Проживая чужую жизнь

Воспоминания мальчика о поездке в Карпаты и о том, как дальше их семья жила

После ужина, когда мама с папой остались возле телевизора, он ушёл в свою комнату. Делать было нечего. Каникулы начались, и друзья поразбежались кто куда. Смартфон, после такого разговора с соседом, его уже не привлекал. Ложиться спать было рано, и Яша погрузился в воспоминания.

А о чём, кроме недавней поездки в Розтоки, ему ещё вспоминать…

Мальчик лёг на свою кровать, закрыл глаза и буквально через минуту мысленно он уже был там. Так до сих пор Яша не мог связно рассказать кому либо, события той поездки. Да и воспоминания к нему приходили урывками. Игорь Александрович сказал, что это со временем пройдёт, а отец Григорий посоветовал ходить в Церковь.

Яша же не хотел ни ждать, ни ходить в Церковь. Теперь его любимым вечерним занятием стало погружение в обрывки воспоминаний. И мать и психолог не единожды ему рассказывали об этой экстремальной для всех поездки.

Но он так и не смог связно восстановить этот период. Какие-то, не связанные между собой, воспоминания выстраивались в картинку из детского калейдоскопа. Эти воспоминания, как фрагменты рисунка из пазла не хотели становиться на своё место.

Но мальчика это не останавливало, наоборот, обрывки воспоминаний он бережно откладывал в закрома памяти. И так, надеясь, что со временем, воспоминания его приобретут законченный вид.

Вот они сидят в самолёте, почему-то момент перелёта ему запомнился особенно ярко. Салон самолёта кажется таким огромным, и он в нём – маленький. Чувствует напряжение, исходящее от мамы.

– Да, он же там вёл себя не адекватно, а почему? – Этот вопрос ему всегда не давал покоя, потому, что все остальные воспоминания были позитивными. – И мама ничего не хочет говорить. И почему они летели к бабушке с дедушкой?

Яша встал и подошёл к окну. Солнце садилось, и стена дома напротив была окрашена в золотисто-жёлтый цвет. В последнее время ему не хотелось играть с ребятами, больше всего нравилось наблюдать.

Наблюдать за птичками, копошащимися в пыли под деревом, за тем, как во время дождя капельки стекали по оконному стеклу. Да мало ли объектов, за которыми можно долго-долго наблюдать.

Ни психолог, ни священник, ни тем более мама так и не смогли мальчику объяснить, почему они летели в Карпаты, и что там случилось.

Вернее, не так. Объяснять то ему объясняли, Яша кивал головой, соглашаясь, но в памяти ничегошеньки не оставалось спустя каких – то пару часов. Правда, об этом он никому не говорил.

Иногда память ему услужливо подсовывала обрывки воспоминаний, по аналогии с самолётом. Но цельной картины в его голове так и не было.

Сейчас же, глядя в окно и вспоминая свой сон, он почувствовал, что память нехотя начинает собирать пазл его воспоминаний.

На ветку берёзы, которая росла напротив его окна села какая то птичка. Невольно все мысли мальчика сосредоточились на этом пушистом комочке жизни. Он с интересом наблюдал, как воробей, а Яша уже узнал породу, прихорашивается. Чистя перья, воробей не забывал осматриваться вокруг.

– Интересно, зачем он так часто головой крутит? – вслух проговорил мальчик, – ведь никого же рядом нет.

И в этот момент на стволе берёзы он увидел крадущийся силуэт кота. Одичавшее животное торопилось к своему обеду, однако, воробей не зря крутил головой. Опасность птица заметила сразу, и даже не успев понюхать свой обед, кот оказался один одинёшенек на ветке. Воробей же, не оглядываясь, летел восвояси.

Вот так и он, не оглядываясь, летел домой с Карпат. Полёт птицы вернул его мысли к недавнему прошлому. Прошлому, которое память мальчика запечатала крепко-накрепко в ячейках памяти. И вот, оно, то прошлое, к которому он так стремился, внезапно ему открылось.

Ночное село, старец Онуфрий, испуганное лицо матери, всё это, казалось, случилось буквально вчера. Нет, эти воспоминания Яшу не испугали, наоборот, они придали ему уверенность и спокойствие.

Получается, что и он, как этот воробей, спасаясь от кота, улетал мысленно прочь от неприятных воспоминаний.

Глядя на опускающийся за горизонт солнечный диск, мальчик почувствовал долгожданное успокоение. Прошлое, которое он теперь ярко видел, отпускало его. Яше вдруг захотелось встретиться со своими школьными дружками, вдоволь накупаться в речке.

Его жизнь заиграла прежними красками, мальчик нехотя отошёл от окна, лёг в кровать и закрыл глаза. От мыслей о друзьях он перешёл к размышлениям о своём отце. Взрослый родной человек не смог или не захотел понять своего маленького сына. Отец с самого начала событий скептически относился ко всем действиям своей жены.

Он так и не поверил, что случившееся с его сыном не поддаётся логике и разуму, и считал, что Яшу надо показать психиатру, но не психологу.

Правда, после возвращения жены с сыном, он, видя, что сын начинает становиться прежним, больше к этой теме не возвращался.

Но Яша теперь смог понять своего отца, понять ход его мыслей и простить отношение к себе. Ему хотелось, чтобы отец, как прежде, стал брать его с собой на рыбалку и в лес. Как же ему было уютно и спокойно с отцом, когда их старенький джип, натужно урча, перебирался по колдобинам и стволам упавших деревьев. С каким удовольствием он следил за поплавком, неподвижно стоявшим на водной глади маленькой речушки…

В конце концов, калейдоскоп воспоминаний унёс нашего героя в полудрёму, а затем он крепко заснул.

Ночной сон о том, как на буровой при посадке упал вертолёт

Вертолёт падал. Смотреть на падение такой здоровенной махины было жутко, но зрелище завораживало. Машина грохнулась на удивление беззвучно, взрыва тоже не было. Подбежав к месту трагедии, он долго смотрел на изувеченное тело машины. Из вертолёта не доносилось ни одного звука, никто не пытался выбраться. Может пассажирам и членам экипажа нужна помощь? Но Господи!!! До чего страшно… Лезть внутрь развороченного вертолёта? А вдруг… Вдруг, когда он будет внутри вертолёта, тот взорвётся? Всё тело моментально стало ватным, он ясно со стороны увидел себя, отлетающего от взрыва в сторону…

– Чего стоишь? Отбегай в сторону, сейчас рванёт – Услышал он чей-то крик.

– Так там же люди! – Его отчаянию вперемешку со страхом не было границ. И это вырывалось из его горла криком – Так, неужели никто не поможет им!

– Никому не приближаться! – Медленно приближаясь к вертолёту и пытаясь быть спокойным, говорил Михаил Петрович, мастер буровой.

Яша отчётливо видел капельки пота на лице пятидесятилетнего мужчины. Он уже хорошо знал, что мастерами на буровых работают, уверенные в себе, специалисты. Таким же был и дядя Миша,

Пока Яша отвлёкся на эти мысли, дядя Миша был уже рядом с вертолётом, в тишине стали слышны негромкие стоны, раздававшиеся изнутри небесного автобуса. Почему так называли вертолёт буровики, мальчик понял только сейчас. Ведь вертолёты, так же, как и автобусы перевозили людей из одного места в другое.

Вот и сейчас в его салоне находилось около двадцати человек.

– Смотрите, дверь открывается, – сообщил тот же голос, что и раньше заставлял Яшу отойти подальше

Яша узнал этот голос, он принадлежал его тёзке, крановщику дяде Яше Беляеву.

– Так странно, – успел подумать мальчик до того, как дверь салона вертолёта стала открываться, – мы с ним почти полные тёзки.

А в это время из салона вертолёта по откидной лесенке стали выходить рабочие, прилетевшие на вахту.

Вертолёт МИ-8, громадина, способная перевозить до трёх тонн груза, к тому же до двух тонн на внешней подвеске, лежал на боку. Одна из лопастей от удара об землю раскололась и обломком упёрлась в бревенчатый настил площадки.

Яша хорошо знал, почему то, что вертолётная площадка строится из брёвен вековых сосен, что МИ-8 частенько привозит на буровую солярку, глину и трубы. Однако, спроси его, зачем на буровой нужна глина, объяснить он не сможет.

Так же не сможет объяснить, почему он знаком с крановщиком Беляевым, мастером и всеми теми, кто сейчас с опаской подходил к вертолёту. Странно, но в этот момент и никто из присутствующих этого не смог бы объяснить.

Из чрева вертолёта вывалились почти все пассажиры, затем вышел и экипаж: первый пилот, второй пилот и бортмеханик. Лица у членов экипажа были потухшие.

– Петрович, беги на рацию, передай на базу, что оба двигатели отказали и вертолёт рухнул в районе буровой, – расстроенный голос молоденького первого пилота звучал устало, и, когда мастер рванул к своему вагончику, крикнул вдогонку, – не забудь сообщить, что пассажиры и экипаж живы. Да, и пусть высылают другой вертолёт, сменную вахту, да и нас, надо вывозить. И все немедленно отошли от машины. Не ровен час, рванёт.

На удивление, но все присутствующие тут же отошли на безопасное расстояние, а пилоты пошли в мастерский вагончик. Спустя какое то время, все потянулись за ними в вахтовый городок. И, что интересно, о помощи прилетевшим никто и не подумал, только один мальчик суетился, помогая вновь прибившим выбраться из покорёженного вертолёта. Когда же все разошлись по своим вагончикам, он устало присел на отбойник площадки и…

Яша проснулся от громкого стука собственного сердца. Ещё с минуту ему казалось, что он ещё там, на буровой. Но яркое солнышко в оконном проёме своими лучами сигнализировало мальчику, что, мол, всё хорошо, я с тобой и мы здесь.

Было девять часов утра, отец с мамой ушли на работу. За окном вовсю трудилось лето, нагревая водоёмы и торопя поспевать ягоды и фрукты. Казалось, что в такой тёплый денёк , ни одного школьника не застать дома. Ан нет, наш герой уныло сидел на кухне, прихлёбывал горячий чай и равнодушно смотрел на свежеиспечённые мамой пирожки. Есть напрочь не хотелось, да и не мог он кушать в то время, как в его голове ещё проносились мгновения его пребывания на буровой.

Странно, но ему даже не хотелось сходить к соседу и порасспрашивать про ночное приключение. Ему вообще ничего не хотелось. Хоть он и недавно проснулся, но во всём теле чувствовал усталость, будто целую ночь трудился, не покладая рук.

Теперь Яше не нравились ни его, типа, приключенческие сны, ни обрывки воспоминаний о поездке в Карпаты, и ничего ему не хотелось.

Впервые он себя почувствовал не таким как все остальные одноклассники, будто он не учится в школе, а стал настоящим пенсионером.

– Как дядя Серёжа? – Оформилась в его голове мысль, от которой мальчик даже головой покачал в испуге. – Но я ведь ничего такого не делал…

И здесь, будто прочитав его мысли о помощи, раздался стук в дверь.

Яша всегда перед тем, как открыть дверь смотрел в дверной глазок, так его мама учила, а отец несколько раз проверял. В глазок мальчик увидел соседа, который стоял перед дверью, а в руке у него был какой то пакет.

– Яша, привет! – Дядя Серёжа неловко мялся перед дверью, будто боялся зайти.

Впрочем, так оно и было, ведь он ни разу так и не удосужился зайти в гости к соседям. В коридоре и на улице всегда вежливо здоровался со всеми соседями, а вот гостить Сергей Борисович не любил, да и не умел.

Таких, как он в геологическом посёлке прозывали бобылём. Там таких неустроенных было

много, у каждого своя история одиночества. Но и об этом Сергею Борисовичу не с кем было поговорить. Сам он – приезжий, была бы это наша столица, то «лимитой» его бы звали. А так, просто, «… держись геолог, крепись геолог, ты ветра и солнца брат».

Вот и братался со студенческой скамьи он и с ветром, и с солнцем, а особенно с лютым сибирским морозом.

– А ты чего дома сидишь? – Спросил мальчика сосед, отгоняя мысли о своём одиночестве.

– Да так… – Яша говорил с дядей Серёжей, потупив глаза в пол, не хотелось ему рассказывать свой новый сон.

Однако, сосед, почуяв неладное, отбросил свою неловкость в сторону и решительно взял разговор в свои руки.

– Ясно. Так можно мне зайти или здесь будем общаться, – спросил , внимательно глядя в глаза мальчику.

И здесь Яша, наверное, впервые, поступил, как настоящий взрослый мужчина. Он принял решение.

– Да, конечно, заходите, – мальчик отступил вглубь коридора, давая возможность пройти гостю, – я вас пирожками угощу с чаем. Вы любите домашние пирожки?

Сосед искренне рассмеялся, и достал из пакета контейнер с пирожками.

–Конечно, люблю! – Рассмеялся он, помахивая контейнером, – особенно домашние, а не такие, как эти из магазина.

Вскоре, два друга уже сидели за столом, с удовольствием дегустируя попеременно то домашние, то магазинные пирожки.

Теперь уже этот сон Яша пересказывает соседу. Тот сильно пугается, так как это случилось не с ним.

– И, знаете, во сне мне казалось всё абсолютно логичным. И то, что я нахожусь на буровой, и отношение ко мне других взрослых. – Яша говорил, глядя в большую тарелку, на дне которой одиноко скучал последний пирожок, – мне одно непонятно, почему такой сон приснился. Ведь Вы ничего даже похожего не рассказывали.

Сергей Борисович слушал мальчика, затаив дыхание, в нём кипела смесь недоумения и растерянности. Дело в том, что ничего похожего лично с ним не случалось. А авария, о которой ему рассказывает мальчик, была, но в то время, когда он сам находился за тысячи километров и от буровой и от самой экспедиции. Свой отпуск он проводил на малой родине, и сплавлялся по горной речке с друзьями.

Слушая в пол уха, Сергей Борисович пытался уловить взаимосвязь между сном, мальчиком и своей персоной. Никакой связи не было, и это его очень сильно пугало.

– Дядя Серёжа, – отвлёк его от своих мыслей настойчивый голос мальчика, – Вы же совсем меня не слушаете.

Сосед молча улыбнулся мальчику, потом достал со дна тарелки последний пирожок и смачно им захрустел.

Яша этот жест понял, как желание насладиться вкусом маминых пирожков и терпеливо ждал.

Доев пирожок и запив его охладевшим чаем, сосед подошёл к раковине и не спеша стал мыть всю посуду. Яша подскочил к нему и перехватил эстафету. Вскоре стол и раковина были чистыми, а наши герои сидели за столом, и мальчик смотрел в глаза соседу.

– Что я могу тебе сказать, – вздохнув, начал свой рассказ Сергей Борисович, – да, действительно, такой случай произошёл в экспедиции в 199… году. И, скажу сразу, в то время я находился в отпуске. Сам я родом с Западной Украины, точнее с Прикарпатья. Эй, ты чего так побледнел.

Сергей Борисович испуганно смотрел на Яшу, который стал бледным и что-то силился ему сказать.

– Тебе плохо? – Сосед перепугался не на шутку, но мальчик заговорил.

– Дядя Серёжа, а Вы разве не знали, что и моя мама с Прикарпатья, и что мы с ней и ещё со знакомыми недавно прилетели оттуда?

Так, перебивая друг друга, два друга, наконец – то, разобрались, кто и где был, и откуда родом.