груди, клокотало сердце. Он медленно потушил окурок о перчатку и еще крепче сжал лопату в руках. Дубленая кожа угрожающе заскрипела.

Один из волков с наскока ринулся на гробовщика. Резким взмахом лопаты Джек уложил его на землю. Раненый хищник болезненно заскулил, свернувшись клубком, и пытаясь языком остановить течение крови из глубокой раны.

Второй волк, не дожидаясь подобной участи, быстрым прыжком выбил лопату из рук смельчака и повалил его на землю. Джек успел ухватить его за горло, чем отсрочил свою смерть. Массивный хищник мощно забил его нижними лапами и норовил схватить зубами. С трудом удерживая разъяренного зверя, Джек пытался как-нибудь остановить этот ад. Удары когтей, которые он получал от бешеных конвульсий волка, раздирали его бедра. Руки гробовщика слабели, и зверь уже цеплял его клыками по плечам и груди. Джек понимал, что если уже сейчас не предпринять что-нибудь решительное, смерть не минует его. Стоит волку вцепиться в горло своей жертвы и исход будет один.

Джек из последних сил, так сильно, как только ему хотелось отомстить за Мартина, приподнял кровожадного хищника. Подкинув волка ногами, он перебросил его вперед. Кувыркнувшись за животным, Джек оказался сверху, но зверь вцепился ему в предплечье мертвой хваткой. Гробовщик взвыл от адской боли, которая пронзила все тело и инстинктивно врезал ему по морде. Один удар не облегчил его страданий, и град ударов обрушился на дикую тварь. Когда Джек осознал, что бьет уже с двух рук, то решительно ухватился за горло волка. Все же хищник успел еще раз дернуться вперед и цапнул его за другую руку. Когда гробовщик уверенно прижал волка к земле, он с неистовым усилием сохранял давление одной рукой, пока другой вытаскивал нож из-за пояса. Хищник также не желал сдаваться и отчаянно сопротивлялся. Хаотично бьющие лапы, извивающегося, словно змея животного, не давали возможности Джеку нанести удар ножом. Волк снова вырвался, и Джек кое-как примял его к земле. Рука, в который был нож, локтем легла на горло, а другой он машинально старался повернуть зубастую пасть в сторону, удерживая ее за верхнюю челюсть. В страхе, что волк снова вырвется, ощущая боль от возможных еще не совершенных укусов, Джек вдавил пальцы в глазницы зверя. Хищник издал жуткий рев и с невероятной мощью попытался вырваться. Гробовщик, отпустив волка, подался назад и вонзил острый нож в его горло. Волк, в бешенстве, пытался схватить зубами Джека, но еще один удар ножом в грудь окончательно охладил жажду к жизни у хищника. Он ослабел и опустился на землю, поджимая дрожащие лапы к смертоносной ране. Джек не стал добивать мучающихся животных. Он устало поднялся и первым, что было ему необходимо, оказался недопитый ранее эль. Он нашел одну из бутылок, поднял ее с земли и жадно припал к горлышку. Второе, что он сделал, это достал самокрутку и, раскуривая ее, наблюдал, как мучаются в предсмертных муках дикие хищники.

– Что же вы наделали, шакалы, – прошептал Джек, глубоко затягиваясь едким дымом, – Мартин и так умер от какого-то мертвого безумца, так вы еще и изгрызли его. Я должен похоронить его сейчас, а после отправлюсь на поиски этого лорда, чтобы вырвать черное сердце из гнилой груди.

Джек, стоящий посреди кладбища с самокруткой и бутылкой эля в руках, посмотрел на изувеченные останки своего племянника и заплакал. Свежевырытая могила терпеливо ждала, готовая поглотить разодранное тело юноши. Только подумать, Мартин копал землю для погребения в нее себя. Джек присел на коленоподобный корень тополя и затушил об него самокрутку. Ему хотелось плюнуть на все и повеситься на веревке, которой так и не удалось окончательно умертвить проклятого лорда Нотингхорфа. Уж его то она без труда отправит к богам, но только прежде ему предстоит прихватить с собой убийцу своего племянника и проследить за тем, чтобы его как следует поджаривали в преисподней.      Джек допил эль и опустил бутылку на землю. Осмотревшись в поисках лопаты, он поднялся и направился к ней. Гробовщик собирался похоронить останки Мартина и поскорее убираться с жуткого кладбища. Невероятно как быстро прошел этот злополучный день. На небе уже сияла полная луна. Умирающие от ран волки уже не скулили, покорно разделяя с Джеком царившие здесь скорбь и уныние.

Глава 9. Слушая пастыря

За полночь священнослужителя церковного прихода Максимилиана разбудили чьи-то бранные крики. Он встревожено вскочил с кровати и выглянул в окно. Увидев у калитки гробовщика, он принялся поспешно одеваться с молитвой на устах и через некоторое время вышел к нему на встречу. Джек Кроу с неприкаянным видом смотрел на него и больше не шумел. Не свойственное этому человеку поведение не на шутку напугало старого пастыря. Гробовщик не был чрезмерно пьяным, совсем наоборот, казалось, что он впервые в жизни испуган.

– Что привело тебя в такой час, сын мой, что стряслось? – пробормотал Максимилиан, стараясь случайно не затушить пламя свечи, которую он бережно держал в руках.

– Я только что похоронил Мартина, – сказал Джек, сжимая кулаки.

Только сейчас сквозь ночную темноту, посветив на нежданного гостя свечой, пастырь разглядел залитую кровью и изодранную одежду гробовщика, который устало опирался о забор, им же и сколоченный несколько лет назад. Вне сомнения, случилось, что-то ужасное.

– Зайди в дом, – уронив свечу на каменную дорожку, ведущую от дома к калитке, Максимилиан двинулся к покачивающемуся от изнеможения Джеку. Нужно было поддержать его. Гробовщик еле стоял на ногах и вот-вот мог потерять сознание. Он отворил калитку и невольно рухнул в объятия священника.

– Я в порядке, отец мой, – выпалил Джек, вновь открывая глаза, но ноги его подкашивались. Он обхватил пастыря рукой, и они с большим трудом добрались до гостиной. Не побрезговав и усадив ночного гостя в кресло, пастырь склонился к камину и принялся разводить огонь. Руки дрожали и слушались его неохотно.

– Этот мертвец вовсе не мертвец, отец мой, – заговорил Джек, собравшись с силами.

С горем пополам растопив камин, Максимилиан молча вышел из комнаты. Он быстро вернулся и подал в руки гостю початую бутылку крепленого вина. В целом, общая картина ему стала ясна, но больше всего в замешательство приводило воскрешение проклятого. Пастырь даже в мыслях не осмеливался гнушаться на богов за то, что они допустили подобное, поэтому он посчитал, что во всем виноват Буриваль Сердитый. Ему следовало забрать не только лошадь и вещи своего лорда с собой, но и его тело, а не оставлять жителям Мидлхейма грязную работу. Вера также запрещала ему даже такие обвинительные мысли, поэтому он сдержался от поспешных высказываний.

– Теперь расскажи все по порядку, – пастырь опустился в соседнее кресло и приготовился выслушать гостя, – Что произошло на кладбище, сын мой?

– Труп ожил, – ответил Джек, жадно глотнув из бутылки, – Он вскочил, когда я нащупал у него на шее золотой амулет. Швырнул меня в могилу и убил Мартина. Когда я очнулся и выбрался из этой чертовой ямы, мальчишку уже жрали волки. Это они изодрали меня всего, когда я с ними боролся.

– Амулет, – задумался Максимилиан, – видимо он дает силу лорду. Странно это. Когда его обыскивали, амулета не было, но кто-то из солдат говорил, что он был. А еще говорят, когда они попытались снять с лорда амулет, он исчез, словно тело впитало его в себя. Буриваль Сердитый усмехнулся и заверил, что в этом нет ничего странного, что, скорее всего боги забрали Амулет бессмертия обратно. Получается, что все совсем наоборот, и он дарует проклятому лорду божественную силу.

– Значит нужно сорвать с него этот колдовской амулет! Ведь так? Ты же знаешь, как убить некроманта? Я хочу отомстить за Мартина!

– Мстить – большой грех, сын мой. Мартину это уже ни к чему, да упокоится его душа с миром. Но остановить лорда необходимо. Я не знаю, как это сделать, но быть может в библиотеке монастыря в Вудвинорне что-нибудь сказано об этом загадочном амулете. Если, конечно, от нее осталось хоть что-то.

– Неважно, святой отец, я отправлюсь туда с рассветом. Шансов немного, но нужно верить. Если бы я слушал Мартина, если бы поверил ему…, – с надрывом в голосе проговорил Джек и зажмурил глаза, готовый снова разрыдаться.

– Сын мой, горе обратило тебя в веру. Не усомнись и да помогут тебе боги! Скоро рассветет и тебе нужно набраться сил перед долгой дорогой. Отдохни, я буду рядом, – заверил гробовщика Максимилиан.

Старый пастырь хотел добавить еще что-то, но Джек захрапел. Засыпая, он выпустил из рук бутылку, и она опрокинулась на пол, разливая вино. Пастырь поспешно поднял ее и с молитвой на устах вышел из комнаты.

Глава 10. В путь!

Когда Джека разбудил Максимилиан, был уже полдень. Он очень рассердился на священника и лютовал. Ведь гробовщик предупредил его о том, что намеривается с рассветом отправиться к развалинам древнего монастыря в Вудвинорне. Выяснилось, что разбудить его оказалось нелегко. Он спал, как убитый. Потерянное время не вернуть обратно, поэтому предстояло наверстывать его и не тратить попусту. Джек начал поспешно собираться в путь, бесцеремонно хозяйничая в доме у пастыря, но Максимилиан, который еле поспевал за ним, пытался объяснить ему, что он уже об этом позаботился.

Старик переживал не меньше этого крепкого мужчины, хотя и не собирался в это опасное путешествие, но вел себя сдержанно и не терял рассудка. Максимилиан тоже любил Мартина и знал об обещании, данном Джеком своей сестре, прежде чем она покинула этот свет, будучи очень больной. Все же, как бы ни было человеку плохо, он должен приучать себя к терпимости и порядку. Как можно отправлять в такое трудное путешествие разъяренного гробовщика, который ни во что не верит и слушать никого не желает. Знал бы только он, каким героем Максимилиан расписывал его перед мэром сегодня спозаранку и как трудно врать священникам даже ради доброго дела. Уиллису была не по нраву эта затея, но кто еще согласится отправиться в далекие земли, где на каждом шагу может подстерегать опасность. Конечно же, Джек Кроу. Во всяком случае, уж не армию ли отправлять в Вудвинорн, чтоб искать там то, чего возможно и нет. Сидеть без дела мэр тоже не собирался, ведь мертвец ожил и убил горожанина. Определенно нужно было предпринять что-то, на случай если он снова вернется в город, да и сообщить Буривалю Сердитому об этом не помешало бы. Уиллис после долгих уговоров согласился с пастырем, но жалел он не гробовщика, а лошадь, которую просил у него Максимилиан для своего друга. Кто же возместит ему ущерб, если этот ненадежный человек попадет в лапы к разбойникам или пропьет ее в пивной. Пастырь заверил его о хорошем исходе этого путешествия и посулил ему денег за лошадь, если гробовщик в скором времени не возвратится назад в Мидлхейм.

– Почему ты не разбудил меня раньше, отец мой? – не унимался Джек, расхаживая по гостиной и нервно жестикулируя руками, – Мы потеряли драгоценное время и возможно некромант затевает новые козни! Убивает невинных людей!

– Поспешность не лучший помощник в делах, сын мой, – заявил в ответ пастырь, не желая больше оправдываться, – Рано утром я переговорил с мэром Уиллисом, и он был удручен, узнав о случившейся трагедии. Первое, что тебе необходимо сделать, это как следует перекусить перед дорогой. Могучий конь, который дожидается тебя у конюшни, наверстает упущенное время.

– Конь? – переспросил Джек, улыбнувшись.

– Да, Распутник, – усмехнулся Максимилиан и повел гробовщика на кухню, – Один из лучших скакунов, что есть у нашего мэра. Что же касается смерти Мартина, то мы отпоем ему панихиду всем городом на третий день. Я освящу могилу, а плотник Степан поставит оградку. Не кори себя, сын мой. На все воля Божья.

Джека успокоили слова пастыря, но не окончательно. Он еще больше винил себя не только в смерти племянника, но и в том, что пробудил лорда Нотингхорфа. Если бы он не притронулся к этому амулету, возможно, некромант не ожил, и его похоронили, как подобает. Неизвестно сколько невиновных уже погибло от его руки. Что теперь ждет бедную дочь Буриваля Сердитого, к которой так неистово тянет костлявые пальцы этот негодяй. Джек не терял надежды найти способ уничтожить его и отомстить за погибшего Мартина. Он заварил эту кашу, ему и расхлебывать ее.

Перекусив на скорую руку, гробовщик выслушал последние напутствия Максимилиана и вскочил на коня. Позади седла была приторочена дорожная сумка с провиантом и необходимыми для путешествий вещами. В последнюю очередь Максимилиан вручил Джеку старую карту Вудвинорна. Без нее вся эта поездка была бы бессмысленной. Монастырь расположен в лесной глуши и найти его без нее окажется не так-то просто.

– А теперь в путь, – скомандовал пастырь и увесисто хлопнул коня по крупу ладонью. Конь заржал и цокнул копытом.

– Бог даст – свидимся, святой отец, – сказал гробовщик и тронул коня.

Солнце ярко светило в небесной выси, а ветер бил Джеку в лицо. По обе стороны пыльной дороги мелькали поселения и леса. Распутник мчал его навстречу неизвестности в далекие края, на душе скребли кошки, но улыбка не слетала с лица гробовщика. Джек впервые в жизни ощущал свою значимость и важность своей миссии. Он должен во что бы то ни стало добраться до монастыря в Вудвинорне и узнать тайну, которую лорд Нотинхорф хранит у себя на шее. Ему нельзя подводить ни себя, ни тех, кто надеется на него, ни тех, кто нуждается в его помощи. Слишком велика цена неудачи.

Глава 11. Козни Анубиса

Как и задумал Анубис, чтобы нести в себе большую угрозу для жителей Этриуса, сын Сатира должен овладеть магией друидов, но они пользуются ей крайне редко и передают свои знания только по наследству. Однако у них есть волшебная книга, в которую они записывают все свои заклинания и наблюдения. Магия друидов состоит из четырех стихий природы и каждый из магов совершенствует себя лишь в одной. Куззола не принадлежал к роду друидов, и ему не предстояло обучаться ей. Но можно было убедить его выкрасть эту Книгу Знаний. Древний язык друидов не многим отличается от эльбийского и горбун вполне способен был разгадать их символы магических заклинаний и таинств самостоятельно. Оставалось придумать, как повлиять на него, а Анубис быстро находил слабые места у смертных.

– Снова здравствуй, – сказал он, облачившись мерзким старикашкой и приближаясь к горбуну, – Сатир переживает из-за тебя, я посчитал своим долгом поговорить с тобой.

По своему обыкновению Куззола сидел у воды на своем излюбленном месте, погрузив в ее прохладу босые ноги. Он был уже достаточно взрослым для такой детской забавы, но только так ему становилось спокойнее на душе. Вода словно уносила с собой все его обиды и печаль.

– А, отшельник Никто! – воскликнул горбун, повернувшись вполоборота, – Я думал, ты сердишься на меня из-за прошлой нашей беседы.

– И сержусь, – кивнул старик и сел под деревом в тень, – Ты позор для отца.

Куззола рассерженно приподнялся, требуя объяснений. Он был готов накинуться на обидчика с кулаками. Ведь Сатир говорит ему, что он особенный, и все это знают. Никто не смеет оскорблять его.

– Разве ты сын бога? – добавил старик, откинувшись спиной на могучий ствол дуба и сложив руки на груди.

– А разве нет? – удивился обиженный неожиданными нападками Куззола и, обернувшись, вопросительно посмотрел на него, – Или я должен превращать всех в жаб и извергать из глаз молнии?

– Ну что ты, конечно же, нет. Сыну бога положено сидеть у реки в одиночестве, в то время как Этриусом будут править орки, а друиды учить своей магии сопливых девчонок, – пояснил Никто.

– Что же ты мне предлагаешь? Проситься в эльбийскую армию и требовать научить меня магии?

– Хотя бы, но быть попрошайкой не к лицу сыну бога.

– А что же тогда?

– Короли сами берут то, что хотят. Кто тебе мешает изучить Книгу знаний? Каких там у них только нет заклинаний, чтоб обрести красоту, могущество и любовь!

– Друиды ни за что не подпустят меня к ней. Старик, ты сумасшедший! – рассердился сын Сатира на глупые советы отшельника, который случайно проходил мимо и взялся поучать его.

– А ты собираешься спрашивать у них? Глупец! – не унимался тот.

– Ты предлагаешь мне украсть ее, – прошептал Куззола встревожено, все больше не понимая этого странного прохожего, и почему он прицепился к нему.

– Конечно нет, почитай и верни, – засмеялся Никто и махнул на горбуна рукой, – Зачем просить глупых эльбов разрешения вступить в их армию, если орки с радостью согласятся принять к себе сына бога, того кто умеет читать мысли, знает все об эльбах и владеет магией друидов! Задумайся над этим на досуге.

Старик устало поднялся и собирался уходить, но горбун не хотел отпускать его после всего сказанного, так и не выяснив, кто его новый знакомый и откуда.

– Постой, – крикнул ему Куззола, – Твои мысли я не могу прочитать, кто ты? Откуда ты знаешь моего отца, если ты не из Зеленого города? Ты орочий разведчик?

– Я друг твоего отца, такой же бог, как и он, – хитро ухмыляясь, ответил Никто и побрел дальше, – Вот только я веду замкнутый образ жизни, крайне редко выхожу из своих подземелий и общаюсь в основном с покойниками.

– Ты просто сумашедший старик, у которого нет мозгов! Поэтому и мыслей нет! – вдогонку отозвался горбун, не поверив его словам, и разразившись смехом.

Как бы ни восхищался своей находчивостью сын Сатира, но в дураках все-таки остался он сам. Анубис как всегда добился того, чего хотел, и оставалось немного подождать результатов своего коварства. Любопытство и высокомерие Куззолы сыграют свое. Бесцельное времяпрепровождение горбуна у реки раздражало бога смерти, и он с удовольствием использует его другие полезные качества, такие как хитрость и жестокость, о которых сын Сатира даже не догадывается. Анубису было неважным, ловил ли Куззола на своем излюбленном месте рыбу ногами или пытался понять, о чем щебечут птицы. Теперь горбун оказался в клетке у бога смерти, и будет петь под его дудку. Наживка проглочена, и ему уже не соскочить с крючка. Коварный Анубис оказался более одаренным рыбаком и птицеловом, чем Куззола.

Глава 12. Марионетка

Этим же вечером, когда Зеленый город спал тихим сном, горбун думал над словами сумасшедшего старика. Ведь во многом он был прав. Нет смысла сидеть, сложа руки, и бездействовать, а попрошайничать и стараться угождать эльбам горбун не желал. Пусть Друана обучает Луну магии друидов, а Каэджадар назначает Лиэля вождем. Куззола добьется больших успехов без их помощи. Он сын бога и должен делать все так, как ему заблагорассудится. Как смеют жалкие эльбы указывать ему, что он должен делать. Пора поставить их на место и показать всем свое божественное предначертание.

Куззола осторожно поднялся с постели и бесшумно, чтоб не разбудить мать, прокрался на улицу мимо спящей по соседству Габриэли. Он направился к хижине, где жил самый старый из друидов Драгоспир. Именно у него хранилась Книга Знаний и об этом знали все жители города. Хижину всегда охраняли один или два воина эльбов.

– Доброй ночи, Стронглиф, – обратился Куззола к стражу, подкравшись к входу в покои Драгоспира.

– И тебе того же, ночной проказник, – сдержанно ответил эльб, зная своевольные выходки горбуна. Ему предстояло скучать на посту целую ночь, и он с радостью был готов пообщаться, только не с Куззолой. От горбуна ничего хорошего ожидать не предвиделось. Он мог ни с то ни с сего оскорбить или сделать какую-нибудь гадость, поэтому даже беседовать с ним представлялось для жителей Зеленого города сомнительной затеей. Стронглиф осторожно поглядывал по сторонам и надеялся, что горбун все-таки скоро уйдет, не совершив ничего дурного. Куззола напротив получал удовольствие, понимая беспокойство стража, ведь Стронглиф не мог знать, что у него на уме.

– Позволь, в целях поддержания моих традиций, подшутить над нашим любимым друидом, – выждав время, прошептал горбун, – Будет весело. Допусти меня к нему.

– Это исключено, ночной проказник, – усмехнулся воин и слегка толкнул Куззолу в плечо, – Развлекись где-нибудь в другом месте. Так уж и быть я не стану тебе мешать, но смотри, как бы тебе бока не намяли другие, когда проснутся.

– Я уже подшучивал надо всеми, кроме Драгоспира, не дай пропасть таланту, – взмолился горбун, – Что тебе с того? Я намажу его одним из его зелий и к утру, он обрастет грибами или насыплю ему в сапоги колючек крыжовника, всего то. Вместе посмеемся от души.

– Нет, Драгоспир хоть и любитель посмеяться, но мне за это спуску не дадут. С тебя то, что спросить, а у меня служба. Иди отдыхать.

– Эх ты, – обиделся Куззола, – Ну да ладно, я скажу тебе, зачем я здесь. Я хотел узнать из Книги Знаний заклинание, дарующее красоту. Там такое есть.

– Может и есть. Откуда тебе знать?

– Я же сын Сатира, не забывай, я общаюсь с богами. Пропусти меня, я быстро.

– Да хоть внук самого Драгоспира! Не велено, приказ, – сердился воин, хоть и хотел бы помочь горбуну. Эльбы старались всегда помогать друг другу, но Куззола желал не возможного, – Утром спросишь у самого Драгоспира, но друиды давно помогли бы тебе, если могли. Ты полвека такой, все привыкли. Успокойся и иди спать.

Куззола понял, что упрашивать его бесполезно. Он попросил Стронглифа ни говорить никому об их ночной беседе и ушел ни с чем. Страж молча кивнул.

Каждую ночь горбун приходил к хижине Драгоспира и всячески подбивал эльбов пропустить его, но получал отказы. Никто не желал рассердить Каэджадара и друидов, ведь когда они узнают о том, что Куззола засовывал свой длинный нос в Книгу Знаний, в первую очередь накажут стражу, а только потом достанется и ему самому. Уж Драгоспир по этому поводу шутить не будет.

Однажды горбун не выдержал и потребовал у него научить его магии, ведь он сын Сатира, а значит ему это по плечу. Друид отказался. Куззола начал угрожать и требовать дать ему Книгу Знаний, но даже это не помогло. Драгоспир пожаловался на него Каэджадару и попросил принять меры, чтобы горбун вел себя впредь благоразумнее. Вождь отругал Куззолу и заставил помогать эльбам, собирать фрукты в саду. Под наблюдением стража он был вынужден выполнять непристойное для него занятие. Куззолу никто так не оскорблял прежде.

Чтобы избежать последующих попыток горбуна заполучить Книгу Знаний, друиды обещали уйти далеко на север. Ни Куззоле, ни попавшим под его влияние эльбам, ни за что не добраться туда, в вечную мерзлоту, окруженную густыми лесами и высокими горами. Рассерженный горбун вроде поутих и успокоился, но только внешне. Он только и думал о том, чтобы заполучить волшебную книгу, и в один прекрасный день Куззола исчез.

Глава 13. Энриэль

Никто не знал, куда ушел горбун, и многие эльбы переживали за него, особенно мать. Габриэль спрашивала у Сатира, но он пожимал плечами и молчал. Даже если бы он и знал, то все равно не сказал ей. Это окончательно убило бы его жену. Сердце матери не выдержало, и она заболела. Без сил подняться, она целыми днями лежала в постели. Друиды пытались помочь бедной эльбийке, но ей не становилось лучше. Они утверждали, что Габриэль скоро умрет.

Все винили Куззолу. Излишняя доброта, с которой к нему обычно относились, сменилась на немилость. Если горбун появится в городе, то его выгонят с позором. Вождь Каэджадар не желал слышать о его имени. До его рождения эльбы никогда не испытывали таких переживаний, как теперь. Он принес в Зеленый город печаль.

Девушка по имени Энриэль, которая часто видела Куззолу у реки, была удивлена, что он не появлялся даже там уже который день. Как всегда она снова отправилась в лес за лечебными и колдовскими снадобьями для друидов и решила пройтись по тропинке вдоль реки, но никого не встретила по пути к поляне.