Пышка. Запретная практика

Глава 1 Власов

Утро в нашей богадельне всегда начиналось одинаково сладко, с приятной легкостью в теле и привкусом вчерашней победы на губах.

Вышел из маленькой ординаторской на втором этаже, завязывая завязки на хирургических штанах. На шее висел стетоскоп, а на воротнике белого халата остался едва заметный след от помады. Машенька из реанимации снова расстаралась.

Ничего страшного. Пусть будет. Это мой личный трофей.

– Власов, ты совсем совесть потерял? – хмыкнул Саныч, наш завхоз, когда я проходил мимо поста.

– Совесть – для тех, кто не может себе позволить, – ответил, поправляя рукава. – А я, Саныч, себе очень даже могу.

Он только засмеялся и махнул рукой.

Я шел по коридору травматологии и чувствовал привычное удовольствие. Тридцать два года, рост под метр девяносто, татуировки на обеих руках, щетина и взгляд, от которого у женского персонала подкашиваются коленки.

Ведущий хирург. Один из лучших в городе, прошу на это сделать акцент. И, что самое приятное, главный кандидат на должность заведующего отделением, когда старый Перфильев наконец-то уйдет на пенсию.

Оставалось только не облажаться в ближайшие пару месяцев, это кстати он сам мне так сказал. Я стараюсь как могу.

В ординаторской уже сидели свои: Паша-анестезиолог и Толян.

– О, Мирон Русланович пожаловал, – протянул Паша. – Говорят, ты с Машеньку до утра «оперировал»?

– Сложный случай, – серьезно кивнул, наливая себе кофе. – Пациентке требовалась экстренная помощь. Я, как настоящий профессионал, не смог отказать женщине, это не по-гусарски.

Толян заржал так, что чуть не пролил свой чай.

– У тебя каждый раз «экстренная помощь». Сколько у тебя уже «пациенток» в этом месяце, сердцеед?

– Я не считаю, – усмехнулся, делая глоток крепкого кофе. – Главное, чтобы отзывы были положительные. А они у меня всегда пять звезд с плюсом.

Мы посмеялись. Мужской юмор в хирургии – это святое. Особенно когда ты один из немногих, кто реально может себе позволить жить ярко и не париться.

Я как раз собирался рассказать, как Машенька вчера стонала, обхватив меня ногами на кушетке, когда в дверь постучали.

– Можно?

Голос был мягкий, немного дрожащий. Повернул голову и внутри что-то приятно щелкнуло.

В дверях стояла девушка.

Пышная. Нет, не толстая, а про такие говорят аппетитная. Темно-русые волосы собраны в аккуратный хвост, белый халат слегка тесноват в груди и на бедрах, отчего ткань натягивалась особенно соблазнительно.

Лицо милое, щеки уже розовые от волнения, большие карие глаза и полные губы, которые так и просились…

Так, стоп Власов. М-м-м, это что-то новенькое. А новенькое я люблю.

– Грачева Арина Егоровна, – тихо представилась она. – Я новый практикант. Меня направили к вам в травму на преддипломную практику.

Медленно поставил кружку на стол и позволил себе откровенно ее рассмотреть – сверху вниз и обратно. Девушка заметила мой взгляд. Покраснела еще сильнее и слегка ссутулила плечи, будто пыталась стать меньше.

Интересно. Обычно девчонки, наоборот, грудь вперед и улыбку на пол-лица. А эта… стесняется своих форм. Это было свежо.

Встал, сделал несколько шагов к ней. Высокий рост всегда играл мне на руку, девушки рядом со мной сразу чувствовали себя маленькими и беззащитными.

– Власов Мирон Русланович, – представился, протягивая руку. – Ведущий хирург отделения. И, будем надеяться, скоро уже заведующий.

Когда она вложила свою ладошку в мою, я специально задержал рукопожатие и провел большим пальцем по ее запястью. Кожа была теплой и мягкой.

– Добро пожаловать в настоящий ад, Арина Егоровна, – сказал с ленивой ухмылкой. – Здесь либо ты учишься быстро, либо тебя съедят. Я предпочитаю первый вариант… хотя второй тоже иногда бывает забавным.

Паша за моей спиной тихо хмыкнул. Я не отпускал ее руку.

– Не бойся, я буду твоим личным гидом. Покажу все, что нужно… – сделал паузу и добавил чуть ниже, почти интимно: – и даже то, что в медицинском университете точно не показывали.

Арина моргнула, явно растерявшись. Щеки стали пунцовыми. Блядь, как мило. Я и забыл, что девушки так умеют краснеть. Наконец отпустил ее руку, но остался стоять близко – так, чтобы она чувствовала мой запах и рост.

– Ну что, пышка… то есть, Грачева, – поправился с усмешкой, – пойдем, я покажу тебе отделение. И заодно мое рабочее место. Оно, кстати, очень удобное. Особенно ночью.

Толян за спиной не выдержал и тихо прыснул в кулак. Арина опустила взгляд, явно не зная, куда деться. Мне это нравилось все больше.

Не удивлюсь, если она еще девственница! Господи, спасибо тебе за такой подарок!

Я уже видел, как буду медленно снимать с нее этот тесный белый халат. Как буду мять эти роскошные бедра. Как она будет краснеть и кусать губу, когда я…

«Спокойно, Власов, – мысленно одернул я себя. – Не все сразу. Пусть помучается».Игра и флирт иногда возбуждает гораздо сильнее, чем секс.

Но уже тогда я понял: эта девочка станет моим новым любимым проектом. Не просто очередная медсестра на одну ночь. С ней будет интереснее. С ней будет… ново.

А мне как раз не хватало новизны.

Положил руку ей на плечо, ладонь почти полностью легла на мягкую ткань халата и слегка сжал.

– Пойдем, Арина Егоровна. У нас сегодня длинная смена. И я чувствую, она будет очень… познавательной.

Она тихо выдохнула и кивнула. А я улыбнулся про себя. Игра началась.

Глава 2 Грачева

Я стояла посреди коридора, как полная идиотка, и пыталась понять, что сейчас произошло.

Сердце колотилось так, словно я только что пробежала марафон в гору. Ладонь все еще помнила тепло его руки – большой, горячей, с длинными пальцами хирурга. А на плече, там, где он меня слегка сжал, кожа горела даже сквозь халат.

«Пышка… то есть, Грачева».

Этот гад даже не пытался сделать вид, что оговорился. Он специально так сказал. И эта его ленивая ухмылка… Боже, я хотела провалиться сквозь землю.

Внутренний голос, моя вечная лучшая подруга и главный враг одновременно, ехидно хмыкнул: «Ну что, Арина Егоровна, поздравляю. Ты только что попала в поле зрения местного бабника. Теперь держись, пышка».

Я шла за Мироном Руслановичем по коридору и пыталась не пялиться на его широкую спину. Получалось плохо.

Мирон Власов шел так, будто вся больница принадлежала ему. Высокий, уверенный, с этими чертовыми татуировками, которые оплетали руки и придавали ему вид какого-то мафиози из романов.

Щетина, темные волосы, чуть взъерошенные, будто он только что встал с чьей-то кровати. И запах… дорогой парфюм, кофе и что-то мужское, отчего у меня предательски слабели колени.

Вокруг него все двигалось по-другому.

Медсестры, проходя мимо, сразу выпрямляли спины, улыбались, поправляли халаты. Одна из них, красивая блондинка с идеальной фигурой, буквально прожгла меня взглядом, когда увидела, что я иду за Мироном.

Заведующая вторым постом, женщина лет пятидесяти, мило улыбнулась ему и даже слегка наклонила голову. А он… он отвечал всем одинаково: легкая ухмылка, подмигивание, пара слов, от которых они таяли как эскимо на солнце.

«Вот это да… – подумала я. – Он тут как султан в гареме. А я – новая наложница в очереди». Не дай бог!

– Сюда, – бросил он, открывая дверь в одну из смотровых. – Покажу, где будешь работать.

Я вошла. Комната была небольшой, но чистой. Мирон Русланович закрыл за нами дверь и вдруг оказался слишком близко. Я отступила назад и уперлась спиной в кушетку.

– Не бойся, – тихо сказал, наклоняясь чуть вперед. – Я не кусаюсь… сразу.

Его взгляд скользнул по моей груди, задержался на секунду дольше, чем нужно, и вернулся к лицу. А я почувствовала, как у меня уши горят.

– Мирон Русланович, – начала, стараясь, чтобы голос не дрожал, – я здесь, чтобы учиться. А не… чтобы…

– Чтобы что? – он приподнял бровь, явно наслаждаясь моей растерянностью. – Чтобы я тебя учил? Поверь, Грачева, я очень хороший учитель. Никто не жаловался.

Он вообще сейчас про работу или…или я полная дура.

В этот момент в дверь постучали, и вошла медсестра с историей болезни. Мирон Русланович мгновенно переключился, стал серьезным, профессиональным.

Я стояла в стороне и наблюдала, как он работает. Руки двигались уверенно, голос звучал четко. Он действительно был хорош. Чертовски хорош.

Но стоило медсестре выйти, как он снова повернулся ко мне с этой своей фирменной ухмылкой.

– Ну что, пышка, готова к первому настоящему пациенту?

– Меня зовут Арина Егоровна, – тихо, но твердо сказала я.

Он усмехнулся шире.

– Арина Егоровна, – повторил, словно пробуя мое имя на вкус. – Хорошо. Тогда давай, Арина Егоровна, покажи, чему тебя учили в твоем университете.

Следующие два часа стали для меня настоящим испытанием. Мирон Русланович специально ставил меня в неловкие ситуации. То просил подать инструмент и «случайно» касался моей руки, то наклонялся так близко, что я чувствовала его дыхание на своей шее.

А когда я ошиблась с названием препарата, он тихо рассмеялся и сказал так, чтобы слышали все:

– Ничего страшного. У тебя другие… очевидные достоинства.

Я вспыхнула. Внутри все кипело.

«Вот козел! – кричал мой внутренний голос. – Самодовольный, высокомерный бабник!»

После обхода я не выдержала. Когда мы остались вдвоем в ординаторской, я повернулась к нему:

– Мирон Русланович, я понимаю, что вы тут… местная легенда. Но я не собираюсь становиться очередной записью в вашем личном журнале побед. Я здесь учиться. Если вам так весело меня унижать – пожалуйста. Но я не буду молчать.

Он смотрел на меня несколько секунд, а потом медленно улыбнулся. Не той игривой ухмылкой, а по-настоящему опасной.

– Унижать? – переспросил он тихо, делая шаг ближе. – Милая, если бы я хотел тебя унизить – ты бы уже это поняла. А сейчас я просто… изучаю материал.

Его взгляд медленно прошелся по моему телу – от лица до бедер и обратно. Я почувствовала себя голой.

– И материал, надо сказать, очень… аппетитный.

Я не выдержала. Глаза защипало. Я резко развернулась и почти выбежала из ординаторской. Добежала до женского туалета, закрылась в кабинке и наконец позволила себе заплакать.

«Ну почему? – думала я, вытирая слезы. – Почему всегда так? Стоит появиться красивому мужику – и я снова чувствую себя толстой, неуклюжей девчонкой, которой можно только посмеяться».

Я ненавидела его. Ненавидела его самоуверенность, его взгляд, его улыбку, его запах.

Но когда я вспоминала, как он смотрел на меня в ординаторской… как его глаза потемнели, когда он сказал «аппетитный»… у меня предательски сжималось внизу живота.

«Ты дура, Арина, – шептал внутренний голос. – Полная, пышная дура. Ты уже таешь под взглядом этого подонка».

Закрыла лицо руками и тихо всхлипнула.

Первая смена. А я уже ненавижу ведущего хирурга… и почему-то очень хочу, чтобы он снова посмотрел на меня так же.

Пора в психушку.

Глава 3 Власова

Прошла неделя. Семь долгих дней, за которые Грачева Арина Егоровна окончательно засела у меня в голове, как заноза. И это было странно само по себе.

Я думал, что она сломается быстрее. Что покраснеет, опустит глазки и позволит себя «приручить». Но нет.

Эта пышная практикантка оказалась с характером. Она злилась, огрызалась, но каждый раз, когда я проходил мимо, ее щеки предательски розовели, а дыхание становилось чуть чаще.

Сегодня было ночное дежурство. Я специально оставил ее со мной. Сказал, что «нужно подтянуть уровень знаний». На самом деле мне просто хотелось посмотреть, как она будет краснеть в полумраке ординаторской.

В отделении было тихо. Только редкие шаги дежурной медсестры в коридоре да приглушенный свет настольной лампы. Арина сидела за столом, склонившись над историей болезни. Халат натянулся на груди, когда она потянулась за ручкой. Я невольно сглотнул.

– Мирон Русланович, – тихо сказала она, не поднимая глаз, – вы опять стоите надо мной?

Я усмехнулся, подошел ближе и облокотился на стол рядом с ней.

– А что, мешаю сосредоточиться, Арина Егоровна?

– Мешаете, – честно ответила она, но голос слегка дрогнул.

Наклонился ниже, почти касаясь ее плеча.

– Тогда, может, отвлечемся? Ночь длинная. Можно и поучиться… по-настоящему.

Она наконец подняла на меня глаза. В них кипела целая буря: раздражение, смущение и что-то очень горячее.

– Мирон Русланович, я здесь для практики, а не для ваших… игр, – сказала она твердо, хотя щеки уже горели.

– Игр? – приподнял бровь и улыбнулся. – А кто сказал, что это игра? Я просто хочу тебя лучше узнать. Очень близко узнать.

Арина сжала ручку в руке.

– Вы всегда так с практикантками разговариваете?

– Только с теми, кто стоит того, – медленно провел пальцем по краю стола, будто случайно коснувшись ее руки. – А ты стоишь. Поверь.

Она резко убрала руку, но не отодвинулась. Я видел, как тяжело она дышит.

– Мирон Русланович… – начала она, но я не дал ей договорить.

Наклонился, взял пальцами за подбородок и поцеловал. Жадно. Горячо. Без предупреждения. Рука переместилась на затылок, пальцы запутались в мягких волосах. Арина сначала замерла, а потом… ответила.

Черт, как она ответила!

Губы были мягкими, горячими, чуть дрожащими. Углубил поцелуй, прикусил ее нижнюю губу, и она тихонько застонала в рот. Этот звук прошил меня насквозь.

оторвался на секунду, чтобы посмотреть на раскрасневшееся лицо девушки, на влажные губы, затуманенный взгляд.

– Вот так, Арина Егоровна… – хрипло прошептал. – А ты говорила, что не хочешь.

– Я… я не говорила, что не хочу, – выдохнула она, глядя мне в глаза. – Я говорила, что это неправильно.

– Неправильно? – усмехнулся и снова наклонился, целуя ее в уголок губ, потом в шею. – А по-моему, очень даже правильно. Чувствуешь?

Моя рука легла ей на талию, потом медленно спустилась ниже, обхватывая пышное бедро через халат. Арина вздрогнула и вцепилась пальцами в мою кофту.

– Мирон Русланович… здесь же… могут зайти… – прошептала, но голову запрокинула, давая мне больше доступа к шее.

– Пусть заходят, – прорычал ей в кожу, слегка прикусывая. – Я им быстро объясню, что мы занимаемся… экстренной помощью.

Она тихо засмеялась, но смех быстро превратился в стон, когда я прижал ее к себе сильнее. Ее пышное тело идеально прижималось к моему. Мягкое, горячее, такое соблазнительное.

Посадил ее на край стола, встал между ее ног и снова впился в губы. На этот раз поцелуй был жестче, глубже. Мои руки скользнули под халат, коснулись бедер. Кожа была невероятно нежной.

– Блядь, Арина… – выдохнул между поцелуями. – Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной всю эту неделю?

– А вы… – она задыхалась, – вы понимаете, что делаете со мной?

– Понимаю. И хочу делать еще больше,– улыбнулся прямо в ее губы.

Моя рука поднялась выше, пальцы коснулись края трусиков. Арина резко напряглась и схватила меня за запястье.

– Мирон Русланович… не надо… не здесь, – прошептала, но глаза говорили совсем другое.

Я остановился, хотя это было чертовски трудно, посмотрел ей в глаза.

– Скажи «стоп», и я остановлюсь, – сказал серьезно. – Но если ты сейчас этого не скажешь…

Она молчала. Только тяжело дышала, глядя на меня.

Улыбнулся и снова поцеловал ее, но уже медленнее, но не менее горячо. Мои руки гладили ее бедра, талию, поднимались выше, обхватывая грудь через ткань. Арина тихо застонала, выгнувшись мне навстречу.

В этот момент в коридоре раздались громкие шаги. Арина резко оттолкнула меня и соскочила со стола. Лицо было пунцовым, волосы растрепаны, губы припухшие.

– Я… я не могу так, – быстро сказала она, поправляя халат дрожащими руками. – Это безумие.

Она почти выбежала из ординаторской. А я остался стоять посреди комнаты с бешеным сердцем и стальным стояком. Провел рукой по лицу и тихо, хрипло рассмеялся.

– Ох, Арина Егоровна… Ты даже не представляешь, во что ввязалась.

Игра только начиналась. И теперь я точно знал – я не остановлюсь, пока не получу ее всю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.