- -
- 100%
- +
Весельчаки Анчот и Мачен, как я и ожидал, встретили меня жизнерадостными ухмылками. Выдали мне доспехи. Такая же кожа, из которой были пошиты и наши тренировочные костюмы. Только внешняя сторона рукавов, грудь и передняя сторона бёдер были усилены дополнительными накладками из толстой кожи. А вдобавок ко всему, на груди, под накладкой, была зашита ещё и толстая стальная пластина. А двухслойные поножи из той же толстой кожи защищали голени. К доспехам прилагался широкий и жёсткий пояс со множеством маленьких кармашков для зелий и эликсиров. Он был изготовлен из той же толстенной кожи, и застёгивался на пряжку, которая по своим размерам больше походила на небольшой медный поднос. Видимо, одной из её дополнительных функций была защита живота.
Мои жизнерадостные товарищи наблюдали с улыбками за тем, как я пытался совладать с негнущимся одеянием, добросовестно пристраивая его на себя. Не выдержав, Анчот вмешался в процесс, и помог мне затянуть, как следует, шнуровку на левом боку куртки. Со штанами и поножами я справился без посторонней помощи.
– Какое оружие предпочитаешь? – спросил меня Мачен.
– А какое есть? – ответил я вопросом на вопрос.
– Есть бастард, есть палаш с чашевидной гардой.
– А из длинного? – спросил я, в надежде получить приличное копьё. Работать с длинным оружием мне было как-то сподручнее.
– Есть короткая глефа, и протазан, но они, так себе, мне кажется, – ответил Мачен.
– Дай-ка глефу глянуть, – попросил я.
Повертев её в руках, решил, что на первое время пойдёт. Рукоять крепкая. Общая длина – чуть меньше двух метров. Пятидесятисантиметровое лезвие хорошо заточено. Пятка окована. Добротное оружие, одним словом. И не особенно тяжёлое, кстати.
Как раз к тому моменту, как я окончательно экипировался, подошёл наш лидер, третьекурсник, звали его Тибург. Компанию ему составлял здоровяк Эконно, тоже с третьего курса. Оба были уже одеты и при оружии.
– Ну что, собрались все? – спросил, окинув нас строгим взглядом, как и подобает командиру, Тибург, и, уже обращаясь конкретно ко мне, – готов, новичок?
– Да, я полностью готов, – заверил я его.
– Ну, тогда двинулись.
Покинуть территорию интерната, не привлекая внимания персонала, нам не составило никакого труда. Из корпуса вышли через заднюю дверь и воспользовались неприметной калиточкой в стене около угольного сарая. А преодолев около ста метров по заросшему высоченным бурьяном пустырю, мы вышли непосредственно к Северным воротам нашего славного города. Уже смеркалось, но ворота были ещё открыты. Тибург перекинулся парой слов с пузатым стражником, который был, похоже, старшим смены, и что-то вложил в его ладонь. После этого мы беспрепятственно вышли из города.
Да, своевременная смазка городского бюрократического механизма здорово облегчает жизнь. Если бы стражники выполняли все распоряжения магистрата как положено, то они не могли бы нам позволить выйти в вечернее время из города. Но, как известно, строгость закона компенсируется необязательностью его соблюдения.
Мы продолжили своё движение по направлению к пустошам. Примерно через полчаса бодрого марша по извилистой тропке, пролегавшей через буйные заросли колючих кустов, мы вышли на небольшую полянку, где стоял слегка покосившийся бревенчатый домишко с плотно закрытыми ставнями.
Мы, следуя за лидером, вошли внутрь. Там царил сумрак и пахло прелой листвой. Однако, паутина по стенам не висела. На стоящем тут же столе и лавках не было пыли, и дощатый пол не скрывался под слоем мусора. Значит, этот домишко достаточно часто посещали. И, я так думаю, что все посетители, так, или иначе, имели какое-то отношение к Братству Лутеров. Анчот зажёг толстый свечной огарок в грубом глиняном подсвечнике, и мы расселись вокруг стола, Тибург окинул нас всех внимательным взглядом, и приступил к инструктажу. Инструктировал он, наверное, в основном, меня. Все остальные направлялись в пустоши далеко не впервые, и все правила, способствующие лучшему выживанию, усвоили уже давно. Хотя в своей речи он обращался к нам ко всем.
– Значит так, – он ещё раз обвёл нас всех взглядом, – мы входим на территорию пустошей. Сегодня далеко заходить не будем. В часе ходьбы отсюда находится поселение, давно оставленное людьми. Ничего особо ценного мы там не найдём, Там уже давно всё перекопали на метр в глубину. Поэтому в само поселение мы заходить и не будем. Наша задача – это ведение поисков примерно в пяти километрах от восточной стены поселения.
– Там же ничего нет, – удивился Мачен.
– Как мне сказали в Братстве, очень может быть, что в тех местах располагался один из передовых наблюдательных постов. И, далеко не все об этом сейчас помнят. Конечно, всё, наиболее ценное, уже, наверняка, прибрали. Но, по-настоящему искать – не искали. Разбить на сектора и провести систематические поиски пока никто не удосуживался.
Я слушал, и мотал на ус. Пометил себе, что надо выяснить, где можно ознакомиться с картами, составленными до прорыва инферно. Кроме того, надо будет подкатить к преподу по истории. Интересны места сражений и прочие подробности, зная которые можно будет спланировать поиск артефактов, оружия и прочих вкусностей. Конечно, не один я такой умный, но, с чего-то же надо начинать. То, что меня сейчас водят по краешку пустошей, это, конечно, хорошо. Но это только начало, получение первых крупиц ценного опыта.
– Алейс, то, что я сейчас буду говорить, тебе следует очень внимательно слушать, – Тибург внимательно посмотрел в мою сторону, не иначе, как почувствовал, что я немного отвлёкся на свои абстрактные размышления.
– Так я и слушаю, – и немного поёрзал.
– Да и всем будет не вредно меня ещё разок послушать, – обратился к аудитории командир, – я не устану повторять вам эти простые правила, каждый раз, перед тем, как мы выходим на поиски лута.
Он кашлянул, прочищая горло, и приступил к изложению нехитрых правил:
– Так вот, во время смены дислокации держимся вместе, идём след в след, отставать от идущего впереди допускается не более, чем на три метра. Замыкающим идёт, как всегда, Эконно. По прибытии на место никто не покидает тот сектор поисков, который я ему укажу, без моего разрешения. Даже если за границей этого сектора вы гору золота разглядите. Понятно?
Ответом ему был нестройный хор междометий, подтверждающих понимание сказанного.
– Второе. Режим тишины. То есть, по пустякам не болтаем, а если есть какая-нибудь, на ваш взгляд, важная информация, то подходим ко мне и излагаем. Единственное исключение, это когда вы видите, что кому то из нас угрожает прямая и явная опасность. Например, вы видите подкрадывающегося к товарищу псевдольва, а он его не замечает. Тогда можно кричать. Но, опять-таки, в данном случае вы должны будете внятно произнести как можно более короткую фразу. Например так: «Анчот, угроза на семь часов». Понятно?
– Ага, чуть что, так сразу Анчот, Анчот… – немедленно среагировал смешливый лутер. Я бы удивился, если бы этот весельчак упустил случай прокомментировать слова командира. Тибург только удручённо вздохнул, видимо то, что Анчот обязательно выступит с ответной речью, было ожидаемо.
– Надеюсь, все всё уяснили, – Тибург опять посмотрел на меня, и сказал, – специально для тебя, Алейс. То место, которое ты занимаешь в нашей команде, до тебя принадлежало Скато. Он был нормальным, перспективным парнем. Но, однажды, он нарушил правила и сошёл с тропы, когда мы шли на новое место. Я не знаю, зачем и почему он это сделал. Но, в результате он попал в песчаную ловушку мирмелайона. Бедняга сразу скатился вниз, и спасти его было уже невозможно.
– Почему? – ошарашено спросил я.
– А потому, что мирмелайон успел впрыснуть ему свой яд.
– Разве противоядий нет?
– От этого – нет, – и Тибург взялся мне объяснять всё это, как малому ребёнку, – дело в том, что это не совсем яд, просто это мы его так называем. Эта жидкость больше похоже на концентрированный желудочный сок. То есть, Скато в течение пятнадцати минут превратился в кожаный бурдюк, наполненный питательным бульончиком. И мирмелайон с удовольствием выпил его.
– Понятно, – я живо себе представил, как это происходило, и меня чуть не вырвало, – я не буду нарушать правила, – заверил я командира.
– Надеюсь, – ответил он, с удовлетворением наблюдая мою позеленевшую физиономию.
– Ну, что, все всё поняли, все готовы? – бодрым голосом спросил командир.
Мы нестройно промычали нечто утвердительное.
– Тогда двинули. Я впереди, Алейс в середине строя. Замыкающий – Эконно.
Глава 4.2 – Первая вылазка. Дорога
Километра четыре мы прошли без каких-либо приключений. Серебристо-лиловый свет Йельйя разлился по простиравшейся вокруг унылой равнине, покрытой пожухшей травой. Километрах в двух виднелась гряда холмов, омываемая медленными струями слегка флуоресцирующего тумана. Изредка в этом тумане вспыхивали холодные бродячие огни и смутно угадывались призрачные силуэты то ли людей, то ли демонов, то ли ещё кого. Воздух был наполнен странными звуками. До нас доносились поскрипывания, шуршание, невнятные голоса бормотали неразборчиво что-то печальное. Тибург с видимым беспокойством смотрел в сторону холмов. Я тоже посмотрел в эту сторону, и увидел, что над холмами в небе появилась точка, но, с течением времени она становилась заметно больше. Вот уже можно было различить и крошечные крылья, и длинную шею.
– Ложись! – напряжённым шёпотом скомандовал командир, – мордами вниз, оружие, под плащи. И всем замереть.
Мы все дружно растянулись в дорожной пыли. Анчот был верен себе, и тихо спросил командира:
– Тиб, что там случилось?
– Чешуекрылая горгулья.
– Понял, – прошептал Анчот и затих. А раз он затих, то это значит, что всё действительно очень серьёзно, и что, если эта милая птичка нас углядит, то мало нам не покажется.
На мгновение нас накрыла огромная тень. А потом пыль перед моим носом опять заиграла лиловыми оттенками в лучах Йельйя.
Я услышал вздох облегчения с той стороны, где командир пытался притвориться кучкой ветоши, валяющейся в придорожной канаве, и почти сразу услышал его команду:
– Подъем, бездельники, отдых закончен.
Мы снова заняли свои места в короткой колонне и продолжили движение.
Ещё минут пятнадцать мы осторожно пробирались по заросшей травой и низкими кустиками чертополоха ложбинке. И, когда мы продрались через очередную полосу густых зарослей колючих кустов и мелкого осинника, то перед нашими взорами предстала древняя сторожевая башня, заросшая кустарником у подножия и густо увитая плющом. В воздухе пару раз беззвучно промелькнули какие-то небольшие птички. Эконно проводил их недоверчивым взглядом, но я так понял, что опасности они не представляли. А это скорее исключение, чем правило. В этих местах всё, что движется, может внезапно очень неприятно удивить. Да что говорить. Тут и растения попадаются очень агрессивные. Так что головой крутить надо постоянно.
– Так, парни, пока с места не двигайтесь, – обратился к нам Тибург, – а я прикину, как сектора поиска вам нарезать.
Через пятнадцать минут мы все уже стояли по местам. Мне, как самому неопытному, достался наименее перспективный, западный сектор, разумеется. Но, я и не рассчитывал сразу стать миллионером и взялся за поиски, скорее всего бесплодные. Достал из рюкзака плохонький артефакт, выданный мне нашими весельчаками. Артефакт этот был металлоискателем и сканером магического фона в одном флаконе. Только зона охвата у него была просто никакая. Он отказывался различать вообще что-либо дальше и глубже, чем на метр с небольшим. Но, работаем тем, что есть.
И я начал неторопливое движение от башни к дальней границе своего сектора, выставив артефакт на максимальную чувствительность. Теперь он, по идее, должен сигнализировать мне вибрацией о том, что в радиусе метра от меня, и не глубже, чем метр в глубину находится что-то металлическое тяжелее десяти грамм, или объект, магическое излучение которого заметно превышает средний магический фон этой местности.
Спустя минут двадцать мои пальцы, обхватившие артефакт, ощутили слабую вибрацию. Значит, что-то тут есть. Ещё немного походив вокруг \того места, я наметил окончательно тот небольшой пятачок, где нужно было аккуратно снять дёрн и приступить к осторожной выемке грунта, что бы, в случае, если это магический артефакт, не повредить его. Хотя, откуда в моём секторе артефакту то взяться? Скорее всего, тут валяется что-нибудь вроде старой гнутой кочерги, выброшенной сотню лет назад за ненадобностью.
Но, пока не проверишь, наверняка ничего не узнаешь. Я раскрыл портативную складную лопатку и приступил к земляным работам. Аккуратно срезал дёрн на небольшом участке, и начал медленно углубляться. Минут через пять лопата наткнулась на что-то твёрдое. Хотелось верить, что это не камень, а что-нибудь нужное. К сожалению, препятствие, на которое натолкнулась моя лопата, именно камнем и оказалось. Я не расстроился, а начал его обкапывать. Камушек, кстати, оказался совсем не маленьким. В конце концов, я аккуратно поддел его и, не без напряжения, перевалил за край.
Попробовал углубить ямку, из которой вывернул этот увесистый камушек. Песчаная почва поддавалась сравнительно легко и дело пошло заметно быстрее. Выбрасывая очередную горсть земли, я посмотрел уже на весьма солидный конус вынутого мною грунта. Моё внимание привлёк небольшой тёмный предмет, который, я видимо выкинул из ямы вместе с землёй. В неверном лиловом свете Йельйя мне показалось, что в нём есть что-то странное. Протянув руку, я взял его, и понял, что эта штука явно рукотворная. Я не понял, из чего была изготовлена эта вещь, то ли камень, толи металл, то ли ещё что-то. Но это был плоский и толстый, сантиметра в три, правильный шестигранник, радиусом около двенадцати сантиметров.
– Внимание! – вдруг раздался громкий шёпот лидера, который по прежнему стоял возле башни и смотрел за окрестностями, – все свои дела побросали и бегом ко мне.
Я оставил лопатку в уже довольно глубокой яме, сунул свою странную находку в поясную сумку, подхватил глефу, лежащую рядом, и побежал к командиру. Секунд через десять мы собрались в тени башни в полном составе. С северо-востока доносился быстро приближающийся хруст и треск сминаемых кустов, сквозь заросли которых к нам приближалось нечто большое и неповоротливое. И, наверняка, очень опасное.
Глава 5.1 – Сражение. Носорог-эласмо
Почти непроходимые для нас кусты бессильно расступились, будучи не в силах сдержать напор огромной серо-фиолетовой туши, вырвавшейся из их цепких объятий на поляну перед башней. Нашим глазам предстал огромный, покрытый толстенным роговым панцирем, напоминавшим латы, навешиваемые на боевых рыцарских скакунов, зверь, чей нос был увенчан внушительным, почти метровой длины, рогом. Высота в холке у этого монстра была около двух с половиной метров, и в длину он был метров, наверное, пять. Четыре тумбообразные ноги подпирали массивную тушу, весившую, по моим прикидкам, тонн, эдак, в пять-шесть. Из узких промежутков между роговыми плитами, защищавшими эту гору плоти, прорастали спутанные пряди длиннойгрязно-фиолетовой шерсти. И чем то он мне неуловимо напомнил нашего Дуболома. Такие же маленькие глазки, И такая же подавляющая аура непреодолимой мощи. Хотя, надо признать, что Дуболом наш этому зверьку по всем количественным показателям здорово проигрывал, хотя, в уме и хитрости, скорее всего, далеко его опережал. Но, определённо, что-то общее их точно связывало. Не иначе, как прапрабабушка Дуболома в молодости согрешила-таки с носорогом.
– От твою ж мать… – потерянно прошептал стоявший справа Эконно.
– Без паники! – крикнул Тибург и, сжав обеими руками рукоять своего бастарда, направил его остриё в сторону этого гигантского носорога. В крохотных злобных глазках зверюги угрожающе разгорались красные огоньки, – по моей команде все отпрыгивают в стороны. – Мачен, Анчот, с вас замедление этого эласмо. Эконно, старайся подсечь ему сухожилия под коленями. Алейс, тоже по сухожилиям работай. Не подстав… Разбежались!
Как я понимаю, лидер предлагал нам не подставляться. Но я и без его напутствий не горел желанием попадаться под ноги этому мутанту. Команду разбежаться все выполнили без задержек.
Эласмо ускорился, вперив свои близорукие глазки в нашего командира, прижавшегося спиной к шершавым камням сторожевой башни. Когда остриё рога было уже в каких-то полутора метрах от его груди, он грациозно отпрыгнул в сторону. Набравший огромную инерцию атакующий зверь, разумеется, отвернуть уже никак не мог. Но, поскольку наш лидер таки успел уйти с линии атаки, ужасающий таранный удар зверя приняли на себя замшелые камни древнего строения. Я не поверил своим глазам. От удара чудовищного рога башня, казалось, покачнулась, а из добротной стенной кладки вывалилось несколько крупных камней. Вот это силища! Передняя пара ног монстра, на огромной скорости врезавшегося в башню, подогнулась, и он упал на колени. Мы с Эконно одновременно, каждый со своей стороны, метнулись к задним ногам мутанта-переростка. И Эконно своим фламбергом, а я глефой, одновременно нанесли удары ему под колени. Каково же было наше удивление и разочарование, когда в нескольких сантиметрах от толстых грязных задних конечностей эласмо на мгновение вспыхнула мертвенно-синим светом поверхность магического поля, которое отразило нашу атаку. Вдобавок к мощной роговой броне этот свирепый зверь был защищён и собственным магическим полем. Интересно, какие ещё сюрпризы для нас приберег этот живой таран?
– Алейс, назад! – крикнул мне Эконно и тут же отпрыгнул в сторону от носорога, разрывая дистанцию.
Я последовал его примеру, отбежав от эласмо, трясущего в замешательстве головой, на десяток метров. Но зверь быстро пришёл в себя, и, проморгавшись после шокирующего столкновения со стеной, поднялся на ноги и вперил адские угольки своих глаз в Анчота. Тот стоял спиной к обрамляющим поляну кустам метрах в пятнадцати от него.
– Э-э-э, – дрожащим голосом проблеял весельчак. Вероятно, то, что монстр обратил на него своё внимание, его отнюдь не обрадовало. Тем не менее, как показали следующие мгновения, присутствия духа Анчот не терял, и сдаваться без боя не собирался.
Эласмо с места развил хорошую скорость, и понёсся к Анчоту, намереваясь насадить его на свой рог. Анчот же, когда остриё носорожьего оружия находилось в непосредственной близости от него, выбросил вперёд правую руку. Из разжавшейся ладони весельчака вылетела горсть сверкающей пыли, мерцающим облачком зависшей на пути носорожьей туши. И, когда рог уже практически упирался ему в грудь, Анчот отшагнул в сторону, пропуская бронированную тушу мимо себя.
Носорог, вдохнувший из искрящегося облачка немного волшебной пыли, пролетел метров на пять вперёд, углубившись в колючие заросли. Там он начал неуклюже разворачиваться, нещадно ломая и круша кустарник. Он вышел на поляну, подслеповато моргая и немного пошатываясь. Видимо, вещество, распылённое перед ним Анчотом, всё-таки как-то на него подействовало,
Эласмо тяжело дышал, его грудная клетка расширялась и опадала, подобно кузнечным мехам. По поляне разносилось громкое сопение. Монстр, невзирая на то, что Анчотова пыль повлияла на него отнюдь не благотворно, от своих агрессивных замыслов не отказался. Напротив, он сейчас оглядывал нас всех своими слезящимися глазками, в которых продолжал тлеть недобрый огонь. Он выбирал объект для своей следующей атаки.
И пока он размышлял, кого бы из нас втоптать в грунт в первую очередь, Мачен направил на него раструб короткой толстой трубы, извлечённой им из сумки. А мутант-переросток, видимо, расценил это его движение, как приглашение на танец.
Взрыв дёрн тупыми желтовато-серыми когтями, украшавшими его короткие и толстые конечности, он сорвался с места и понёсся на Мачена. Лидер же, только сейчас увидевший, что у Мачена в руках, заорал во всю глотку:
– Мачен, не-е-ет! – в голосе его звучала обречённость пополам со злостью на бестолкового товарища, – сейчас сюда со всей округи монстры сбегутся.
Мачен замешкался на долю секунды, что позволило монстру значительно сократить расстояние до него. Из трубы, что весельчак держал в своих руках, вырвался толстый жгут магического пламени, расплескавшийся по защите эласмо. Почти сразу раздался громкий хлопок и защитное поле, укрывавшее монстра, исчезло, а небольшой огненный сгусток таки ударил в бронированную морду животного. Эласмо обиженно взревел и ещё больше ускорился, стремясь покарать обидчика. И на этот раз ему повезло. Ну, или Мачену не повезло, причём, фатально. Он замешкался на какую-то долю секунды и не успел своевременно отскочить в сторону. А в следующее мгновение эласмо поддел его своим рогом, и тело Мачена взмыло над поляной, а затем с размаху ударилось о землю. Монстр торжествующе взревел, подскочил к распростёртому на траве телу и принялся остервенело его топтать.
Мы с Эконно опять решили повторили попытку подрезать носорожьи сухожилия, ну, и заодно попытаться отвлечь его от Мачена. Здоровяк первым сунулся к монстру и, совершая размашистое круговое движение волнистым лезвием фламберга, самым кончиком чиркнул по тыльной стороне столбообразной ноги. И тут же на серой бугристой коже исполина раскрылся, истекающий тёмной кровью красный рот свежей раны. Но, к нашему великому сожалению, рассечь сухожилие не получилось. Я подскочил, и попытался лезвием глефы дотянуться до той же ноги носорога, чтобы углубить рану и таки добраться до сухожилия. Но меня постигла неудача. Блестящее в свете Йельйя лезвие моего оружия впустую рассекло воздух. Эласмо на этом месте уже не было.
Носорог сорвался с места и ринулся на Анчота. Тот, как и в первый раз, подпустил его достаточно близко, швырнул в морду зверя горсть радужной пыли, и отшагнул в бок. И тут носорог доказал нам всем, что мы здорово ошибались в оценке его умственных способностей. Когда его голова поравнялась с Анчотом, он, каким-то хитрым движением закинул свою заднюю часть тела в ту же сторону, куда отшагнул Анчот и подогнул ноги. В результате его бронированная туша, подобно катку, подмяла под себя беднягу, который, издав короткий и полный муки крик, распластался неподвижно на траве. Эласмо же, поднявшись на ноги, опять приступил к топтанию уже поверженного врага. Хотя, двигался он всё менее и менее активно. Похоже, что радужная пыль в отсутствие защитной плёнки магического поля, оказывала на гиганта гораздо более разрушительное воздействие.
Я, наконец, смог дотянуться до той самой раны на ноге монстра и нога подломилась. Окрестности огласил рев переполненный болью и запредельной злобой. Подскочивший Эконно на этот раз сработал гораздо удачнее, с первого замаха перерубив сухожилие на второй задней ноге эласмо. Теперь зверь, отнявший жизни наших товарищей, был обречён. Добить его было совершенно необходимо, и для того, чтобы окончательно обезопасить себя, и для того, чтобы получить доступ к роговым пластинам его брони, которые даже фламбергом Эконно пробить было нереально. Ну, и желчь, мозг и прочая требуха этой зверушки тоже пользовались повышенным спросом.
Мы с Эконно переместились к голове эласмо и начали пытаться достать до мозга твари через уши или глаза. Это было далеко не простой задачей, так как гигант, хоть и лишённый, в основном, подвижности, продолжал бороться за жизнь, разворачиваясь мордой к нам и даже пытаясь атаковать своим страшным рогом. Пока мы возились с этой тушей, командир переместился к телу Анчота, с намерением, если тот ещё жив, оказать ему помощь. Но, я так думаю, с весельчаками всё было кончено. После того, как по тебе хорошенько потопталась пятитонная туша, вернуться к жизни весьма проблематично. Наконец Эконно удалось попасть в ухо эласмо остриём фламберга. И, пока животное не мотнуло головой и не вывернулось, налёг всем своим весом на рукоять, проталкивая волнистое лезвие вглубь черепа огромного зверя. Окрестности огласились протяжным рёвом, перешедшим в тоскливый и безысходный предсмертный вой. Жизнь нехотя покидала огромное тело, которое вздрагивало, сучило толстыми ногами. Но, победа осталась-таки за нами.
Глава 5.2 – Сражение. Умруны
Дикий крик Тибурга заставил нас обернуться. Высокорослый, но уже очень несвежий умрун, облачённый в ржавые латы, держался за рукоять древнего пехотного листовидного меча, которым он и проткнул правый бок нашего командира со спины. «Печень», – подумал я, – «командира уже не спасти». Тем не менее, мы с Эконно не сговариваясь, кинулись к нашему умирающему лидеру и зловеще оскалившемуся умруну.Я подсёк колени умруна, а Эконно обрушил на него сверху лезвие фламберга. Лезвие моей глефы опять осветилось мертвенным светом защитного поля.
– Да что ж это такое то! – прохрипел я, – они же лучше нас экипированы!
Но меч Эконно с трудом, но прошёл сквозь плёнку защитного поля, видимо, серьёзно ослабленного моим ударом, и смял ржавый гребень мориона[1], защищавшего череп умруна.