Лавка «Рубинчик и…». Сборник
- -
- 100%
- +
Немцы присели на лавку, стали есть, не оглядываясь на старух.
Старая Соня мазала форшмак на хлеб, смотрела на немцев.
– И не подавятся… – шипела она, положила хлеб перед Райкой – О,о! Бог, Бог!.. Сколько горя повсюду. Прибрал бы меня, что б не видеть… – она мазала ещё один кусок.
– Как же,.. поможет тебе твой Бог. – Фыркнула старуха Надя – Дюже помог он твоему Семёну?.. А Фриде?.. Арону?.. Спас хоть кого из рода?.. Тебя одну оставил, – злилась старуха, – что б мне жизнь портила. Мой мне хоть дочь, да вот внучку сохранил… – засопела она, вытирая концами платка нос.
– Да, твой хорош, – всё скрипела старая Соня. – Вот эти – она мотнула космами в сторону немцев – под ним и ходят.
Старая Соня разрезала хлеб с форшмаком пополам, протянула скрюченными пальцами старухе Наде.
– На,.. дай им…
– Сама давай! Ишь, брезгливая какая…
Райка соскочила с табурета, схватила у старой Сони куски, подбежала к немцам, положила на лавку.
Старая Соня свистяще вздохнула
– И,ох!.. И эти свои могилы не пересчитают…
Дождь стучал опять редко.
Обе старухи скребли из казанка остатки мамалыги, мазали на хлеб, медленно жевали.
Немцы тоже жевали медленно и молча, сгорбленные, старые…
По мосту загрохотал состав. Из-под навеса были видны идущие, закрытые наглухо с зарешётчатыми окошками, теплушки…
Старухи смотрели на них, жевали и сопели… Райка застенчиво сказала:
– Баба, дай паску…
– Чего ещё! – забухтела старуха. Потерпишь… Завтра получишь, как положено.
– Дай дитю паску… – прочавкала старая Соня – Не жалей.
– Не жалей… – передразнила старуха Надя и пошла в дом.
Старая Соня протянула руку, подгребла за голову к себе Райку и засопела, завздыхала…
Вышла старуха Надя с маленькой пасочкой, специально для Райки.
– Руки о платье не вытирай! – гаркнула она – Много их у тебя… Порядку нет… – ворчала старуха, отрезая кусок, потом ещё один – Сказано завтра, значит завтра…
Старая Соня затряслась, забулькала мелким смехом…
– Завтра… – она протянула палец в сторону двора, ехидно сощурилась, – Не видишь гадость какая на твою Пасху?.. Всю жизнь мне глаза колола погодой. Теперь погляди…
– Помолчи уж. На твою Пасху от века слякоть.
А Райка откусила кусок и затихла. Медленно прожевала, проглотила… Потом взяла неуверенно другой кусок, разломила пополам и понесла немцам. Положила на лавку.
Старухи смотрели…
Эпизод 3
Длинный немец тёр фуражкой лицо, беззубый что-то шепеляво шептал…
Райка вернулась на свой табурет, схватила кусок, потом, застеснявшись взгляда старух, вместе с куском убежала в дом.
За перегородкой послышался топот ног, сбивающих грязь и заглянуло круглое, загорелое лицо в выцветшей пилотке.
– А,а! Вот где мои немчики… – весело вошёл красноармеец – здорово, бабуни! Живы ишо?..
Уют в вашей трущобе… – он огляделся, прислонил винтовку к перегородке и сел рядом с немцами.
– Что, бабуни, пленных кормили? Это ничего, они тоже люди… – он размотал обмотки, повесил тут же на лавку, стал расшнуровывать ботинки. – Только, эх!.. – солдат хохотнул – Начальство моё узнало бы… Влетело бы мне из-за вас, старуни… – он встряхнул портянки, накинул их на лавку, пошевелил розовыми пальцами на ногах…
Старухи сидели молча, виновато.
– Скоро трущобу вашу разберут… Вот эти и разберут. Смотреть приходили.
Немцы перестали есть, сгорбились больше. Солдат встал, с удовольствием прошлёпал босыми ногами.
– Я, старуни, чуток помлею у вас и… на службу. – Он увидел кошку, свернувшуюся в углу, сунул в неё ногу.
– Киска!.. Ух, тёплая… – кошка сжалась ещё больше. Солдат всё пытался ногой перевернуть её на спину.
– Погрей ногу солдату, киса, животиком, он у тебя тёплый. Ну, давай, давай.
Кошка перевернулась, царапнула по голой ноге. Солдат поморщился.
– Эх,.. ты зараза! – он отшвырнул кошку пяткой.
Райка вытащила из дома старый патефон, сняла с него обломанную крышку. В патефоне даже пластинка была.
– Дяденька солдат, не бей Муру… – жалобно сказала она, крутя мембрану.
Старуха Надя сняла с примуса чайник, наливала кипяток в ущербный заварочный чайник.
– Ничего с ней не будет – бормотнула она.
Старая Соня кривыми пальцами расчёсывала патлы, смотрела жёлтыми немигающими глазами.
Солдат бросил взгляд на старух, потом на Райку, заулыбался ямочками.
– Девчушка!.. А ты откель взялась? Эх, цаца,.. – он зашлёпал к Райке. Да ещё с патефоном! А ну, давай крутанем. Ручка есть? – он присел на корточки, нашёл ручку, быстро закрутил. Диск дёрнулся и завертелся. Солдат опустил мембрану. «Сияла ночь, в окно врывались…» задребезжал мужской голос, но тут же осип, забасил, пластинка остановилась, а внутри патефона что-то щёлкнуло.
– Эх, жаль!.. – рубанул рукой воздух солдат – Послушали бы… – он почмокал губами и увидел куклу. – А это что? Куколка… – он взял её в руки. Как звать?
– Ляля… – бойко ответила Райка.
– А что она умеет?
Райка задумалась.
– Спать.
– Спать!? – громко изумился солдат – А ну, пусть покажет… – он положил куклу на согнутую руку, закачал – Баю, баю, Ляля спать… А кушать она умеет? – вдруг спросил он.
Райка отрицательно завертела головой.
– А мы научим. – он посадил куклу на лавку, поднял указательный палец. Смотри … Раз, два, три…– схватил кусок паски, лежащий около длинного немца и кинул себе в рот. – Мау, мао, мао… – игриво зажевал солдат – Ух, как вкусно!..
Маманя моя так печёт,.. только ещё вкуснее. Ну, поняла? – обратился он к кукле – Сейчас ещё покажем… – он потянулся к оставшемуся кусочку…
У старой Сони шевельнулась усатая губа.
– Ты, почему без спросу хватаешь?.. – брызнула слюной она – Побирушничаешь?..
Солдат выпрямился, заулыбался, заморгал.
– Я побирушничаю, старуня?.. – Это они…
– он мотнул рукой в сторону немцев – Эх, старуня!.. – закачал он головой – Своему пожалела,.. а этим даёшь… Да знаешь, какие они гады? Я, поди, всю войну за ними смотрю… Да если б не мы, старуня, так что бы они, старуня, с тобой сделали? А ты… Эх!..
– Ну, ты… – зарычала старуха Надя – Ты, чем её коришь?.. А ну, обувайся! – рыкнула она.
Солдат растерянно сел на лавку.
– Что сел?.. Обувайся говорю!..
Солдат взял портянки…
– Корить её вздумал, вояка… Да она такое претерпела, что тебе молокососу за три жизни не выдюжить… Ишь, вояка-забияка! Горя, небось, не хлебнул…
У солдата глаза побелели.
– Ну, старунечки… – он намотал обмотки, встал. Спасибо, что приветили. Запомню. – Он взял винтовку, повернулся к немцам.
– Встать! – зазвенел он.
Немцы зашевелились…
– Шнеер!.. Быстро! – напрягся солдат.
Немцы встали, подтянулись, пошли из-под навеса. За ними шагнул солдат.
Райка, сидя на корточках, из-подлобья следила за ними..
Дождь постукивал по навесу
Немцы ковыляли по раскисшей земле. Солдат забросил винтовку за плечо
«Сияла ночь, в окно врывались гроздья белые,
Цвела черёмуха, о как цвела она!
Тебя любил, тебе шептал слова несмелые,
Ты в полночь лунную мне сердце отдала…» – слышался его звонкий голос.
Конец
ШАББАТ
/Литературный сценарий короткометражного фильма\
Эпизод 1
На двери кабинета красуется табличка: «Управляющий Богоявленский Марк Соломонович»
Камера отъезжает и открывает приёмную, в которой сидят трое посетителей. Часы на стене показывают без пятнадцати десять. В приёмную стремительно входит молодая, броского вида женщина. Бросив на вешалку плащ, она, не обращая внимания на посетителей, подходит к секретарскому столу, нажимает кнопку селектора;
– Марк Соломонович, я на месте… – воркующе говорит она.
– Марина!., – рыкает в ответ селектор. – Опаздывать изволите!? За что я тебе бабки плачу!? Ещё одно опоздание – и на воздух… – селектор щёлкает и умолкает.
Марина усаживается за стол, читает документы… Один, из посетителей, осторожно кашляет. Марина поднимает глаза.
– Я знаю, господа… – мягко говорит она. –Знакома с вашими проблемами. Сейчас попробую устроить приём. Но, должна предупредить; неудачный день вы выбрали. Сегодня пятница, не так ли?
– один из посетителей согласно кивает. – Значит, начинается Шабат. Вы понимаете?
Посетитель отрицательно трясёт головой.
– Не-е… – Это шо?.. шабад?..
– Не шабад, а Шабат. – улыбается Марина. – С вечера пятницы, до вечера субботы, для евреев, а наш директор…
-Так, про то мы знаем… – опережает её посетитель.
–Ну, вот евреи посвящают это время Богу, то есть молятся – продолжает Марина, – остальные дела почитаются грехом.
– Но,.. счас вооще… утро… – осторожно вставляет посетитель.
– Я попробую… – говорит секретарша, и поднимается со стула…
… В своём кабинете, за большим столом сидит Марк Соломонович. Его властный голос ласково журчит в мобильный телефон:
«… Да, Чудище моё ненасытное, сегодняшний вечер, и аж до утра понедельника я с тобой… В нашем гнёздышке… Угу… В конце концов, для чего я его купил?.. Что жене скажу?.. Не парься, найду чего… – Входит Марина, закрывает за собой дверь, идёт к столу… – Я перезвоню!.. – отрывисто говорит Марк Соломонович, отключая мобильник.
– Марина,.. чего вламываешься, как слониха?..
– Марик, ты стал несносным. Не так давно, было иначе… Этот стол помнит…
– Марина, побойся Бога!.. – морщится Марк Соломонович. – Что за пошлости?.. Было – не было, всё быльём поросло. Чего заявилась?
– Думаешь, я не понимаю, с кем ты сейчас… – Марина, обиженно поджав губы, показывает на мобильный телефон.
– Марина!.. – рявкнул Марк Соломонович.
– Бог тебе судья, Марк… – Марина запрокинула голову, сдерживая слёзы. – Там эти пожаловали,.. фермеры из Урюпинска. Я сказала;.. у Вас Шабат…
– Давай их сюда… – прерывает Марк Соломонович…
Марина пошла к двери, взявшись за дверную ручку оглянулась, и Марку Соломоновичу почудилось, что лицо её внезапно преобразилось, обретя зеленоватый цвет и какой-то дьявольский оскал.
Он тряхнул головой, отгоняя жуткое видение, но увидал только закрывающуюся за Мариной дверь…
… Из кабинета в приёмную выходит Марина. Садится за стол, достаёт пудреницу, скорбно рассматривает своё отражение в зеркальце.
Фермеры сидят робкой шеренгой, просительно глядя на неё…
Марина поднимает глаза.
– Чего сидите!?. – она насмешлива и зла. – Проходите!.. Вас ждут…
… В кабинет Марка Соломоновича нерешительно, бочком протискиваются фермеры…
– Смелее, друзья… – снисходительно рокочет Марк Соломонович. – Присаживайтесь. С чем пожаловали?.. – фермеры вытирают вспотевшие ладони о брюки и, подталкивая друг друга, садятся у стены. – Да, впрочем, и так понятно,.. – продолжает Марк Соломонович, – кредит просить? – фермеры дружно вздыхают… – А с прежним расплатиться не желаете?
– Видите ли, Марк Семёнович… – несмело откашлялся один…
– Вообще-то я Соломонович, – прервал хозяин кабинета, – Есть такое имя – Соломон. Царь был такой. Не дурак, говорят. Может, слыхали?..
– Как же, как же… – поспешно закивали фермеры.
– Что же с вами делать?.. – раздумчиво смотрит на них Марк Соломонович. – Дать кредит рискованно, а не дать, – проклянёте чего доброго…
– Господь с Вами Марк С,с… – неуверенно бормочет фермер.
– Соломоныч… – приходит на помощь другой.
– Да, хотелось бы, чтобы был со мной… – Марк Соломонович задумчиво тарабанит пальцами по столу… – Вашими бы устами… Что ж,.. давайте ваш бизнес-план. Рассмотрим на совете директоров.
Один из фермеров, стараясь быть незаметным, крестит себе живот, но Марк Соломонович замечает его манипуляции.
– Чего стесняетесь… усмехается он. – Креститесь на здоровье. Извините только – икон не держу… А теперь, друзья, извините,.. у меня…
– Ну, как же, мы знаем!.. – вскакивает фермер. – У Вас этот, как его,.. на ша…
– Вы имеете ввиду Шабат?..
– Во, во!.. – оно самое!.. – радостно соглашается фермер.
– И вам счастливого уик-энда! Всего хорошего, господа!.. – торопит Марк Соломонович…
Эпизод 2
… Марк Соломонович спускается по офисной лестнице, выходит на улицу, по пути к машине, нажимает кнопки мобильного…
– Это я… Внезапно возникли проблемы в Урюпинском филиале. Вынужден срочно выезжать туда, будь он неладен!.. Думаю, до понедельника управлюсь… Цицилия, не надо меня учить! Я сам знаю, что такое Шабат. Но, в этой стране, гори она огнём, живут сплошные гои, и им наплевать на Шабат… Я не богохульствую, я констатирую скорбный факт… Хорошо!.. Спасибо!.. Я тебя тоже…– Марк Соломонович садится в машину, включает зажигание…
… По улицам города едет машина Марка Соломоновича… Он с удовольствием ведёт машину в предвкушении близкого счастья…
Внезапно, вместе с шелестом проносящихся машин, и прочими шумами большого города, в салон как бы задувает голос Марины:.. «Бог тебе судья, Марк…»
Марк Соломонович испуганно глянул в зеркало заднего вида; там мелькнула причёска Марины, а из под неё глянуло зеленоватое лицо с дьявольским оскалом… Марк Соломонович зажмурился, открыл глаза,.. зеркало заднего вида очистилось, в нём отражались идущие сзади машины, он глянул в боковые зеркала – всё нормально… Он закуривает, с удовольствием затягивается, восстанавливая равновесие духа, потревоженного чёрт те чем…
… У дорогого магазина останавливается машина Марка Соломоновича. Он заходит в магазин…
… На общем плане мы видим его в гастрономическом отделе… Спрашивает о чём-то миловидную девушку-продавца. С приветливой улыбкой, она, согласно кивнув ему, скрылась за стеллажами с коробками конфет…
… Теперь мы крупно видим лицо Марка Соломоновича. Он приглядывается к бутылкам со спиртными напитками. Внезапно, из-за стеллажа выглядывает зеленоватое лицо с дьявольским оскалом… Он поворачивает голову в другую сторону… Из противоположного конца стеллажа выглядывает то же дьявольское обличье… Закрывая голову, взятой с стеллажа, бутылкой, Марк Соломонович опускается на корточки…
– Гражданин!.. Вам плохо?.. – слышит он…
Марк Соломонович открывает глаза… Над ним склонилась девушка-продавец с коробкой конфет в руках…
– Нет, нет… Всё в порядке… – бормочет он, выпрямляясь…
Девушка, с участливым состраданием смотрит на него…
… По улицам едет автомобиль. Перед красным светом светофора останавливается…
… В салоне Марк Соломонович поправляет зеркало заднего вида так, что бы увидеть своё лицо. Внимательно вглядывается,.. оттягивает веки,.. хмурится, пытаясь понять: что с ним происходит…
… На автомойку въезжает автомобиль. Паренёк-мойщик, весело улыбаясь, направляет на машину струю мыльной пены… Сквозь потоки мыльных струй Марк Соломонович видит весёлого паренька, он специальными щётками трёт лобовое стекло… Внезапно, его лицо, вынырнув из пены превращается в зелённое дьявольское обличье с женскими волосами. Оно подмигивает, с жутким оскалом, приникает к лобовому стеклу…
Марк Соломонович в ужасе падает лицом на сидение…
… В сверкающем чистотой автомобиле открывается дверь, из неё с опаской выглядывает лицо Марка Соломоновича. Напряжённо осматривается вокруг… Видит улыбающегося паренька, который поднял руку, приветствуя его. Марк Соломонович криво усмехнулся в ответ, дверца захлопнулась, и машина тронулась с места…
Эпизод 3
… По лестнице элитного дома, с цветами, красочной бутылкой вина и коробкой конфет, опасливо озираясь, поднимается Марк Соломонович. Прижав одной рукой к груди букет, бутылку и конфеты, он другой достаёт из кармана ключ, ещё раз трусливо оглядевшись, открывает дверь, суетливо проскакивает в неё…
… Поспешно, задом, захлопывает за собой дверь квартиры, изловчившись, дёргает кончиками пальцев дверную ручку, проверяя, и только тогда облегченно вздохнув, обретает осанку кавалера…
… Из прихожей в комнату вальяжно заходит кавалер.
– Душечка!.. Красавица!.. Ты где!?. Я жажду!..
– В ванной, дорогой!.. Через минуту выйду благоухающая любовью… Располагайся, любимый…
Сквозь матовую дверь ванной комнаты видна обнажённая, стройная женская фигурка, обтирающая себя полотенцем.
– «Веселья час, и боль разлуки…» – мурлычет Марк Соломонович. – Воспользуюсь твоей любезностью, ненаглядная, и позволю себе частично снять доспехи…
Он садится на роскошную кровать, сбрасывает туфли, пиджак, расстегивает брюки, вытаскивает из них полы сорочки…
– «… Хочу делить с тобой всегда…» – продолжает напевать…
Глазами Марка Соломоновича мы видим, как открывается дверь ванной, выходят стройные женские ножки, неторопливо и грациозно направляются к нему…
– «… Давай пожмём друг другу руки…» – страстно мычит наш герой, впившись взглядом в приближающиеся ножки… – А где наша попочка?!.. – его глаза ползут вверх по вальсирующей женской фигуре в газовом пеньюаре… – «… И в дальний путь на долгие года…», а где наши грудочки!?. – поднимается взгляд Марка Соломоновича. – Представляешь, любовь моя; сегодня целый день чертовщина какая-то мерещится, и только тут… м-м-м… такая красота… «Мы так нежны, что слов не надо…» Так, где же наши губочки!?. – Взгляд его поднимается и… ему открывается… зелённое, как плесень дьявольское лицо с жутким оскалом…
– Караул!.. – шепчет, а потом кричит Марк Соломонович. – Караул! Помогите!..
… Вниз по лестнице несётся Марк Соломонович, держа в руках туфли, и придерживая локтями падающие брюки…
… Подбегает к машине, зажав между коленями туфли, достаёт ключи, щёлкает сигнализацией, и вваливается в машину…
Эпизод 4
… Несётся по улицам машина… Обезумевший, растерзанный Марк Соломонович напряжённо смотрит вперёд… «Побойся Бога, Марк…» – слышит он сзади шёпот Марины. Поворачивает голову… На заднем сидении, из-под причёски Марины глядит дьявольское зелённое лицо, а на коленях у неё расположились девушка-продавец и парень автомойщик, они приветливо подняли руки, но вместо ладоней у них свиные копыта…
– Караул!.. – пытается крикнуть Марк Соломонович. – но только жалкий хрип доносится из, его искажённого, ужасом рта
… Расширелись от страха глаза Марка Соломоновича, он резко крутанул руль…
… Машина отчаянно вильнула, чуть не сбив пешехода, который ей вслед покрутил пальцем у виска…
… Во двор особняка въезжает автомобиль. Из него, вздрагивая, выходит расхристанный, растерзанный Марк Соломонович, торопливо поднимается и заходит в дом…
… В гостиной, за большим столом с яствами сидит его семья.; немолодая, располневшая жена, трое детей, двое мальчиков с кипами на макушках и девочка с серьёзным, торжественным лицом.
Перед женой незажженная свеча, и коробок спичек. Подняв глаза, видит вошедшего Марка Соломоновича. Чиркает спичкой и спокойно говорит;
– Ну, вот, дети… Я вам говорила; папа обязательно успеет к ужину и сам прочитает нужную молитву…
– Да, да!.. Родные мои!.. Конечно!.. Я дома… Слава Богу!.. – он поспешно нахлобучивает на затылок кипу, открывает молитвенник, нараспев читает:
«БорухАто, А-дой, Э-лой-гейну Мелех гоОйлом, ашер кидшону…»
Дети и жена, нараспев, повторяют вслед за ним.
КОНЕЦ
Художественное оформление и графические иллюстрации
Артур Баландин
2019 г.