- -
- 100%
- +
Парадигма
Я расшиб себе лоб о раскрытую дверь
И сдал парадигму в утиль.
Но забыл, (парадокс) кем восстал я теперь,
Утратив харизму и стиль.
Я искал то, что знал уже тысячи лет,
Терял, не сумев удержать,
И бежал от себя, не нашедши ответ,
Который я должен был знать.
Память снова закрыта на крепкий засов,
А ключ потерялся впотьмах,
И в душе среди тысяч известных мне снов
Застрял паутинкою страх.
Я присел на развилке безвестных дорог,
Мгновения бросив к ногам.
Может, так повелел мне мой ищущий Бог,
А может, решил я так сам….
Я верю в жизнь.
Я верю в жизнь, в её простую ценность,
В любовь... (Что может быть сильней любви?),
В Судьбу, себя, злой Рок, и неизбежность
Всего того, что нужно нам пройти…
Я верю в чудо, лишь, когда мне тяжко,
Когда невмочь и нету больше сил,
Когда с души последнею рубашкой
Слетает пепел гаснущих светил…
Я верю детским неподкупным сказкам
(Я так хочу, иначе нечем жить),
Друзьям немногим, солнечным раскраскам,
Земным годам, в которых мне любить…
Я верю в жизнь. И пусть не современно,
Пускай покрутят пальцем у виска.
Я верю, верю всепренепременно.
Ну, а иначе - смертная тоска…
Однажды
Однажды мне кто-то тихонько сказал.
Но жаль, я лицо не увидел во мраке.
Возможно, так было, а может, устал
И выдумал всё, как задира в той драке.
Нет, нет! Всё не может держаться на лжи.
История – дама с тяжёлой десницей.
Одним лишь ударом сметёт миражи
И выпустит правду – бессмертною птицей.
И ляжет на плаху «великий палач».
Всему есть конец: ремеслу и цинизму.
Здесь только имеет значение «плач»,
А всё остальное лишь дань эгоизму.
Я где-то об этом читал, и ни раз.
Возможно, в тех свитках из старых кувшинов.
А может, а может, я этот рассказ
Услышал от древних, седых пилигримов:
Садилось закатное солнце в степи.
Горели костры отпылавшего боя.
И губы шептали негромко: «Терпи»….
Так было когда-то за гранью покоя.
Тогда три фигуры шагнули к костру
Из дыма, из тьмы, не известно откуда.
Спросили о чём-то…. Слова на ветру
Мелькнули, как тень, наподобие чуда.
Им дали присесть, и вопрос не возник:
Откуда, зачем? Мы порою беспечны.
И рядом со мной оказался «старик»
Из тех, о которых толкуют, что вечны.
Делиться последним, наверно, в крови:
Нехитрая снедь, чашка крепкого чая.
И будто, мгновенья шепнули: «Живи,
Ведь ад позади, ты в преддверии рая».
«Старик» улыбался. Читать по губам
Несложная штука в такую минуту.
Тогда он сказал, а быть может, я сам
Услышал всё то сквозь надежду и «смуту».
Костры догорали, клонило ко сну.
Из тысячи звёзд, что сверкали на небе,
Я видел одну и только одну
И знал, про когда-то мне выпавший жребий.
Пути – дороженьки.
Пути мои, дороженьки…
(Ой, ноги мои, ноженьки!)
Ведут куда-то, стелятся,
Кручиной стылой делятся.
Не скажут про грядущее,
А только лишь про сущее:
О том, что так привычно мне,
Как будто старый бред во сне.
И вьётся пыль дорожная,
А на душе тревожная
Лежит тоска, и смутно так,
Как будто жизнь ценой в пятак.
Кружатся дни и падают
И редко, редко радуют,
Всё больше стелют путами,
А счастье лишь минутами.
Летят, летят мгновения
И тают все в сомнениях,
И вновь пути-дороженьки
И снова ноют ноженьки.
На небе Солнце мается,
А сердце всё не кается.
Наверно, так назначено
И жизнью всё оплачено…
Судьба.
Кто пишет судьбы? Нам ли знать?
Вопрос открыт, но нет ответа,
И поминать здесь всуе мать –
Не привилегия поэта.
Ну, а Судьба… да, что Судьба?
Она злодейка по прозванью,
И не найти порой слова
И оправданье наказанью.
Бегут года куда-то вдаль.
Куда, зачем? Всё скрыто где-то...
Шепчу порой: «Мне жаль, мне жаль
Вдали погасшего рассвета».
И, спотыкаясь, вновь бреду
По жизни, чуточку знакомой,
Годов листаю череду
С её загадкой невесомой…
И значит, жить… да, просто жить:
Встречать закаты и рассветы,
Любить, конечно же, любить!
И жить, теплом любви согретым.
Суета.
Твою игру не понимаю
И ни вчера, и ни сейчас,
И с жизнью в жизни не играю…
Живу… возможно, без прикрас.
Бегу, наверное, по краю
Летящей жизни роковой.
Её такою принимаю…
Усталый, грустный, но живой.
И не смотри так недовольно,
И не бурчи, что всё равно.
Я пью всю боль, хоть и невольно…
Жизнь – это жизнь, а не кино.
Вздыхают призраки мгновений,
А ночь бездонна и пуста:
Без теплоты, без сновидений…
В ней боль разлуки… су-е-та.
Ночь, сон, утро.
Ночь дарит краткое забвенье
Того, что было и что есть,
Суля душе отдохновенье
И то, что нынче не прочесть.
Кружатся сны. Их покрывало –
Защита краткая от бед…
Но не начать всего сначала
И не найти на всё ответ.
А ночь немножечко устала…
Жилетка вымокла от слёз,
И силы в ней осталось мало,
И не решит она вопрос…
Восток алеет за окошком
Неяркой блёклой полосой.
В нём красок жизни лишь немножко…
Он весь продрогший и босой.
А сердце бьётся так тревожно
И рвётся ввысь, за облака,
И ночь уходит осторожно,
Шепча тихонечко: «Пока...»
Закончен роман.
Закончен роман… исчезают виденья
Счастливых минут… сердце стонет в груди
И просит Судьбу о минуте забвенья,
Не зная, что ждет там ещё впереди.
Разлука холодною серою тенью
Прикрыла собой свет далёкой звезды,
И острая боль вслед плетётся сомненью,
И кажется, жизнь у последней черты…
Так холодно вдруг оказалось на свете.
Короткой полоской струится закат…
На нашей знакомой до боли планете
Распахнуты двери в пылающий ад.
И душу сжигают и гложут сомненья.
Так было всегда между явью и сном.
Сдираю с души мишуру наважденья:
- Держись, дорогая, мы дальше живём.
И снова бегу, не считая мгновенья.
Когда их считать? Я боюсь опоздать.
- Постой, погоди, - мне бормочут сомненья,
Но я не хочу ничего больше ждать.
Об ином
И ощущенье пустоты…
Но почему? Всё, вроде, «круто».
Опять не ты, не ты, не ты…
Лишь строчки серого маршрута.
И снова шепчет тишина
Давно знакомое проклятье:
- У этой пропасти нет дна,
И не вернуть тебе изъятья.
Но я опять бреду во тьму
Ушедших лет и расстояний,
Не понимая почему –
Не оставляет боль терзаний.
И стопки книг не принесли
Забвенье чувству и желанью…
Неяркой звёздочкой вдали
Оставив место покаянью…
Ещё надежда невзначай
Приходит в сумраке ночном.
Разлит по чашкам крепкий чай…
Но губы шепчут об ином…
Что есть, что будет.
И что там есть, и что там будет,
И что с мгновением пребудет
В наш мир, безумный и пустой,
В котором здесь я не с тобой…
Спешат часов незримых стрелки.
Для них наш мир подстать безделки,
И только вечность их удел –
Таков Вселенский беспредел…
А я опять бегу по кругу –
Покорен этому недугу.
И бесполезно мне роптать.
Подъём, зарядка и… бежать.
Куда, зачем? Неважно в суе.
Я перепутать не рискую.
Всему свой срок определён:
С рожденья и до дна времён.
Хмурое утро.
И снова дождь, который день,
И небо в серой поволоке,
И на листок ложатся строки,
Как будто призрачная тень:
Бегущих дней, пустых проблем –
Таких никчемных, несуразных
И пустотой своей заразных
Среди терзающих дилемм.
И снова утро хмурит бровь,
И облака лежат на крыше.
Возможно, так решили свыше,
Оставив с ночи пару снов.
И капли влагой по стеклу
Рисуют призраки дороги,
И потихоньку ноют ноги,
Тоскует сердце по теплу.
И рвётся ввысь, за облака,
Душа, соскучившись по свету…
Но… не открою тайну эту,
Возможно, только лишь пока…
Дождь.
Погода – спутник настроенья -
Терзает призрачным дождём,
Рождает смутные виденья,
Бормочет тихо ни о чём.
И я внимаю… шёпот капель
Напоминает о былом,
Как будто тонкий острый скальпель
Пронзает то, что скрыто сном.
Я беззащитен в те мгновенья,
В которых дождь стучит в окно.
Прошу покорно снисхожденья,
Не говорю, что всё равно.
И дождь почти теряет силы,
Бормочет, что давно устал,
От напряженья ноют жилы,
Упругих струй ослабла сталь.
Я понимаю с полуслова…
Не знаю, как и почему,
И жизни шаткая основа
Доступна нынче: мне, ему….
И "дождь смывает все следы",
Но одного он смыть не может,
Что подарила сердцу ты…
И здесь никто мне не поможет.
Без названия
Ненавидят за что-то и любят за что…
Или это всего лишь постфактум?
Только я не пойму это странное «то»,
Хоть оно и является фактом.
Говорят, всё пройдёт. Не бывает всегда.
В мире время одно только вечно.
Пролетают усталою стайкой года,
Ну, а мы их не видим беспечно.
В круге первом, а может, втором… не понять
Нам премудрости старой Вселенной,
И не стоит границы её нам искать
В даре жизни, короткой и бренной.
Ну, а чувства – они привилегия нас…
Как-то странно так в мире сложилось…
Снова розы цветут, и в который уж раз
Я прошу, чтобы счастье «случилось».
Непогода
Снова тучи, снова тучи,
Снова небо хмурит бровь –
Не мороз стоит трескучий,
И не стынет в жилах кровь.
Просто снова непогода
Разыгралась за окном,
И повисли неба своды
Тёмным, грязным полотном.
По стеклу рисуют капли
Путь-дорогу неспеша…
Ну, а будет так, не так ли.
Им не скажешь тихо: «Ша!»
Гром гремит слегка устало
И не виден молний блеск,
А дождю всё мало, мало –
Заливает всё окрест.
Туман
Опять за окном серой пеной туман,
Опять в его недрах исчезли дороги.
Туман - будто вечный Вселенский обман.
О, Боги, о, Боги, всевластные Боги...
Устало бредут в серой дымке дома
За край горизонта, пропавший в тумане,
Туда, где исчезла недавно зима,
Упрятав снега в старом ветхом кармане.
Смотрю за окно… Ничего не пойму…
И снова ищу в сизой дымке мгновенья
Ушедших годов, ускользнувших во тьму…
И снова терзают сомненья, сомненья...
Я с ними знаком уже тысячи лет.
Они мне тихонько бормочут вдогонку,
Что им-то известен старинный секрет –
Не выиграть с жизнью мне краткую гонку…
Колея
Устоявшийся ритм. Колея, колея.
Впереди, словно призрак, дорога,
Снова я отвечаю за всё, не юля,
Лишь прошу снисхожденья у Бога.
И опять я спешу, и опять я бегу,
Ощущая потери мгновений...
Я теперь их по жизни чуть-чуть берегу,
Поседевший, но вставший с коленей.
Полосатость погоды приемлю как факт.
Так решили, наверное, Боги.
Ну, а тот, что по жизни я вытащил, фант, –
Это просто: дороги, дороги…
Ковыряет в носу мокрой веткой апрель
И бурчит, что мы, люди, достали
Вечной болью давно отгоревших потерь,
Что и слёзы дождя подустали.
Я его приобнял, так, слегка, на бегу,
Говорю: «Не грусти, бедолага».
Он смолчал, не сказал мне в ответ ни гу-гу,
Молча капли стряхнул с тучи-стяга…
Рассветное.
Как хочется лететь под облаками
Куда-то вдаль, на краешек земли.
Да Вы, наверно, чувствовали сами,
Как манят ввысь шальные корабли.
И падают усталые мгновенья:
Им тоже тесно так под гнётом лет.
И снова оживают те виденья,
И будто всех препятствий больше нет.
И боль опять пронзает меж лопаток,
И манит ускользающая даль,
А миг полёта призрачен и сладок…
И мне опять чего-то очень жаль…
Рассвет
Какое счастье – поваляться
Немножко дольше, чем всегда…
Остатки сна снесёт вода…
Не стану ей сопротивляться.
Какое тихое блаженство –
Побыть чуть-чуть самим собой
(Ах, Боже, Боже, Боже мой!),
Забыв про всё несовершенство:
Усталость дней и призрак ночи,
И то, что было и ушло,
Про повреждённое крыло…
Ну, что ещё мне тьма бормочет?..
Мы с ней давно уж заключили
Короткий мирный договор.
Ворчит она с тех самых пор,
Как тот стрелок в разбитом тире.
Но час рассвета за пределом
Её безумных тёмных чар…
По небу стелется пожар…
И мне пора заняться делом.
Воспоминания
Воспоминания с Тоской
Скользнули в сумраке печали.
Они давно уже мечтали
Разрушить призрачный покой.
Я с ними встретился опять
Лицом к лицу, как был когда-то.
Они смотрели воровато
И знали: мне не убежать.
Броня валяется в углу…
Но здесь она не пригодится,
Как щит и меч и колесница
На том мифическом балу. *
И мы опять лицом к лицу…
И все сомнения и страхи,
Как будто дикие собаки,
Уселись молча по кольцу.
И я молчу. Мне не резон
Затеять призрачную драку.
Лишь свет отпор дарует мраку...
Я им прикрыт со всех сторон.
Ночь пролетит и, хвост поджав,
Растают сумрачные тени,
И сети их хитросплетений
Исчезнут, просто пылью став.
А Солнце, жмуря медный глаз,
Чуть улыбнётся на востоке,
И на листок прольются строки
О том, о сём и чуть о нас.
*Бал у Воланда. М. Булгаков. «Мастер и Маргарита».
Мир дождя
Снова дождь, серый дождь за окном,
Снова сумрак простуженным сном,
Снова время скрывает в тумане
Призрак дня, утонувший в обмане,
В бесконечности прячет тепло
И бормочет, что всё, мол, прошло.
Я не верю и снова листаю
Книгу Жизни, и с ней воскресаю.
Дождь ворчит: «Это всё - только бред».
Ну, а мне в ней - защита от бед.
Я листаю, листаю страницы
И сметаю с них прочь небылицы,
Оставляю лишь те, где есть ты,
Покупаю привычно цветы…
Я свои не меняю привычки…
Пусть, года отгорают, как спички…
В этом мире из капель дождя –
Где-то ты ну, а где-то есть я.
И опять открываю страничку,
И ищу в сообщениях птичку…
Мгновения
И катятся мгновения
Дорогою своей,
Оставив мне сомнения
Ушедших в суе дней.
А что Судьбой назначено,
Они не говорят.
В них жизнью всё оплачено:
И взлёт, и бред, и ад.
Бегут мгновенья, катятся.
Свой каждому резон.
А глупостью нам маяться,
Считать, что это сон.
Мгновения, мгновения,
Наш вечен с вами плен.
Я прочь гоню сомнения
Внутри доступных «стен».
Листаю подорожную…
Ни слова не пойму…
Глотаю пыль дорожную,
Шагая в полутьму.
Весеннее утро
Утро… небо голубое…
Но опять ты не со мною.
Солнца лучик золотой…
Боже, Боже, Боже мой.
Стадион в дремотной неге
Возлежит, как стынь на бреге.
Серой дымкою года
Убегают в некуда.
В быстротечности мгновенья
Обрывают сновиденья.
Я не спорю, не резон,
Хоть и прав со всех сторон.
И опять бегу по кругу
Прочь и вслед тому недугу,
Что придумали года:
Им вослед и в никуда.
Утро… нежно голубое,
Позови меня с собою.
Ждать не стану и гадать:
Мне бежать, иль не бежать?
И опять, опять по кругу.
Стадион подстать недугу.
Но на это наплевать.
Пусть по кругу… но бежать.
Под шапкою сомнений
В тревожном трепете мгновений
Ищу свой путь… Ах, Боже мой!..
Он, говорят, всегда со мной
Под шапкой сумрачных сомнений.
Но как мне быть? Не понимаю.
Порой лечу, да не туда…
Сбегает лет пустых вода,
А годы тают, тают, тают.
И сердце бьётся так тревожно.
А я не знаю: отчего?
Не понимаю ничего…
Лишь слышу шёпот: «Осторожно».
И вот весна ломает стужу,
Срывает шапки облаков.
И солнца луч сейчас таков,
Что я кричу: «Ты мне так нужен!»
Но он спешит, меня не слыша.
Судьба… да, что тут говорить?..
Я продолжаю дальше жить,
А он летит по сонным крышам…
Заветное слово
Тепло потерялось на грязной дороге,
И Солнца чуть виден размазанный шар,
И снова болят утомлённые ноги,
И греет, лишь в сердце горящий пожар.
И праздник весны ну, совсем, как не праздник,
Как будни, что вечно спешат, и спешат,
И холод зимы – загулявший проказник,
И злые ветра те, что пылью шуршат.
А хочется: зимние сбросить одежды,
Подставить лицо нежным солнца лучам,
Вдохнуть тишину и, как раньше, как прежде,
Открыть своё сердце «безумным» мечтам.
В них даль, обогретая солнечным светом,
Любовь… ну, куда же нам всем без неё?
И ею душа наконец отогрета,
Прошепчет заветное слово своё…
Призраки дождя
Погода – призрак… наважденье…
То приголубит, то вдруг пнёт.
Дождь, словно старое виденье,
С утра всё льёт, и льёт, и льёт.
И обрываются мгновенья…
И в каплях стылого дождя
Мелькают тенью сновиденья,
Куда-то вдаль с собой ведя.
И снова образ твой в тумане
Ищу, промокнув и грустя,
А память в призрачном дурмане
Поврозь всё ставит: ты и я.
Опять бегу, спешу навстречу
Тому, что где-то там вдали…
Судьбе, в который раз перечу,
Летя опять за край Земли.
И пусть сплетаются мгновенья,
Рождая призраки дождя,
Я в тихом ветра дуновенье
Твой голос слышу, жизнь любя…
Степные ветра
Немножко свободно, немножко устало
Бреду лабиринтами лет,
И мне не начать всё сегодня сначала,
А впрочем, беды в этом нет.
И те километры, что стали годами,
Со мною теперь навсегда…
И будто струною бренчат проводами
Степные ветра иногда.
И застланы пылью по жизни дороги,
И стынь километров вдали.
О ноги мои, заплутавшие ноги,
Куда вы меня завели?
А нить Ариадны опять где-то рядом.
Держу и боюсь отпустить.
Мне шепчут ветра: обещая награды…
Но тупо молчат, как мне жить.
Подорожная
На сердце подорожная,
Как будто штамп веков…
Слетает пыль дорожная
С разбитых башмаков.
И падают мгновения
Все задом наперёд.
И в этом нет сомнения.
Но кто что разберёт?..
И строчки следом стелются,
Боятся опоздать.
Все беды перемелются,
Но их не стоит ждать.
Ведёт дорожка пыльная,
Теряется вдали…
В пространстве лет всесильная