- -
- 100%
- +
Теперь Рассказов с горечью смотрел на красное от слез лицо девушки, на старенький халат, который, вероятно, дал Лене догадливый Поседько, позаимствовав спецодежду у местной уборщицы…
– Не плачь. Не надо…
Рассказов сел на стул рядом с девушкой и пожил руку ей на плечо.
– Я лично знал твоего отца, – полковник старался говорить как можно участливей, – он был хорошим человеком…
Девушка молчала, взгляд ее был все также устремлен в видавший виды паркетный пол майорского кабинета.
– Я займусь твоим делом лично. И знай, виновные будут наказаны и очень пожалеют, что причинили тебе зло…
– Ты ведь была там не одна? – он вновь взглянул на девушку.
– Нет, мы были с ведущей конкурса, с Идой Романченко, – девушка вытирала катившиеся по лицу слезы рукавом халата.
– Ида сейчас в гостинице? – взгляд полковника остановился на молчавшем до сих пор майоре Поседько..
– Так точно. Где ей еще быть? Ближайший самолет до Москвы лишь через пять часов, – пояснил майор.
– Я еду к ней. Нужно поговорить, – Рассказов решительно поднялся со своего места и шагнул к двери, – а ты, Клим, распорядись, чтобы девушку отправили домой на машине. Есть у тебя транспорт?
– Как не быть…
Полковник вышел из кабинета и двинулся во двор. За столом дежурного угрюмо сопел усатый капитан в давно не глаженой форме и лихо сдвинутой на затылок фуражке. Завидев Рассказова, толстяк мгновенно вскочил со своего места и старательно вытянулся в струнку, приложив к засаленному околышу фуражки полную короткопалую пятерню.
«Довели до увальня, кем я тут являюсь», – мстительно подумал Илья Ильич, проходя мимо капитана с «каменным» лицом. Полковник прошел к своей машине и, усевшись за руль, рванул ее прямо с места. Послушный воле водителя, мощный отлично отлаженный автомобиль мгновенно развил скорость и лихо помчался вперед. Как ни странно, быстрая езда всегда успокаивала Рассказова, заставляла мозг полковника работать четко и мгновенно принимать нужные решения.
Сейчас его путь лежал в центр города, там мирно соседствовали старинные купеческие особняки и кричаще шикарный новострой, отель «Красноград–Кемпински». В самом дорогом люксе отеля проживала сейчас столичная штучка, героиня светских тусовок и по совместительству ведущая различных шоу Ида Романченко.
Добравшись до самой фешенебельной городской гостиницы, Илья Ильич быстро прошел внутрь и, махнув перед носом портье служебным удостоверением, направился к лифту. Люкс столичной знаменитости находился на пятом этаже.
Дверь из красного дерева мгновенно распахнулась, едва полковник постучал по ней костяшками пальцев.
– Вам кого? – не очень любезно отозвалась хозяйка люкса.
Слегка приоткрыв дверь, Романченко застыла на пороге номера.
– Вас, – Рассказов шагнул в благоухающее ароматом дорогого парфюма нутро люкса, – я – начальник городской полиции, – вот мое удостоверение, можете ознакомиться, – Илья Ильич подал в руки девушки красные корочки.
Романченко протянула руку и тут же, будто обжегшись, одернула ее назад.
– Чем обязана? – на лице появилось выражение тревоги.
– Только что против вас было совершено преступление, кроме вас пострадала еще одна девушка. Красикова Елена, ее изнасиловали…
– Какой ужас! – Романченко притворно закатила вверх умело подведенные глаза, – кто же это мог сделать?
– Не валяйте дурака. Это вам прекрасно известно. Преступление совершил Ахмед Джимаев. Его сынок тоже не сидел, сложа руки. Не считаете своим долгом помочь мне наказать этих негодяев?
– Не понимаю вас, отец и сын Джимаевы весьма культурные и благородные люди, – голос девушки дрогнул, длинные ресницы дернулись, Ида слегка запнулась, но тут же овладела собой, – у меня нет претензий к господам Джимаевым. Так и запомните, господин полицейский.
Романченко повернулась на каблуках и пошла вглубь своего люкса. Полковник успел заметить лежащий на туалетном столике пухлый конверт.
– Ваш гонорар? Джимаевы уже расплатились с вами за причиненные неудобства? – Рассказов шагнул к столику и брезгливо поднял конверт двумя пальцами.
Несколько купюр достоинством по пятьсот евро выскользнули наружу и, закружившись в медленном танце, полетели на ковер.
– Мне заплатили, как было обещано, и я…я отработала, – залепетала Ида.
Рассказов не ответил, бросив распотрошенный конверт обратно на туалетный столик, он вышел из люкса, громко хлопнув роскошной дверью.
Спустившись вниз, он заметил возле своего автомобиля вертлявого молодого парня в дорогом явно заграничного кроя костюме.
– Господин полковник, – вертлявый бросился к Рассказову и, вымученно улыбнувшись, затараторил, – господа Джимаевы просят вас не поднимать ненужного шума. Все будет решено полюбовно, все останутся довольны друг другом .Столичная гостья будет молчать, а с Леной мы договоримся отдельно.
– А шума и не будет, – бросил полковник, оттеснив в сторону вертлявого типа, он уселся за руль и, запустив мотор, тронул авто, едва не сбив с ног все еще говорившего что-то молодчика.
Остановившись через пару кварталов, Рассказов достал мобильник и набрал номер Олега Фатеева.
– Олег, я не уйду в отставку, пока не закончу одного важного дела, – глухо произнес полковник.
– О чем ты? – голос мэра был напряжен.
– Ты знаешь о чем…
Рассказов вспомнил, что в нижнем ящике его письменного стола лежит старая, давно распавшаяся на отдельные листки записная книжка. Послание из прошлой жизни, той, где он, нынешний, умудренный жизненным опытом полковник полиции Илья Рассказов был еще лихим армейским капитаном, проходившим службу в одной из самых горячих точек тогдашней России.
Глава 5
Телефонный звонок грянул внезапно и громко, властно разорвав ночную тишину. Саша-Пехота откинул прочь легкую простыню и тупо уставился на стоявший на прикроватной тумбочке аппарат. Звонивший был настойчив, но Саша снял трубку лишь на десятом звонке.
– Алле, – буркнул Пехота.
– Александр?
Говоривший безошибочно узнал Сашу по одному лишь слову. Да и Пехота тоже сразу опознал звонившего.
– Илья, – почти утвердительно произнес Саша, мысленно представляя себе высокого плечистого капитана Рассказова, вытащившего его, Сашу, с поля боя.
Раненый Пехота истекал кровью. Сам Рассказов тоже был ранен, но товарища не бросил. В том страшном бою их батальон полег почти в полном составе. От мощного боевого подразделения осталось меньше взвода израненных, едва державших в руках оружие бойцов.
Саша до сих пор помнил тот бой в мельчайших подробностях, хоть и старался забыть о нем навсегда. Однако воспоминания не уходили, наоборот, с каждым прожитым годом, они становились все ярче, будто война жила вместе с ним, в его зачерствевшей, покрывшейся толстой коркой безразличия душе. Порой Саша явственно ощущал запах пороховой гари, словно все еще находился там, в центре чужого города, среди разбомбленных домов которого бродила опьяневшая от крови Смерть.
Позже, находясь на излечении в госпитале, Рассказов и Пехота поклялись никогда не забывать павших товарищей и условились держать связь. Но потом капитан перевелся на другое место службы, а Саше, нахамившему высокому начальству, вообще пришлось уволиться на гражданку.
Теперь, спустя годы, Рассказов напомнил о себе поздним телефонным звонком, а он, Саша, не знал, как реагировать на этот вызов. Капитан был из той далекой жизни, которая теперь осталась позади. Чуть поразмыслив, Пехота решил нажать на рычажок и отключиться, но рука не хотела повиноваться. Саша так и сидел, до боли сжимая в кулаке ставшую вдруг горячей трубку.
– Слушаю, Илья – медленно проговорил он.
– Я хотел бы видеть тебя, – голос Рассказова был слышен словно сквозь вату.
Сейчас Пехота особенно хорошо понимал, как много километров и прожитых лет, отделяют их друг от друга.
– По поводу? – не очень охотно откликнулся Саша.
– Я хотел бы видеть тебя, – не слушая Сашу, вновь проговорил Рассказов, – когда-то давно я спас тебя от верной смерти. Долг платежом красен. Ты нужен мне, я живу все там же, прилетай, я встречу тебя в аэропорту. Идет?
– Я прибуду через три дня, – сообщил Пехота.
Он бросил телефонную трубку на рычаг и вновь улегся на кровать. Рассказов жил в Краснограде, столице Красноуральского края, самого криминального региона нынешней России. Отчего бывший сослуживец вспомнил о нем, Саше, именно теперь? Пехота раздумывал над этим довольно долго, но так не до чего и не додумавшись, решил вставать. Он поднялся, умылся, сделал зарядку и, усевшись за массивный кухонный стол, принялся завтракать. Раннее утро не располагало к чревоугодью, и Саша решил остановить свой выбор на легкой геркулесовой каше. Залив в кастрюльку молока, Саша довел его до кипения и только после этого сыпанул туда несколько ложек овсяных хлопьев.
В ожидании каши, он включил телевизор и тупо уставился на экран. Молодящаяся из последних сил ведущая задорно вещала о погоде в столичном регионе, и, покончив с метеопрогнозами, передала слово угрюмому, стриженому наголо типу с тяжелой челюстью.
– Время криминальных новостей. С вами Тимофей Собакин, – мрачно объявил тип, – сегодня ночью правоохранительные органы провели серию арестов. В руки полиции попали бандиты из так называемой Мухинской преступной группировки. Их лидер Иван Мухин оказал активное сопротивление аресту и был застрелен штурмовавшими его квартиру полицейскими.
На экране появилось мертвое лицо Мухи. Саша присвистнул. Все заказы он получал от этого низкорослого щупленького паренька, которого боялась большая половина криминальной Москвы. Муха вел дела уверенно и с размахом, резво отправляя в мир иной становившихся на его пути недругов и конкурентов.
Отношения Мухи и Пехоты строились на доверии и были строго конфиденциальными. Теперь сколотивший солидный капиталец Саша искренне пожалел о погибшем работодателе. Он даже вылил в унитаз почти готовую овсянку и достал из холодильника початую бутылку водки.
– Земля тебе пухом, Муха, – пробормотал он, наливая до краев граненый стакан.
Череда убиенных по заказу Ивана Мухина быстро промелькнула пред глазами Пехоты. Ни одной женщины, или ребенка, все погибшие от руки Саши были отпетыми бандюганами, или грязными, в конец опоскудившимися деятелями бизнеса и политики, по которым давно плакала высшая мера наказания, так некстати отмененная демократами.
Пехоте никогда не было стыдно ни за один выполненный им заказ. Наоборот, он, Саша видел себя мстителем, освобождавшим мир от «всяких смрадных гадов», как говаривал любимый герой Пехоты в одном из лучших советских телесериалов.
Задержав дыхание, Саша влил в себя стакан водки и громко хрумкнул маринованным огурцом. Помянув погибшего от полицейских пуль Муху, Пехота включил ноутбук и ознакомился с расписанием идущих в столицу Красноуралья поездов. Ближайший должен был отправиться ровно через два часа.
Саша принялся одеваться. Нацепив на себя видавший виды костюм, Саша подошел к окну и глянул на приделанный к раме термометр. Середина мая, а на улице всего плюс восемь! Пехота недовольно хмыкнул и накинул на себя старенький плащ. Затем, повозившись в ящике стола, Саша извлек оттуда старомодные роговые очки с простыми стеклами без диоптрий. Водрузив их на нос, Пехота глянул в зеркало и остался доволен произошедшей с ним метаморфозой. Ни дать, ни взять научный сотрудник из заштатного НИИ. Вот, и портфельчик соответствующий имеется. Саша вынул из шкафа объемный похожий на безразмерный баул портфель и небрежно бросил туда смену белья и толстый шерстяной свитер.
Чуть поразмыслив, Саша «присел на дорожку», и, спустя минуту, насвистывая «по долинам и по взгорьям» уже спускался по подъездной лестнице. Выйдя на улицу, Пехота миновал пустовавшую в этот ранний час трамвайную остановку и неспешно побрел к станции метро.
Глава 6
Полковник Рассказов приехал в аэропорт за полчаса до прибытия московского рейса. Расположившись в кафе, устроенном над самой зоной прилета, полковник заказал чашку кофе и принялся наблюдать за суетными передвижениями кишащих внизу пассажиров. Прилетевших в Красноград командировочных было видно сразу. Они с интересом оглядывались по сторонам, растерянно слушая трескотню наседавших на них таксистов-частников. Желающих втридорога доставить в город приезжих специалистов было пруд пруди. Среди таксеров выделялись несколько человек, державшихся плотной группкой. Это были смотрящие.
Преступный красноградский авторитет Сеня Большой держал под своим неусыпным контролем все транспортные перевозки. Дежурившие в аэропорте таксисты исправно платили Сене дань, и так же исправно «поднимали на деньги» измотанных долгим перелетом гостей края. Начав с малого, автокидалы мастерски поднимали цену за проезд до заоблачных высот. Приезжим приходилось платить, или испытывать на себе гнев крепких телом красноградских водил.
С конкурентами Сеня Большой расправлялся решительно и безжалостно. Когда-то, еще в далеких девяностых несколько бывших воинов-авганцев, попытавшихся организовать альтернативную транспортную компанию, отказались от бандитской крыши и задумали работать честно. Через пару недель двух водителей зарезали прямо в их машинах. Остальные, скрепя сердце, пошли под длань Большого.
Рассказов перевел взгляд на беззаботно улыбающихся людей с небольшими чемоданчиками на длинных ручках. Все понятно, это красноградцы, вылетающие на отдых в жаркие страны. Отпускники довольны, расслаблены, и все в ожидании шикарного заграничного отдыха. И очень напрасно, товарищи. Враг не дремлет. Среди вышедших из местного дьюти-фри туристов юрко шастает парочка молодых людей и растерянный пожилой гражданин в стареньком, давно вышедшем из моды пальтеце и сбитом набекрень берете. Все трое – карманники, которые, судя по всему, собрали сегодня богатый урожай. Молодцы посмеиваются, а старик играет свою роль до конца, он работает под растерянного пассажира, так некстати потерявшего свой паспорт и билет на отлетающий вот-вот рейс. Расслабленные отпускники сочувствуют незадачливому деду, и делают это совершенно напрасно, многие из них очень скоро не обнаружат у себя исчезнувшую куда-то иностранную наличность…
Рассказов тяжело вздохнул и продолжил изучать движущихся по залу «странников». Навстречу жизнерадостной толпе отбывающих в теплые страны движется поток прибывших из этих самых стран. Приземлившийся чартер исторг из своего нутра уже закончивших отдых жителей столицы Красноуралья. Отдохнувшие смотрят с завистью на тех, кто еще только улетает на курорты, и, игнорируя суетящихся возле них таксеров, понуро плетутся на остановку общественного транспорта. Отпуск закончился, денежки тоже…
Вальяжный голос диктора объявил о прибытии московского рейса. Вскоре появились первые пассажиры, они тут же устремились к транспортерам, на которых вот-вот должны были появиться их чемоданы и сумки. Рассказов отставил в сторону чашку с так и недопитым кофе и впился взглядом в разношерстную толпу прилетевших.
Внизу толпились с десяток усталых командировочных, возвратившихся из Москвы, довольно большая группа иностранцев из дальнего зарубежья и даже столичная рок-группа, прилетевшая в Красноуралье на гастроли. Того, кого так ждал Рассказов, среди прилетевших не было.
Полковник бросил на столик двести рублей и, быстро покинув кафе, сбежал вниз. Он вышел из здания терминала и двинулся к остановке автобуса, идущего в центр города. Свою машину Рассказов оставил далеко за пределами аэропорта. Толпившийся на остановке народ терпеливо ожидал подачи длинного, похожего на бело-зеленую гусеницу, автобуса. Ожидание обещало быть долгим, и Рассказов полез в карман плаща за сигаретами.
– Закурить не найдется?
В быстро сгущающихся вечерних сумерках перед полковником словно из-под земли вырос высокий, немного сутулый гражданин в плохоньком сильно ношеном плащике. На голове гражданина красовалась засаленная мятая бейсболка с эмблемой местного футбольного клуба «Красноуралец».
Рассказов опустил взгляд ниже. Мужчина был не брит, старомодные очки в роговой оправе сидели на носу неуверенно, того гляди, грозя свалиться вниз. В руках бомжеватого типа была початая бутылка пива, которую он, всего верней, подобрал недопитой где-то тут, прямо возле автобусной остановки.
– Закурить не найдется? – хрипло повторил тип, громко шмыгая носом.
– Пшел вон, – брезгливо отворачиваясь, бросил Рассказов.
– Неласково встречаешь, Илья, – тихо произнес вдруг бомж, отходя от остановки.
– Саша?! – Рассказов с жалостью взглянул на бывшего сослуживца, – как ты опустился, – вырвалось у полковника.
Он смотрел на заросшее щетиной лицо Александра, мысленно отметив старенький костюм и стоптанные башмаки с небрежно завязанными шнурками. Зря он вызвал сюда этого человека, он ему не помощник, лихого и дерзкого вояки давно нет. Вместо него «коптит небо» никчемный алкоголик в старомодных очечках и стареньком давно не стираном плащике.
– Не суди о человеке по его внешнему виду, – тихо проговорил Саша, все более отдаляясь от остановки в сень старых пыльных тополей, идущих сплошной стеной вдоль автобусной трассы.
Теперь голос Александра звучал также уверенно, как и тогда, много лет назад. Взгляд его тоже изменился, вместо мутных подслеповатых гляделок спившегося бомжа на полковника взглянули холодные, словно дула пистолетов, глаза. Нет, тот дерзкий вояка был жив, и оставался таким, каким и знал его Илья Ильич Рассказов.
– Как ты добрался сюда? Когда? Тебя не было на московском рейсе. Приехал поездом? – поинтересовался полковник.
– Я прибыл перекладными, скажем так, некоторое время назад, – уклонился от прямого ответа Саша.
– Так это ты встречал меня здесь? – хмыкнул Рассказов.
– Именно так, – утвердительно кивнул Пехота, – зачем звал меня сюда, товарищ полковник? У меня никогда не было никаких дел с полицией. Ты ведь полицейский, Илья? Я навел о тебе справки…
– И я тоже кое-что выяснил о тебе, – полковник криво усмехнулся, – ты стал киллером, лейтенант. Правда, очень осторожным и разборчивым, но все же ты – наемный убийца. Эти сведения предал мне один из моих московских друзей. Материалов на тебя крайне мало, так одни домыслы и предположения, именно поэтому ты до сих пор на свободе.
– Что тебе надо, Илья? Зачем ты звал меня?
– Хочу поручить тебе работу по твоему профилю. Сложную, опасную, но очень хорошо оплачиваемую. Ты ведь не привык отказываться от выгодных предложений?
– С чего бы я отказался? – Пехота полез в карман плаща, достал смятую пачку местных сигарет и, не торопясь, закурил, – я сделаю все, что нужно, но у меня свои правила. Женщин и детей не трону ни при каких обстоятельствах. Лишаю жизни лишь бандюков и примкнувших к ним разномастных гадов. Годится?
– Годится. Материалы получишь завтра утром. Где тебя найти?
– Я сам найду тебя, полковник. Завтра утром. Жди!
Саша допил остававшееся в бутылке пиво и, размахнувшись, зашвырнул пустую тару далеко в кусты. Обернувшись, он подмигнул полковнику и тут же исчез в зарослях придорожного кустарника. Рассказов усмехнулся, лейтенант всегда умел отлично маскироваться и не утратил это умение по сей день.
Глава 7
Рассказов приехал домой поздно ночью. Выпив водки и закусив выпитое куском заветренной колбасы, чудом сохранившейся в пустом холодильнике, полковник лег спать. Но сон не шел. Разболелась голова, полковник не спал последние трое суток. Все то время, что Пехота добирался до Краснограда, Рассказов кропотливо трудился, собирая воедино досье на тех, кого предстояло вывести из жизненного оборота. Теперь, когда он принял это решение, стало легче. Сдерживающих факторов больше не существовало, убийца будет действовать по его Рассказова указке, а, значит, он Рассказов и сам станет этим самым убийцей, не тем, кто убивает, но тем, кто указывает в кого стрелять.
Раньше при одной мысли об этом Рассказову становилось дурно, теперь дурнота прошла. Криминальная элита края обнаглела. Стянувшись в Красноград, она принялась сеять вокруг себя беды и смерть. Полковник вспомнил обмакнутых дольщиков, которых лишил последних сбережений строительный магнат, ходивший под криминальным авторитетом Халилом. Рассказов сам видел труп отравившейся от горя женщины, матери-одиночки, враз оказавшейся на улице вместе с малолетним сынишкой. Несчастная продала свою тесную квартирку и влезла в долги, чтобы купить фальшивые квадраты нового просторного жилья, существовавшего только на бумаге.
Основатель финансовой пирамиды криминальный банкир Иван Кумиди, действуя под крышей Димы Красноуральского, оказался еще хитрей. Подлец орудовал через подставных лиц и обобрал добрую половину тружеников края, вовремя сдав в руки закона мелких жуликоватых клерков, которые, пыжась от липовой значимости, изображали из себя финансовых гениев.
Дядя Леша, старый вор-законник, наплевал на свои блатные понятия и, устранив давнишних корешей, воспылал любовью к самому позорному промыслу и не стеснялся получать с «дырок». Подмяв под себя все краевые бордели, он через доверенных лиц вербовал по деревням молодых бестолковых девах и отправлял их за границу, где вместо работниц по дому и нянек в больницах девчонки становились настоящими секс-рабынями. И горе той, которая посмела бы сбежать. Шестерки Дяди Леши вылавливали беглянок и устраивали над ними показательные расправы. Нескольких девушек нашли повешенными в местном лесу, строптивицы отказались работать на преступный синдикат.
Ахмед Джимаев, его сынок Шапи и примкнувший к ним мафиози Халил, давно и прочно укрепившиеся на самом верху криминальной иерархии, контролировали всю экономическую жизнь края и краевой столицы. Они крышевали крупные промышленные предприятия и почти уверовали в собственную безнаказанность. Директора фирм ползали перед Джимаевыми на коленях, умоляя тех взять бизнесменов под свое грязное покровительство. Если директор не оказывал должного почтения и раболепия, бандиты просто убивали его, заменяя своим человеком. Погибшие от рук опьяневших от крови упырей заполнили своими могилами несколько престижных аллей на местном Палашихинском кладбище.
Список злодеяний красноуральских мафиози можно было бы продолжать до бесконечности, но полковник устал. Он решил действовать, и скоро вся местная мразота быстро уяснит, кто здесь настоящая власть, а, уяснив и содрогнувшись от ужаса, побежит прочь из его, Рассказова, региона…
Наконец, полковник погрузился в некое подобие сна. Тревожное забытье овладело им. Рассказов ворочался на постели. Перед ним возникали лица людей. Часть из них была знакома Рассказову, какие-то полковник где-то видел, но кто эти люди, сказать не мог. Он силился вспомнить, но все его усилия были тщетны, и от этой тщеты полковник уставал еще больше. Первый же утренний луч, пробившийся в щель между пыльными, давно не стираными занавесками разбудил Рассказова, прервав его тревожное забытье, мало походившее на сон.
Полковник сел на постели и оглядел большую неприбранную комнату. Пыльная мебель, витавший в воздухе не выветриваемый запах табачного дыма, который пропитал собой каждый квадратный сантиметр пространства. Да что там дым, полковник не помнил, когда последний раз протирал пыль в своем ставшем вдруг таким неухоженным жилище. Рассказов тяжело вздохнул, он вспомнил, как радовались они с женой и дочуркой, когда всей семьей пришли смотреть эту новую дорогущую квартиру. Теперь жены и дочери нет, и квартира стала вдруг ненужной. Зачем она Рассказову, если рядом нет тех, ради кого это жилье покупалось?
Полковник тяжело поднялся и пошел умываться. Стоявший на тумбочке телефон зазвонил в тот момент, когда Рассказов чистил зубы. Отложив щетку и выплюнув в раковину белую от пасты воду, полковник поднял трубку.
– Слушаю, – буркнул Рассказов.
– Я у твоего подъезда.
– Сейчас спущусь.
– Не стоит. Передашь посылку, когда пойдешь на службу.
Звонивший отключился. Рассказов дочистил зубы и наскоро выпил чашку кофе. Через десять минут, он уже спускался вниз на быстром бесшумном лифте. Выйдя из подъезда, полковник заметил топтавшегося возле мусорных баков бомжа. Бомж деловито осматривал выброшенную кем-то из соседей полковника куртку. Куртка была еще не старая, но местные богатеи избавились от вещи, едва у той вышла из строя молния. Теперь одежка стала легкой наживой бомжа. Нацепив на себя обнову, бродяга продолжил рыться в баке. Рассказов выбросил в контейнер пакет с мусором и зашагал к стоянке авто.
Бомж проворно схватил пакет и тут же принялся потрошить его. Маленькая флеш-карта оказалась в его руках незаметно для двоих парней, сидевших в черном джипе, припаркованном прямо напротив входа в подъезд.
Они лениво смерили бродягу презрительным взглядом и даже не посмотрели ему вслед, когда тот покидал двор.
Бомж перешел улицу и двинулся вниз к набережной, откуда открывался прекрасный вид на нижнюю, старинную часть города. Пехота любил старые провинциальные города, их тихие тенистые улочки, дворы и затерявшиеся в зелени деревьев частные домики. В один из таких дворов и шмыгнул сейчас Пехота. Комнату в старом, заметно покосившемся доме он снял сразу по прибытии в Красноград.