- -
- 100%
- +
С системой отопления и водопроводом пришлось повозиться, но все удалось запустить. Прошелся по дому, заглядывая в пустые комнаты, в хозяйской спальне была большая кровать, отдельная ванная, гардеробная. Когда-то у меня было много вещей, много ненужного хлама, а сейчас все, что осталось – это пакет с документами, два новых обручальных кольца, часы и фотографии прошлой жизни.
После душа снова посмотрел на себя в зеркало, надо бы побриться, но это подождет. Джинсы, футболка, кожанка, достал из ее кармана цепь с крестом, надел на шею.
А спустившись в гараж, застыл от удивления. Моя машина, черный «Рендж Ровер», так же, как и все в этом доме, накрытый целлофаном, покрытым пылью, стоял как ни в чем не бывало ждал хозяина все эти годы.
– Невероятно. Это кто же тебя так тут припарковал?
Машине был рад, права бы еще найти.
Сдернул целлофан, под правым колесом лежали ключи, сигнализация, конечно, отключена, в салоне душно, а на белой кожаной обивке – почерневшие от времени пятна крови.
Кровь не моя, другого человека, близкого. Повел головой, так что захрустели позвонки, курить захотелось смертельно, но не было ни одной сигареты. Несколько минут поковырялся под капотом, малышка не хотела заводиться, но вот Ровер зарычал, мигнул фарами, приветствуя хозяина.
– Да, малыш, я тоже скучал, – улыбнулся первый раз за эти дни.
Утренняя почти пустая трасса, крепкий кофе и завтрак в придорожном кафе, еще пришлось купить телефон и сим-карту, а все мысли о предстоящей встрече. Достал визитку, набрал номер, прослушал несколько длинных гудков.
– Да.
– Скажи охране на въезде в поселок, чтоб пропустили меня.
– Кто это? – голос стал взволнованным.
– А ты посчитай и вспомни кто.
– Черт, Данил.
– Все правильно, черт. Черт по твою продажную душу.
Отключился, бросая телефон на сиденье, сжимая руль, утапливая педаль газа в пол. Не ждал «дорогой друг» и забыл совсем, а ведь меня не выпустили раньше времени за хорошее поведение, были бы рады еще накинуть, но я держался как мог, даже не убил никого.
Нашел очки, надел, майское солнце перестало ослеплять. Охрана в элитном поселке, сплошь застроенном дорогими коттеджами, пропустила, как только сказал, к кому еду. Красивый дом, большие окна с цветными витражами, белый мрамор ступеней, в вазонах цветы.
Дверь была открыта.
– Я смотрю, Минаев, ты красиво устроился, у тебя всегда была тяга к этой цыганщине, позолота, мрамор, дорогие ковры, цацки.
Прошел по огромному холлу, пол начищен до блеска, хрустальная люстра, вазы с живыми цветами по углам. Минаев Вячеслав Олегович спускался по ступенькам, торопливо поправляя манжеты белоснежной рубашки.
– Данил, я так рад тебя видеть.
Раскидывает руки в стороны, идет навстречу, а я, сняв очки и аккуратно положив их в карман, внимательно вглядываюсь в «старого друга», подмечая, что тот раздобрел, светлые волосы поредели, на лице лживая улыбка, от которой воротит.
Одно движение, удар, второй, Минаев летит на пол, зажимая лицо руками, белоснежная рубашка моментально пропитывается кровью, она капает на пол.
– Сафин, ты что, сдурел?
– Ты еще не видел, как я дурею.
Удар, еще один. Кулак так приятно ноет болью, слышу, как хрустят под кожей кости, это лучшее, что я услышал за последние семь лет. Минаев хрипит, захлебываясь собственной кровью.
– Ты, тварь конченая, мне ответишь за все, за все то дерьмо, в которое ты меня втянул, за все года, что я отмотал ни за что!
– Данил, о чем ты говоришь? Перестань, хватит, хватит, прошу тебя, перестань!
Я бы, наверное, убил его, ослепленный местью и гневом, если б не женский крик.
– Господи, что здесь происходит? Слава! Прекратите, я сейчас позову охрану!
Медленно поднимаю голову, смотрю на молодую женщину, что стоит на ступеньках, прижав руки к груди. В ее глазах кромешный ужас и паника, открывает рот, пытается что-то сказать, но не может, делает несколько шагов назад.
– Ты что, покойника увидела? Думала, я сдох там и сейчас воскрес?
– Данил… я… я…
– Что ты? Забыла, как меня ждать надо, «любимая»? Тебе напомнить? Или, дугу своему, бывшему, рассказать, как стоит дружить?
– Данил…я…
– Тварь, ты конченная.
Глава 5 Сафин
Смотрю на молодую женщину, она прижимает руки к груди, не в силах сказать и слово. Кажется, что ее парализовало от черноты и гнева, которые она увидела в моих глазах. Сжимаю кулак, смотрю на татуировку, голова змеи в крови, ее густые, тяжелые капли падают с костяшек на пол.
– Слава, мне позвать охрану? Слава, что с тобой?
– Нет, не надо, сами разберемся.
– Слава, но…
– Да. Слава, может, все-таки позвать охрану, а то вдруг я вас всех сейчас поубиваю? Что, страшно, да? Но я не буду никого убивать, слишком красивая смерть для вас, вы будете, суки ебаные, гореть в собственном аду на земле. Живьем.
С трудом, но беру себя в руки.
На самом деле ни к чему сейчас охрана и полиция, за любые нарушения закона меня могут закрыть обратно. И этот мой приезд должен быть всего лишь для разговора, но вот, не удержался. Продолжаю разглядывать молодую женщину, поднимаюсь на несколько ступеней, подхожу к ней ближе.
Даже в своих самых невероятных фантазиях я не мог представить эту встречу.
Как она отреагирует?
Что скажет?
Как будет себя вести?
Хотелось задать миллион вопросов, и самые главные из них: «почему?» и «за что?».
За что она со мной так поступила? Почему сделала это?
Почему предала и даже не объяснилась?
Минаев уже поднялся с пола, вытирает кровь с лица, трясет головой.
– Ты знаешь, что поступила плохо?
Мой тихий голос, девушка делает шаг назад, прижимаясь к стене спиной.
– Данил, я… я просто… не могла, я так была напугана… я так боялась тебя и… сейчас боюсь.
– Боишься? Правильно делаешь, меня стоит очень сильно бояться.
– Данил, отстань от нее, Марина ни в чем не виновата. Ей было трудно, я поддержал.
– Трудно? Ей было трудно? В чем тебе, сука, моя бывшая любимая девушка, было трудно? Верить в меня? Сказать правду, что все кончено, что ты меня бросаешь именно тогда, когда я нуждался в поддержке? Что мать твою из этого было трудно произнести!
Выкрикиваю слова ей в лицо, самого снова кроет от гнева и ненависти.
Смотрю на Марину и не понимаю, как мог ошибаться в ней? Как мог так слепо любить и верить этим красивым глазам? Что тогда, в то время, происходило со мной, что я как одержимый, как завороженный слепо следовал за ней?
– Я ведь любил тебя, любил как безумный, одно твое слово, и я был готов кинуть под ноги целый мир. Все что угодно, построил дом, купил кольца, я душу был готов продать дьяволу ради тебя одной.
Во рту горечь, слова даются с трудом, это каждое из них правда.
Вижу, как ее голубые глаза наполняются слезами, как соленая влага тонкими дорожками стекает по щекам, но это меня уже не трогает. Марина изменилась, даже внешне, нет той чистой красоты и невинности, что была раньше.
Отчетливо видно, что грудь стала больше на несколько размеров. Она даже не пытается прикрыться, вырез халата разошелся, видно черное кружево белья, что облегает полушария. Губы стали больше, ресницы – неестественно длинными и густыми, а светлые волосы – короче.
Она сейчас похожа на куклу. Дорогую игрушку, что слепила из себя в угоду моде или своему мужику. Короткий шелковой халат, накачанные титьки и губы, длинные красные ногти. На пальце обручальное кольцо, мне становится смешно, а еще противно.
– Данил, Данил, прости меня, я… я так запуталась. Я совсем… это все так неожиданно… Слава помог, мне было так трудно после… всего, что случилось.
– Закрой свой поганый рот, не хочу тебя слушать, – грубо прерываю потоки ее несвязной речи.
– Данил, давай просто сядем и поговорим, разберемся как цивилизованные люди, я помогу всем, чем могу, – Минаев перебивает.
– Чем ты мне поможешь? Тем, что вернешь семь лет, которые я отсидел за убийство, которое не совершал? Или расскажешь сказку, как вы утешали друг друга, как вам было тяжело здесь?
Кричу, переполненный гневом и ненавистью к этим людям, хочется ломать и крушить все, что попадется под руку. Они так ничего и не поняли, они все притворяются и делают вид, что ничего не случилось.
Марина, прижавшись к стене, глотала слезы, глаза полны ужаса, страха, а еще некого восхищения. Минаев не мог вставить и слово, а я продолжал обливать их дерьмом, в которое он меня втянул.
Надо было выговориться, не копить все в себе, выплеснуть эмоции. А лучше разбить обоим черепа об этот красивый мраморный пол.
– Марина, что происходит?
На произнесенный вопрос обернулись все.
У открытой входной двери стояла девушка. Она сделала несколько шагов, сжимая в руках бутылку воды, вынимая наушники из ушей, складывая их в небольшую сумочку, что висит на талии.
Облегающие лосины, майка, легкая ветровка и яркие красные кроссовки. Длинные волосы собраны в высокий хвост, на щеках румянец. Она облизывает губы и вопросительно смотрит на всех присутствующих.
– Влада, иди к себе, – Минаев сказал слишком резко и громко, девушка испуганно посмотрела на его залитое кровью лицо, шею и рубашку.
– Марина? Что здесь происходит? Точно все хорошо? Может, позвать охрану?
– Влада, делай, что говорит Слава, иди к себе.
Я узнал эту девушку.
Парковка у клуба, распущенные светлые волосы, ее глаза и мой откат в прошлое.
Вышел на середину холла, сейчас я преграждал ей путь, внимательно разглядывал цепким взглядом хищника. Стройная фигурка, длинные ноги, упругая попка и невероятно красивые голубые глаза.
Глаза – мой фетиш. По ним можно сказать многое.
– Кто ты такая?
– Данил, не трогай ее! Влада, что ты встала? Тебе сказали идти к себе.
Но девушка лишь сделала шаг в сторону и снова остановилась, уже сама, разглядывая меня, как что-то диковинное и опасное.
Отшатнулась назад, сжала бутылку сильнее, нахмурила брови, о чем-то думая.
– Я спросил, кто ты такая?
– Сафин, прекрати, ты пугаешь ее, – Слава подошел ближе, но я его не замечал, продолжая разглядывать девушку.
– Влада, меня зовут Влада, – голос тихий, но назвала свое имя.
– Данил, прекрати прессовать девочку, отпусти ее, – это уже Марина подала голос. – Слава, сделай что-нибудь, позовите охрану. Ну чего ты стоишь как дурак?
– Кто ты такая, Влада?
– Марина моя сестра, я живу здесь.
– Сестра, говоришь? Сколько тебе лет?
– Девятнадцать,– ответила неуверенно.
Подошел совсем близко, красивые черты лица, пухлые губки, вздернутый носик, по которому рассыпаны веснушки, длинные ресницы, но совсем не такие, как у Марины, а естественные, пушистые.
Тонкая шея, выпирающие ключицы, вот она заглянула в глаза, а меня словно ударило хлыстом по спине. Так отчетливо боль прошлась по позвоночнику, сжал плотно челюсти, скрипнул зубами.
– Ты пойдешь со мной.
– Что?
Никто не понял, что произошло дальше. Я легко подхватил девушку, перекинув через плечо, пошел на выход. Она сама осознала, что ее куда-то несут, после криков сестры и Минаева, начала брыкаться и сопротивляться.
Подбежала охрана, началась суматоха.
– Сафин, ты совсем сдурел? Это похищение, это статья, тебе одной мало? Я сейчас вызову полицию, и тебя снова закроют.
– Да, давай посади меня еще раз, хотя сейчас это будет труднее, у меня есть то, что разнесет твою спокойную и размеренную жизнь в щепки.
– Слава, о чем он говорит? Останови его! Куда он ее уносит? Да что ты стоишь?
– Заткнись ты, блять, надоели твои истерики! Что же ты не кинулась на грудь любимого? Дрогнуло сердечко? Я видел как дрогнуло, как была шлюхой, так и осталась. Иди, отсоси ему, ты ведь этого хочешь?
– Слава, что такое ты говоришь? Что ты несешь? Как ты можешь? Это ведь все ты… это все из-за тебя…
Марина не успевает договорить, лишь вижу краем глаза, как Слава тащит свою жену в дом от глаз охраны, захлопывает дверь. Мне плевать, что там у них происходит, никто не посмеет остановить меня или встать на пути.
– Отпустите меня! Куда вы меня тащите? Прекратите!
Охрана ждала команды, но хозяин молчал, так и не вышел. Забросил испуганную девушку на заднее сиденье, сам сел за руль, заблокировал двери и спокойно выехал из ворот.
Глава 6 Влада
– Отпустите меня немедленно! Вы слышите? Остановите машину!
Вцепившись в спинку переднего сидения, кричу так громко, что у самой закладывает уши, всматриваюсь в профиль мужчины. Сейчас он пугал меня еще больше, чем там, в доме.
Первая мысль, что пришла в голову, когда, открыв дверь, увидела его с испачканными кровью руками, что я попала на съемку какого-то хоррора. А еще был страх, он сковывал все мышцы, не давая сдвинуться с места. Я реально решила, что это маньяк и сейчас он начнет убивать нас всех по очереди.
– Вы слышите меня или оглохли? Немедленно остановите машину и выпустите меня! Вячеслав это так не оставит, вы еще не представляете, с кем связались. Немедленно остановитесь!
– Будешь орать, сделаю больно! Заткнись и сиди молча!
Гаркнул так, что сердце ушло в пятки. Замахнулся локтем, дернулась назад, замолчала, во рту пересохло. Бутылка с недопитой водой после пробежки валялась на полу, подняла ее, сделала несколько глотков.
И зачем только срезала путь? Так бы зашла позже через вход со двора и не встретила бы этого мужика. И не стала бы свидетелем отвратительной сцены мужа сестры.
Мой взгляд остановился на окровавленной правой руке и татуировке, мужчина крепко сжимал руль, но рисунок на ней было трудно разглядеть.
Он, наверное, уголовник, сейчас вывезет меня за город, изнасилует, потом расчленит и закопает в разных местах. Обернулась назад, но не увидела за нами никакой погони и преследования. Огромный внедорожник уже выехал из поселка и даже не был остановлен охраной, которая подняла шлагбаум.
Почему Вячеслав ничего не сделал?
Почему не дал охране приказ оставить этого мужчину?
Ведь они бы смогли, у них есть оружие, их там пять человек.
Кто он такой и что происходит?
Забилась в дальний угол, из поясной сумки достала телефон, посмотрела на сеть, всего одно деление. На некоторых участках дороги, что проходила через высокие сосны, сеть пропадала совсем. Быстро набрала номер службы спасения, но телефон молчал. Затем попыталась дозвониться Марине, но это тоже было бесполезно.
– Черт, черт, ну давай же, давай.
Машина дернулась в сторону, пришлось схватиться за сиденье, но все равно ударилась плечом, простонала, раздался визг тормозов. Испуганно посмотрела на водителя, тот медленно повернулся.
По телу прошел озноб от его взгляда.
В глазах только дикая ненависть, яркие, дикие, пронзающие. Человеку с таким взглядом ничего не стоит прямо сейчас, одним ударом проломить мне череп.
– Дай сюда телефон.
– Нет, – начала дергать за ручку двери, пытаясь открыть ее, ломая ногти.
– Отдай, сука свой телефон. Быстро!
Он протянул руку, а я уставилась на нее, теперь уже не в силах отвести глаз от черной засохшей крови на крупной ладони. Это кровь Вячеслава, начало мутить. Настоящая кровь, не бутафорская из фильмов и ее видимо было много.
Он точно убьет меня, вот этой самой ручищей, свернет шею, как декоративному кролику, оторвет голову, откинет в сторону и просто поедет дальше по своим маньячным делам.
– Нет, – шепчу одними губами, прижимая к себе телефон, снова смотрю в его глаза.
– Не зли меня, девочка, я сейчас выйду и вырву его вместе с рукой.
– Вы убьете меня?
Но он не отвечает на вопрос.
– Дай сюда телефон. Кому сказал, дай сюда!
– Вы убьете?
Господи, да чего я все заладила этот вопрос? Конечно, убьет, вот как раз после того, как я задам его еще раз.
Тянется ближе, дергает на себя, вырывая из руки телефон в ярком чехле с нарисованными на нем клубничками. Сопротивляюсь, начиная отбиваться, кусаю его за кисть.
– Вот же сучка, а ну, дай сюда! Зубы пересчитаю, если еще раз такое сделаешь.
На губах металлический вкус крови, отчетливо чувствую ее запах, меня кажется, сейчас вырвет.
Мужчина, наконец вырвав телефон из моих рук, ругается матом, трогается с места, на ходу открывает окно и выбрасывает мой смартфон на асфальт. Я лишь вижу, как тот разбивается вдребезги, на несколько ярких осколков, на глаза наворачиваются слезы, больше от обиды, чем от боли.
Снова забиваюсь угол, забравшись с ногами на сиденье, обнимаю себя руками. Смотрю в окно, но совсем ничего не вижу из-за пелены слез.
Меня везет совершенно незнакомый мужчина в неизвестном направлении. Я даже не знаю дорогу, по которой мы едем.
Как такое вообще могло произойти? Почему Вячеслав ничего не сделал? Почему не послушал Марину? Кто вообще будет меня спасать от этого чудовища?
Задумалась, даже задержала дыхание от догадки.
Я видела этот взгляд совсем недавно, на парковке у клуба, девочки все никак не могли уехать, флиртовали с парнями, я нервничала. Второй раз в жизни меня уговорили сходить в такое заведение, от которого я совсем была не в восторге, но вот одногруппницам все очень нравилось.
Там был мужчина в капюшоне, на парковке, с таким же взглядом, который пробирал до костей. Хотелось скорее уехать, закрыться, спрятаться. Не могла тогда объяснить своих эмоций, но хотелось бежать.
И вот снова он.
Точно он.
Потому что ощущения те же, их ни с чем не спутаешь.
От мыслей и предположений, что может со мной произойти, начала раскалываться голова, боль отдавала в висках.
Что дальше будет?
Куда меня везут?
Будут ли меня спасать?
Что он сделает со мной?
Завтра очень важные занятия в университете, конец учебного года, нужно закрывать сессию.
Господи, да какой институт, надо хоть живой остаться!
В салоне автомобиля было тихо, за окном шорох шин по трассе, мои собственные всхлипы на заднем сиденье. Мужчина включал магнитолу, полилась тихая музыка. Теперь захотелось не просто плакать, а выть от ужаса. Ведь именно так пропадают люди, даже останков не находят.
– Как тебя зовут?
Молчу, погруженная в собственные мысли. Музыка становится еще тише, машина, до этого петляющая по окраине, снова выехала за город.
– Мне остановиться и выбивать твое имя силой? Нравится боль?
– Зачем вам мое имя? Все равно ведь убьете.
– Зачем мне тебя убивать?
– А зачем вам меня куда-то вести?
– Я не убиваю по вторникам.
Он так был увлечен избиением, выяснением отношений, что даже не запомнил мое имени. Наверно это и к лучшему, не хочу, чтоб этот садист его произносило.
– Можешь не говорить, мне похуй.
Громко всхлипнула, зажав рот ладонью. Это чудовище точно меня убьет, ему даже имя мое не обязательно знать. Изнасилует, а может, будет делать это несколько дней, в извращенной форме, как показывают в фильмах ужасов. А когда мое тело ему надоест, отдаст дружкам, лучше уж сразу смерть.
Перерезать вены битым стеклом, но не дать над собой надругаться. Господи, как страшно-то. Телефон разбит, связи никакой, но надо собрать себя в кучу и попытаться сбежать.
Свернув с дороги, поворачиваем к небольшому супермаркету, на парковке несколько автомобилей. Надо открыть окно и кричать о помощи. Но как только я успела об этом подумать, машина остановилась, мужчина повернулся ко мне, по его глазам было видно, что он понимает все, что я задумала.
– Значит, тихо сидеть не будешь? А может, тебе язык отрезать, он нам ни к чему.
– Не-е-е-е-е-е надо, я тихо… буду тихо сидеть.
– Багажник.
– Что багажник?
– Поедешь дальше в нем.
– Нет, нет, я не хочу в багажник, я буду сидеть тихо.
Больше ничего не успеваю сказать, даже отшатнуться, вижу только лицо мужчины, искаженное в гримасе ненависти и злости. Выпад его руки, прикосновение к моей шее, острая боль, и я падаю в темноту.
Глава 7 Влада
Очень хочется пить.
Мне снится, как я большими глотками пью воду, черпая ее ладонями из родника. Она такая вкусная и холодная, льется из рук на подбородок, одежду.
– Эй, как там тебя? Очнись! Не хватало еще в больницу тебя везти.
Веки налиты свинцом, с трудом удается их разлепить. Открываю глаза, но вижу лишь серую пелену. Пытаюсь отвернуться, но кто-то настойчиво льет воду, брызгая в лицо.
– Очнись, истеричка. Эй! Просыпайся!
Голос мужской, низкий, он вызывает не совсем хорошие эмоции. Приподнимаюсь, опираясь что-то твердое, сажусь, держусь за шею. Именно в ней была острая боль, которая прошлась по всему телу, разрядом тока, и я отключилась.
Этот мужчина – виновник моего состояния.
Автомобиль, резкий выпад руки, болевой шок и мой обморок.
А еще он похитил меня – утром, на глазах сестры и ее мужа, охраны, и никто не помешал ему. Ни одна живая душа ничего не предприняла, и меня просто увезли неизвестно куда.
Пелена перед глазами рассеивается, контуры становятся четче. Полумрак, лицо мужчины, хмурые брови, шрам на левом виске, яркие глаза.
Мне становится трудно дышать, держусь за шею, начинаю пятиться назад по полу. Хочу кричать, но не получается, просто открываю рот в немом ужасе.
Мне кажется, я только сейчас осознала весь кошмар ситуации, в которую попала. Но все еще есть надежда, что Вячеслав и Марина спасут меня, просто так нельзя похитить человека и удерживать его, это статья Уголовного кодекса.
– Все правильно думаешь, но тебя никто не будет спасать.
Мне в грудь кидают бутылку с водой, мужчина встает, проходится по комнате. Я даже не могу разглядеть, где я и что это за помещение.
Сижу на полу, на мне лосины для бега, любимые кроссовки, майка, ветровка, на поясе сумка, в которой лежал телефон и наушники. Волосы растрепанные, убираю их с лица, но когда взгляд останавливается на правой ноге, мне хочется кричать.
Моя лодыжка закована в наручник, а другая его часть пристегнута к цепи, которая тянется к батарее в углу комнаты.
– Что это такое? Как… как… за что? Что… что вы делаете?
У меня на самом деле нет слов, в голове все перепутано, а в сознании не укладывается все сейчас происходящее. Дергаю ногой, но причиняю этим только боль.
– Что тебе не нравится? Я ведь не убил тебя, как ты боялась. Жизнь – это самый ценный дар.
– Как вы можете? Что я вам такого сделала? За что? Кто вы такой?
Меня накрывает самая настоящая истерика, дышать становится трудно, глотаю воздух, но он практически не попадает в легкие.
Я пленница, как в каком-то жутком хорроре, где девушку запирают в подвале или комнате без окон, в которой больной маньяк держит и насилует ее в течение нескольких лет, при этом кормит из ложки, а потом принимает роды.
Господи, дай мне умереть прямо сейчас.
Господи, пожалуйста.
Звонкая пощечина, откидываю голову назад, но перестаю плакать, не дышу, смотрю перед собой. Мужчина сидит на корточках, сдавливает щеки, заставляя открыть рот, вливает в меня воду, захлебываюсь ею, но глотаю.
– Успокоилась?
– Не-е-е-ет.
– Я могу успокоить по-другому, так, чтоб уж сразу.
– Нет… не надо.
– Тогда сиди смирно и слушай внимательно. Теперь это твой дом.
– Как – дом? – ничего не понимаю, верчу головой, взгляд цепляется за кровать, тумбочку, встроенный шкаф, темный прямоугольник окна.
– Дом, в котором ты будешь жить, пока я этого хочу.
– Но… но… меня будут искать… Марина…
– Забудь про Марину и не произноси имя этой лживой твари в моем доме. Никогда, сука! Ты поняла меня? Никогда!
Он так громко кричит, что закладывает уши, зажимаю их ладонями, ударяет кулаком в пол, опускаю глаза и вижу на руке мужчины змею. Дергаюсь назад, подползая к кровати, с детства боюсь змей.
Но это не живая змея, а татуировка. На кисти ее открытая пасть с острыми зубами, а тело обвивает руку до плеча. На нем темная футболка, джинсы, а в глазах отражение моего ужаса.
– Хорошо… ни-и-ко-о-о-о-гда-а-а-а… хор-р-р-о-о-ошо-о, – заикаюсь, киваю в знак того, что никогда не произнесу имя своей сестры.
– Сидишь тихо и не дергаешься, там туалет, – он указывает в сторону, но я смотрю лишь на него, прижимая ладонь к щеке, по которой он залепил пощечину. – Окно без ручки, не смей кричать или звать на помощь, тебя никто не услышит. Но если ты начнешь выкидывать фокусы – отведу в подвал. Поняла меня?
– Я…
– Если мы не договоримся сейчас, я найду старый матрас, и ты будешь сидеть в темноте сутками и срать в ведро.
– Нет…нет…я буду…буду тихо.
Смотрит еще несколько долгих секунд у него невероятного цвета глаза, я даже вижу несколько крапинок на радужке.
Встает, уходит, не закрывая дверь. Нахожусь в ступоре, прижимаю бутылку с водой к груди, совсем не зная, что делать и как быть. Надо успокоиться, подумать, а потом поговорить с ним как с человеком.