Письмо без получателя. Часть 1

Кому:

Тема: А любила ли ты меня?

Знаешь, прошло много лет, а я до сих пор задаю себе этот вопрос. Ты спросишь, зачем? Отвечаю: не знаю, честно говоря. Порой на меня находит какая-то непонятная хандра и чувство… тоски?.. по прошлому; некая неудовлетворенность, ощущение, будто что-то могло развиваться совсем иначе в… моей жизни, но… этого не случилось. Чего, «этого»? Ну, мм… Затрудняюсь ответить. Впрочем, возможно оно и к лучшему.

Кстати, привет. И…

В общем-то, я пишу сейчас только для того, чтобы сообщить тебе, что у меня все хорошо – я сдержал данное «тогда» обещание. Ласковая и любящая жена, дети (двое: мальчик и девочка), квартира на Полежаевской (помнишь, с каким теплом я всегда рассказывал тебе о районе моего детства?), собственный бизнес о котором я так мечтал, и к которому я сейчас, практически, не прикасаюсь (он давно работает автономно от меня, и я могу уделять большую часть своего времени семье). Всё, что мы с тобой когда-то так ярко вместе рисовали в наших представлениях о счастливой совместной жизни – всё, – ничто не обошло меня стороной. Кроме, разве что, сущего пустяка, имя которого я и назвать не могу. Быть может, это Сча…

Иногда я открываю твой Instagram. Уверен, ты знаешь, что я не подписан на него (чтобы лишний раз ничего «такого» не пролетало в моей ленте), поэтому изредка, но, мне приходится, вручную вбиваю в строку поиска такой знакомый для меня ник. Да, признаю́сь, я время от времени поглядываю на фотки в твоем профиле. И, да, мне очень жаль, что ты удалила старые (они были такой радостью для моих глаз), но, никаких обид с моей стороны нет. Я тебя не виню и прекрасно понимаю (как и всегда). Ты все сделала правильно. Да и столько лет прошло…

Не могу сказать, что это очень «приятное» для меня занятие. Скорее, напротив – это одна из форм мазохизма, от которой стоило бы избавиться, но, уж извини, я ничего не могу с собой поделать. Я наблюдаю за твоей жизнью со стороны (возможно, ты делаешь тоже самое?), с единственным желанием – чтобы у тебя все было хорошо. Ведь у тебя все хорошо?

Меня беспокоит, что последние три года, с момента, как «вы» поженились, твой Instagram стал совсем блеклым. Твоя некогда волшебная улыбка выглядит на фотках натянутой и неестественной, уставшей. Никаких цветов, подарков или отметок на отдыхе я тоже не наблюдаю. А дети? Это, конечно, не мое дело, но вы не думали над этим вопросом? И почему последние несколько месяцев твой профиль совсем не обновляется? У тебя точно все нормально?

Пойми, ты для меня – не чужой человек. И, да, я (впрочем, как и ты) выпал из твоей жизни на много лет, но ты ведь сама хотела, чтобы я тебя тогда оставил в покое? Заранее извини, что хочу вторгнуться в… твое личное пространство? «здесь и сейчас», но… если бы я не делал этого – я был бы вовсе не я.

Скажи, может я могу чем-нибудь помочь? И, давай встретимся? Как связаться со мной ты знаешь. Мой номер не менялся.

Искренне твой, Е.

Нажимаю на кнопку «Отправить».

«Добавьте хотя бы один допустимый электронный адрес и повторите попытку». Черт. Забыл. Мм… А какой у нее e-mail?

– Дорогой, что ты делаешь?

– Работаю, – отвечаю, даже не повернувшись, жене, при этом незаметно переключив Outlook на документ какого-то договора.

– Я накрыла на стол. Мы все только тебя и ждем. Идешь?

– Десять минут, и присоединюсь к вам.

– Хорошо.

Катя выходит из комнаты и закрывает за собою дверь. Я вновь остаюсь один, в практически кромешной тьме, не имея особого желания включить основное освещение. Экран ноутбука создает тусклый свет, и мне этого, в общем-то, достаточно.

Мой взгляд неосторожно падает на наше семейное фото пятилетней давности. На нем мы улыбаемся и кажемся счастливыми, но это не более чем обычное притворство. Потухшие глаза выдают демонов, скрывающихся внутри нас: мое безразличие и ее мучение. И лишь дети здесь еще пока ничего не понимают – они просто радуются солнечному летнему деньку и нашему совместному «отдыху» на природе. И, знаете…

Иногда мне становится очень жалко мою жену. Она заслуживает намного большего, чем я могу, а вернее сказать, хочу, ей дать. Никогда не мог понять, как может она безвозмездно быть со мной, оставаясь совершенно несчастной, не получая от меня той любви, тепла и ласки, которые… Умерли во мне когда-то, и в которых она так сильно нуждается?

Порой мне кажется, что она знала, на что идет, скрепляя наши отношения узами брака, но зачем… Зачем ей это было нужно? Неужели ЭТО и называется настоящей любовью, когда светлое чувство приносит бесконечную печаль ее обладателю? Быть может наши с ней отношения были для нее роковой ошибкой?..

Возвращаю фотографию на ее законное место. Все, что происходит между мной и Катей, все, что было с нами на протяжении этих долгих лет… Это все Ты…

Поднимаю взгляд на часы, после чего перевожу его на вид, простирающийся за окном. Солнце уже склонилось за горизонт. Я всматриваюсь в даль и не вижу ничего, кроме холодных огней ночного города… Завтра меня ждет тяжелый день. Однако, это сейчас неважно, и, пожалуй… У меня осталось еще одно неоконченное дело на сегодня… Да.

Отправляю письмо на печать, параллельно начинаю одеваться. Нахожу конверт и складываю туда прокатанный принтером лист. Резко распахиваю дверь своего домашнего кабинета, с шумом, который я не хотел вкладывать в свои действия, и пулей вылетаю из квартиры со словами:

– Мне срочно нужно отъехать. Я скоро вернусь.

– Куда т…

Я захлопываю дверь квартиры, не дослушав Катин вопрос. Сбегаю по лестнице и запрыгиваю в автомобиль. На часах восемь вечера. Пробки должны были более-менее рассосаться. В путь.

Запускаю двигатель. Выезжаю на трешку. Двигаюсь в потоке на автомате. Кажется, что мы с Lexus’ом стали одним целым и мой мозг подключен напрямую к его контрольной панели, коробке передач и рулевой. Навигатор показывает ориентировочное время в пути в районе двадцати пяти минут.

Я внимательно слежу за дорогой и ничто не ускользает от моего пристального внимания; но вдруг, мимо меня с бешеной скоростью проносится изумрудная Panamera, взявшаяся из ниоткуда. Кажется, приделай ей сейчас крылья – она тут же взлетит. Но только что за баран управляет ею в такое время суток? Видимость на дороге ограничена, а такие «гонщики» как правило, не всегда успевают среагировать на стремительно меняющиеся условия, и, довольно плохо заканчивают… Впрочем, не успеваю я об этом подумать, как его и след простыл. Ладно.

Съезжаю на Кутузовский проспект. На развязке меняю свое направление в сторону центра и сворачиваю на Кременчугскую улицу. Паркую машину на обочине, в, примерно, трехстах метрах от нужного мне дома, глушу двигатель и выхожу из машины. Вот я и приехал.

Пробивает чувство ностальгии. Как же странно вновь попасть сюда, спустя столько лет. Чего я хочу здесь найти?

Медленно шагаю в сторону Ее дома. В голову невольно лезут воспоминания, которые я стараюсь не вылавливать и не пропускать через себя. Мне этого сейчас не нужно. Мне хочется лишь покоя и умиротворения, и, быть может, упования чувством счастья из прошлого.

Подхожу к подъезду. Набираю старый код домофона, в надежде, что он сработает. И, о чудо. Действительно, дверь отворяется, и я захожу внутрь.

В «прихожей дома» все по-прежнему. Ничего не изменилось. Разве что краска на стенах сильно обветшала – видимо, косметический ремонт обошел дом стороной.

Подхожу к почтовым ящикам. Слышу, как откуда-то сверху спускается лифт. Стоит поторопиться. Руки дрожат. Я не могу с уверенностью определить, какой номер квартиры и почтового ящика мне нужен. У меня одна попытка. Впрочем, имеет ли она такое уж для меня значение? Так ли важно, чтобы это письмо нашло своего получателя? Кажется, этот…

– Мужчина, почему вы роетесь в нашем почтовом ящике?

– Василиса Андреевна?!

Я не могу сказать, что вероятность встречи с Ее мамой была ничтожно малой или вообще отсутствовала. Нет. По правде говоря, я об этом и вовсе не думал. Все, чего я хотел, это закинуть письмо в почтовый ящик, а дальше… Моя душа нашла бы… Успокоение, что ли. Я освободил бы себя от вопроса, мучавшего меня все эти годы… А получил бы я на него ответ или нет – не имеет решающего значения.

– Здравствуйте, Евгений. Не ожидала вас тут увидеть.

– Здравствуйте, Василиса Андреевна. Признаюсь, я тоже, немного поражен.

– Вообще-то, я тут живу, а вот что вы тут делаете?

– Ну, я… – заминаюсь как последний школьник.

– Что это у вас здесь? – она протягивает свою руку к письму, наверное, с мыслью, взять его у меня и рассмотреть поближе, однако я его опускаю и не даю.

– Ладно. Скажу прямо. Я здесь, потому что хотел передать это письмо через почтовый ящик вашей дочери. Наташе.

Неожиданно для меня, на глазах Василисы Андреевны начинают проступать слезы. Что за…

– Женя, боюсь, у тебя это не получится. Ее больше нет с нами…

– В каком это смысле…

– …

– Что вы имеете ввиду?!

– Жень… Она умерла три месяца назад.

– Что?!

– Давай поднимемся в дом, и я тебе все расскажу…

Молча заходим в лифт. Я нажимаю на кнопку тринадцатого этажа, и мы начинаем подниматься. Меня трясет. Мысли мечутся в панике. Как? Это? Могло? Произойти?

Василиса Андреевна открывает дверь квартиры. Меня обдувает холодом. Кругом атмосфера кромешной тьмы, ощущается пугающее запустение. Я с большим трудом пытаюсь признать эту квартиру, которая когда-то, между прочим, была моим вторым домом…

Проходим на кухню. Наташина мать включает свет. Мы садимся за стол, и, она начинает:

– Прежде чем рассказать тебе о том, как это произошло, я должна тебе кое-что передать.

– Что?

– Письмо.

– Она тоже? Написала?

– Ну… Да…

– Где оно?

– Сейчас принесу.

В голове чувствуется сильная пульсация. Сердце бьется как сумасшедшее. Хочу ли я читать то, что Она мне оставила? Нужна ли мне история Ее ухода из жизни? Мое сознание бьется в конвульсиях. Мне кажется, что я не отдаю себе отчет в своих действиях…

– Вот оно. Держи. До тебя его никто не открывал. Надеюсь, ты расскажешь о его содержании, и это…

С нетерпением выхватываю из ее рук конверт и вскрываю содержимое. Внутри лежит лист А4 с Ее аккуратным подчерком… Неужели все это действительно проходит со мной наяву?

Привет, Жень.

Не знаю, зачем, но, прежде чем… уйти… я решила объясниться с некоторыми важными для меня людьми. И пускай, ты к ним… мм… не так сильно относишься, как, возможно, мне хотелось бы, но, так или иначе, оставить тебя без внимания я точно не могу. И, прежде чем начать, я, наверное, хотела бы извиниться.

Прошло столько лет с момента нашей окончательной и бесповоротной ссоры, но… мне по-прежнему неприятно от того, что я воспользовалась тобой. Ты был для меня эмоциональной батарейкой, которая подпитывала меня, мои чувства, эмоции, мечты и желания. Спасибо тебе за то, что не дал мне скучать, но… Не более того. По крайней мере, на тот момент.

Откровенно говоря, в самом начале наших отношений (помнишь о таких?) я не думала, что из них выгорит что-то более, чем простая… интрижка? (нет, слово неподходящее – слишком грубое, но думаю, ты понял, что я имею ввиду) которая помогла бы мне пережить трудный жизненный период. Кто бы мог подумать, что это «плавание на Ноевом ковчеге» будет проходить на протяжении стольких лет?

Я не любила тебя. С самого начала. Да, не буду скрывать, я испытывала к тебе симпатии, возможно даже, некую привязанность [ты же был таким идеальным (или старался им быть)], но, не более того. Ты наполнял мой мир красками и звуками, но по-настоящему сильные чувства так и не сумел в меня вдохнуть.

После, как ты, наверное, знаешь, я встретила Пашу. И, мне трудно сказать, как это произошло, но я полюбила его. Мне казалось, что чувства, которые я испытывала, были настоящими, и, что самое главное, взаимными. Но, как оказалось, я была не права.

Первое время все было чудесно. Нет, не так. Замечательно. Восхитительно. Великолепно. Я долго думала и пришла к выводу, что Паша – это тот человек, с которым я хочу провести остаток своей жизни. Мы поженились и отправились в свадебное путешествие. И… С него то все и началось. С того момента я начала понимать, во что я ввязалась.

Наверное, стоит отметить, что вся его любовь ко мне была не более чем простым притворством. Единственное чувство, которое у него действительно иногда просыпалась в отношении меня – животное желание моего тела. Он был ненасытным в постели, настоящим маньяком. Но, как оказалось, не только в моей.

Но если бы дело было только в этом! Нет. У него были долги. Ничего не получалось с работой (да и работал ли он на настоящей работе вообще? Я не знаю…). Он постоянно срывался на мне. Избивал меня. Принимал наркотики. Я не могла поверить своим глазам. Как я могла все ЭТО не заметить раньше?..

В начале письма я написала, что ты не относишься к важным для меня людям. Так вот. Это действительно так. Потому что… Со временем я поняла одну простую вещь. Ты был для меня не просто важным человеком. Больше. Ты был для меня Раем. Эдемом. Пристанищем. Счастьем. ВСЕМ. Но осознание этого и те чувства, которые выжигают меня изнутри, пришли слишком поздно. Намного позже того, как я вкусила запретный плод и добровольно покинула священную землю, поддавшись уговорам Змея-искусителя…

Я не хочу тебе жаловаться в этом письме. Я не хочу описывать весь тот хаос, который царит в моей жизни. Я не хочу обременять тебя своим расколотым миром. Я не хочу, чтобы ты брал какую-либо вину на себя. Нет. В моих бедах виноват только один человек. И это – я сама. И глупость. Моя бесконечная глупость…

Я не могу так больше жить. Не хочу. Незачем.

Я не знаю, передадут ли тебе это письмо, или оно так и останется где-нибудь пылиться на полке. Впрочем, имеет ли это такое уж значение?

Сейчас я смотрю твои фотографии. Какая же у тебя замечательная семья. Ты счастливый человек. Надеюсь, ты понимаешь это. Цени это. И, знаешь, что… Я засчитываю данное тобою мне обещание и искренне желаю, чтобы у вас все было хорошо. А я… Я люблю тебя.

Но этой любви не суждено жить, впрочем, как и мне…

Прощай, Дорогой. Теперь уже точно и навсегда.

С любовью и на веки твоя,

Наташа.

Срываюсь со стула. Нет… Этого не может быть… НЕТ! Бежать… Прочь!

– Женя, что там? Куда же т…

Выбегаю из квартиры. Пролетаю этажи, не замечая ступенек. Распахиваю дверь подъезда. Запрыгиваю в машину. Вдох-выдох, вдох-выдох… Спокойствие… СПОКОЙСТВИЕ?! ГАЗ!

<…>

Сейчас мне трудно сказать, сколько времени я носился по Москве и кричал. Гнал и кричал. Вот так вот, просто. Я не знаю, как описать то, что я чувствовал. Попробуйте представить это сами, но не дай Бог вам испытать это на самом деле.

Сейчас, мне кажется, что меня отпускает. Но подходящее ли это слово? Я чувствую боль, но не чувствую жизни. Как такое возможно?.. Пустота затягивает меня изнутри. Я не особо осознаю, что, собственно, делаю в настоящий момент. Но… Короткий проблеск сознания? И, кажется, я говорю…

– Пятьдесят одну белую розу, пожалуйста! Это были ее любимые цветы…

– Простите, что?

– Пятьдесят одну белую розу, в фетр, пожалуйста.

– Хорошо.

Наблюдаю за кропотливой работой флориста. Девушка старается, вкладывая в, казалось бы, такой простой по своей сути букет – свою душу. Закрываю глаза. Хлопок! Моргнул… И… Вот я стою… На пороге собственного дома?

Открываю дверь. Видимо, удается мне это не с первого раза, потому что Катя стоит у порога и смотрит на меня с непонятным выражением лица. Захожу внутрь.

– Скажи мне, пожалуйста, кому предназначено это письмо из твоего ноутбука, которое ты оставил без получателя?

– Это уже неважно, – протягиваю ей цветы, которые, оказывается, были у меня в левой руке – мне нужно тебе кое-что сказать…

Но цветы благополучно летят в помойное ведро и…

– Нет, ЭТО – ВАЖНО, и это Я должна тебе кое-что сказать, – Катя начинает срываться на крик, – после чего, ТЫ, мой милый МУЖ, можешь говорить ЧТО УГОДНО и КОМУ УГОДНО! Мне все надоело! Я столько лет терпела твое безразличие, твою нелюбовь, твою кислую мину! У тебя есть семья, деньги, бизнес, любые игрушки, которые ты только можешь пожелать – ну неужели трудно дарить мне и детям чуточку любви и внимания?! Неужели я так МНОГОГО просила за свое терпение, поддержку, искренние чувства, которые ты, ДОРОГОЙ, так легкомысленно и неаккуратно растаптывал изо дня в день? Неужели ты, как ОТЕЦ, не испытываешь совершенно ничего по отношению к своим детям?

– Я хочу БЫТЬ ЛЮБИМОЙ! Я хочу обычного ЖЕНСКОГО СЧАСТЬЯ! Что толку мне от твоих денег, когда у меня нет любящего мужа? Зачем детям такой отец, которого они почти не видят и который не занимается их воспитанием? ХВАТИТ! Я долго думала, и пришла к выводу… СТОЯТЬ! КУДА ТЫ СОБРАЛСЯ? МЫ ЕЩЕ НЕ ДОГОВОР…

Выхожу из квартиры и захлопываю дверь. Хлопок…

<…>

Открываю глаза. Мне показалось, что прошла только доля секунды, одно мгновение, с момента, как я моргнул, и оказался… Здесь? Но, однако…

Я стою на середине Живописного моста и смотрю на воду. Как я тут оказался? И что вообще все это было на протяжении последних десяти лет? Неужели, вся моя жизнь была не более чем обычным карточным домиком, шатким фундаментом которого было мое прошлое?

Достаю письмо из заднего кармана джинсов. Наташа… Ты была не права. В том, что случилось с нами, виноваты мы оба. В тщетных попытках забыть прошлое, мы совсем забыли о настоящем, и лишили себя счастливого будущего. Мы попытались забыться с другими, руководствуясь каждый своими мотивами, и… Вот что вышло. Но… Между нами была принципиальная разница.

Для тебя – я с самого начала был никем. «Эмоциональной батарейкой», как ты выразилась в своем письме, в то время как я любил тебя по-настоящему. Ты познала, что потеряла, лишь в сравнении, и тогда, когда, как тебе казалось, было уже слишком поздно, а я… Я только сейчас начинаю понимать, что настоящее счастье я теряю не «где-то там», а здесь и сейчас.

Катя… Каким же несправедливым я был по отношению к тебе. Как ты терпела столь невыносимые муки все эти годы? Как ты жила и что ты чувствовала, откуда брала силы, чтобы оставаться со мной и воспитывать наших детей? Как мог я не замечать, и, более того, целенаправленно игнорировать такое счастье у себя под носом на протяжении стольких лет?.. КАК?

Неожиданно пошел дождь. Письмо начало обмякать от попавшей на него влаги. Быть может это знак?..

Знаете, я прошел долгий путь, местами правильный, местами нет. На текущий момент я имею то, что имею, и прямо сейчас я стою на развилке собственного бытия. У меня есть выбор: сдаться и покончить с жизнью раз и навсегда, или восстановить то, что я с таким усердием уничтожал и вот, кажется, успешно разрушил? Забыться вечным сном, или ожить и восстать из пепла?

Я должен это сделать. Я должен послушать зов своего сердца и поступить ПРАВИЛЬНО.

И лишь один вариант развития событий изменит ВСЕ. И это…

(Здесь рукопись обрывается)