Атланты

Глава 1. Нововведение

Шел век двадцатый до нашей эры. Они становились все ближе и ближе к тому огромному зеленому шару, который воскрешал уверенность в том, что все-таки существует и будет существовать эра космического поколения пришельцев.

Эпоха стадности и эпоха кровожадного повествования исходной человеческой цивилизации только начиналась.

Земля, как окрестили ее сами первопроходцы, вращалась перед глазами, словно какое-то чудо без континентов и без какого-то намека на водную простирающуюся гладь.

Но вот, окна   иллюминатора заслонила огромная водянистая серо-голубая масса, и видение исчезло.

Началась тряска. Сильное вибрационно-непроходное поле магнетической неустойчивости Земли не давало возможности войти в ее первородную структурную массу.

Огромное давление, шедшее снаружи, выдавливало на щитках приборов огневую иллюминацию, отчего казалось, что находишься не в звездолете, а в каком-то пустом, энергетически насыщенном мире.

– Шабаш, – проронил кто-то из экипажа, – на сегодня хватит. Мы не сможем преодолеть  энергорост самой водной геоструктуры. Надо попытаться захватить с собой небольшое количество  кристаллов из этой первосреды. Химик?.. Где ты там запропастился? Давай, начинай забор…

И  тот, повинуясь  команде командира корабля, двинулся было к основному люку.

– Не туда, черт тебя побери, – ругнулся Основной, – давай, с запасного и смотри мне там, не начуди.

– Обижаешь, командир,  в первый  раз  что ли?

– В первый, не первый, какая разница, – не унимался Основной, – ты слушай, что тебе говорят. Ишь,  умник нашелся. А в живом виде сгореть не хочешь?

– Ну-у, понеслось.., – снова ответил с сарказмом химик, – сейчас опять лекция и тому подобное…

– Ладно, – резко оборвал командир, – хватит болтать. Вибрация усиливается, ветер аномально растет. Так что, не затягивай визит. Что у нас с радиолокацией? Наши на связи? Радист, где ты там пропал?..

– Я здесь,– подплывал к нему очередной член экипажа, – с сожалением и великим прискорбием могу сообщить, что со входом в эту экстремально насыщенную зону связь исчезла…

– Что за глупые  шутки,– прикричал на него старший, – давай, говори как положено.

– Я не вру, командир. Все так и есть. Связь исчезла, как только мы вошли в зону аномального риска.

– Так почему сразу не доложил? – задал вопрос Основной.

– Что я мог поделать, – успокоил его тот, к кому обращались, – время-то летит быстро. Пока я собрался сказать, мы пролетели целую уйму километров.  Скорость-то, какая. Почти на уровне световой.

– А, черт, – снова ругнулся командир, – все время забываю об этом. Пилот, а, пилот, – обратился он к ведущему звездолет, – какая сейчас скорость или мы легли на баланс?

– Так точно, командир, – строго  по-военному отвечал тот, – мы на балансе. Видите, даже огней стало поменьше, – и он указал рукой на приборную доску.

– Хорошо, может  это и к лучшему, – успокоился немного и сам командир.

Тогда их было семеро:  борт-инженер, химик, геодезист, палеонтолог, пилот, навигационный штурман и, конечно же, командир. Хотели взять было и геобиолога, но в последний момент Старший отменил его вылет.

– Что ему там делать, – говорил он,– вы и сами справитесь. Возьмите  пробы, попробуйте грунт, окружающее. Но скафандры не снимайте. Это опасно. Еще привезете чего-нибудь…

Вот так просто, совсем по-человечески, и была отправлена первая экспедиция на новом, только испытанном звездолете   «Альфа-Светоцентавр-2» .

Мы не будем описывать подробности этого перелета, ибо это заняло бы  слишком много  времени,  а расскажем только о том, что видели и что ощутили те самые первые  в  первые же минуты посещения инородного поля созвездия.

– Альфа, Альфа, – продолжал  вторить монотонный голос радиста, – я Земля, я  Земля, как меня слышите, прием, прием… Ничего, – объявил он экипажу и устало отбросил  наушники  в сторону.

  Пот струился по его лицу, а под глазами образовались небольшие круги, которые по мере приближения к самой Земле становились темнее.

– Глупо все это,– проронил устало все тот же радист, которого звали Августом, – на кой нам понадобилась эта Земля. Есть же и поближе и уже более одареннее, чем эта планета.

– А откуда ты знаешь, что здесь не одареннее? – спросил его командир.

– Так, думаю просто, – спокойно ответил радист, – может  чувствую, черт его знает.

– Да – а, – так же устало согласился  и  пилот, который к этому времени перевел корабль в режим автоматического управления, – и что мы здесь забыли? Вечно эти Старшие что-то хотят узнать. Сколько пройдено  таких вот малых и больших созвездий. Неужто, нельзя остановиться в выборе?..

– Значит, нельзя, – успокоил всех командир, – да, и зачем обсуждать чужие проблемы. Наше дело –  вот оно, перед нами, – и он указал кивком головы в сторону  иллюминатора, где после очередного полива густой серо-водянистой массой, красовалась сама планета.

Все перевели взгляд туда, а кое-кто даже выдохнул:

– Да – а, когда – то  наверное, и у нас было то же. Но, увы, на сегодня не осталось и следа.

– Почему, не осталось, а пыль от распада? – попробовал пошутить еще один член экипажа корабля.

– Ну, ладно вам, – устало обронил командир, – нашли, еще о чем вспоминать, давайте лучше подумаем, какие меры  предосторожности  предпримем при посадке. Ожидать можно все, что угодно.

– Даже хищников? – удивился вновь назначенный к  ним бортинженер.

– А как же, без них не обойтись, – строго подчеркнул командир и следом добавил, – да, нам-то их нечего бояться. Надо просто подумать о тех, кто там пока растет.

– Интересно, что нас ожидает? Какая форма их головы? – поинтересовался  снова бортинженер.

– Да  уж не такая, как у нас, это точно, – как-то очень даже загадочно и довольно точно определил  командир, – ну  ладно, давайте отдыхать. Через шесть с  половиной часов подъем и будем настраиваться на их радиоволну. Химик, ты изотопы  проследил?

– Да, командир. Все в порядке. Гелий  отсутствует. Разложение аномальное, первосреда  стерильна, но заражение все же возможно. Слишком много гектоскоплений.

– А что,  элементарная  часть еще  не  выведена   наружу?

– Наверное, нет.  Биоанализ  отсутствует. Значит, основная  единица   вне  распада.

– Тем хуже для них, – хмуро ответил командир и попытался хоть как-то улечься в своем откидном кресле, к которому приторачивались ремни для того, чтобы сохранять нормальное положение во сне, а не летать вверх ногами или как-то еще.

Они намеренно выключили свой электромагнитный источник питания, чтобы немного побыть в таком расслабленном  положении.

Перед  нововнедрением  это даже полезно. Все структуры тела подвергаются самопроизвольному выносу в кровь  эррогирующих веществ и способствуют внутреннему обогащению мозговых клеток.

Прошла  ночь, если так можно выразиться и назвать часть мимолетного отдыха  первопроходцев в открытом пространстве.

Где-то вдалеке сверкали еще какие-то звезды, но на звездолете знали, что их истинный объект совсем рядом. Голос командира заставил поднять головы всех.

– Внимание всему экипажу. Приготовиться к высадке. Подлетное время – два часа пятнадцать минут. Но, возможно, это произойдет и раньше. Полная герметизация. Всем приготовить скафандры. Садиться будем на возвышенность. Для этого выбрать точку подлета и обследовать площадку длявысадки  радиомагнитным  излучателем.

Всем приготовить оружие. Брать только  светоогневую  гамму. Будьте осторожны. На борту остается  бортинженер  и держит с  нами связь по запасному радиоканалу. В случае неопределенности  или опасности –  немедленно  взлет.  Остальные члены экипажа  вместе со  мной на  исследования. Пробы  уже известны. Опасайтесь смертоносных укусов змей и прочей  ползучести. С великанами разговаривать будем очень просто. Огонь только на поражение. Без надобности не входить в какие-либо  контакты. Соблюдать спокойствие.… Ну, вроде бы все сказал, – завершил, наконец, свою  речь Основной.

– Как быть в случае  удаления от поверхности? – уточнил бортинженер.

– Держи корабль на высоте   возможности  для наружного обзора.

– Есть, командир, – четко ответил тот и отправился к приборной доске.

Командир посмотрел за борт.

Земля нарастала и приближалась. Вскоре, цвета слились в единую зеленую с  коричневым гамму, и они почувствовали, как внутри все перевернулось.

– Спокойно, – огласил бортинженер, – входим в зону экзотермальных дождей. Сейчас немного вывернет наизнанку. Потерпите…

Но вот, волнение внутри закончилось, и звездолет, выровнявшись, приобрел более устойчивое и нормальное положение.

– Фу – у, – выдохнул  один из исследователей, – я уж думал, с ума сойду. Это притяжение…

– Ладно вам, – успокоил снова командир, – и не такое бывало. Давайте, за работу. Вскоре посадка. И без фокусов. Ты меня понял, Август?

– Да, командир, – весело улыбнулся побледневшим лицом тот, – все будет, как дома, – и он поднял вверх руку, пальцами изображая  что-то вроде нуля.

– Смотри мне, – пригрозил снова Основной, – подведешь, больше в полет не возьму.

Все переглянулись и немного затихли. Для настоящего исследователя  это было равносильно насильственной смерти.

Потому, одевались, молча, все так же тревожно поглядывая на Основного.

– Да, ладно, вам. Расслабьтесь, – немного улыбнулся тот, – это я так, для страху, чтоб не бесновались там, внизу, – и он указал рукой на приближающуюся планету.

Экипаж облегченно вздохнул, а радист про себя подумал:

– Ну, и шутки у тебя, командир. Так ведь и помереть можно.

Прошло два часа. Место было выбрано несколько высоковатое для спуска, но с точки зрения безопасности – вполне оправданное.

– Включай световую гамму, – скомандовал командир, – и включи нагнетатели, пусть очистят зону посадки.

Корабль завис в воздухе, а мощные моторы обдували поверхность снижения.

– Достаточно, – снова сказал тот же голос, – стыкуемся. Все готовы? – спросил он, пользуясь внутренней  радиосетью и оборачиваясь к экипажу, уже одетому в скафандры.

Все пятеро подняли руки, показывая свою готовность.

– Тогда, в отсек стыковки, – скомандовал Основной и зашагал первым в его направлении.

Экипаж  последовал за ним. Август, немного задержавшись, наклонился к бортинженеру и тихо сказал:

– Если будут инопланетянки – тебе первая, – и засмеялся, дружески похлопав его по плечу.

– А я не нуждаюсь в них, – очень серьезно ответил тот, устремляя свой взгляд на приборную доску.

– Ну, и напрасно, – снова засмеялся радист и побежал догонять остальных.

Земля встретила их радостно и тепло. И хотя в скафандрах были включены  кондиционеры, регулирующие температуру внутри, все же было немного  жарковато.

Место, где они состыковались, было сильно заросшим огромными, бамбукового типа деревьями и переплетено густой сетью лиан.

– Meнтодрой, – скупо отозвался командир, обводя  рукой стороны.

На чем они стояли было пока не понятно, и лишь присев, и осмотрев тщательно, тот же голос произнес:

– Период полувекового распада. Земля окружена метеоритным слоем пыли. Вскоре надо ожидать перенасыщение абсолютным тепловым фронтом. Химик, радиометрический замер.

– Сейчас сделаю, командир, – раздался голос в наушниках и спустя секунду произнес, – фон сильнее обычного. Радио насыщаемость увеличена. Наверное, мы находимся в зоне радиоактивного излучения. Скорее всего, под нами недавно ушедший вглубь метеорит.

– Да, скорее всего, так и есть, – ответил командир, ощупывая своей перчаткой грунтовую поверхность.

– Осторожно, командир. Там могут быть змеи, – предупредил чей-то голос.

– Хорошо, хорошо, знаю, – успокоил их тот и встал, как и все, на ноги, – насколько я понимаю, наши передвижения здесь ничего не дадут. Мы просто не сможем двигаться. Надо изменить место  высадки. Возвращаемся внутрь, – и он указал рукой в направлении корабля, стоявшего совсем

рядом.

– Ну, что ж, первый блин всегда комом, – пошутил Август, проходя мимо командира.

– Это уж точно, – согласился  Э-Клерк – так звали самого Основного, – ничего не поделаешь, придется снижаться, – и люк звездолета  автоматически за ним закрылся.

Корабль снова взлетел в небо и, мягко передвигаясь над самой поверхностью, искал снижения. Наконец, они нашли  более-менее подходящее   место, и командир дал команду на посадку.

Поверхность была немного разрежена относительно растительности, и это давало возможность хоть как-то продвигаться.

– Вы обратили внимание, что за пятнадцать минут полета мы не обнаружили ни одного живого существа, – скорбно произнес командир, – что-то не нравится мне все это. Может, радиоактив  сильно изобилирует? Химик, сделай пробу, не выходя.

– Хорошо, командир.

Спустя пять минут результат был готов.

– Ну и что там? – спросил Основной.

– Это уму непостижимо. За бортом сорок градусов жары, а радиоактивность 0,0017

– Что? Меньше единицы? – удивился Э-Клерк, – тогда  не удивительно, но что это? – и он указал рукой на приборную  доску, которая сигнализировала  об опасности, – черт возьми, немедленно взлет. Под нами  разрежение, выброс  вулканической  массы. Не удивительно, что все живое покинуло этот район.

И снова корабль взмыл в небо, да так быстро, что все даже попадали на  пол.

– Да, тише ты, – упрекнул  командир  бортинженера, – время еще много до взрыва. Как минимум часа два.

– Извините, командир, – слишком резко было сказано об этом.

– Ладно, забыли. Значит, так. Поднимаемся на высоту до пяти километров, и с этой точки будем наблюдать за происходящим. Попробуем определить время роста самой планеты. Химик, ты готов к забору окружающей среды?

– Да, как и всегда.

– Тогда, хорошо. Всем занять свои места, будем  ждать.

В беспокойном ожидании прошло еще два часа.

Наконец, грунтовая поверхность разверзлась под  ними, и вверх взмыл огромный фонтан какой-то  жидкости  мутновато-грязного цвета.

– Первая проба, – скомандовал Основной, и химик занялся  своими  непосредственными обязанностями.

Вслед  за выбросом жидкости начала  выходить  довольно густая серая масса клубящегося дыма,

– Проба номер два, – вновь произнес тот же голос.

Прошло еще около двух часов, когда, наконец, почувствовалось жаркое дыхание планеты.

Наружу взлетела огромная, оранжевая по окрасу масса  раскалившегося  внутреннего слоя энергии ядра.

– Проба номер три, – как-то устало зазвучал голос командира, –  бортинженер, небольшое снижение, но будь осторожен. Это несколько опасно. Мы пока не знаем давления коры.

Корабль начал снижение, забирая немного в сторону от фонтана раскалившейся массы, которая разливалась в стороны и текла густо по поверхности, сжигая все живое на своем пути.

– Ниже, еще немного ниже, – говорил и командовал Основной, – так, хорошо, держи корабль на этой высоте.

– А не опасно? – задал вопрос бортинженер  Вейс.

– Конечно, опасно, – согласился вслушивающийся в разговор радист, – но, что поделать, когда проба номер три требует такого весьма неуравновешенного  подхода.

– Послушай, Август, помолчи, ради  всего живого, – обозлился командир, – сейчас не до шуток…

И вправду, звездолет находился всего лишь в нескольких сотнях метров от беснующейся массы  раскаленного сплава. Ближе подойти было просто опасно. Температура  усиливалась, о чем свидетельствовали приборы и светомигающая  иллюминация.

– Стоп, – неожиданно резко скомандовал Основной, – химик, проба.

– Есть, проба, – сосредоточенно и очень серьезно отвечал тот, колдуя  над своими приборами и механизмами.

Наконец, остаточное силовое поле было замерено, и корабль потихоньку отошел в сторону от центроизвержения  глубинной массы.

Все облегченно вздохнули.

– Послушай, командир, – неожиданно обратился к Основному бортинженер, а нужно ли было так рисковать? Мы  что, не могли обождать, пока все это стихнет? – и  он указал рукой вниз.

– Значит, не могли, – спокойно, без тени какого-либо упрека в его адрес отвечал Э-Клерк.

В ответ Вейс только пожал плечами и недоуменно обвел взглядом остальных.

Все молчали, и лишь Август заметил:

– Знаешь, парень. Я тебе вот, что скажу. Силен не тот, кто только думает о своем, а еще и тот, кто заботится о других. Надеюсь, ты меня поймешь правильно.

Вейс сильно покраснел, но все же ответил:

– Я не думаю, что сильно гожусь в трусы, но думаю, что справлюсь с этим как-нибудь сам, – и отвернулся к своему блоку управления.

Командир поднял руку и, обводя всех суровым взглядом, сказал:

– Я хочу, чтобы вы все, ребята, поняли. От нас зависит сейчас многое. Мы многое пережили в прошлом и зачем повторять  недотепство наших предков. Есть ум, и надо им пользоваться так, чтобы потом не укорять себя за тщедушие. Умрем – что ж, другие поймут и исследуют за нас. Но если сделаем неправильный вывод – это уже катастрофа. Такого я себе на корабле не допущу. Думаю, это понятно всем. А, теперь, все. Хватит болтаться без дела. Химик, анализ через пятнадцать минут мне на стол. Понятно?

– Есть, командир.

– Бортинженер, выйти  на уровень базисного нуля. Организовать замеры и пополнить при необходимости топливные отсеки. Радист, попробуй перейти  на  микродинамическую частоту, используй тепловибрационное поле самой системы. После, доложишь. Палеонтолог, подключись к химику. Анализ также мне на стол через пятнадцать минут. Геодезист, попробуй по наружному ландшафту определить схему опережения целевых потоков и  составь примерную схему полевых изотопных соединений. Все, по местам, и за работу. Я у себя.

Отдав распоряжения, командир удалился к себе в отсек.

Предстояло много работы. И, хотя по поверхностным наблюдениям окончательного решения  принять было нельзя, все же кое-какие выводы  сделать можно.

В ожидании донесений, Основной  достал бортовой журнал и сделал краткую запись.

«Пробы № 1, 2, 3 усовершенствованы. Документы в обработке. Корабль не разблокирован. Сейсмодинамика  отсутствует».

После этого всего, поставив число, дату  и подпись, Основной  расслабленно откинулся на спинку бокового кресла и на минуту закрыл глаза.

«Да – а, – думалось ему в ту минуту, – сколько еще вот таких непаханых планет придется  пройти, прежде чем они все перевезут основное оборудование и вывезут всю работоспособную часть населения. На это понадобятся годы и годы. Сам он успеет ли? Время ведь идет, не останавливается. Правда, в полетах они стареют меньше, чем там, дома. Скольких он уже позабыл. Скольким покрыл траурной нитью глаза. Эх, судьба. И кто все это только выдумал? Космос? Кто-то ведь придумал это слово. Но кто? Пока не встречал. Это не первая система, открытая им. Были и другие, но, к сожалению, картина примерно одинакова. Все на уровне ментозоя или протозоя. Разумных существ нет. Конечно, живое есть, но это не то. А, может, это и к лучшему. Кто знает, как бы они себя повели, если бы увидели других, подобных   себе. Пусть, немного другого окраса, немножечко иных форм и структур  тела, но все же подобных. Неужто, мы так никогда и не встретим?  А, может, в этом и заключается весь смысл нашего существования? Может, есть какие другие формы жизни? Кто его знает. Может, это так и есть. Но нам надо пока думать о живых. О тех, кто остался на их далекой планете, которой исполнилось не так давно  8,5 тыс. лет. Задача, поставленная Старшим, была предельно ясна. Добиться  наилучших исследовательских результатов и способствовать  развитию микроорганического слоя той планета, на какую они прибудут. Да, но это так,  внешне, в приказном порядке. А внутри? Что делать? Какое решение принять? Здесь никто подсказывать не будет…»