Разбей мое сердце

Глава 4

Солнце бьет в окна, смотрю на раскинувшийся внизу район Остоженки. Еще один солнечный московский день, еще один шаг к цели.

Рядом посапывает Диана. Аккуратно выбираюсь из постели, стараясь не разбудить ее. Подхожу к окну, провожу рукой по мраморному подоконнику. Мрамор. Настоящий. Не имитация.

Вчера был ужин у ее родителей. Первое знакомство прошло именно так, как я рассчитывал. Отец – Георгий Валерьевич, поначалу смотрел на меня с подозрением. Еще бы. Студент, без собственного бизнеса, без связей, встречается с его принцессой.

Но к десерту он уже предложил мне сигару и поинтересовался моими взглядами на инвестиции в недвижимость. Я был готов. Досконально изучил его компанию, знал все текущие проекты, даже подготовил несколько идей по оптимизации бизнес-процессов. Не навязчиво, просто к слову пришлось.

Мать Дианы, Виктория, тоже оттаяла, когда я вежливо поинтересовался авторством картины в гостиной. «Это малоизвестный французский импрессионист», – ответила она с удивлением. Я улыбнулся и назвал имя художника. Пара часов в интернете перед ужином стоила того, чтобы увидеть их удивленные лица.

Дом Луневых – именно то, к чему я стремлюсь. Трехэтажный особняк, мраморные полы, картины, антиквариат. Бассейн, сауна, тренажерный зал. И главное – ощущение силы, уверенности. Контроля и власти.

Нет, я не хочу получить это все за красивые глаза. Я не охотник за приданым. Но мне нужен старт. Нужен толчок, чтобы перейти на другой уровень. И Диана, точнее ее отец, могут мне его дать.

За ужином Георгий Валерьевич упомянул, что ищет менеджера проекта для нового комплекса в центре. «Молодого, с амбициями, но и с мозгами». Он смотрел на меня испытующе, а я делал вид, что не понимаю намека.

Рано еще. Пусть созреет сам, пусть сам предложит. Тогда позиция будет сильнее.

– Данил? – сонный голос Дианы прерывает мои размышления. – Ты уже встал?

– Да, малышка, – поворачиваюсь и улыбаюсь. – Думал тебя не будить, сегодня же суббота.

– Иди ко мне, – она томно потягивается, отбрасывая одеяло.

Послушно возвращаюсь в постель. Целую ее в шею, выслушиваю обычные сентиментальные глупости, которые она шепчет мне на ухо. «Ты такой особенный», «Я никогда не встречала таких, как ты», «Ты не как все».

Забавно, насколько предсказуемы эти богатые девочки. Они все думают, что особенные, что заслуживают особенного мужчину. Но на самом деле они все одинаковые – избалованные, капризные, поверхностные.

Мы занимаемся сексом, тело у Дианы шикарное, все как я люблю. И мне не нужны особые стимуляторы, молодой организм работает как часы. Я знаю де нужно поцеловать, надавить, задержаться, Диана реагирует, кончает быстро, а потом уже я отпускаю себя. Выхожу из нее, кончаю на живот, надо было конечно резинку надеть, но я все держу под контролем.

Диана кладет голову мне на грудь, выводит узоры пальчиками на коже, а я смотрю в потолок и думаю о Вере.

Странная девчонка. После нашего разговора на лестнице она не выходит у меня из головы. Это раздражает. Наверное, потому, что обычно я просчитываю людей наперед, а в ней есть что-то… непредсказуемое.

«О том, что я смогу заставить тебя влюбиться. Три месяца. Если за это время ты влюбишься в меня, я выиграла».

Смешно. Абсурд.

Любовь – это слабость, я знаю это лучше всех. Мать «любила» отца, а он ушел к молодой любовницы, оставив нас без гроша. Мать «любила» меня, но была слишком слаба, чтобы бороться с депрессией, и нашла утешение в бутылке. А потом просто не проснулась однажды утром, когда мне было шестнадцать.

Любовь – это иллюзия, которую придумали слабые, чтобы оправдать свою слабость.

Но игра… игра меня всегда привлекала. А Вера бросила вызов. Причем с такой уверенностью, словно уже знала исход.

– Данил, ты слушаешь? – голос Дианы возвращает меня к реальности.

– Прости, задумался о курсовой, – стандартная отговорка, которая всегда работает. – Что ты говорила?

– Я говорила, что мы могли бы пойти в «Синий лис» позавтракать. Помнишь, то кафе, где мы были в прошлый раз?

– А, да, – удивляюсь совпадению. – Хорошая идея.

– Там отличный кофе, – Диана потягивается. – И нам надо обсудить, когда мы поедем в Ниццу. Папа сказал, что яхта будет свободна в конце месяца.

Яхта. Ницца. Красивая жизнь. Все, о чем я мечтал.

– Конечно, малышка. Дай мне полчаса, и мы поедем. Беги пока в душ.

***

«Синий лис» встречает запахом кофе. Диана выбирает столик у окна – тот же самый, где мы сидели в прошлый раз. Случайность? Не думаю. Она любит ритуалы, предсказуемость. Это делает ее… скучной.

Украдкой осматриваюсь. Вера здесь. Протирает стойку, о чем-то тихо разговаривает с напарницей, это снова Даша, не могу выносить ее осуждающий взгляд, словно это я спорил на ее чувства. Та бросает в нашу сторону неодобрительный взгляд. Видимо, что-то рассказывает обо мне. Что-то нелестное, судя по выражению лица.

Вера кивает, но не смотрит в нашу сторону. Делает вид, что не заметила? Или действительно не интересуется?

– …и тогда Кристина мне говорит, представляешь, что Артур ей изменяет, – щебечет Диана, не замечая моей отстраненности. – А я сразу поняла, что это неправда, просто Кристина всегда завидовала ей, еще со школы…

Киваю, делаю заинтересованное лицо, но мысли где-то далеко. Интересно, что Вера искала в интернете после нашей встречи? Наверняка пробивала меня по соцсетям. Что она там нашла? Я довольно осторожен с цифровым следом, но кое-что, конечно, есть.

– Милый, давай закажем, – Диана машет рукой, привлекая внимание официантки.

К нам направляется Вера. Походка спокойная, выражение лица профессионально-вежливое. Никаких эмоций.

– Доброе утро, – она достает блокнот. – Что будете заказывать?

– О, это снова ты, – Диана улыбается. – Помнишь нас? Мы были здесь в прошлый раз.

– Конечно, помню, – Вера вежливо кивает. – Латте на кокосовом с карамельным сиропом и американо без сахара?

– Ух ты, какая память! – восхищается Диана. – Да, мне то же самое и еще что-то омлет с авокадо, только без зелени.

– А вам? – Вера наконец смотрит на меня. В ее глазах нет ни смущения, ни волнения. Только… любопытство?

– Мне эспрессо. Двойной, – меняю заказ, просто чтобы посмотреть на ее реакцию. – И яичницу с беконом и овощами.

– Отличный выбор, – она записывает, и в уголках ее губ появляется легкая улыбка. – Что-нибудь еще?

– Нет, пожалуй, все, – отвечаю, внимательно изучая ее.

Обычная девушка. Темные волосы, собранные в хвост, джинсы, футболка, фартук кафе. Но глаза… глаза необычные. Серо-голубые, с каким-то внутренним светом, через линзы очков они кажутся еще ярче.

– Отлично, – она убирает блокнот. – Я принесу ваш заказ через несколько минут.

Диана продолжает рассказывать какую-то светскую сплетню, а я слежу за Верой. Она возвращается к стойке, говорит что-то бариста, смеется. Ее смех звучит искренне. Не наигранно, не манерно, как у Дианы и ее подруг. Просто… по-настоящему.

Меня это раздражает. Почему она такая… непринужденная? Почему ее не волнует, что я здесь с другой?

Когда Вера возвращается с нашим заказом, решаю проверить ее реакцию. Наклоняюсь к Диане и целую ее. Долго, демонстративно. Диана удивленно вздыхает, но с удовольствием отвечает на поцелуй.

– Ваш заказ, – голос Веры звучит абсолютно спокойно.

Отрываюсь от Дианы и смотрю на официантку. Она ставит чашки и тарелки с приборами на стол, а на ее лице нет ни тени смущения или ревности. Только… это что, усмешка?

– Спасибо, – говорит Диана, слегка покрасневшая от нашего поцелуя.

– Обращайтесь, – Вера кивает и уже собирается уйти, но я останавливаю ее:

– Вера, подожди.

Она поворачивается, вопросительно приподняв бровь.

– Да?

– Как продвигается твоя… курсовая? – спрашиваю с легкой иронией.

– О, очень интересно, – она улыбается, и в ее улыбке читается вызов. – Мой исследуемый субъект демонстрирует классические защитные механизмы. Очень показательно.

– Защитные механизмы? – переспрашивает Диана. – О чем вы? Вы знакомы? Даня?

– О моей курсовой работе, – Вера переводит взгляд на Диану. – Я изучаю психологию современных отношений. Ваш молодой человек любезно согласился ответить на несколько вопросов для моего исследования.

– Правда? – Диана удивленно смотрит на меня. – Ты мне не рассказывал.

– Это было мимолетное интервью, – отмахиваюсь я. – Ничего особенного.

– Для меня это очень важно, – серьезно говорит Вера. – Я даже поспорила с однокурсницей на тему моей гипотезы.

– И в чем суть спора? – интересуется Диана.

– В том, что любой человек, даже самый закрытый и циничный, способен на настоящие чувства, – Вера смотрит прямо на меня, и в ее взгляде я читаю вызов. – При определенных обстоятельствах, конечно.

– Звучит интересно, – Диана улыбается. – Я вот всегда верила в любовь. С самого детства.

– Это заметно, – кивает Вера, и я не могу понять, комплимент это или скрытая насмешка.

– А ты встречаешься с кем-нибудь? – спрашивает Диана, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Она всегда была слишком любопытной.

– Нет, – отвечает Вера. – Пока что я сосредоточена на учебе и работе. Но я открыта для… экспериментов.

На последнем слове она бросает на меня быстрый взгляд, и я чувствую, как что-то внутри напрягается. Эта девчонка играет со мной. Открыто и нагло.

– Что ж, не буду вам мешать, – Вера улыбается. – Приятного аппетита. Вы красивая пара.

Она уходит, а Диана продолжает болтать, теперь уже о планах на лето и о том, что ее отцу понравилось, как я разбираюсь в экономике.

– …и он сказал, что хотел бы показать тебе один из своих проектов, представляешь? – возбужденно говорит она. – Это так здорово, Даня! Папа никого не посвящает в свои дела, кроме самых близких.

Киваю и улыбаюсь, но взгляд невольно следует за фигурой Веры, которая обслуживает посетителей за соседним столиком.

Что в ней такого? Почему я не могу выкинуть ее из головы?

– Данил, ты меня слушаешь? – Диана хмурится.

– Конечно, малышка, – автоматически отвечаю я. – Твой отец хочет показать мне проект. Это отличная новость.

Она успокаивается и продолжает рассказывать о том, как ее мама планирует ремонт в их загородном доме и собирается пригласить дизайнера из Милана.

Я пью кофе, жую бекон и думаю о том, что все идет по плану. Отец Дианы заинтересовался мной. Скоро он предложит работу, потом долю в бизнесе. Я буду учиться, впитывать опыт, заводить нужные связи. Через пять лет у меня будет собственный бизнес, через десять – состояние.

Это план. Холодный, расчетливый, но честный. Я не обманываю Диану – она получает внимательного, заботливого парня. Ее отец получает амбициозного, умного менеджера. А я получаю то, что заслуживаю – шанс.

В отличие от всей этой чепухи про любовь, про чувства, про «пробить броню». Это все сказки для слабаков. Для тех, кто не готов брать контроль в свои руки. Не буду приводить в пример Орловского.

Но почему тогда, когда Вера проходит мимо нашего столика, я невольно выпрямляюсь? Почему внимательно слежу за каждым ее движением? Почему, черт возьми, мне так хочется снова увидеть этот вызов в ее глазах?

– …так что я подумала, может, поехать на неделю раньше? – говорит Диана. – Тогда мы успеем и на яхте покататься, и на фестиваль в Канны заглянуть.

– Как скажешь, малышка, – улыбаюсь. – Для тебя – все, что угодно.

Диана довольно улыбается, а я ловлю взгляд Веры через зал. На ее лице читается понимание, словно она точно знает, что я лгу. Словно видит меня насквозь.

Это меня бесит. И… интригует одновременно.

Глава 5

Когда Данил демонстративно наклонился к своей блондинке и поцеловал ее прямо у меня на глазах, я не почувствовала ничего, кроме профессионального любопытства. Примитивная манипуляция – настолько очевидная, что почти трогательная.

Классический прием – вызвать ревность, чтобы проверить реакцию. Это говорит не о его уверенности, а об уязвимости. Он нервничает. Что-то его задело.

«Объект демонстрирует детское поведение, чтобы проверить эмоциональную реакцию. Типичный механизм защиты у людей с травмой привязанности».

Ставлю чашки на стол, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. Хотя внутри меня разливается особое чувство – азарт исследователя, напавшего на след редкого явления.

– Спасибо, – румянец на щеках Дианы выдает ее смущение. Она не ожидала, что кто-то проявит такие чувства на публике.

– Обращайтесь, – киваю, собираясь уходить.

– Вера, подожди, – окликает меня Данил.

Его голос звучит по-другому – не так, как когда он разговаривает с Дианой. Он звучит глубже, естественнее. Он играет роль, когда говорит с ней. Со мной – нет. Точнее, он играет другую роль. Более близкую к его настоящему «я».

Интересно.

Поворачиваюсь и вопросительно поднимаю бровь.

– Да?

– Как продвигается твоя… курсовая? – спрашивает с легкой иронией.

– О, очень интересно, – улыбаюсь, давая понять, что понимаю его игру. – Мой испытуемый демонстрирует классические защитные механизмы. Очень показательно.

Да, мой дорогой подопытный, я вижу тебя насквозь. Каждый твой жест, каждое моргание, каждую реакцию. Ты используешь эту блондинку, чтобы защититься от близости. Классический случай.

Пока Диана расспрашивает меня о моем исследовании, я внимательно наблюдаю за реакцией ее парня. Напряженный взгляд. Слегка учащенное дыхание. Рука сжимает чашку чуть сильнее, чем нужно.

Ему не нравится, что я обсуждаю его с Дианой. Это снова делает его уязвимым. Выводит из зоны комфорта. Хорошо. Именно это мне и нужно.

– Я даже поспорила с однокурсницей на тему своей гипотезы.

– А в чем суть спора? – интересуется Диана.

– В том, что любой человек, даже самый замкнутый и циничный, способен на настоящие чувства. При определенных обстоятельствах, конечно.

Прямой взгляд в глаза Даниле. Вызов брошен. Напряжение между нами почти физически ощутимо. Это не сексуальное напряжение – это интеллектуальная дуэль. Два хищника кружат друг вокруг друга, выискивая слабые места.

– А ты с кем-нибудь встречаешься? – спрашивает Диана, Данил на долю секунды напрягается.

– Нет. Пока что я сосредоточена на учебе и работе. Но я открыта для… экспериментов.

На последнем слове я бросаю на него быстрый взгляд. Реакция мгновенная – едва заметное расширение зрачков, мимолетное напряжение в челюсти.

Отхожу от столика, чувствуя его взгляд на своей спине. Вернувшись к стойке, незаметно включаю диктофон и тихо произношу:

«Испытуемый проявляет признаки заинтересованности и одновременно защитной агрессии. Демонстрирует привязанность к своей нынешней партнерше, но при этом внимательно следит за моей реакцией. Предполагаемый триггер – раннее травмирующее переживание, связанное с отвержением со стороны значимого взрослого».

Выключаю диктофон и смотрю на часы. До конца смены несколько часов, а потом нужно ехать домой. Отец обещал помочь с материалом для исследования.

Работа в кафе – моя маленькая тайна. Мама до сих пор не понимает, зачем мне, дочери двух профессоров, подрабатывать официанткой за копейки. «Если тебе нужны деньги, мы дадим», – говорит она, не понимая главного.

Дело не в деньгах. Дело в наблюдении. В опыте. В возможности изучать людей в естественной среде, а не в стерильных условиях университетской лаборатории.

«Я хочу быть самостоятельной», – отвечаю, обычно этого достаточно. Родители ценят независимость. Оба сделали академическую карьеру, не опираясь на связи и помощь родственников.

Бросаю последний взгляд на столик, за которым сидят Данил и Диана. Он что-то говорит ей, улыбается, но его взгляд периодически ищет меня в зале. Когда наши взгляды встречаются, он тут же отворачивается, делая вид, что увлечен разговором.

Данил Серебренников. Двадцать три года. Студент экономического факультета, третий курс. Перспективный, амбициозный, с острым умом и четким планом на жизнь. Уже сейчас торгует на бирже, имеет небольшой капитал. Сирота – мать умерла, когда ему было шестнадцать, отец ушел из семьи раньше. Вырос в небогатой семье.

Я знаю о нем больше, чем он думает. Мое университетское удостоверение открывает доступ к базам данных, а связи родителей в академических кругах позволяют узнать то, что обычно скрыто.

Психологический портрет Данилы прост и сложен одновременно. Прост, потому что типичен: травма привязанности, страх уязвимости, компенсация через достижения и контроль. Сложен, потому что за этой типичной картиной скрывается нечто большее. Нечто, что заставляет меня снова и снова возвращаться к его образу.

***

К концу смены кафе постепенно пустеет. «Сладкой парочки» уже давно нет, Данил ушел и ни разу не взглянул в мою сторону. Еще одна защитная реакция.

Переодеваюсь в подсобке, собираю волосы в высокий хвост, надела свободную рубашку, темные джинсы.

– Ты сегодня домой? – спрашивает Даша, заканчивая пересчитывать выручку.

– Да, отец обещал помочь с материалом.

– Слушай… Данил… – она делает паузу. – Будь с ним осторожна, Вер. Я вижу, как он на тебя смотрит.

– Не волнуйся, – улыбаюсь. – Это просто эксперимент.

– Эксперимент? – Даша хмурится. – Ты о чем?

– Долго объяснять. Но я знаю, что делаю.

– Иногда мне кажется, что ты забываешь: люди – не лабораторные крысы.

– Я помню об этом каждую секунду, – серьезно отвечаю. – Именно поэтому мне так интересно.

Попрощавшись с Дашей, выхожу из кафе, направляюсь к припаркованной в соседнем дворе машине. Серебристый BMW – подарок отца на двадцатилетие. Не последняя модель, но достаточно дорогая, чтобы привлекать внимание.

Интересно, что бы сказал Данил, если бы увидел меня сейчас? Его «простая официантка из простой семьи» за рулем автомобиля, который стоит как годовая зарплата среднего менеджера.

Завожу мотор, включаю музыку. Бах. По дороге домой размышляю о стратегии. Три месяца – не такой уж большой срок, чтобы разрушить защитные механизмы, формировавшиеся годами. Нужен план.

Первый этап – установление доверительных отношений. Данил должен видеть во мне не угрозу, а союзника. Кого-то, с кем можно быть настоящим, не играя роль.

Второй этап – выявление триггеров. Что именно заставило его закрыться от мира? Какая боль скрывается за маской циника?

Третий этап – контролируемая эмоциональная нестабильность. Создание ситуаций, в которых он будет вынужден реагировать искренне, без подготовки.

И, наконец, четвертый этап – эмоциональная зависимость. Момент, когда его благополучие будет связано с моим присутствием. Когда мысли обо мне станут непроизвольными, а желание быть рядом – потребностью, а не выбором.

Это звучит холодно и расчетливо. Так и есть. Но если я хочу выиграть наше пари, другого пути нет.

Паркуюсь возле высотки в центре Москвы, где находится наша квартира. Семнадцатый этаж, окна выходят на Москву-реку. Поднимаюсь на лифте, открываю дверь своим ключом.

– Вера, это ты? – голос отца из кабинета.

– Да, пап!

Захожу в просторную гостиную, бросаю сумку на диван. На стенах – картины современных художников, на книжных полках – научные труды на разных языках, большинство с автографами авторов.

Из кабинета выходит отец – высокий, подтянутый, с аккуратной седеющей бородой. Профессор Андрей Валентинович Климов, заведующий кафедрой клинической психологии.

– Как прошла смена? – спрашивает он, обнимая меня.

– Продуктивно. Новые наблюдения для эксперимента.

– И как? – в голосе отца слышится легкое беспокойство.

– Да. И, кажется, я нащупала болевую точку.

– Вера, я понимаю твой научный энтузиазм, но не забывай об этической стороне вопроса,– отец качает головой.

– Я не причиняю ему вреда, – возражаю. – Наоборот, помогаю лучше понять себя.

– Без его согласия на терапию?

– У нас договор. Он согласился на эксперимент.

– Но знает ли он истинные условия?

Это наш давний спор. Отец, несмотря на свою страсть к науке, всегда ставит этику выше результатов. Я… не всегда с ним согласна.

– Знает достаточно, – уклончиво отвечаю. – Мы заключили пари.

– Пари? – брови отца приподнимаются. – Какое пари?

– Что я смогу влюбить его в себя за три месяца.

Отец молчит несколько секунд, затем тяжело вздыхает.

– Вера, это не просто неэтично. Это опасно. Для вас обеих.