В степь за драконами

В СТЕПЬ ЗА ДРАКОНАМИ.

Глава

1.

Михаил сидел на жесткой каменистой земле, закрыв глаза. Жажда под патологически палящим Солнцем сушила мозг и сердце. Он пытался прятать голову в тени облезшей горбатой акации. Связанное тело затекло. Обездвиженные руки опухли, а ноги выкручивало так, что, казалось, был слышен хруст суставов…

– Я выпью… – прохрипел под боком Тишка и дернулся к корыту.

– Не смей! – прошипел Михаил и согнул связанные ноги, чтобы помощник не смог через них переползти. – Потечешь, как они.

– Атанасиус не течет, – тупо упрямился Тишка.

Михаил приоткрыл глаза. Нестерпимо яркий свет выжигал не только землю и скалы вокруг, но и само близкое море. Вокруг старого свиного корыта, наполненного жидкой грязью, лежали в застывших позах такие же несчастные нетоварные рабы. Они вчера пили из корыта, а сегодня только стонали. Из-под них текло. Сухим лежал только Атанасиус.

– Умер, – выдохнул жар из груди Михаил. – Отмучился.

Он прикрыл глаза и увидел, как проявилась на фоне темного неба белая повозка с белыми людьми и под белыми зонтиками.

«Глюки, – подумалось страдальцу. – Особенно белые зонтики…».

Тишка толкнул в бок. Мимо действительно проезжала черная повозка с двумя высокими неграми, сидящими друг напротив друга… Но зонты! Большие черные зонты на спицах. Михаил попытался приподняться и неожиданно для себя заскулил:

– Месье, же не манж па сис жур…

Изумленные негры повернулись к замусоленному рабу и дружно прикрыли свои широкие африканские носы бордовыми платочками. Михаил уловил их бескрайнее удивление и, прокашлявшись, добавил для убедительности:

– Je n'ai pas bu…

– Он еще и не пил! – возмутился Тутто на родном шведском.

– Ты кто такой? – вступил в разговор не самым благожелательным тоном Ларсон.

Михаил собрал под языком последнюю слюну, смочил ею горло и, напрягая расплавленные мозги, попытался тоже заговорить на шведском:

– Я ваш! Я свой! У меня прадед с Готланда!

– Нашел место и время предками меряться. Мой прадед из Нигерии, и что?

– Ты русский! – догадался Ларсон. – С чего нам тебя спасать?

У Михаила закончились надежды, силы и слюна.

– Пить… – еле выдавил он из себя.

– Если купим коз, нам придется докупить для них воду, – озадачился не предвиденной проблемой Ларсон.

– Тогда и этого напоим, – обнадежил умирающего Тутто. – И почему русские всегда не едят только шесть дней? Наверное, потом умирают…

***

Михаил очнулся от влажного шершавого языка. Любимица Зорька заботливо облизывала лицо хозяина. Рядом стоял крупный самец Ростик с шикарными рогами и, недовольно принюхиваясь, присматривался к Михаилу. Чуть удивленный Тутто неохотно слез с повозки и дал выпить пару глотков из фляги.

– Как ты нас нашел? Много русских спустилось с тобой?

Михаил прохрипел в ответ не членораздельно на непонятном языке. Тутто влил еще один глоток.

– Я здесь один. Два побратима погибли на Оке.

– И все? – удивился Ларсон и уточнил с явным недоверием в голосе. – Ты единственный русский на всю Европу и вдруг выскочил такой: «Je n'ai pas mangé depuis six jours?».

– Я не выскочил, а лежал! Вы сами ко мне приехали.

– Допустим. – Тутто поднес фляжку к лицу, но пить не дал. – Так сколько вас?

– Было трое… я остался один, – терпеливо пояснил Михаил.

– Ну, как хочешь… – разочарованно промычал Тутто и начал лить воду из фляжки на землю.

Тишка с рыком подполз к исчезающей луже и присосался к мокрому дорожному камню.

– Хвати! Поехали! – распорядился Ларсон. – А то подцепишь еще от него. Хазары с ними сами разберутся.

Повозка тронулась, но козы за ней не пошли. Возница остановил мерина и вернулся турнуть застрявших животных. Зорька возмущенно заблеяла, а Ростик пошел на погонщика, выставив вперед свои внушительные рога. Возница попятился. Оступился и упал на закоченевшего Атанасиуса.

– Чего это они? – неприятно удивился Тутто, опять слезая с повозки.

– Это мои козы.

– А-а… – разочарованно протянул он. – В суд подавать будешь?

– А есть кому? – с присвистом переспросил Михаил.

– У нас Ларсон серьезный прокурорский чин имеет. – Тутто повернулся к восседающему компаньону. – А я местный судья. И постановление мое краткое: животные перешли во владение добропорядочным покупателям. И не за какое-то жалкое рубленое серебро, а за полновесные золотые солиды.

– Я их вырастил. Они меня не бросят. – После пары скупых глотков чувство жажды обострилось, но говорить стало легче.

В подтверждение его слов, Ростик развернулся рогами в сторону афрошведа и утробно заблеял.

– Какие они агрессивные! – стушевался Тутто и отступил.

– Они еще и сообразительными получились!

– Слишком злые и умные! Ты что им вколол? – Ларсон стоял у самой повозки якобы прикрываясь от вони умирающих рабов.

– Вляпались! На обколотых козлов купились! – стонал за спиной Ларсона Тутто. – Сами не управимся.

– Придется пастуха с собой брать, – решил Ларсон. – Ты сам чем колешься?

– Ничем я не колюсь. У меня были конские препараты… вот результат. – Михаил кивнул на Ростика. – Только я не пастух. Тишка за ними присматривает.

– А ты биолог? – вдруг впервые заинтересовался Ларсон.

– И биолог, и зоотехник и даже врач.

– Я понял. Где твой хозяин.

– Работорговец? Сбежал. Женщин и детей распродал, а нас бросил помирать.

– Развяжи и напои его. – больше жестами, чем словами приказал вознице и добавил изумленному Тутто. – Он мне нужен… и пастух тоже.

Костюм помогал обессиленному телу идти вслед за повозкой. Тишка позади повис на двух козлах и еле перебирал ногами.

– Нам не далеко. Вон в излучине речушка, там отдохнем. – Ларсон искоса посматривал на измученного биолога. – Так сколько вас еще здесь?

– Нас? – со вздохом переспросил Михаил. – Я же объяснял…

– Не подходи близко! – перебил его Ларсон, опять прижав к носу платок. – Держи дистанцию. Надеешься, что твои враки мы не проверим? Где твой меч?

– Спрятал. – Михаил увидел недоверие в глазах. – Далеко спрятал. На Руси.

– Отобрали? – подал голос Тутто.

– Нет. Просто решил, что я попал в прошлое не для того, чтобы убивать людей, тем более возможных своих предков.

– Предков… а мы как-то над этим не задумывались. – Улыбнулся своему черному другу Ларсон. – А говорить по-нашему где научился?

– В Киеве.

– Был в Киеве и ушел оттуда живой? – с нескрываемым сомнением промычал Тутто. – Как говорят тамошние “нэ брэшишь”?

Михаил не ответил. Берег силы.

– Нам доложили, что эти козы не только мясистые, но плодятся как кролики. – Ларсон оглянулся на стадо, безропотно следовавшее за Михаилом.

– Есть такое. Зорька второй раз по семь козлят приносит.

– И где они?

– Продал.

– А деньги где? – оживился Тутто.

– Землю купил. Нас эти гады на переезде и прихватили! – Михаил посмотрел на встречный хазарский патруль. – И эти сволочи не лучше! Даже не проверили живы мы еще, или уже нет.

– Поверь, здесь не до вас было. Тебе повезло, что вырастил таких крупных и плодовитых коз, а так бы остался у разбитого свиного корыта.

За разговором маленькая компания добрела до речушки на берегах которой отдыхали путники. Одну из стоянок занимали люди черных шведов.

– У тебя связь со Станцией есть? – спросил с затаенной надеждой Тутто. – Как там Грета? Жива?

– Связь была уже давно.

Михаил не мог оторвать взгляд от реки, в которой уже барахтался Тишка. Козы на берегу пили свежую проточную воду.

– Грета на тот момент жива была.

– Хорошо, со связью разберемся позже, а пока располагайтесь со своим стадом за кустами. – Ларсон указал на маленький каменистых пляж.

– Молочко потом надои. Оно правда лечебное?

Михаил согласно кивнул, мысленно уже нежась в реке.

– Набирайтесь сил нам надо добраться до Итиля и уйти из него не только живыми, но и богатыми, – распорядился Ларсон.

Глава

2.

Вдоль крутого песчаного берега в прозрачной волжской струе крутились рыбки с повадками акул. Их крупные сородичи плескались в широкой, кровавых оттенков протоке Итиля перед остатками старого моста. Когда-то мост вел к воротам Дворцового города. Именно алые фасады дворцов, возвышавшиеся над крепостной стеной, придавали реке такой зловещий оттенок. Козы, объедавшие притопленные кусты, и люди, сновавшие мимо шикарных дворцов на своих лодках, не обращали на них никакого внимания.

«Еще пару дней, и я тоже перестану восхищаться шедеврами средневекового зодчества, – подумал Михаил, забравшись по самую шею в воду. – А вот наслаждаться рекой никогда не устану».

Одна из лодок стала прижиматься к пляжу, на котором нежился Михаил. В воду спрыгнул расторопный Тишка, выбрался на берег и обвязал концом корни сухого облезшего дерева.

– Глеб, подавай!

Скомандовал он грузному варягу в лодке. Варяг начал сгребать в охапку привезенную траву и швырять ее на берег. Не приспособленная к таким действиям узкая рыбачья лодка опасно заплясала на волне. Ее с трудом удерживали жена варяга вместе со своим племянником. Оба прятали узкоглазые лица с малозаметными носиками под широкими плетенными шляпами. Михаил с Тишкой собирали накошенную траву с песка и носили ее за кусты, где берег острова был более пологим.

– Не будут они такое есть. Осоки много. – Михаил вместе с козами задумчиво рассматривал привезенную траву не аппетитного вида.

– Наши козы на островах такую едят, – заверил бывшего зоотехника Глеб.

Зорька и Ростик откликнулись на его уверенный тон и начали с опаской поедать местную траву.

– Эх, какие они мясистые! – печально вздохнул Глеб.

– Не смей даже думать! – осек его Михаил.

Старый, когда-то обжитой остров беспощадно размывался бурными половодьями реки. Над песчаным обрывом нависали брошенные лачуги. Они косо пялились на дворцы своими кривыми окошками и сильно портили вид почти курортного острова. Засохшие деревья между домиками тоже его не красили, зато решали проблему с дровами. Тишка достал из глубокой песчаной норы завернутого в крапиву просоленного сазана. Понюхал, скривился, но дал положительное заключение:

– Печь можно.

Голодный Глеб задумчиво посмотрел на жующих коз. Ростик протестующе заблеял.

– Мясо здесь дорогое. Как бы коз твоих не украли.

– Их на этих обрывах так просто не поймать, – в который раз предупредил нездоровый интерес тучного варяга к ценным животным Михаил. – Я у Пантер арбалет попрошу.

– Арба… – запнулся на незнакомом слове Глеб. – Проси! И мяса заодно.

Жена варяга тем временем запекла рыбу и заварил в покрывшемся коростами казане душистый отвар. Разнонародная компания молча ела, поплевывая костями, больше занюхивая, чем запивая горячим отваром. После обеда все с наслаждением залезли в спасительную речку понежиться и охладиться. Грузный варяг, не обремененный заботами, после купания всхрапнул в тенечке. Михаил с его женой и ее племянником осмотрели коз, потом обмыли их водой. Животные патологически боялись реки и сами не купались. Тишка тем временем пытался наловить мелких голавлей и красноперок. Вспотев от собственного храпа, Глеб опять решил остудиться в реке, прихватив с собой жену. Мелкой тетке такое купание не понравилось, и она пыталась вырваться из медвежьих лап мужа. Глеб прижимал вреднюку в прилипшем к ее телу мокром платье все плотнее, явно приходя в охоту. Раззадорившись, он закинул даму на плечо, подхватил слетевшую шляпу и, мощно разгребая ногами воду, понес ее к кустам. Люди смущенно, в который раз начали рассматривать красоты алых дворцов за рекой, а животные, наоборот, впялили в варяга вертикальные немигающие зрачки. От недобрых взглядов козлов Глеб немного стушевался. Его жена начала гулко бить кулаками в широкую спину. Варяг в сердцах швырнул на берег шляпу, сбросил в воду строптивую партнершу и посмотрел на высокое Солнце.

– В город пора, – вдруг громко заявил он и таким же решительным шагом, будоража речную гладь, пошел к лодке.

Обогнув на веслах узкий остров, Михаил с Глебом и племянником попали в другую протоку. На восточном берегу реки тоже был город со стенами и башнями. Это был город купцов, разделенный в середине каналом. Несмотря на жаркий полдень, по каналу заходили и выходили в город торговые ладьи. Племянник мастерски вырулил к набережной между причалами, а Глеб с хрустом вытащил лодку на песок. Оба решительно прошли мимо толпы липких лоточников к башне с распахнутыми воротами. Глеб зыркнул тяжелым грозным взглядом на придремавшего стражника. Чувствовалось, что кровь еще играла в неспокойном огромном организме. Стражник толи узнал его, толи предпочел не связываться и молча пропустил всю троицу в город.

За воротами была небольшая торговая площадь. На ней обитали торговцы мастью по круче. Они не гонялись за редкими покупателями, а терпеливо обмахивались расписными бамбуковыми веерами. Пройдя площадь практически на прямую и чудом не задев хлипкие прилавки, Глеб провел Михаила между двумя харчевнями сквозь умопомрачительно вкусное облако дыма с ароматами специй.

– А улица здесь широкая! – удивился Михаил, принюхиваясь к запахам харчевни.

– Главная, – пояснил варяг.

Не доходя буквально пару домов до синагоги, перекрывшей почти половину улицы, он резко постучался в крепкую решетчатую дверь. Пожилой охранник впустил двух взрослых мужей, а у малолетнего юноши принял крынку молока, вручил ему же небольшой мешок и дал отрывистые указания. Племянник кивнул и запрыгал босиком по горячей брусчатке назад. Михаил рассматривал веранду, в которой оказался. В дальнем углу вокруг крепкого стола были установлены скамейки. Над ними, под потолком узкая щель вместо окна. Основной свет проникал сквозь железную решетчатую входную дверь.

– Дорогая, как городские ворота. – Глеб погладил кованую решетку.

Переговорив с охранником, он уселся на самую широкую скамью и с гнусной улыбкой указал на внутреннюю дверь по середине веранды.

– Тебя ждут.

Охранник впустил Михаила в прохладный дом и запер за ним дверь. Полная темнота вдруг окутала гостя. Михаил стоял неподвижно, ожидая, что откроется окно или он просто привыкнет к сумраку. Темень не расползлась по углам, и свечу никто не торопился зажечь, но в комнате кто-то был. Михаил вспомнил чертовскую улыбку варяга и насторожился, приняв более устойчивую позу. Костюм успокаивающе шелестел, но света не давал. «Правильно, – одобрил его действие Михаил. – Нечего светиться. Не на выставке».

Вдруг что-то гибкое и маслянистое коснулось спины. Михаил отшатнулся и повернулся лицом к щупальцу. «Пахучее, а может, и длинношеее», – не к месту подумалось. Теперь кто-то погладил бок. Михаил резко шагнул навстречу, теранувшись о чье-то тело. «Человек, – сделал вывод он. – Что ж, поиграем!».

Но тут с двух сторон его прогладили по животу, через пах и в ноги. «Тутто с Ларсоном?!» – возмутился он. Костюм от такого импульса встал дыбом и наэлектризовался. Играющие тоже насторожились. Следующее касание было по руке. Костюм от прикосновения заискрился мелкими голубыми искорками. «Женщина! – успел заметить Михаил. – Черная и масляная!». Костюм сдулся и перестал мешать ласкам в темноте, а потом в паузе и вовсе исчез. Неожиданно одна из одалисок с богатыми формами плотно прижалась к Михаилу сзади. Вторая, более худая и гибкая, – спереди. «А приятный сэндвич получился!» – наливаясь восторгом, раздухарился Михаил. Обе женщины, чуть покачавшись, начали плотно и синхронно спускаться вниз. Замерли. Захихикали.

– Нечего хихикать! – возмутился Михаил. – Нормальный рабочий инструмент!

Но тут с треском раскрылась двухстворчатая дверь, и в комнату ворвался столб света. Михаил прикрыл ладонью глаза.

– Я с удовлетворением вижу, что здоровье у нашего подопечного восстановилось, – сквозь нестерпимый свет усмехнулся Ларсон.

– И жажда новых приключений торчит, – поддакнул ему Тутто.

– Не про вашу честь, – огрызнулся Михаил, запоздало укутываясь костюмом.

– Грубит парнишка.

– Дай ему попить, а то он на собеседовании только о женщинах и воде думать будет.

– Фу-у! – возмущенно выдохнул Тутто, протягивая большую кружку с холодным отваром и жестом приглашая во внутренний дворик.

Квадратный дворик примерно пять на пять метров был практически пуст. В дальнем углу справа подванивал сортир, а слева была разбита небольшая клумба с засохшими цветами. Тутто подобрал с клумбы какой-то предмет, больше всего похожий на лепешку кизяка, и указал Михаилу, что ему нужно стать рядом на солнцепеке. Ларсон оставался в тени наполовину прикрытого крышей дворика.

– У тебя усадьба в Черниговском княжестве? – спросил он.

– Я же говорил: на самой восточной границе княжества. Дальше исток Оки.

– Кто там сейчас живет?

– Усадьба не достроена. Поселили мы там местных, чтоб топили ее и вообще…

– Мы?

– Я покинул ее, когда оба моих побратима еще были живы.

– Ты тела их видел? Сам лично хоронил?

– Нет. Я же вам в дороге все рассказал… и не раз.

Михаила начал напрягать этот повторяющийся допрос, но тут вмешался Тутто.

– Ты старого князя в Чернигове знал?

– Нет.

– Помер он, – пояснил Тутто. – А брата его, который теперь княжит?

– То же не привелось. Я встречался только с купцами и боярами княжескими, которые торгами занимались.

– Вот. – Тутто протянул кизяк с небольшим экранчиком. – Мы записали имена черниговских, кого знали. На двух языках и с голосовым дублированием. Помечай знакомых. Можешь надиктовать, что именно слышал о них.

– Гуглить будете?

– А паренек с юмором попался, – недовольно проскрипел Ларсон. – Работай давай!

– И держи его на Солнце, – примирительно добавил Тутто.

Убедившись, что Михаил освоил работу с гаджетом, афрошведы разбрелись по своим делам. В конце теста кизяк жалобно пискнул.

– Там еще тест по животноводству, – подсказал Тутто, спускаясь со второго этажа во дворик. – Внимательней, эти ответы точно прогуглим.

Через какое-то время спустился и Ларсон.

– На все вопросы ответил?

– Тест я прошел, а вот по жизни вопросы остались, – ответил Михаил, возвращая Тутто гаджет. – Рыба в Итиле мелкая и не вкусная.

– О! Это ты Итиль не знаешь! Тут такое водится! – рассмеялся Ларсон.

– Я имею в виду наш остров. А в городе мясо дорогое. За своих коз беспокоюсь. Могут украсть. Мне бы арбалет…

– Ваш остров карантинный. Горожане его в переводе на русский “Чумным” называют. Мало смельчаков найдется на нем разбойничать, – пояснил Ларсон.

– С едой поможем и арбалет дадим. – Тутто проводил гостя через темную комнату, в которой были настежь открыты обе двери. – Дня два отдыхайте. Занимайтесь животными. Молоко и сыр нам передавайте, а там мы вас вызовем.

Михаил вышел на веранду, где на той же лавочке сидел Глеб и яростно гонял мух.

– Вот, дали барана, чтобы мы срочно его запекли!

– То, что срочно, я почувствовал, – Михаил сморщился и недовольно добавил: – Мог бы и предупредить!

Цинично улыбаясь, Глеб вышел на людную улицу. Отруб бараньей тушки с резким запахом освобождал ему дорогу.

– Я сам ничего не знаю. Это все слухи про Черных Змей в Темном доме.

– По твоей гадкой ухмылке не скажешь, что ты пропитался только слухами.

– Ты вот расскажи, что там делал пол дня, и я перестану ухмыляться, – предложил варяг уже на набережной.

– Экзамен сдавал… – Михаил увидел невероятно округлившиеся глаза варяга и пояснил: – Допрашивали меня.

– Рабыни пытали?

– И негритяночки пытали… ласками.

Глеб с заметным беспокойством осмотрел собеседника и предложил:

– Я немного серебра выиграл у охранника! Пойдем в духан поедим… и на девок хватит.

Глеб бросил кусок баранины в лодку и задумался, видимо, считая. Спавший в лодке племянник заерзался, скривился и отполз от мяса.

– На одну девку точно хватит, – высчитал наконец варяг.

– Тебя жена на острове ждет. – Михаил посмотрел на узкий песчаный остров со свисающими над обрывами хижинами.

– Да какая это жена! – закручинился Глеб. – Прошлый муж ее выгнал. Старейшина мне передал. Моя жена осталась на островах.

– Чего же с собой не взял?

– Она с маленькой дочкой… и с клеймом. Нельзя ее везти в логово работорговцев. – Глеб оглянулся на город.

– Ты ее купил?

– У друзей. Вернее, мы потом подружились.

– Ты подружился с торговцами своей жены?

Варяг не сразу ответил, засмотревшись на далекие алеющие дворцы.

– Говорят, самые красивые наложницы на Девичьих горах. А там они откуда берутся? С Волги. Вот и Свету везли с самой Волги.

– Свету? – Михаил изумлялся словечкам варяга все больше и больше. – Почему Света?

– Беленькая, чистенькая! Ростик ее в полной сохранности довез.

– Наш козел? – Михаил после трудного дня начал терять связь с реальностью.

– Ростислав, мой друг! – терял терпение варяг. – Теперь я вижу, что он не врал. Дочка растет красивая, умная и не испорченная чужими мужиками!