Олигарх и деревенская Пышка

– Кирилл Михайлович, – произнес он севшим голосом, – вот за это надо было спорить с Фельцманом.

Я молча ткнул его локтем в бок, Паша закашлял. Аглая тем временем опустила взгляд, потом подняла.

Потом снова опустила, и я увидел именно тот момент, когда она сообразила, что на ней надето. Лицо у нее не изменилось, но уши стали заметно розовее. И девушка быстро скрылась в доме.

– Слушайте, – сказал Паша после паузы, – у нее там...

– Паша.

– Нет, я серьезно, это просто объективно...

– Паша. Если ты заканчиваешь эту фразу, ты едешь в Москву сегодня. Следить за входной дверью офиса.

Паша закрыл рот. Потом открыл снова.

– Но вы же сами видели.

Взял кружку, зашел в дом и закрыл за собой дверь.

Страница четырнадцать смотрела с экрана с немым укором. Рядом лежала распечатка бизнес-плана, поверх которой я вчера ночью написал от руки несколько правок. Все ждало. Фельцман ждал. Спор ждал.

Сел за стол, открыл нужную страницу, уставился в цифры.

В голове стояло июльское утро, тонкая майка, красивая грудь и улыбка, которую Аглая Серафимовна Василькова придерживала для особенных случаев.

«Ничего личного»,– сказал я себе в третий раз за утро.

Цифры сочувственно молчали.