Невысоклики. Грозовой фронт
- -
- 100%
- +
Однако Олли это не особенно тревожило. Как и каждый подросток, он больше витал в облаках, нежели думал о будущем.
Вечером, плотно занавесив шторы, они с Питом коротали время за игрой в лото. Репейник квартировал у Олли. Жилец умирал со скуки и поэтому не отходил далеко от кладовки с припасами. Припасы таяли на глазах, а Питти прибавлял в весе. Но хозяин всё равно был рад гостю, тем более что предчувствие надвигающихся перемен становилось усиливалось.
В саду хлопнула калитка, и чьи-то хлюпающие шаги замерли у крыльца. Раздался настойчивый стук в дверь. Репейник опрометью кинулся в дальнюю комнату. Удивлённый Олли поднялся с дивана и, выйдя на середину веранды, попытался грозным голосом оторванного от важных дел хозяина спросить: "Кто там?" Но из горла выскочило предательски жалкое "Ктой-то?" Ответа не последовало, и невысоклик осторожно приоткрыл входную дверь.
На пороге стоял старый Брю. Скинув мокрую накидку, паромщик внимательно посмотрел на Олли и сказал:
– Здорово, парень! Да съедят меня рыбы, если и я не удивлён своим визитом сюда.
И добавил:
– Может, чайком погреемся, расплескай его минога, а то что-то зябко?
Когда невысоклику предлагают попить чайку, в его душе сразу селится доверие к собеседнику. А тут и вовсе старый знакомый, можно сказать, спаситель, зашёл на огонёк.
– Как же, как же, конечно! – Захлопотал Олли, вызвав у схоронившегося Пита острый приступ зависти.
Старый Брю давно свыкся с ролью местной достопримечательности, что-то вроде шпиля на магистрате. Он так давно работал паромщиком, что уже и сам считал себя старым морским волком, вызывая у окрестной мелюзги почтительный восторг своими солёными словечками, непонятно откуда бравшимися у почтенного невысоклика. Эти его «морские странности» притягивали молодёжь ещё сильнее, чем бесплатное катание на пароме.
Усевшись за столом в гостиной и, для сугрева, опрокинув стаканчик настойки по случаю обнаруженной хозяином, паромщик Брю приступил к делу.
– Ты ведь знаешь, что я знавал твоего прадеда Дюка, – щурясь от удовольствия, сказал он. – Хоть и зануда был старый учитель, ущипни его краб, но драл нас, бездельников, отменно. Не в пример нынешним педагогам. Да разве чья задница отличит нынче ивовый прут от орехового? Я тогда у него в первых учениках ходил, особенно по географии, едят её рыбы. Мы и домой к нему с ребятами захаживали. Помню, в этой комнате и стоял его шкаф с книгами и всякой другой всячиной. Чего только там не было! Манускрипты какие-то, минералы, старинные вещи и карты. О, карты были его страстью! Он собирал всё это: покупал у заезжих купцов, выменивал у почтенных сограждан. Да и то сказать, никому кроме него это добро и не требовалось! Он был не таким как все, и поговаривали, что когда-то давным-давно в его роду были герои и путешественники. Будто бы они уплывали за море, а затем возвращались. Но я не любил слушать то, что ворчат старики. Я частенько навещал учителя, и так мне нравилось карты рассматривать, что я, засохни мои жабры, упёр у него одну. Он, естественно, хватился. И так расстроился, что аж похудел за неделю вполовину. Мне стало стыдно, и я пошел сдаваться. Учитель, вместо того чтобы выпороть меня как последнего хариуса, усадил за стол, за этот самый, и объяснил, какая интересная вещь попала мне в руки.
– А что было на карте? – не вытерпел Олли.
– Побережье от залива до впадения Дидуина в океан, включая Расшир.
– Что же тут особенного?
– Ничего, тысяча морских блох, кроме того, что эта была лишь половина карты, а вода занимала на ней не меньше двух третей.
– Так это же… – задохнулся подросток, – это значит, что за морем есть ещё земля?
– Я всегда говорил, что Олли Виндибур не дурачок, морской ёж мне в пятку! – одобрительно крякнул Брю.
– А где же вторая половина карты?
– Вот то-то и оно. Твой прадед так никогда этого и не узнал. Когда он помер, вдова все его коллекции отдала в нашу школу, а карту и ещё кое-что – мне. Вроде как покойник сам того пожелал. Кстати, вот она.
И старый Брю вынул из-за пазухи закопчённый временем кусок пергамента.
Олли бережно взял свиток и, развернув его, стал разглядывать древний чертёж. Это была явно морская карта. В незапамятные времена рука отважного морехода вывела на ней знакомые с детства очертания береговой линии, гор, рек и непонятные знаки вместе с изображениями нескольких созвездий.
Паромщик, прихлёбывая, внимательно наблюдал за тем, как Олли рассматривал карту. Глаза Брю то грустнели, то вдруг в них зажигались весёлые искорки. Нет, не зря судьба вновь и вновь сталкивала его с этим странноватым пареньком, в котором он узнавал самого себя. Всё складывалось один к одному. И странное завещание учителя и неоднократные спасения Олли и, наконец, грозящий землям Коалиции потоп.
Собственно, буйство стихии и подтолкнуло старика к этому визиту, всколыхнув в памяти почти забытое.
– Говорил ли я тебе, – стряхнув задумчивость, продолжал старый Брю, – что мне досталось ещё кое-что от прадедушки Дюка?
– Говорили.
– Да… Вот память, убей меня гром! Кстати, почему бы тебе не пригласить за стол чересчур застенчивого молодого невысоклика, истошно сопящего в соседней комнате? Эй, Питти, протухни твоя селёдка, с каких пор ты стал так стесняться паромщиков?
В спальне что-то брякнулось, и в проёме показалась пунцовая физиономия Репейника.
– Я это… Ну, того… – замямлил он.
– Ха-ха, ещё бы! – хохотнул Брю, посмотрев на отвисшую челюсть Олли. – А что у Пита с ногой? Он, часом, не заболел? Я ведь сразу сообразил, что без вас в магистрате не обошлось. Эх вы, шпионы-оборотни!
Паромщик с удовольствием глотнул, и уже серьёзно добавил:
– Ну, может, и лучше, что Питти здесь, медуза ему под мышку. В такие времена без дружеской поддержки тебе не обойтись.
Не успел озадаченный Олли поинтересоваться, почему же именно ему понадобится помощь и чем Репейник заслужил столь суровую кару, как старый Брю поставил на стол небольшую статуэтку.
– Вот, – сказал он, – это и есть то самое "кое-что".
Статуэтка изображала необычного воина. Черты его лица были слишком суровы для невысоклика. Могучее телосложение напоминало скорее человеческое. Фигурка, отлитая из неизвестного тёмного сплава, внутри была полая, а в области темени имела небольшое отверстие.
– Ух ты! – оживился Пит. – Как на Олли похож, только с мечом и в сандалиях!
– Как ёж на улитку, – буркнул Виндибур.
– Провалиться мне в трюм ! А ведь Питти прав. И как я раньше не замечал? – согласился паромщик. – Старина Дюк считал, что фигурка изображает одного из его пращуров, пришедших из-за моря. И рыцаря и карту нашли, когда разбивали чей-то виноградник на холмах, а учитель их выменял на садовый инструмент и баранью ногу.
– Неплохая сделка, – хихикнул Пит, – интересно, кто же продешевил?
– Дай-ка карту, – протянул руку Брю.
– Вот видите, знак на Безымянном острове в устье Жёлтой реки? Наверное, в этом-то всё и дело. И Дюк так думал, трап ему под ноги…
Знак изображал точно такого же рыцаря, но только в профиль, держащего меч уже горизонтально, на вытянутых руках. Остриё меча было направлено на ту оконечность острова, где между двух схематично нарисованных скал стоял крестик.
Глаза друзей окончательно разгорелись.
– Наверное, где-то там вторая половина карты, – предположил Олли.
– А может, и тайник с сокровищами. Бьюсь об заклад, там спрятан клад! – в рифму произнес Пит, предвкушая скорое богатство.
– Что б там ни было, а на моей памяти никто ничего на Безымянном острове не искал, – произнёс задумчиво пожилой невысоклик, – да и Желторечье никогда ни у кого не пользовалось популярностью, скорее даже наоборот. Слава у этих мест дурная.
После этих слов Олли почувствовал себя как-то неуютно.
Было уже далеко за полночь, когда старый Брю покинул озадаченных друзей, оставив им таинственные реликвии. Пообещав не выдавать Репейника, паромщик посоветовал Олли подыскать им в компанию ещё кого-нибудь понадёжней. Паромщик говорил об организации похода на Безымянный остров, как о чём-то само собой разумеющемся.
– Мне, – сказал он, – почему-то сдаётся, что теперь самое время разгадывать этот ребус, ерша ему в глотку.
Остановившись уже на пороге и ткнув указательным пальцем в подсвечиваемое грозовыми вспышками ночное небо, старый Брю покачал головой.
– Ох, как не нравятся мне эти тучи над нашим Расширом! Поспешите, ребятишки.
Глава 2. Морки выходят на тропу войны
Дозорный пост пограничной стражи на горе Худанбар уже больше недели жил в постоянных хлопотах. Все тридцать восемь стражников во главе с начальником караула Ланстроном Бьоргом сбились с ног, пытаясь одновременно нести службу и заниматься беженцами. Последние, в основном жители ушедшей под воду Красной Долины, все прибывали в надежде на кров и пищу.
Долина получила своё название из-за цвета добываемой здесь глины. Местное население существовало благодаря заказам на производство гончарных изделий, ведя торговлю в основном через гномов.
У поста скопилось уже около четырёх сотен пострадавших. Все караульные и подсобные помещения были забиты женщинами, детьми и ранеными. Во дворе натянули тент, под которым добровольцы наспех готовили пищу из скудных припасов пограничников.
А дождь всё лил и лил. Конечно, это был уже не тот жуткий водяной шквал, неделю назад обрушившийся на территории к северу от Сизых гор. Ураган, подмяв под себя и искалечив долину, выплясывал на ней свой смертельный танец. Свирепея с каждым кругом этой безжалостной пляски, он сшибался со скалистыми кряжами Харадама и, откатываясь назад, готовился к новому броску. Но горы оказались сильнее.
Ланстрон Бьорг стоял в смотровой башне. В бойницу, сквозь свинцовую пелену дождя, виднелась разодранная и утопленная долина. Куда ни глянь, в рыжей воде плавали вырванные с корнем деревья и погибший скот. Кое-где на чернеющих островках, по всей видимости, ещё были люди – в наступающих сумерках Ланстрон разглядел пару вспышек. Но он думал о другом.
Пост на Худанбаре был главной опорной базой в цепочке застав, расположенных в Сизых горах и на склонах массива Харадам. Он защищал Главный туннель, ведущий через горные разработки на Южную сторону, к истокам реки Грозной. Это был основной путь, связывающий Коалицию с Северными территориями.
По расчётам Бьорга, гонец, отправленный к Магистру гномов утром, должен был уже вернуться. В Подземном городе наверняка знали о том, что ураган уничтожил приграничные земли. Конечно, ожидать от гномов большого сочувствия к пострадавшим было бы глупо, но долго сдерживать ситуацию стражники тоже не могли. Погода, отсутствие продуктов и жилья, а также большое количество раненых делали срочную эвакуацию в Подземный город необходимой. К тому же вода снаружи постепенно прибывала.
К Амиду Будинреву Бьорг отправил Рыжего Эрла – опытного пожилого ратника. Нужно было убедить Магистра принять непопулярное решение. Лучшего посланца, чем Рыжий Эрл, было не сыскать. Все знали, что он раньше служил в личной охране Магистра Трона. Поэтому к советам Эрла прислушивались. Он обучал молодыхбойцов искусству владения луком, мечом, верховой езде и даже некоторым охотничье-рыболовным премудростям.
Черный мраморный пол в парадной зале Северной подземной резиденции отражал крепкую фигуру рыжебородого воина в видавшей виды стальной кирасе и тёмно-зелёном плаще. Придерживая левой рукой висящий на поясе меч, Рыжий Эрл прохаживался по залу, гулко гремя сапогами. Зал, украшенный резными панелями и цельно высеченными колоннами из малахита, был пуст. Только потрескивание масла в двух больших чашах-светильниках у противоположного входа говорило о скором появлении важных персон.
Вскоре двери распахнулись, и в залу, в сопровождении единственного спутника, быстро вошёл гном в фиолетовом одеянии. Он был подпоясан коротким мечом, серебряную рукоять которого украшал крупный сапфир.
Будинрев был широк в кости, имел горделивую осанку и профиль с несколько тяжеловатым носом. Длинные, зачёсанные назад светлые волосы сочетались с ухоженной шелковистой бородой. Для гнома он имел слишком мощное сложение. За сто шагов было видно, что это властитель.
Увидев стоящего посреди зала Рыжего Эрла, он остановился и удивлённо вскинул левую бровь. На его лице мелькнуло подобие улыбки.
Кто не знает гномов, тот никогда не отличит их холодного приветствия от радости при встрече доброго знакомого.
– Приветствую тебя, достойнейший Амид Будинрев, сын Трона! – поклонившись, произнёс старый солдат.
– Привет и тебе, ратник Эрл! – низким голосом ответил гном. – Какая нужда привела тебя в наши владения?
– Меня прислал начальник пограничной стражи Ланстрон Бьорг. Он просит тебя о помощи. Ты, наверное, знаешь, что Красной долины больше нет. Всё затопило, и вода прибывает. Мы не в силах оказать помощь беженцам. Их слишком много. Также не можем больше кормить голодных, у нас кончаются припасы. Бьорг просит, чтобы третий народ, властью Магистра, взял пострадавших под своё покровительство.
– Эти люди не граждане Коалиции, – холодно произнёс Будинрев, – мой Совет не поддержит это решение.
– По закону Совет старейшин не может идти против решения Магистра, если речь идёт о безопасности его подданных, – парировал Эрл. – Не мне напоминать тебе Свод уложений, единый для трёх народов.
– А дело касается моих подданных?
– Похоже, теперь оно касается всех живущих на землях Коалиции. Не будь я Рыжим Эрлом!
В жёстких зелёных глазах Будинрева вспыхнула весёлая искорка. "Да, – подумал он, – а ратник тот же, ничто его не берет. Он и сейчас меня учит. Однако за всё время у меня не было повода не доверять ему". Амид посмотрел на всклокоченную бороду стражника, затем перевёл взгляд на морщинистый лоб со знакомым шрамом, на кирасу с несколькими вмятинами. Ему вдруг очень захотелось, как раньше, удить с Эрлом рыбу на берегу какого-нибудь озерца и ни о чём значительном не думать. Но крамольная мысль была прогнана прочь.
– Ладно, – он повернулся к грузному гному в сером походном плаще с золотой пряжкой у шеи. – Гуго, передай начальнику охраны, что мы идём к Северному входу. Я всё должен увидеть сам.
Сколько раз Рыжий Эрл ни проходил по туннелю, он не переставал удивляться изящности, с которой выполнили свою работу древние каменотёсы. Казалось, тщательно сглаженные своды и пол можно было натереть ветошью до блеска. Ширина же и высота на всём протяжении туннеля не изменялись.
Гномья охрана едва поспевала за Будинревом, который, в свою очередь, пытался не отстать от пограничника. Эхо торопливых шагов цеплялось за каменные своды и затихало позади, в густой темноте, стремительно глотающей отсветы факелов.
Шесть суровых алебардщиков (гномы издревле виртуозно владеют топорами и алебардами) до самого Северного входа не проронили ни слова. И только при выходе на склон Худанбара, под дождём, гномы стали браниться под нос на своём наречии. В сумерках компания преодолела несколько маршей высеченных в скале ступеней, оказавшись во дворе заставы.
Бьорг не сразу разглядел взбирающийся по склону маленький отряд. Тем не менее он быстро сбежал вниз и, опередив делегацию на несколько секунд, встретил её у ворот крепости. Увидев Магистра Будинрева собственной персоной, он, не скрывая удивления, воскликнул:
– Да продлятся дни твои, о благородный Амид, сын Трона! Я ждал с ответом от тебя гонца.
Будинрев усмехнулся и, оглядываясь окрест, проговорил:
– А ты умеешь выбирать посланцев, Бьорг. Хотя и так вижу, что дело чрезвычайное.
И они, оставив охрану под навесом, направились в караульное помещение.
– Нам здесь не до шуток, – начал разговор начальник заставы, открывая тяжёлую дубовую дверь, – беженцы постоянно прибывают. Кроме этой каморки все постройки забиты людьми, много раненых. У людей не осталось ни домов, ни земли, ничего. У них только одна мысль – уйти на земли Коалиции. К тому же вода продолжает подниматься, и как бы ни пришлось консервировать туннель. Но это ещё не всё. Вчера мои люди выловили из воды трупы двух воинов. Так вот, они были убиты в бою, и разрази меня гром, если в одном из них не торчала стрела морка!
Сказав это, Ланстрон Бьорг посмотрел на Магистра в упор.
Глаза гнома засветились гневным холодным огнём. Он привстал и тронул ладонью рукоять меча, собираясь идти.
– Пойдём, покажешь!
– Вот она, – Бьорг положил на середину деревянного стола половину древка с чёрным оперением и характерной крестообразной засечкой для тетивы морочьего арбалета.
Будинрев впился глазами в стрелу:
– Вот оно что, значит… Зашевелились!
Лютая ненависть гномов к моркам насчитывала тысячелетия. Амиду даже не нужно было видеть что-нибудь подобное ранее, чтобы понять, что перед ним символ, означающий для его народа только одно – смерть. Он почти физически ощутил её дыхание.
– Наверное, ураган выгнал морков из-за Чёрных Скал, – задумчиво сказал Бьорг. – А может, и скал-то этих уже нет. В любом случае это жуткое племя полезет на сушу. Ведь любой из них плавает не лучше топора.
В землях Коалиции давно ничего не слышали про морочьи передвижения. Знали только, да и то не наверняка, что Орда растворилась в пространстве на Севере, за Чёрными, никем не изведанными, скалами.
– Если ураган пришёл с Севера, то все спасшиеся морки, рано или поздно, будут здесь. Это лишь вопрос времени, – мрачно констатировал Будинрев. – У нас тоже дела неважные. Подземное озеро вошло в нижние уровни пещер. Может, вода спадёт, а может… А посему, пришла пора принимать решения. Я хочу говорить с уцелевшими.
Суровый Магистр – Верховный управитель третьего народа Коалиции, стоял перед толпой измождённых и продрогших людей. Жизни без малого трёх сотен жителей Красной долины зависели сейчас от того, что скажет этот горделивый гном, сверлящий их жёстким взглядом.
– О, люди! – начал Амид, – Властью, данной мне моим народом, я сообщаю вам, что мы готовы предоставить всем пострадавшим от урагана убежище в наших пределах. Вас накормят и оденут. После те, кто сможет трудиться в шахтах, получат работу. Способностям остальных у нас также найдётся достойное применение. Единственное условие – соблюдение всех наших обычаев и законов. Не обольщайтесь, вряд ли жители Подземного города сильно обрадуются вашему появлению. Но иногда наступают времена, когда тем, кому по воле судьбы приходится держаться вместе, становится не до обид. А времена такие, судя по всему, уже наступили.
По толпе покатился удивлённо-одобрительный гул. Бьорг только покачал головой, вздохнул и приказал свободным от караула ратникам заняться подготовкой эвакуации.
По прошествии некоторого времени, Амид Будинрев в нетерпении ждал вестей из Подземного города. Магистр ещё позавчера прибыл в Хойбилон на Чрезвычайный Совет Коалиции. Встретиться с Магистром людей после трёхдневного ожидания он уже отчаялся. Бог знает, что могло случиться нынче по дороге от Сизых гор. Отправив Гуго Грейзмогла с дюжиной алебардщиков на поиски пропавшей делегации, сам он собирался в магистрат к Алебасу Кротлу. Нужно было обсудить план дальнейших действий.
Магистр невысокликов Кротл наблюдал за тем, как подозрительно весёлая охрана выносила из магистрата и грузила на подводы городской архив. Архивариус Пью Клюкл в ужасе метался между стражниками, умоляя их быть осторожней и не оставить его без куска хлеба.
– Ты без работы не останешься, – гоготали стражники, – нынче вон сколько вина пропадает! Даже тебе за год не выпить!
Городской архивариус слыл завзятым пьяницей. Цвет его носа никогда не принимал естественного оттенка. Горожане, давно изучившие всю палитру, чётко знали, когда к Пью стоит обращаться, а когда он может наделать ошибок даже в собственном имени.
Завидев Магистра Будинрева, Алебас Кротл вежливо поклонился и жестом предложил подняться на ступеньки магистрата. Никто уже не обращал внимания на ливень.
– О людях ни слуху ни духу, – сходу произнёс Магистр гномов.
– Плохи дела, – Кротл покачал головой, – по расчётам, они должны были перевалить через Драконий хребет дня четыре назад.
Амид посмотрел на ближайшую подводу со свитками, накрытую непромокаемой тканью.
– Я смотрю, невысоклики собираются уходить.
– Хойбилонский архив я отправляю с теми, кто пойдёт к Черед-Бегасу, – пояснил Кротл. – Это тихая долина, самое низкое место там выше самого высокого в Расшире. Годо Виндибур поведёт основную часть жителей, а я, стражники и некоторые члены Совета пока остаёмся. Дальше видно будет.
– Мой посланник с небольшим отрядом переправился на тот берег и идёт в сторону Сизых гор, на восток. Я им велел без вестей не возвращаться, – сказал Будинрев. – Хотя, может статься, что пути там уже нет. Ещё странно то, Магистр Кротл, что из Подземного города ни вчера, ни позавчера никто не прибыл. Я просил Совет старейшин отсылать ко мне по гонцу каждый день. Тайники с лёгкими лодками устроены на всём пути до Хрустального озера. Там же, на озере, было три шнека с гребцами…
Не успел Магистр гномов закончить свою мысль, как вдруг все находящиеся у магистрата почувствовали колебания почвы под ногами. Толчки были слабые, но этого хватило, чтобы напугать лошадей. Отшвырнув в сторону истошно орущего Пью Клюкла, одна из подвод рванулась и полетела вниз по улице в сторону наступающей реки.
Опешившая было стража припустила за повозкой. За ними с воплями "Архи-и-ив! Архив уто-о-пнет!" петляющими прыжками нёсся облепленный грязью архивариус. Но не успела вся кавалькада проделать и половины расстояния до воды, как на её пути, словно из-под земли, выросла фигура человека. Воин в стальной кирасе с растопыренными руками издал страшный рык и схватил под уздцы оторопевшую упряжку. Это был Рыжий Эрл.
Бежавшие под уклон невысоклики сходу влепились друг в друга, устроив кучу-малу. И только Пью Клюкл пролетел дальше и треснулся лысиной о кирасу Эрла.
– Похоже, невысоклик сделал мне ещё одну вмятину! – хохотнул ратник. – Однако теперь ему нужно к лекарю.
И он бережно передал бесчувственного архивариуса его спутникам.
Разглядев в отдалении Будинрева и Магистра невысокликов, Рыжий Эрл сразу посуровел. Теперь стало видно, как он устал. Морщины на потемневшем лице проступили еще глубже, а мешки под глазами говорили о нескольких бессонных ночах.
Четыре с половиной дня вместо обычных трёх понадобилось пограничнику, чтобы добраться до Хойбилона. Половину пути он проделал на лёгкой лодке, взяв её в тайнике у западной оконечности Унылистого плато, на котором, по преданиям невысокликов, когда-то обитали тролли. Почти вся равнинная часть в этой стороне была под водой. Но до Северного нагорья лодку часто приходилось тащить на себе, идя по мелководью или через проплешины суши. Такое мог выдержать только человек-воин, и то не всякий.
Известия, которые принёс Рыжий Эрл, никого не могли обрадовать. Собственно, он прибыл для того, чтобы рассказать, что гномы покидают Сизые горы. Несколько сильных толчков, случившихся один за другим, окончательно разбудили Подземное озеро, и оно перешло в наступление. Рудники затопило. Когда Эрл, отосланный Ланстроном Бьоргом, покидал разработки, тоннель, находящийся уровнем выше Подземного города, ещё держался. Гномы срочным порядком опустошали кладовые, набивая сундуки добытыми драгоценностями. Они поднимали сокровища наверх, к тоннелю, снаряжая караван и навьючивая пони и осликов.
Споров о том, куда уходить: на юг или через перевал на запад, практически не возникало. В случае прорыва тоннеля, до Древнего Могриона – заброшенных подгорных пространств, через Жутколесье и лежащие далее равнины было не дойти. Расшир и земли к западу от него выглядели предпочтительней. Главное – добраться до Хрустального озера, а дальше по вытекающему из него Дидуину сплавляться к Хойбилону. Командовать передвижением Совет старейшин попросил начальника пограничников Бьорга.
Теперь Магистру Будинреву ничего не оставалось, как дожидаться своих подданных в постепенно затопляемом Хойбилоне вместе с Алебасом Кротлом и его свитой.
Этот день был такой же мокрый, как и все остальные. Порывы ветра великанскими горстями швыряли воду в разных направлениях, а когда ветру это надоедало, капли резко худели и дождь безвольно моросил.
Алебас Кротл самолично обходил магистрат с массивной связкой ключей и проверял каждый закуток старого здания. Запирая двери зал и кабинетов, он мысленно возвращался в те дни, когда только начинал здесь работать мелким служащим. Сколько первоочередных и очень важных решений было принято в этих стенах, сколько словесных баталий выиграно у противников, сколько чернил изведено, и всё зря…
Говорят, в стародавние времена достаточно было и одного волшебника, чтобы обратить врагов или стихию вспять. А теперь приходится только молиться, чтобы сварливые и заносчивые гномы появились здесь как можно скорее.