Три дороги. Сборник произведений

© Сергей Викторович Зверяка, 2017

ISBN 978-5-4485-1357-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Чистота человеческих помыслов не всегда безупречна. Чтобы придти к самой главной цели, порой приходится преодолевать целый ряд испытаний, проходить неизведанными дорогами, встречая различных людей. Зачастую не знаешь, где тебя подстерегает неприятность, а где – удача. Нельзя всю свою жизнь тратить на пустые развлечения или забавы, стоит остановиться и призадуматься. А что я сделал в жизни? Для чего пришел в этот мир? Порой переосмысление приходит совершенно неожиданно, в момент славы или, наоборот, падения.

«Я думаю, что война, в которой мы участвовали, была ничто иное, как столкновение тьмы и света. Человек без веры в сердце или же с сомнениями в душе видит на этом поле битвы танки, тяжелую технику и врагов. Человек же духовный увидит сопротивление света тьме.»

Все зависит от самого человека, по какой дороге ему идти, куда направлять свои стопы – к темной стороне или к свету. Все, что необходимо – вовремя разглядеть великое, скрывающееся в малом.

Именно об этих поисках себя и пойдет речь в моих рассказах, причем последнее произведение можно отнести к повести.

Испытание

Я отчетливо помню тот период, когда просыпался посреди ночи в холодном поту. Почему? Все довольно банально. Служба на передовой оставила свой след. Но не успела она начаться, как тут же завершилась. Нескольких разорвавшихся мин неподалеку от блиндажа было вполне достаточно, чтобы списать меня по состоянию здоровья. Сильнейшая контузия сопровождалась спутанными видениями. Порой я даже не мог понять, что происходило со мной во сне, а что наяву. Довольно непросто было найти покой. Доходило до того, что я днями напролет просиживал в своей комнате, спрятав голову под подушку, плюс к тому все окна в доме были наглухо зашторены. Мир для меня был слишком беспокойный, шумный и назойливый.

Однажды мой приступ был настолько сильным, что я просто не смог себя контролировать. Сознание буквально отключилось. Я не понимал, что происходит, и где в целом нахожусь. Когда снова пришел в себя, то к удивлению заметил, что очутился на незнакомой улице. Уже вечерело, вокруг не было ни души. Оглушающая тишина казалась бальзамом для моих ушей. Но все же мысль о том, куда я попал, меня ни на минуту не покидала. Нужно было узнать дорогу до ближайшей остановки, впрочем, информация о моем местонахождении меня также интересовала не меньше. Проблема лишь в том, что спрашивать дорогу было не у кого.

«Неужели я так здесь и останусь? Прямо безлюдный остров какой-то!» – пробубнил я тогда себе под нос. Не успел озвучить этой фразы, как где-то неподалеку услышал колокольный перезвон. В местной церкви проходила служба. Я был просто уверен, что здесь уж точно будет кто-то, кто сможет мне помочь. На слух я очень быстро сориентировался и вышел к церквушке, которая оказалась на две улицы ниже от того места, где я находился. На вид это была небольшая часовенка, в которой одновременно могло поместиться от силы человек пятнадцать – двадцать. Когда зашел внутрь, то к своему удивлению, обнаружил, что здесь намного просторнее, чем показалось вначале. В часовенке было несколько случайных прохожих, которые, скорее всего, забежали сюда просто поставить свечи. Не успел я переступить порог, как возле меня тут же оказался священник. Это был старик лет шестидесяти. Все, что я запомнил из его внешности, – темное одеяние, белоснежно белая борода, слегка прикрывающая наперсный крест и ясные глаза небесного цвета. Он с легкой улыбкой посмотрел на меня и спросил ненавязчиво: «Не уж-то заплутал, сын мой?». Этот вопрос слегка вывел меня из того состояния растерянности, в котором я пребывал. Я заметил еще одну удивительную вещь: все то, что со мной происходило на протяжении приличного отрезка времени, стало как бы неважным. Не было спутанных мыслей, мигрени, рези в глазах и шума в ушах. В этой церквушке я впервые ощутил полное умиротворение.

Если вам еще интересно, что происходило дальше, то я очень рад этому. Не подумайте, история моя не о том, как бывший военный просто ударился в религию и нашел там утешение. Несколько иные испытания мне были уготованы судьбой. Посещение церкви и знакомство с отцом Василием (именно так звали того умудренного старца) были только первыми шагами в моем приключении и, по сути, главным испытанием не только для меня, но и для всего человечества в целом.

Как я уже говорил ранее, мне действительно стало намного легче в той церкви. Я даже смог добраться без особых проблем до своего дома, который я покинул по необъяснимым (и по сей день) для меня обстоятельствам. Дальше мне просто стало не хватать общения со столь приятным священником. Я посещал часовню практически каждый день. Со временем принялся помогать в обустройстве этой церквушки. Далее – принял решение стать послушником. Историю об обучении в семинарии и принятии пострига я, уважаемый читатель, оставлю в стороне, поскольку намереваюсь изложить не историю своей собственной жизни.

Итак, я уже второй год отправлял службы в одной небольшой церкви с приходом 200 человек. Я давно уж позабыл о своих ужасных приступах. Каждый мой день был наполнен радостью и желанием помогать всем людям, которые обращались ко мне за помощью. Однажды (насколько я могу припомнить, это была ранняя весна) я как обычно готовился к проведению службы. В церкви на тот момент, кроме меня, не было ни единой души. Быть может, это было связано с тем, что весеннее солнце начало уже ощутимо прогревать воздух и люди попросту решили подольше побыть на улице. Я, безусловно, никого не осуждал за такие стремления.

По своему обыкновению я взял свечу и подошел к иконе Святого Николая, дабы попросить его о том, чтобы он дал мне сил на день грядущий и позволил найти подход к сердцу каждого человека, обращающегося ко мне. Я зажег свечу и установил ее в подсвечнике. Но моя просьба так и не была озвучена, поскольку меня слегка ослепил луч света, который исходил буквально от самой иконы Святого Николая. Свет был белый и очень теплый. Я ни на минуту не сомневался в том, что это было одно из проявлений тех многочисленных чудес, о которых многие, наверняка, слышали ранее.

«Александр, хорошо ли тебе сейчас?», – спросил меня мягкий мужской голос. Поскольку я был в некоторой растерянности, то не нашел ничего более подходящего, кроме как ответить положительно на этот вопрос.

«Помнишь ли ты, что с тобой происходило?», – продолжал спрашивать голос. Безусловно, я помнил все те мучения, которые некогда мне пришлось пройти, и на этот вопрос я также ответил коротким «да».

«Сможешь ли ты сказать, что было в видениях твоих, когда не помнил ты себя, Александр?», – прозвучал новый вопрос. В данном случае я не мог ответить ничего содержательного, поскольку не помнил даже своего собственного имени в моменты приступов. Из моих уст прозвучало короткое «нет». После этого в церкви воцарилось молчание.

«Готовься, Александр. Все вернется вновь к тебе. Шесть дней бессонных ждут тебя впереди», – снова из ниоткуда донеслись слова.

«За что же, Господи, неужели раб твой разгневал тебя настолько служением своим, что вновь наказание ему уготовано?», – невольно вырвалось из моих уст.

«В муках твоих не наказание кроется, а возможность к спасению. После шести дней бессонных узришь на седьмой день ты благодать Господню, если верно будет принято решение тобой», – таковы были заключительные слова.

Я был крайне раздосадован. Мне не хотелось вновь возвращаться к тому, от чего я уже давным-давно ушел. Наступил вечер. Около девяти часов я прошел в свою комнату и прилег на кровати. Разные мысли роились в моей голове. Я пытался представить, как все произойдет. Неужели я опять буду страдать от приступов? Острая боль в голове, сопровождаемая неразборчивыми видениями, – не очень-то желанные для меня «гости».

Вот уже десять вечера. Ничего не происходит. Я начал успокаиваться и постепенно забывать о предстоящем испытании. Так уж случилось, что я начал дремать. Удивительный покой окутал меня. Стало тепло и уютно. Я погрузился в сон.

Конечно, всем станет интересно, что же такого я там увидел. То, что было мне показано, не пожелаешь лицезреть никому. Все начиналось в темноте. Создавалось впечатление, будто я падаю в бескрайнюю темноту.

«Сейчас ты увидишь, что же происходило на самом деле…» – прозвучало у меня в голове. После этого все кардинально изменилось. Резкая вспышка и… я снова очутился в окопе. Все началось сначала, как и было обещано голосом. Я упал обессиленный в окоп. Я не мог поверить, что пройду через весь ужас снова.

«Будь внимателен… Теперь ты увидишь все по-другому…» – добавлял голос, который звучал будто отовсюду.

Я немного приободрился. Слегка придя в себя, я понял, что попал в тот отрезок времени, когда мы только принялись за обустройство своих позиций. Я прекрасно помню, что командир отдал мне и еще нескольким товарищам приказ приниматься за копку ростового окопа, который по задумке командования должен был вести к командному блиндажу.

Я вылез и слегка осмотрелся вокруг. Действительно, в окопе до сих пор работали мои товарищи Ванька и Степан. Степка покосился на меня и крикнул: «Хватит там уже халявить! Отлежался чуток – давай снова за работу!».

Только я начал идти в направлении окопа, как какой-то внезапный толчок меня буквально подбросил кверху. Создавалось впечатление, что кто-то огромный пытается выйти из-под земли. Я устоял на ногах. Из окопа донесся хохот и с издевкой прозвучала фраза: «Ты чего подпрыгиваешь как сумасшедший? Ничего ж не происходит. Тишина, птички поют!».

Я подумал, что товарищи попросту надо мной издеваются. Попытавшись сделать вид, что ничего не произошло, я продолжил движение в сторону окопа, но так и не смог добраться до него. Еще более сильный подземный удар сшиб меня с ног.

«Да ты что же, пьяный что ли? Несколько метров пройти не можешь по ровному? А что будешь делать, когда наступление пойдет?» – снова сыпались насмешки от товарищей.

Я с трудом поднялся. Осмотревшись, я увидел, что в двухстах метрах от нашего окопа появилась какая-то огромная трещина в земле. Она светилась так, будто из нее вот-вот хлынет лава. Еще больше меня изумило то, что от того места донесся неистовый крик целого полчища неизвестных мне зверей. Когда я взглянул на своих товарищей, то увидел, что они, как ни в чем ни бывало, общаются между собой.

Понимание того, что все происходящее вижу только я, постепенно стало приходить ко мне. Я осознал слова голоса. Еще один толчок из-под земли снес меня с ног. Все вокруг погасло.

«На сегодня достаточно, Александр! Возвращайся обратно!» – прозвучало внезапно.

Я проснулся в своей комнате. Было уже семь часов утра. Меня терзали сомнения по поводу всего, что со мной произошло. Неужели это был всего лишь сон? Все было настолько реально, что я до сих пор слышал в своей голове отголоски насмешек Ваньки и Степана. Постепенно я убедил себя, что все это мне приснилось. С этой мыслью я отправился в ванную комнату. Одного взгляда в зеркало мне было достаточно для того, чтобы развеять все сомнения в ошибочности своих убеждений. Моя борода (а отрасти она у меня уже успела за то время, пока я отправлял службы в церкви) как, собственно говоря, и все мое лицо были измазаны в пыли. Я судорожно смыл все с лица. Переодевшись в одеяния, я направился в церковь. Мысли о том, что ужасы только начинаються, не покидали меня. Впрочем, успокоения душе придавало то, что в седьмой день обязательно должно произойти что-то удивительное.

Весь день прошел более, чем спокойно. Голос не обращался ко мне. Создавалось впечатление, что я был предоставлен самому себе. К моему удивлению, в церковь за целый день не пришел ни один человек. Погруженный в свои мысли, я не заметил, как время подошло к семи часам вечера. Я начал переживать, что в этот раз все может начаться намного раньше. Именно поэтому я поспешил домой. Около девяти часов вечера я был уже дома. Снова лег на кровать и начал ждать, что же произойдет дальше. Ощущение спокойствия не заставило себя долго ждать. Я вскоре уснул. Снова темнота. Снова я куда-то падаю. Резкая вспышка…

Я вновь оказался в своем окопе. По привычке предыдущего дня у меня появилось желание встать, немного прийти в себя после такого резкого перехода и оглядеться. Но все пошло совершенно по-другому сценарию. Только я попытался привстать, как меня тут же кто-то схватил за рукав. Я посмотрел в сторону. Рядом со мной лежал Ванька и смотрел на меня посоловелыми глазами. Голова его была забинтована, из-под повязки виднелись запекшиеся потеки крови.

Ванька в полупамятстве прохрипел: «Не высовывайся… Противник в наступление пошел…».

Тогда я припомнил, что на второй день после начала боевых действий Ваньку действительно очень сильно зацепило осколком. Техника противника буквально появилась из ниоткуда и мы ждали, когда подоспеет наше подкрепление. Должен признаться, что и наши объявились буквально из воздуха.

Вспоминая слова голоса, я понял, что теперь должен увидеть совершенно другую картину. На свой страх и риск я все же высунулся из окопа. Как вы думаете, что же я смог там увидеть? В прошлый раз после сильных подземных толчков я увидел трещину в земле, от которой донесся рев тысячи неизведанных зверей. Теперь же из этого разлома вырывались темные существа, которых, судя по всему, люди называют демонами. Никакой вражеской техники не было видно. Я думаю, что война, в которой мы участвовали, была ничто иное, как столкновение тьмы и света. Человек без веры в сердце или же с сомнениями в душе видит на этом поле битвы танки, тяжелую технику и врагов. Человек же духовный увидит сопротивление света тьме.

Я вновь взглянул в сторону разлома. Там разворачивался настоящий бой. Ангелы, подоспевшие к разлому, нещадно уничтожали демонов, выбиравшихся оттуда. Бой был в самом разгаре. Один из ангелов устремился ко мне.

«Здравствуй, Александр! Теперь ты видишь, что происходило на самом деле! – молвил он. – Не бойся, с ними мы справимся, непременно». После этих слов ангел взмыл в небо. Он держал в руках огромный меч, лезвие которого казалось, было выковано из самого солнечного света. Под ударами ангела демоны превращались в прах. Казалось, что это была только лишь первая волна, которая должна была отвлечь на себя внимание. Я понимал, что что-то большее скрывалось под землей.

«Тебе пора…» – вновь услышал я знакомый голос. Битва продолжалась, но все образы скрылись. Вспышка. Я проснулся.

Я понимал, что это было лишь мое второе путешествие. Даже после таких немногочисленных переходов я уже был практически полностью лишен своих сил. Мне не хотелось ничего, поскольку понимал, что моя контузия была следствием чего-то более чем ужасного. Я вновь встал с кровати, надел свои одеяния и направился в церковь. Отправляя службу, я вновь ощутил прилив сил. Сегодня на службу пришло три человека, не больше и не меньше. За помощью ко мне никто не обращался. В том числе, не слышал я сегодня и ставшего знакомым мне голос.

Практически весь день я был погружен в воспоминания о тех немногочисленных днях, которые мне довелось провести на передовой. Теперь я понимал, что наш окоп никогда не ходил в наступление, а подкрепление… Я никогда не знал, откуда оно приходило и кем в целом были эти люди. Я не общался ни с одним военнослужащим, который был брошен на нашу защиту. Неужели все это была искусная иллюзия, выстроенная в головах тех, кто был слаб верой и духом? Что же скрывалось в дальнейшем за сценами боев? Я прекрасно помню горящую технику, которой становилось все больше и больше. Неужели это было лишь отражением той тьмы, которая пыталась ворваться в наш мир? Как же мы, обычные смертные, могли бы совладать с такой силой, если бы не было у нас защиты свыше? Вопросов становилось все больше. Но что же кроется за этим всем? Зачем мне посылались испытания сии?

Близился девятый час вечера. Я был уже морально готов к тому, чтобы увидеть нечто новое и не менее ужасающее, чем это было ранее. К десяти часам я уже погрузился в сон. Тепло и спокойствие. Темнота. Резкая вспышка. Я вновь оказался на передовой. В окопе я один. Никого рядом. Шум боя усиливался с каждой минутой. Демоны теперь стали намного сильнее. Они достали мечи, выкованные из самого огня. Ангелы в этом бою также несли потери. В разгаре боя земля вся задрожала. Меня прижало к земле. Я понимал, что оказался здесь не зря и обязательно должен увидеть, что происходит возле разлома. Стоит внести важное уточнение, что в предыдущие свои два путешествия я оказывался на поле боя в военной форме. Теперь же, когда рядом со мной не было людей, я перенесся сюда в своем одеянии. Прижатый к земле, я ощущал тепло от своего наперсного креста. Собрав всю волю в кулак, я с трудом дотянулся до него рукой. После этого я ощутил особую силу. Я встал и выглянул из окопа. Вибрация земли не ослаблялась. Но все изменилось. Ангелы и демоны стояли на земле неподвижно. Из разлома показалась очень бледная девушка. Казалось, что ее огромные черные глаза не просто излучали грусть, а сами были грустью. После того, как девушка ступила на поверхность земли, все вокруг потеряло свои краски. Цвета сменились на белый, серый и черный.

Один из ангелов замахнулся на нее мечом, но тут знакомый мне голос вскрикнул: «Нет, не смей. Она – человек!». После этого на поле битвы появился сам Святой Николай. Когда он произносил свою фразу, меч ангела уже опускался к телу этой бледной девушки. Святой Николай взмахнул рукой, и меч ангела тут же рассыпался на многочисленные сияющие осколки, которые в свою очередь взмыли ввысь в виде белоснежных голубей. Все замерло. Картина, которую я видел, стала неподвижной и постепенно исчезла. Я оказался в неизвестном месте. Все вокруг было наполнено светом.

«Это будет первое испытание для тебя», – вновь услышал я знакомый голос.

Из света показался силуэт. Я понимал, что ко мне идет Святой Николай.

– Мы защищали вас, как только могли, от демонов и от темноты. Но настало время, когда только люди смогут спасти себя или окончательно погубить, – сказал Святой Николай.

– Но что же мы можем сделать, если даже ангелы и святые в данном случае бессильны?

– Девушка, которую ты видел – обычный человек. Она смертна, как и ты, как и все другие люди.

– Но я же видел, как мир изменился после ее появления.

– Мир изменился не из-за нее. Она лишь сосуд. Мир же менял дух, который ныне находится в ней. Дух этот имени не имеет. Вы, смертные, называете этого духа унынием или же полным разочарованием в жизни.

– Но как этот дух смог завладеть девушкой?

– Все довольно просто и банально. Она – обычная девушка, которая, имея практически все, что давалось ей свыше, не умела ценить столь важных даров. Каждый день ей приносил лишь разочарование. Она не замечала того, что рядом с ней находятся любящие родители, которые готовы были дать ей все, что душа пожелает. Настроение ей могли поднять верные друзья, которых она также не воспринимала всерьез. Даже любящий парень не способен был внести краски в ее восприятие окружения. Именно такой серый мир, находящийся внутри ее души, со временем был выпущен духом уныния наружу.

– Что же я смогу сделать? Я же всего человек!

– Ты не просто человек. Ты – одно из творений Божих, в котором скрыта великая сила. К тому же, тебе уже была послана возможность решения сих испытаний, но ты, судя по всему, не заметил их.

– Кого их? Ведь решение всего лишь одно.

– Подожди. Ты скоро все поймешь. Все, что необходимо – вовремя разглядеть великое, скрывающееся в малом.

После этих слов белоснежный свет начал рассеиваться, словно густой туман. Я заметил, что сквозь эту дымку проступают очертания моей собственной комнаты. Я стоял посреди спальной уже в одеянии и полностью приведен в порядок. Все, что мне оставалось сделать – вновь направиться в церковь. Меня теперь постоянно мучили мысли о том, что же такого великого скрывается в малом. Я сомневался, смогу ли я вовремя разглядеть тайные знаки, ведь на кону стояло слишком много, и права на ошибку у меня попросту не было.

Утро в церкви начиналось по обыкновению предыдущих дней. Прихожан попросту не было. Около десяти часов утра я стоял у иконы Святого Николая и просил его о помощи. Мои просьбы и размышления были прерваны тем, что кто-то дергал меня за рукав. Это была маленькая девочка на вид лет десяти. Она смущенно смотрела на меня своими голубыми глазами. Создавалось впечатление, что я ее уже где-то видел, но я никак не мог вспомнить, где именно.

– Здравствуй, дитя мое! – как-то машинально сказал я.

– Здравствуйте! А Вы мне не поможете?

– Чем именно тебе помочь? Как тебя зовут? Ты здесь одна?

– Меня зовут Вера. Да, сейчас я здесь одна. Я и мои сестры были здесь вчера. Но я не знаю, куда они подевались.

– А где же ваши родители?

– У нас их нет. Мы приходили сюда и думали просить Вас о помощи.

– Что же нужно вам было?

– Так случилось, что нам с сестрами больше некуда идти. Мы хотели спросить Вас о возможности пожить при церкви, потому что отправляться в детский дом мы не хотим, ведь нас там могут разделить, а мы непременно должны быть вместе.

– Но церковь, как видишь, очень маленькая. В подсобных помещениях нет никаких условий для проживания кого бы то ни было, а уж о маленьких девочках и речи быть не может.

После этих слов Вера расстроилась. Она потупила свой взгляд в пол и потихоньку пошла к выходу. Я не мог ее просто так отпустить. Я подбежал к ней.

– Ну, Верочка, не расстраивайся. Если хочешь, я могу пока что взять тебя к себе домой, а там уж подумаем, что дальше делать. Может и сестры твои найдутся.

Она радостно бросилась ко мне на шею и поцеловала в щеку. Весь остаток дня Вера провела возле меня, помогая во всем, что я делал в церкви. Стоит отметить, что этот отрезок времени не прошел без происшествий. Пока я отправлял службу, то краем глаза увидел, что в одно из окон церкви врезался воробей, который, наверное, не так давно научился летать. Вера заметила, что произошло с птицей, и тут же выбежала из церкви.

Девочка вернулась с птичкой на руках. Действительно, это был молодой воробушек. Судя по всему, он уже не дышал. Вера вопрошающе посмотрела на меня и, держа птицу на ладонях, протянула руки ко мне.

– Боюсь, что мы ему уже не поможем. Если хочешь, я помогу тебе похоронить воробушка. Не бойся, теперь ему уже легче, ведь он перешел в лучший мир.

– Прошу Вас, не говорите такого. Нужно верить, что он может еще ожить.

Я снова осмотрел птицу, однако убедился в том, что пернатому уже ничего не поможет. Я был готов идти на улицу, чтобы взять лопату, однако нечто заставило меня остановиться.

– Пожалуйста, живи. Я верю, ты сможешь, – сказала Вера и спрятала воробья в своих маленьких ладошках. Она дышала в ладони, словно пыталась согреть птицу.

– Ничего не… – я не успел завершить фразу, поскольку меня перебило еле уловимое чириканье.

– Я же говорила! – радостно вскрикнула Вера. С ее рук взлетел вполне живенький воробей и, сделав несколько кругов по церкви, выпорхнул на улицу.

Я был уверен, что лицезрел проявление чуда, ибо своими глазами видел, что не было жизни в маленькой птице. Вера удивительным образом показала мне истинную силы веры (пусть это и звучит как некая тавтология). Я начал понимать, что значит разглядеть в малом великое.

Вечером мы направились ко мне домой. Особых проблем с тем, где расположить девочку, у меня не было, поскольку в доме моем пустовало целых три комнаты. Четвертую (самую малую) занимал я, откуда, собственно говоря, и отправлялся в свои ночные путешествия.

Комната, которую я определил для Веры, девчушке очень понравилась. Она сразу же принялась наводить там порядок (поскольку должен признаться, что уже давно не занимался генеральной уборкой).

У читателя может возникнуть вопрос, откуда же у меня появился такой огромный дом и где же мои близкие. С начала боевых действий я принял решение перевезти своих родителей в другую страну, а сам остался на охране дома. Проблема заключается в том, что уже давно я не могу выйти на связь со своими родными и даже не знаю, куда они могли исчезнуть. Все, что осталось из вещей, напоминающих мне о родителях, – это плюшевый медведь (игрушка моего детства) и азалия (любимый цветок моей матери, которая была просто уверена, что он будет непременно напоминать мне о ее любви). Мое сердце обливалось кровью, когда я смотрел на упомянутое ранее растение, поскольку оно увядало буквально на моих глазах, и все мои старания по его спасению были попросту напрасны.

Впрочем, я отдалился от основной линии своего рассказа. Вера весь вечер весело щебетала и бегала по моему дому. Я начинал переживать, что ночью не смогу ее уложить спать, ибо мне предстояло очередное путешествие, которое не предполагало компании маленькой девочки.