Невысоклики. Грозовой фронт

Вдруг Виндибур заметил рядом с собой необычный, размером с гусиное яйцо, камень. Очистив находку от грязи, он внимательно рассматривал её. Собственно, это был даже не камень, а кусок оплавленной породы с бирюзовыми вкраплениями. "Скорей всего, это тоже осколок той летучей звезды", – подумал невысоклик и, восхищённо покачав головой, положил камень в карман.

Однако через несколько минут после того, как их маленький караван вновь двинулся к побережью, он про находку забыл.

Ветер на этот раз был милостив, и экспедиция вышла к Потерянным гаваням без особых приключений. Вылизанные камни Долины ветров постепенно сменились зарослями колючего кустарника. Иногда даже приходилось прорубаться сквозь них. К вечеру на горизонте путешественники увидели тёмно-синюю полоску залива. Кустарник кончился, но до воды оставалось брести через песчаные дюны еще пару миль.

Дождь почти перестал, и немного потеплело. Лагерь разбили в крайних кустах, натянув тент между ветвей. Своеобразный шалаш укрыл обессилевших путников. Морской бриз действовал успокаивающе, донося запах прелых водорослей и отголоски прибоя. Невысоклики уснули, даже не вспомнив о еде.

Наутро, позавтракав остатками провианта, участники похода устроили совет.

Ещё дома Олли и Пит ломали голову над тем, как они попадут на Безымянный остров. Идея добраться вплавь отпадала сразу, так как нужно было тащить снаряжение, да и расстояние от берега до берега было приличное. Оставалось только два варианта: или найти лодку, или соорудить плот. Первое представлялось невозможным, так как в этой местности давно никто не жил, а для второго надо было свалить несколько деревьев. Но вот беда, как раз деревьев нигде не было видно.

– Ничего страшного, – успокаивал Репейник, – остров всё равно справа от нас – пройдём немного по берегу к устью Жёлтой реки, а там, глядишь, найдём пару сосен.

– Хотелось бы надеяться, – вздохнул Виндибур.

– Еды совсем не осталось, ни кусочка! – состроила обиженную рожицу Тина.

– Да, да, – испуганно округлила глаза Пина, – ни кусочка! Мы скоро погибнем от голода!

– Без паники, с вами лучший охотник и рыболов во всём Расшире! – хвастливо подбоченясь произнёс Пит. – К вечеру я гарантирую вам первоклассную уху.

В ответ Пина наградила Репейника восхищённым взглядом и даже пообещала не вредничать и не дразнить Солиста.

Вдоль побережья вправо и влево, до самого горизонта, простиралась страна песка. Куда не кинь взгляд, везде были дюны, дюны, дюны. Взобравшись на очередной исполинский бархан, друзья остановились, заворожённые открывшейся панорамой.

Залив был прямо перед ними. Отливающую сталью поверхность обрамляло пенистое кружево берегового прибоя. А дальше… Дальше, где в небе над морем проходила граница грозового фронта, солнечные лучи окрашивали волны в родные сине-зелёные тона. Справа, в дымке лежал Безымянный остров.

– Как красиво! – восхищённо воскликнула Тина.

Олли, не говоря ни слова, стал медленно спускаться навстречу океану.

Никогда не видевшие моря обитатели Расшира, побросав пожитки, вприпрыжку устремились к воде, а добежав удивлённо застыли, наблюдая, как солёные языки волн лижут их усталые ноги.

– Смотрите, – показал Репейник, – студень с лапками!

Вытащив из воды желеобразную массу, он внимательно её разглядывал.

– Это медуза, – авторитетно заявил Олли, – я в книжке таких видел. Они ещё жгутся.

– Фи, какая гадость! – брезгливо поморщилась Пина.

После слов Виндибура о том, что можно обжечься, Пит медузу выбросил.

– Вроде ничего, – сказал он, посмотрев на руки.

– Ай, ай! – вдруг подпрыгнула Пина, и все испуганно обернулись.

На пальце у неё болтался средних размеров краб. Разжать клешню обидчика оказалось не таким уж простым делом. Пина хныкала и говорила, что ни за что теперь не полезет в море, раз там водится столько всякой дряни.

Олли же, напротив, поймал себя на непреодолимом желании броситься навстречу набегающим волнам и плыть, плыть, плыть. Разбежавшись и нырнув, он ощутил вкус морской воды, ласково принимающей его в свои объятия. Странно было чувствовать себя частью чего-то необозримого и могучего, барахтаясь в солёной толще качающих вод.

Наплававшись вдоволь, невысоклик выбрался из вяжущего ноги прибоя, плюхнулся на мокрый песок.

– Уф-ф! – только и сказал он, распластавшись на берегу.

– Смотри-ка, – заключил Пит, – такое количество воды и ничего не случилось. Олли Виндибур стал водоплавающим. Просто волшебство какое-то! Бррр!

Олли поднял голову, внимательно посмотрел на Репейника. Он вдруг почувствовал, что ему совершенно не холодно, несмотря на промозглую погоду, совсем не тёплую воду и ветерок. К тому же прошедшей ночью он даже ни разу не поёжился. «Ну, надо же, – подумалось ему, – я теперь морозоустойчивый. И с какой это стати?»

Вдоль берега идти было гораздо веселее. То и дело друзьям попадались забавные морские обитатели, спешащие убраться восвояси при виде чужаков. Девчонки кидали редкие голыши, считая плюхи, Пит гонялся за крабами, а Олли, решив коллекционировать раковины, высматривал их среди нанесённых прибоем водорослей.

Чуть не забыв зачем они здесь, друзья поравнялись с Безымянным островом. Деревьев так нигде и не было. Решив пройти ещё немного по направлению к устью реки, Олли взял с собой Солиста, оставив спутников разбивать лагерь.

На этот раз местечко выбрали очень удачное, у родничка. Родник бил у самого берега, образуя небольшое озерцо, заросшее по краям осокой. Ручей сбегал в море и довольно долго не перемешивался с солёной водой, оставляя на её поверхности серебристый след.

"Безвыходных положений не бывает", – решил Виндибур, поправляя на плече моток верёвки. Кстати, данное утверждение является самой что ни на есть главной истиной подлунного мира. И тот, кто однажды это понял – уже одержал верх над изменчивой судьбой. "Ничего страшного, – говорил себе Олли. – Конечно обидно, что я так просчитался, и деревья здесь вовсе не растут. Но я точно знаю: их полно выше по течению, причём по обоим берегам. Не может быть, чтобы непогода, как говорится, не "наломала дров". Пойду, порыскаю в плавнях".

В камышах действительно оказалось полно принесённых рекой стволов. Сделав пару рейсов к устью Жёлтой реки, Олли и Репейник приступили к сооружению плота. Работа спорилась, благо всё необходимое было прихвачено с собой из дому.

Плот получался хоть и немного корявый, но крепкий. При желании на нём можно было плыть гораздо дальше. Единственная проблема заключалась в том, чтобы загрузить на него Солиста. Ослик даже на берегу отказывался ступить на палубу только что народившегося плавучего средства, и упирался как мог.

– Давайте оставим его здесь, у родничка, – неожиданно предложила Пина. – От воды и травы он никуда не убежит.

– Только не привязывайте его! – попросила Тина.

Делать было нечего, и Олли согласился. Подтолкнув плот, он запрыгнул на своё место у правого весла. Слева загребал Пит, у руля стояла Тина, а Пине доверили должность вперёдсмотрящего.

Но не успели друзья отплыть от берега, как Солист заметался по песку и поднял такой истошный рёв, что у колонии чаек чуть не случился сердечный приступ. Продолжая орать, он вдруг бросился в воду и, к всеобщему восторгу, поплыл следом. В конце концов, поймав ослика за повод, Олли привязал его к плоту.

Волнение стихло, и грести стало легче. Плот плавно покачивало. Олли гордо отдавал команды, как заправский капитан. Он вспомнил старого Брю, и ему вдруг захотелось сыпать солёными словечками, произнося что-то вроде "ущипни его краб" или "хрястни моё весло". Он даже пару раз придирчиво осмотрел это самое весло. Но оно ломаться не собиралось, упруго подталкивая "корабль" к загадочным берегам Безымянного острова.