- -
- 100%
- +
– Можешь и так, конечно, – согласился великан. – Но, всего три раза. Четвёртого уже не жди. И здесь не важно – отдыхал ты или действительно “жужжал”. Если за пять лет ты трижды, согласившись на то, богам не помог, в Обители более не появишься. Потому-то и говорю, что соратники твои “пока бегают”. Из тех, что остались… Легко-то и тебе не будет.
– А где я тогда появлюсь, если не в Обители?
– О том у создателя спроси, ежели встретишь его, – пожал плечами Перун. – Коли стараться будешь, исправно трудиться – так, наверное, один вариант. Ну а если, как ты на то надеешься, просто номер отбывать отправишься – так, думается, совсем другой коленкор тебя ждёт. Награда-то достойная, не сомневайся, в любом случае героя своего найдёт. Как водится, под стать усилиям она будет.
– Отказаться от выпавшей чести нельзя, – опередил своим ответом мой следующий вопрос сатир. – Никак нельзя. Потому как – от судьбы не уйдёшь. Так что, пусть и с опозданием – приятного аппетита. Пусть и дальше в желудке у тебя клеверок спокойно так переваривается.
В разговоре снова повисла пауза. И Перун, и Орис давали мне возможность осознать и принять услышанное. За то им отдельная благодарность, конечно. Хотя для меня всё было предельно ясно и очевидно. Если всё творящееся со мной, опять же, было действительно реально, а не являлось плодом моего возбуждённого, больного воображения.
Да. Вокруг очень много интересного и неизведанного. Своя жизнь со своими правилами. И здесь я бессмертен, судя по всему. Но, мне всё равно нестерпимо хотелось обратно на Землю. Обратно домой. Туда, где всё знакомо и всё просто. Туда, где мне всё понятно. Вот такой я консерватор и рутинёр. Так что при первой же возможности – в путь! На Землю!
– Теперь ты, разумеется, понял, Алексей, почему я появился здесь, – прервал тишину Перун, решив вскоре, что я полностью переварил поведанную мне информацию. – И я, наконец-то, могу обратиться к тебе с просьбой.
– Только к нему? – ревниво и несколько обиженно выдвинулся вперёд Орис, пытаясь всем своим видом образумить божество.
– А к кому же ещё? Тебя-то, сатир, какой смысл пока и спрашивать да советоваться с тобой? Сначала выслужись перед новым командиром своим, а потом на право голоса надейся, – пожал плечами великан. – Ну, и ещё не факт, что Алёша тебя вообще с собой возьмёт.
– Продолжай, Перун, – прервал я вопль возмущения Ориса. – Продолжай. Что за просьба?
Древнее божество поёрзал на месте, покряхтел и, решившись, снял колчан и поставил его прямо передо мной. Видно было, что великан чувствовал себя несколько неловко.
– Не знаю, как так произошло, – заговорил каким-то смущённым голосом Перун, но тут же вспомнив, что он всё-таки бог, снова обрёл уверенность в голосе. – Скажу так, как есть. Уже два года минуло с тех пор, как я последний раз являлся пред своими прихожанами. И надо же такому случиться, именно тогда с колчана моего странным образом исчез важный атрибут. Откололся, наверное. По-другому и думать не хочу. Касаемо паствы моей, думать не хочу. Хотя, может статься, и создатель тому помог. Что и такое возможно сатир, вон, недавно говорил.
– Что за атрибут? – решил уточнить я.
– Камень. Не драгоценный какой, с виду так обычный самый. Круглой формы, как медаль. Вот такой, в общем, – Перун указал на пустевший кругляш в нижнем правом углу колчана, куда, судя по всему, и был вставлен когда-то утерянный атрибут. – Изображено на нём Громовое колесо было, которое ещё люди “Звезда Перуна” часто называют. Такое же точно изображение, вот как на груди у меня.
Великан ткнул себя пальцем в грудь, и мы с Орисом устремили туда свои взоры.
Посередине кольчуги, куда и указывал старый бог, сияла, несомненно, та самая Звезда его же имени. Представляла она собой шесть лучей-лепестков, заключенных в круге и соединённых в его (круга этого) центре. Вроде незамысловатое изображение, но при этом наполненное огромной древней силой и могуществом.
Я ещё с минуту восхищенно рассматривал Громовое колесо, тогда как Орис интерес к данному изображению потерял почти сразу. В силу происхождения и натуры, скорее всего, символы любых божеств, кроме разве отличий Диониса, для сатира никакого значения не имели. Так что всю ту минуту рогатый изображал своим видом скуку и томление.
– И что теперь? – оторвав взгляд от груди Перуна, спросил я.
– Так что непонятно? – удивился моему вопросу великан. – Я же объяснял уже. Все атрибуты власти нужно иметь, чтобы на Землю являться. В самом полном виде. А я камня с колчана лишился. Недокомплект у меня получается. Потому уже два года как в Обители безвылазно и сижу. Так, смотришь, и вся паства моя разбежится. Ну, и как заново всё начинать?
– За имуществом своим следить надо было внимательней, – глядя в сторону, фыркнул Орис. – Не боги – дети. Ещё наивные какие. Потерял он, понимаешь…
– Ладно. С кем не бывает, – примирительным тоном резюмировал я.
– Оно так, конечно. Но всё равно, неприятно, – вздохнул Перун.
– От меня-то ты чего хочешь? – взял быка за рога я. – Помочь тебе заново всё начать? Или ещё что?
– Так зачем же заново-то начинать? – удивился великан. – Далеко не всё так уж и плохо пока. Подобная помощь мне сейчас без надобности. А вот пропажу мою найти – камень с изображением Громового колеса, то и есть задание для тебя. Непростое, соглашусь. Да других, легче которые, у тебя и не будет, думаю.
– А где камень тот утерян-то был? – решил для начала уточнить я.
– Так коли я бы знал то… – раздосадовано крякнул Перун. – Только и помню, что городище был огромный. Да дома кругом каменные, числом не счесть.
– А название у города хотя бы есть?
– К чему мне то название, – хохотнул великан. – Я же к пастве своей прихожу, а не к городу в гости. Да ты не отчаивайся так. Не отчаивайся! Хоть название и не знаю, но место-то, где тот городище располагается, точно ведаю. Доставлю в самый центр в наилучшем виде. И тебя, и сатира, коли его, конечно, с собой взять пожелаешь.
– Да, уж. Пойди туда, не знаю куда, – пробормотал я. – Ну, хотя бы уже – найди то, знаю что. Действительно, задачка не для первоклассника.
– Так что? Берёшься исполнить мою просьбу, избранный? Или будешь дальше думу думать? – поднимаясь, да ставшим вдруг вновь снова громовым и одновременно каким-то, что ли, официальным голосом вопросил (другого слова и не подберёшь) Перун.
– Берусь! – неожиданно для самого себя выдохнул я.
Хотя почему неожиданно выдохнул? Внутри я для себя решение принял сразу, повторюсь. Не готов я пока к жизни (или к существованию – как там это правильно теперь называть) в Обители. Хочу! Хочу обратно на Землю!
– Орис, ты со мной? – несмотря на охватившую меня эйфорию, вспомнил я про своего нового дружка названного.
– Стоит ли торопиться? – попытался охладить мой пыл сатир. – Ещё шесть, целых Шесть!, заданий ты выслушать можешь. Наверняка, что полегче выплывет. К чему такая спешка? Вон уже, кстати, и ещё один клиент нарисовался.
Орис кивнул в сторону, и мы с Перуном, одновременно повернув туда головы, увидели заклубившееся облако марева. Снова раздался громовой удар, и перед нашими очами явился новый герой. Вне всяких сомнений, очередное божество.
Мне вот сильно интересно, это фишка такая у местных – появляться исключительно под звуки грохота? Иначе никак нельзя? А если человек спит, и тут гость такой к нему. Так и заикой остаться недолго. Вот к чему эти дешёвые трюки? Можно подумать, без подобного антуража тебя всерьёз никто и воспринимать-то не станет.
Появившийся товарищ, к примеру, на счёт “не воспринимать всерьёз” мог точно особо не переживать. Ростом он был никак не ниже Перуна. А с учётом торчащих из головы трёх пар рогов (длинных и изогнутых, как у антилопы), так и выше. Я с ходу, надо признаться, и не смог определить – корона такая оригинальная у этого гиганта была или же особенности организма свою роль здесь сыграли. А может, просто с женой не повезло?
Мускулистым торсом пришелец также не уступал славянскому божеству. Разве что, доспехи имел попроще. В смысле обычные самые, золотом не расписанные. Зато покрывающие тело полностью, при этом идеально подогнанные и от того только усиливающие красоту и мощь фигуры. Даже ладони стальными перчатками защищены были. Волосы, скрывающие основания рогов (короны?), блестели подобно броне и, думается, защищали голову не хуже последней. Открытым, таким образом, оставалось только загорелое лицо со слегка раскосыми глазами, не сомневаюсь, воина. Подтверждало сей факт и копьё, что наш герой держал в правой руке.
– Аттар, – представился новый пришелец, дав нам возможность вволю налюбоваться собой. Хотя почему нам? Судя по спокойным лицам Перуна и Ориса, исключительно мне.
– Очень приятно, – пробормотал я, не понимая пока, как относится к появлению ещё одного божества. Божества, конечно. Ну, а кого же ещё?
– Ты опоздал, Аттар, – усмехнулся себе в усы Перун.
– Приветствую небожителя из Аравии, – вдруг удивительно елейным голосом, абсолютно неожиданно для меня, буквально пропел Орис. – Рады видеть тебя. Будет ли дозволено узнать, что привело тебя сюда?
– Сегодня появился новый избранный, – не спросил, а, скорее, утвердил данный факт Аттар.
– Истинно так. Так и есть, уважаемый, – продолжал лебезить перед новым гостем Орис.
– Я же сказал, что ты опоздал, Аттар, – Перун грозно зыркнул на рогатого и твёрдым, исключающим возражения голосом произнёс. – Слово сказано. Задание принято. Готов ли ты, сатир, последовать за избранным?
– Готов, готов, конечно. Как по-другому? – поспешно, вновь обретшим свой обычный тембр голосом возвестил Орис и укоризненно посмотрел на меня.
– Готов ли ты взять с собой в путь сатира, Алексей? – обратился славянский бог уже ко мне.
– Ну, да. Отчего же не взять? – просто ответил я.
– И будет так! – торжественно возвестил Перун. – Жду вас, значит, обоих здесь, на этом самом месте ровно через две недели. И не часом больше. Надеюсь, с камнем. И – да! Возвещаю – задание выдано!
Я успел заметить, как покривился Аттар. Как Перун поднял в прощальном жесте руку. Как трава на холме пригнулась от налетевшего вдруг шквала ветра. А затем и меня, и сатира охватила тьма, внутри которой нас настолько быстро закружило, завертело, что мы мгновенно потеряли ориентацию. Сначала в пространстве, а потом и во времени.
Постепенно что-то начало сжиматься у меня в самом низу живота. Одновременно с тем начала подкатывать и тошнота. В глазах замелькали искры, а в ушах зазвучал непрекращающийся гул, похоже, каких-то голосов. Я уже не видел более Ориса и не знал – где он и что с ним. Не понимал я и того, что происходит со мной. Мир вокруг совсем уже утратил свой привычный вид. А потом я и вовсе потерял сознание.
глава 3
Очнулся я снова от того, что меня трясли за плечо. Внутри и так всё до сих пор звенело от напряжения, а тут опять с новой силой заколыхалось, забурлило, а что-то ещё и заскрипело. Последнее, похоже, относилось к моим мозгам, что делали очередную попытку переварить всё новые и новые происходящие со мной метаморфозы.
Сделав просто невероятное усилие над самим собой, я заставил себя сначала оттолкнуть руку того, определённо, изверга, что никак не хотел отстать от моего бренного тела. И только потом уже открыл глаза.
– А ведь нас кинули, Алёшенька. Просто – кинули! – увидев, что я очнулся, тут же заверещал склонившийся надо мной Орис. И кто бы сомневался, что расталкивал столь варварским способом меня именно сатир.
– Да ты что? – пока ещё еле ворочая языком, проворчал я.
– Именно так. Именно! И можешь даже не сомневаться. Нас кинули! Ну, или обманули, облапошили, одурачили, надули. Как тебе больше нравится!
Произнеся последний, столь пламенный спич, Орис откинулся на спинку скамейки, на которой и сидел рядом со мной. Затем, гордо сложив руки на груди и смотря строго вперёд, кучерявый застыл, словно та статуя. Предоставляя мне время, надо полагать, дабы сполна проникнуться полученной только что, важнейшей информацией. Ну и, видимо, в силу своей ущербности, так и не сумев определить самостоятельно негодяя, что посмел обхитрить нас, кинуться вскоре к ногам (копытам) сатира. Моля лишь об одном, а точнее, крича: “Имя, сестра (ну, в данном случае брат или, скорее, друг. Рогатый, короче), имя”! Того имя, понятно, кого мы прямо сейчас, немедля, терзать отправимся.
Кстати, о ногах-копытах. Я скосил глаза вниз и убедился, что Орис на сей раз был обут. Пусть и щеголял всё в той же белой футболке да шортах с котятами, но хотя бы на ногах уже были надеты кроссовки. Да, довольно волосатых ногах, но не сказать, чтобы прямо совсем уж уникальных. Взглянув на шевелюру сатира, я убедился, что и рожки его также теперь были надёжно скрыты от чересчур любопытных чужих глаз среди хитро уложенных волос. Всё, прямо всё указывало на то, что Орис не собирался выделяться среди местных жителей… Земли! Да, неужели и правда – я снова дома?!
Оглянувшись, я убедился, что наша скамейка находится в каком-то парке. Парке отдыха, судя по всему, что расположился непосредственно в городской черте.
По дорожке мимо нас прогуливались как парочки, так и семьи с детьми. Виднелось колесо обозрения, раздавались радостные крики, звучала музыка. Недалеко расположился лоток с мороженым и газированной водой, к которому даже собралась небольшая очередь. В общем, обычный летний жаркий денёк. В обычном городе. На самой обычной Земле. Улыбка до ушей, просто сама собой, вдруг вылезла на моём лице.
– Что скажешь? – так и не дождавшись от меня никакой реакции и снова повернувшись в мою сторону, задал вопрос Орис. Оглядев же мою глупую, донельзя довольную физиономию, он ещё и едко поинтересовался. – И что ты находишь здесь такого весёлого?
Я пожал плечами. Отвечать я был не намерен. Как и думать да гадать над словами Ориса. Вообще-то, мысли мои пока и вовсе витали где-то высоко в облаках. И быстро на землю опускаться не собирались. К тому же, понимая характер сатира, можно было даже не сомневаться, что он сам в ближайшем времени не удержится да просто-таки вывалит на меня весь поток информации, которой владеет.
– Ты, братец, похоже, не понял ещё, как твой драгоценный Перун нас подставил, – начал заводиться рогатый, так и не дождавшись от меня ответа.
Я посмотрел в глаза сатиру и вздохнул. Братец! Ну, что сказать? Мой рейтинг взаимоотношений с этим парнокопытным снова стремительно растёт. Перейдя уже из категории дружеских отношений к кровным узам.
– Да, ладно ты! Но, я-то! Я! – неожиданно решил заняться самобичеванием Орис. – Как я-то мог такое допустить? Ну, ответь мне, Лёша! Ответь же…
Вопрос был, понятно, риторический. Равно как и отчаянная просьба рогатого дать ответ не подразумевала под собой, на самом деле, каких бы то ни было откликов с моей стороны.
– Дам наводку, – вроде как снова перешёл к объяснениям сатир, но тут же, бросив разговор, обратился вдруг ко мне с просьбой. – А купи мне мороженого. Ну-у-у, пожа-а-а-луйста!
У меня было слишком хорошее настроение, чтобы с кем бы то ни было ещё спорить да ругаться по мелочам. Так что я просто поднялся со скамейки. Намереваясь не спеша прогуляться до лотка и купить какой-нибудь там пломбир или же эскимо. Что дешевле будет. Нечего “родственничка” уж чрезмерно баловать.
Автоматически похлопав руками по карманам, я сделал шаг вперёд. И тут же тормознулся, вернулся к скамейке и снова упал на неё. Точно на прежнее своё место.
Нет. Я не передумал в части исполнения маленького каприза рогатого. Я элементарно не мог ничего сделать. Вот, никак. Ладони мои, коснувшись карманов, вдруг не обнаружили в них неизменно наличествующей припухлости. В том самом месте припухлости, где обыкновенно были припрятаны кредитная карта и несколько купюр небольшого достоинства. Или же, как минимум, хотя бы одна только кредитная карта.
Поворачиваться в сторону сатира, дабы насладиться злой иронией в его глазах, я не стал. И так всё было теперь понятно. Нас бросили, как говорится, в омут головой. Без копейки денег, без крыши над головой, без помощи и без… Да без всего! Из вновь приобретенного – лишь кроссовки на ногах кучерявого. И то может быть, это и так его личная собственность.
А и пусть всё будет, как есть. Нет денег? А зато мы на Земле! На Земле! Уже неплохо. А что дальше? А дальше – разберёмся!
– Что?! Что “разберёмся”?! Как “разберёмся”?! – взвизгнул рогатый. Видимо последние свои слова я совершенно непроизвольно произнёс вслух.
– А как-нибудь да разберёмся, – чисто по-человечески ответил я. – Ты мне лучше, Орис, вот что скажи. Почему ты считаешь, что с нами смошенничали? И почему в этом себя винишь?
– А кого ещё винить? – враз успокоившись, тяжко вздохнул сатир. Настроение его менялось, просто как у девочки в переходном возрасте. – С тебя-то, ну, что взять? Только появился в Обители. А тут возможность такая – обратно домой. Понятно, что про всё забыл и – в путь. А я-то! Хорош, нечего сказать. Вроде уже и списал себя со счетов, а тут вдруг – надо же! Тоже избранный. Хоть к тебе и привязанный, но избранный же! Посланник Обители! Радость какая! Голова от счастья закружилась. Обо всем на свете забыл. И за тобой, как собачка, хвостом виляя, понёсся.
– И что? Ты же этого и хотел. В смысле, вообще нестись, а вот не именно за мной.
– Хотел, – согласился Орис. – Чего и скрывать. Только это же не повод мозги совсем-то уж отключать!
– А ты что, отключил? – аккуратно поинтересовался я.
– Именно! – снова разнервничался рогатый. – Условия контракта даже не обговорил!
– Какого контракта? – удивился я.
– Самого обыкновенного. С божком нашим. Перун имя которому, – пояснил Орис.
– А что за контракт?
– А ты как думаешь? – буркнул сатир. – Дитю же понятно. Мы, значит, обязуемся артефакт найти и в целости и сохранности его на Обитель доставить. Заказчику, само собой. А за то нам заказчик, Перун соответственно, плюшек всяких разных отгрузить клянётся. Каких? Вот о том и контракт. Да! Ещё обеспечить нас всяким-разным должен непременно наниматель для исполнения поставленной задачи. И не только деньгами да амуницией. Не то главное. Вот амулетами какими снабдить магическими, чтобы легче избранным было – вот дело самое важное. И, скажи мне теперь, Алёша, друг дорогой, а где же те амулеты-то?
– Нет их, судя по всему, – оставалось, только что, развести мне руки в стороны.
– Нет! Совсем нет! – подтвердил Орис. – А ты говоришь – разберёмся. Как?! И вот, как?!
– Подожди с этим. Лучше ещё раз мне бестолковому скажи. Правильно я понял – получается, если найдём мы колесо Громовое, от бога славянского взамен всё одно ничего не получим?
– Истинно так, – прижал руку к сердцу сатир.
– Тогда нам камень Перуна искать незачем, – сделал я логичный, вроде как, вывод.
– Э-э-э, братец. В том-то и подвох. Мы с тобой задание бога приняли? Приняли. Предмет поиска нам понятен? Понятен. И сроки поиска указаны. И кому, и куда пропажу доставить, нам с тобой тоже обозначили. Договор заключён. Устный. Да на бумаге, кстати, в Обители писать-то и не принято. По рукам ударили и всего делов. А что мы своих требований не выставили, так значит нам и не надо ничего. Договор, получается, есть, а контракта нет. Не нужен он нам. Альтруисты мы с тобой получается, Алёшенька, да филантропы. Все из себя крутые, на первый взгляд, а копни чуть глубже – просто бараны тупоголовые.
– А если нарушишь договор?
– Тебе же уже объясняли, – стукнул меня слегка по лбу сатир. – Можешь вообще ничего не делать, конечно. Два раза. После третьего – прощай навеки, мой милый друг.
– Хорошо, – произнёс я, прикрыл глаза и откинулся на спинку скамейки, заложив руки за голову да наслаждаясь ласковыми лучами Солнца, ласкающего моё лицо. А больше мне сейчас ничего и нужно-то не было.
– Что “хорошо”? – попытался не дать мне расслабиться сатир. – Что ты в этой ситуации хорошего нашёл? Мы, считай, уже раз задание не выполнили. Самое первое задание. Прекрасное начало! А ведь ещё и две недели как-то протянуть здесь надо. Без средств к существованию. И не вернуться назад никак. Раньше времени в Договоре обозначенного, на Обитель вернуться можно, только полностью заказ исполнив. Ну, или если форс-мажор какой. Не знаю, честно говоря, что это, да и знать не хочу. Соответственно, куковать нам теперь две недели здесь безвылазно. Вот, знаешь ли, не этого я хотел! Вот совсем не этого я столько времени добивался!
– А чего ты добивался? – лениво процедил я, так и не меняя выбранной позы.
– Чего добивался? А ты знаешь ли, кто я, Алексей? – вдруг ставшим каким-то неожиданно тихим и усталым голосом спросил Орис.
– Сатир, вроде как. Или нет?
– Сатир, сатир, – подтвердил рогатый. – А чем сатиры занимаются?
– Чем?
– Вино пьют. Во славу Диониса. Поют, танцуют. С девками гуляют. Да девок тех соблазняют, по-простому тебе скажу. И ещё раз повторю, без прикрас – не очаровывают, как в книгах пишут, а именно что – соблазняют. Отдыхают с ними, в общем. Нет, если нужно, само собой, мы и в походе тому же Дионису, к примеру, подможить можем, и лес-природу подлечить.
– И что?
– Что? А то, что на Обитель меня Дионис призвал. Скучно ему там одному, видишь ли. И без свиты он себя среди прочих богов отщепенцем чувствует.
– Так на Обители вроде с музыкой-то всё в порядке. И дам хватает, как я успел углядеть. Всякой-разной наружности. Ты, надо думать, в лесах своих греческих таким выбором избалован-то не был. В греческих ведь? Правильно? А что до походов… Так собирай рюкзачок и вперёд. Кто тебя остановит?
– Дам хватает, – согласился сатир. – Только вот, как с ними на Обители общаться допускается? Как ты сам-то думаешь?
– Обыкновенно допускается общаться, надо полагать. Как везде. Ну, а как по-другому? К чему ты ведёшь-то, не пойму?
– К чему веду? Ты не забыл, что для людей всех Обитель – это жизнь после жизни. И жизнь та новая ведётся исключительно по законам, создателем установленным.
– А на Земле не так разве?
– Очень, друг мой. Очень не так!
– Да что ты мне за сказки рассказываешь! – возмутился теперь уже я.
– Какие ещё сказки?! – замахал руками, словно крыльями, Орис. – Дамы есть на Обители. Не спорю. И в количестве, и в разнообразии множественном. И даже любовь есть. Только вот – платоническая. Повторю тебе по слогам – пла-то-ни-чес-ка-я! Знаешь, что это такое?
– Как так – платоническая? – тут же осёкся я.
– А вот так. Наперекосяк. И всё. Всё!
– Совсем всё?
– Вот, как сказать? Объясню популярно. Если быть уж до конца честным, рискнул я. Попробовал всё-таки разок одной дамочке ручку облобызать. Всего лишь ручку. На пробу, так скажем. Да, что тут началось!
– Что?
– Крик, шум, гам! Трубы грозные иерихонские прямо с неба обличающе затрубили, барабаны забили. Адепт-надсмотрщик тут же нарисовался.
– А это ещё что за тип?
– Адепт-то? Ставленник создателя на Обители. За порядком следит. Да на суд к создателю отправляет, если сильно проштрафился.
– И как ты выкрутился?
– Уверен во мне? – хитро взглянул на меня сатир. – Даже не сомневаешься, что я выкрутиться смог?
– Так ты же здесь сейчас. Значит – выкрутился.
– Это, да, – согласился рогатый. – На самом деле Дионис мне помог. Очень вовремя появился. Я-то растерялся, правду сказать. На месте застыл. А босс мой появился, да сразу как начал адепту лапшу на уши вешать. Мол, стих-то тот, что я девочке рассказывал, про чувства человеческие. И среди прочего включает он тему и про тактильные ощущения. И дабы лучше те ощущения дама поняла-прочувствовала, я к руке её слегка губами и прикоснулся. Ничего более. К чему такой переполох?
– А ты как, действительно такой стих читал?
– Вот и адепт тот же вопрос задал. Но не мне, а дамочке той, – усмехнулся Орис. – Только девица уже сама в шоке от всего происходящего пребывала. Мало, что и вспомнить-то могла. Хорошо хоть, что в несознанку не ушла. Головой покивала согласно. Спасла меня. Хотя нет. Всё же Дионис меня спас. А деваха та топить не стала просто. Но, и за то – спасибо.
– И что дальше?
– Дальше? Адепт поверил Дионису. Но, так посмотрел на меня, что я понял – первый и последний раз поверил. Мне того взгляда хватило…
– Больше девочку не видел ту?
– Видел. Ещё как видел, – аж затрясся сатир. – Приходила она ко мне потом сама несколько раз. Пообтесалась на просторах Обители, поняла, что к чему, да и сама приходить начала. Не пришлась ей тоже по душе, видишь, любовь исключительно целомудренная.
– Вот даже как! И что ты?
– А ничего! Она мне – почитай стихи те самые про тактильные ощущения, да почитай. Можем, говорит, в пещерку какую уединиться, дабы поэзия лучше проняла. Только я ей – простите-извините, дамочка, такие стихи читаю лишь раз. Если снова услышать хотите, идите к адепту на приём. Может, он поможет. Продекламирует чего.