Новая Якутия. 2121 год

Глава 1

Наступил май. Многочисленные города, разбросанные по всей Якутии, медленно переходили на летний режим энергопотребления, что заставило людей вновь выйти на улицу после полугодового перерыва и начать радоваться солнцу, прогулкам с друзьями и совместным приготовлениям огромных порций барбекю холодными вечерами. Еще совсем недавно мощное отопление в квартирах расслабляло людей, предпочитавших тепличные условия своих маленьких квартирок бесконечной дикой природе, что окружала их на тысячи километров вокруг.

Безусловно, пейзажи за окном сильно изменились. Теперь бескрайняя холодная степь покрывала почти все равнины региона. Холмы и крутые берега Лены дополняли картину, превращая невероятно обширные пространства, которые 100 лет назад были покрыты тайгой и тундрой, в разнообразную саванну, которой раньше могла похвастаться лишь Африка. Переселенцы из Южной Африки даже отмечали некоторое сходство местного ландшафта с вельдами.

Миллионы мигрантов принесли с собой в Якутию из некогда комфортных для проживания теплых регионов яркие традиции, которые резко изменили жизнь местного населения. Опыт последних десятилетий доказал, что погода не всегда сильно влияет на настроение человека. Даже способность климата формировать некоторые особенности менталитета отходит на второй план, если миллионы людей заряжаются энтузиазмом благодаря возможности (или вынужденной необходимости) строить новый мир.

Мэри Сэндлер проснулась рано, что бывало с ней редко. Рядом, на соседней кровати, еще сладко спала ее лучшая подруга Сара. Темные кудрявые волосы почти полностью закрывали лицо спящей девушки. Маленький носик, пухлые смуглые щечки и густые черные брови всегда умиляли общих знакомых Мэри и Сары и приковывали внимание мужчин чаще, чем холодная красота высокой голубоглазой блондинки Мэри.

Девушки любили обсуждать свою внешность и внешность своих подруг. Делать это стало гораздо интереснее, чем сто лет назад, ведь теперь на улицах Якутска сложно было встретить двух людей, сильно похожих друг на друга. Переселенцы из разных регионов очень быстро перемешались в этой динамично развивающейся части Азии.

Сара Коллинс и Мэри Сэндлер дружили с детства. Девушки родились в Сан-Франциско и оставались англоязычными американками, что продолжало сильно влиять на то, с кем они общаются и как проводят свободное время.

Мэри немного поворочалась в кровати, а затем резко соскочила с нее, чтобы поскорее надеть свои теплые тренировочные штаны и свитер. В квартире было 12°С, что считалось еще приемлемой температурой в помещении по местным меркам.

Завтрак девушка решила приготовить сразу для двоих, чтобы ее подруга опять не заляпала всю кухню жиром. Мэри была спортивной, высокой девушкой, с идеальной кожей и волосами, что мотивировало ее внимательно относиться к своему питанию. Иногда это превращалось в целую манию. Сэндлер была одной из немногих вегетарианок в кругу своего окружения. Несмотря на то, что большинство ее знакомых-мигрантов выросли в семьях, где не было принято есть красное мясо по различным соображениям, здесь, на севере, в самой большой на Земле саванне, кормившей миллионы крупных парнокопытных, переселенцы быстро оценили и шашлык, и хинкали, и барбекю. Мэри быстро приготовила глазунью, простой овощной салат и намазала на тосты хумус.

Тепло от газовой плиты успело прогреть маленькую кухню к тому моменту, когда Сара вошла в нее, вся укутанная в огромный плед с рукавами, и села на высокий барный стул. Ее смуглые руки и ноги моментально покрылись мурашками, и девушка поежилась.

– Доброе утро! – обратилась она к подруге. – Давай, пожалуйста, сегодня выпьем кофе?

– Доброе! Я и не заметила, как ты пришла. А ты очень хочешь кофе? Ты же знаешь, сколько он стоит в этом месяце, – ответила Мэри.

– Нет, если честно. Я прошлую банку покупала еще в марте. А ты эту за сколько брала?

– 200 долларов.

– Да, это, конечно, перебор. Я помню, родители рассказывали мне, что они спокойно начинали каждое утро с чашечки американо. Это было дорого, но люди все же не могли отказаться от старомодной буржуазной привычки. Наверное, уже в 50-ые годы только состоятельные люди могли позволить себе наслаждаться кремовой пенкой и бодрящим ароматом, да?

– Я думаю, да, примерно так. Мне бабушка рассказывала, что по новостям тогда часто показывали кофейные картели, которые контролировали высокогорные плантации. Хотя, мне кажется, сейчас и без них цена была бы примерно такой же высокой. Помнишь, мы с тобой читали про это недавно? На Земле осталось всего несколько мест, где кофе может нормально расти. И площади этих плантаций постоянно сокращаются. Туда еще добраться нужно! А инфраструктура там с каждым годом все сильнее приходит в упадок. Все ведь на Север едут…

Мэри поставила перед Сарой тарелки с едой, и подруги приступили к завтраку. Разговор как-то не клеился. Девушки проснулись слишком рано, обеим сильно хотелось спать. Солнце летом в Якутии совсем не заходит, и биологические часы начинают давать сбой. Проснулся в 3 часа ночи – уже не заснешь.

После завтрака подруги быстро накинули теплые безрукавки и поспешили на улицу. Двор, типичный для застройки конца XX века, представлял собой маленькую детскую площадку, зажатую плотным кольцом припаркованных автомобилей и серых панельных пятиэтажек. Один из домов был совсем пустым, с побитыми окнами и едва сохранившимися островками краски на бетонных панелях. Кроме того, он стоял на сваях, что было стандартным решением для начала прошлого века из-за вечной мерзлоты. Этот дом, как и десятки других в Якутске, находился в аварийном состоянии. Администрация города в какой-то момент закрыла глаза на эти страшные пустые бетонные коробки и перестала тратить средства на их снос.

Половина всей "вечной" мерзлоты, которая оказалась не такой уж вечной, в Сибири растаяла еще в 2030-ые. Несмотря на новые технологии строительства, которые пришли в регион, внешний вид Якутска остался во-многом советским, что очень удивляло только что прибывших переселенцев, которые были наслышаны о повсеместном применении инновационных разработок, которыми теперь мог похвастаться регион, получивший за последние десятилетия колоссальные объемы инвестиций из Европы, США и Китая.

Напротив входа в подъезд девушек ожидал белоснежный пикап, который резко выделялся на фоне окружающих автомобилей, покрытых толстым слоем дорожной пыли. Подруги залезли в машину, и Мэри завела двигатель.

Мода на электромобили в XXI веке вообще-то дошла даже до Якутии с ее зимними морозами, но после резкого изменения климата люди вообще охладели к ним. Поэтому во всем регионе население ездило преимущественно на японских и американских пикапах. Почти у всех этих автомобилей треть кузова занимали баллоны с газом, который считался оптимальным топливом в условиях якутского климата. Кроме того, многочисленные месторождения газа в разных уголках региона совсем не иссякали. Наоборот, новые технологии позволяли добывать еще больше топлива из уже пробуренных скважин. Зачастую было рентабельно даже расконсервировать почти забытые всеми старые месторождения.

Девушки выехали из своего двора и сразу попали на широкую грунтовую дорогу, покрытую небольшими ямами и лужами. Несмотря на нежелание запачкать только что помытую машину, Мэри все-таки разогналась до 90 км/ч, поскольку выехали из дома они немного позднее, чем обычно, и теперь нужно было поторопиться, чтобы успеть на работу.

Сначала они поехали на север города, где находилось предприятие, производившее большую часть потребляемых местным населением витаминов, микроэлементов и клетчатки. YakutGreenLab была крупнейшей в мире вертикальной фермой, на которой выращивались в огромных количествах самые распространенные и востребованные овощи, фрукты и зелень. Спрос на продукцию этой фермы был практически неограниченным, поскольку холодной снежной зимой местные жители постоянно хотели порадовать себя и своих близких свежей, "живой" едой. Особенно сильно по ней скучали потомки обитателей южных регионов – мигранты из Индии, Индонезии, Турции, Италии, Испании. Само здание YakutGreenLab представляло из себя огромную стеклянную башню, которая ярко блестела и переливалась в ясную погоду, из-за чего ее было видно со всех концов города. Немцы построили эту мегатеплицу 40 лет назад, но башня из стекла и стали и сейчас выглядела ухоженной и даже "современной", хотя понятие "современности" за последние сто лет стало относительным, ведь за это время человечеству слишком часто приходилось отказываться от своих дерзких инновационных идей и обращаться к технологиям своих предков (дедов и даже прадедов).

Сара попрощалась с Мэри, вышла из машины и поспешила к огромной стеклянной входной двери. Девушка работала здесь с 17 лет. Практика совмещения работы и учебы уже давно стала нормой, ведь даже дети весьма состоятельных родителей понимали важность прикладного образования в годы, когда за счастьем людей стояли технологический прогресс и многочисленные рационализаторские предложения "на местах". Такой всеобщий энтузиазм от возможностей, которые открывает техническое образование, в последний раз наблюдался у молодых людей, пожалуй, только в начале XX века.

Сара прошла через многочисленные залы, заставленные ящиками с крупными нанесенными краской надписями, информирующими о латинском названии той или иной сельскохозяйственной культуры. Во всех этих ящиках находилось, вероятно, главное сокровище человечества – семенной фонд большинства съедобных питательных растений. Мешки и ящики с семенами везли сюда на ледоколах из Шпицбергена, где когда-то давно прозорливые и заботливые предки решили складировать значительную часть генетического материала богатейшей флоры нашей планеты.

Девушка прошла в секцию 160, где выращивались помидоры. До обеда Сара должна была ухаживать за этими растениями, подвязывать, поливать. Делать это было достаточно сложно, поскольку она работала с неавтоматизированной секцией, на которой производились экологические овощи высокого качества. Такие овощи продавались в специализированных магазинах, и цена на них всегда оставалась очень высокой. Большинство же других грядок в башне-ферме были автоматизированы, что все-таки влияло на качество и вкус конечной продукции.

Девушка взяла свою тележку с инструментами и приготовилась идти к стройным рядам растений. Неожиданно послышался топот ног, эхо от которого гремело по всему большому залу.

– Сара, доброе утро! – окрикнул ее запыхавшийся высокий юноша в очках. Черные волосы его были растрепаны, а по выражению лица было видно, что повышенная любознательность и жизнерадостность – его естественное состояние.

– Привет, Александр! – отозвалась Сара. В ее голосе улавливались нотки равнодушия к дальнейшему разговору.

– Я… Не подумай, что я опять начинаю навязываться. Просто хотел тебя обрадовать… Тебя взяли в наш "банановый" проект!

– Спасибо! Но… Но, наверное, это ты попросил, чтобы меня взяли? – спросила Сара, которую явно радостно взволновала новость.

– Нет, конечно. К моему мнению, конечно, прислушиваются, но только когда это касается хода исследования, а не подбора научных сотрудников и других организационных вопросов. Так что поздравляю тебя с тем, что тебя уже в 20 лет признали способной заниматься таким ответственным проектом с серьезным финансированием. Сама знаешь, что от этого зависит экономика целого ряда сообществ в северной части Южной Америки. И, я думаю, у тебя будет возможность полететь туда и своими руками возрождать почти разрушенное сельское хозяйство.

– Конечно, это здорово, я понимаю! Спасибо, – отозвалась Сара куда более благосклонным тоном, чем в начале разговора.

– Не за что! Ты всегда можешь ко мне обратиться по поводу работы… Да и просто так. Я очень хочу, чтобы мы с тобой продолжили нормально общаться. Обещаю, что больше не будет неловких моментов.

– Хорошо, спасибо еще раз.

Сара медленно пошла дальше к своей секции, рассуждая об уникальных возможностях, которые ей открывал "банановый" проект.

За последние 100 лет ученые смогли сильно изменить сибирские просторы и даже заселить их мамонтами и шерстистыми носорогами, которые теперь вновь стали хозяевами возрожденного самого большого пастбища на планете. В регионе, который раньше был покрыт тайгой и тундрой, теперь целыми днями огромные стада разных видов диких животных, с ног до головы покрытых шерстью, топтали и удобряли почву, которая становилась все более плодородной с каждым годом. Несмотря на такие успехи в изменении целых экосистем, над некоторыми проблемами, вызванными изменениями климата, ученые продолжали ломать голову.

Иногда ученым удавалось создать новые растения с абсолютно уникальными качествами, полезными в условиях сурового климата, но вот воссоздать бананы, почти полностью утраченные 60 лет назад, пока никто не смог. Одним из главных направлений работы генетиков, большая часть которых занималась проблемами сельского хозяйства, стало увеличение разнообразия видов похожих культур. Это стало необходимостью в условиях быстрой сменяемости климата и появления многочисленных болезней, которые оказались "расконсервированными" после таяния вечной мерзлоты. Новые вирусы и бактерии поражали сельскохозяйственные растения даже чаще, чем людей и животных. Ужасная участь, которая постигла фермеров, занимавшихся, в частности, бананами, заставила человечество тратить значительные ресурсы на создание аналогов стратегически важных сельскохозяйственных культур, отличающихся друг от друга устойчивостью к тем или иным паразитам или климатическим условиям.

Проект, в котором Саре теперь предстояло участвовать, уже был близок к завершению. Для получения финальных результатов было необходимо заняться непосредственным выращиванием нового вида бананов, чтобы оценить соответствие реальных характеристик заявленным в результате проведения компьютерного моделирования. Ведь тесты электронных копий растений в компьютерных программах не всегда давали точный результат, и только опытный агроном мог внести последние штрихи в геном нового растения.

Глава 2

Мэри мчалась по участку широкой грунтовой дороги, который еще не успели разровнять этой весной. Колеса то и дело попадали в довольно глубокие ямы, что ощущалось даже на огромном внедорожнике с хорошей подвеской.

После выезда из города дорога стала совсем ужасной. Скорее всего, здесь опять прошли колонны строительной техники, которые направлялись на северную окраину Якутска, где как грибы после дождя вырастали новые спальные районы. Кроме того, периодически мошкара целыми десятками стала разбиваться о лобовое стекло. Мэри было жалко машину, но в этот день у нее было задание «в диких условиях» – нужно было помочь отряду «Зубры». Она, как и остальные работники головного офиса частной природоохранной компании Safefields, должна была дважды в месяц совершать такие выезды для помощи «Зубрам», которые отвечали за непосредственную охрану гектаров дикой земли в окрестностях города.

Через час езды Мэри наконец увидела многочисленные ряды больших коричневых палаток, стоящих на небольшом расстоянии от обочины. Очень высокая трава почти скрывала их от глаз посторонних. Но Сэндлер точно знала, что сегодня «Зубры» остановятся именно здесь. Девушка съехала с дороги прямо в поле и припарковала машину возле самой большой палатки, над входом в которую был прикреплен флаг подразделения. С большого темно-красного полотна на посетителей грозно смотрел разъяренный зубр.

Мэри вышла из машины и сразу направилась в эту палатку, где ее уже ждали. Девушке там нужно было только отметиться и получить аппаратуру, необходимую для задания. Через 15 минут Сэндлер вышла из палатки с фотоаппаратом на шее. В руках она держала папки с бумагами и огромный объектив, который на таких заданиях должен помочь с безопасного расстояния запечатлеть преступную деятельность браконьеров и, при необходимости, схватку «Зубров» с ними.

Прямо за палатками стояли стройные ряды квадроциклов. Было понятно, что почти у каждого, находящегося сейчас в палатках, есть свое личное транспортное средство. Некоторые квадроциклы были не сильно меньше легкового автомобиля. Кроме того, из-за их огромных колес водитель и пассажир располагались очень высоко над землей.

Такой вид транспорта стал невероятно популярен несколько десятилетий назад, когда у миллионов людей появилась необходимость осваивать последнее слабозаселенное (но ставшее весьма пригодным для комфортной жизни) пространство на Земле – Восточную Сибирь.

Разные поколения этих японских квадроциклов, названных SibSurf, все еще производились в Японии, поскольку полноценной сборочной площадки в Якутии не появилось. Кроме того, из-за особенностей логистики часть квадроциклов (особенно подержанных) было выгоднее доставить на кораблях до западного побережья Охотского моря, а затем просто гнать их по уже сформировавшимся тропам до самого Якутска. Путь этот занимал несколько дней, в ходе которых целые караваны квадроциклов днем и ночью двигались по пыльной разбитой грунтовой дороге сначала в окружении глухой тайги, а затем – посреди высокой травы бесконечных степей, которая полностью скрывала водителей. Помимо многочисленных столкновений со стадами диких животных, которые, напуганные ревом десятков моторов, могли снести все на своем пути, перегонщиков ожидала еще одна опасность – разрастающиеся банды.

Первоначально именно для обеспечения безопасности данного маршрута на квадроциклы стали устанавливать крупные пулеметы. Транспортное средство как будто специально было спроектировано японцами так, чтобы сбоку от пассажира, на подножке, можно было спокойно разместить мощное огнестрельное оружие. Это явление вскоре стало массовым из-за частых засад, которые начали устраивать быстро появившиеся местные банды. Среди перегонщиков и среди членов банд встречались представители абсолютно разных национальностей, поэтому для каждого каравана обычно специально подбирались еще несколько человек, которые могли бы спокойно изъясняться сразу на трех языках: английском, китайском и русском. Переводчики, в совершенстве знавшие три языка и готовые принимать участие в этих рискованных монотонных путешествиях длиной в сотни километров, ценились на вес золота. Помимо них, колонну также всегда сопровождало несколько механиков и пара мощных пикапов, набитых запасными запчастями.

Таким образом, квадроциклы, на которых передвигался отряд "Зубры", могли стоить в Якутске довольно дорого. Но они за короткое время превратились в одно из важнейших транспортных средств в диких условиях степей и тайги, быстро отступавшей (при активном участии человека) на юг.

Кочевники абсолютно разных видов теперь населяли безграничные пространства Сибири, и сам образ жизни некоторых из них очевидно ставил под угрозу нормальное существование многомиллионного оседлого населения региона, сконцентрированного вокруг Якутска. Явные грабители и разбойники почти не встречались, но вот браконьеров, которые выкашивали целые стада животных пулеметами, стало слишком много. Кроме того, серьезной проблемой в данном противостоянии с кочевниками для местного населения стала неясность их мотивов. Если еще 100-200 лет назад на преступный путь вставали, как правило, не от лучшей жизни, то у тех современных кочевников, которые осознанно выбрали противостояние с законом и системой, была уже куда более сложная мотивация, которая уходила корнями к глубоким культурным слоям сознания и новым устоявшимся моделям поведения.

Тысячи мигрантов, вынужденных сменить свою привычную среду обитания в родном краю, который начал превращаться в пустыню (затапливаться, слишком часто становиться жертвой смерчей и т.д.), разочаровывались в новых условиях жизни в наспех строящихся кварталах для переселенцев, где особо не было ни инфраструктуры, ни сервиса, ни разнообразия товаров. Нежелание начинать налаживать свой быт с того уровня, который был пройден их предками еще в ХХ веке, и многочисленные романтические образы утопического общества, которые в большом количестве вышли из-под пера журналистов сразу после того, как таяние вечной мерзлоты привело к катастрофе, поиск легкой жизни и бесконечного ощущения свободы выманивали людей из их новых маленьких квартирок на просторы Сибири, где можно было легко прокормить себя охотой. Для этого нужно было не так много – квадроцикл, специальная защитная экипировка, пулемет, два комплекта невероятно теплой многослойной одежды и палатка. Так ежегодно становились абсолютно разными кочевниками тысячи горожан. Независимо от образа жизни (умеренного, мирного или браконьерского, криминального) почти у всех этих людей на руках оставались крупные пачки стодолларовых купюр от прошлой оседлой жизни, что позволяло им приобретать любые товары для своего комфорта, когда они заезжали в город.

Отряд "Зубры" на этой неделе должен был перехватить крупную банду браконьеров. Работники головного офиса, такие как Мэри, долго работали над сбором информации о текущем местонахождении и планах перемещения группы кочевников, которая вновь мигрировала на юг, в район Якутска, после почти семилетних странствий в северных районах.

Мэри уверенно шла на самый край импровизированной полевой парковки, к своему высокому смуглому напарнику Янису, который уже заводил их квадроцикл. Янис был сероглазым блондином с "орлиным" носом и густыми черными бровями. Южный темперамент, чувство юмора неиссякаемый запас оптимизма располагали к общению и сотрудничеству с этим молодым греком. Английский Янис знал не очень хорошо, хоть и говорил без ошибок. Но его акцент, простота фраз и бедность словарного запаса скорее играли ему на руку. Мэри уже два года предпочитала работать в паре именно с ним во время выездов "в поля". Наедине с Янисом девушка могла немного забыться и побыть собой, отбросив ненужную здесь, среди диких зверей и свистящих пуль, маску деловитости, которую ей пришлось выработать на работе. Именно такое общение, как правило, постепенно заставляет молодых (но уже не наивных) девушек испытывать очень сильный и порой судьбоносный микс влюбленности и чувства спокойствия, защищенности. Мэри в данной ситуации не была исключением и иногда уже признавалась себе, что ее тянет к своему напарнику.

– Привет, Янис! – громко сказала спокойно улыбающаяся Мэри, подошедшая к их квадроциклу.

– Здравствуй, Мэри! Тебе очень идет эта блузка. Очень подходит под цвет глаз. И еще мне очень нравится, когда у тебя открыты плечи. Вернее, когда их закрывают твои золотистые локоны.

Мэри смутилась и посмотрела в пол, чтобы Янис не увидел, как она невольно расплылась в широкой улыбке. Репетировал ли он эту фразу, полную неприкрытой лести и флирта? Она точно не могла ответить на этот вопрос.

– Мне кажется, ты так говоришь про все мои наряды, – произнесла Мэри, мило улыбаясь.

– Ну, значит дело не в одежде, – ответил на это Янис вновь как будто заранее заготовленной фразой. – Надевай шлем и быстрее залазь на квадрик. Нам сегодня предстоит долгий путь.

Мэри застегнула до конца свою экипировку, состоявшую преимущественно из легкого бронежилета из композитных материалов, наколенников и налокотников. После этого она аккуратно надела темно-красный шлем.

Сэндлер залезла на квадроцикл и сразу крепко вцепилась в решетку с ручками позади сиденья.

– Ты же знаешь, что дорога будет довольно опасной, не глупи. Держаться нужно будет сразу крепко, – сказал обернувшийся к ней Янис. На нем был шлем, стилизованный под эпоху викингов (без рогов, конечно), который действительно придавал его обычно добродушному лицу суровый воинственный вид.

Мэри поняла, о чем говорит Янис. Она не без удовольствия прижалась к его широкой спине и крепко обвила его плечи руками.

Янис завел квадроцикл и сразу начал выезжать из целого лабиринта буераков, образовавшегося из-за проезжавшей здесь недавно крупной гусеничной строительной техники. Через несколько минут они выехали на удобную для езды колею, где их уже ждала колонна из примерно 40 квадроциклов. Пассажир первого квадроцикла произвел выстрел холостыми в воздух, и вся машины резко тронулись с места, сразу развив скорость около 60 км/ч.

Высокая двухметровая трава хлестала этих "всадников" XXII века, которые неслись оберегать окружающую дикую природу. Их предки, жившие несколько десятков тысяч лет назад, наверняка удивились бы, узнав, что целые стада крупных животных, в каждом из которых десятки килограммов вкуснейшего мяса, нужно ценить и охранять, чтобы не нарушить хрупкий баланс экосистемы. «Зубры» ехали защищать местных парнокопытных и даже хищников от людей, которые за несколько тысяч лет эволюции системы хозяйствования так и не признали несколько простых истин. Браконьеры, прямо как первые племена, оказавшиеся здесь, в бескрайней благодатной северной саванне, истребляли все на своем пути, часто оставляя десятки тушек просто лежать и гнить на поле неравного боя между пулеметчиками и животными.