Двойная нагрузка

Глава 1

– Хочешь его потрогать? Девушка смотрела как завороженная на эрегированный орган в руках мужчины. Сам он стоял под душем, вода потоком стекала по идеальному телу. Смуглая кожа, кубики пресса, крупные ладони скользят по толстому стволу, задевая головку, сжимая ее, оттягивая крайнюю плоть.

– Подойди ближе, ну же, куколка. Ты же хочешь, я вижу. И он хочет.

Расставляя руки, кивает, словно приглашая. И она идет медленными шагами, не отрывая взгляд, облизывая пересохшие губы.

– Ну же, прикоснись к нему. – Опускает голову, указывая взглядом на подрагивающий член.

Рука тянется сама, кончиками пальцев дотрагивается до крупной головки. Она гладкая и нежная на ощупь, мягко сжимает ее пальцами, на ней появляются капли смазки, но их смывает вода. Рука скользит ниже, член крупный, с тонкой кожей и выпирающими венами. Он большой, как его хозяин.

Опускается ниже на гладко выбритые яички. Они поджатые, тугие, с бархатной кожей.

– Да, вот так, куколка, погладь их, сожми, только нежно. Да, молодец. Пройдись по стволу, подрочи моего мальчика.

Девушка делает все, как он просит, сжимает, поглаживает, скользит, задевая крайнюю плоть, налитую кровью головку.

– Сними полотенце.

Не сразу слышит просьбу, находясь под каким-то гипнозом. Прикусывает губы, сглатывает накопившуюся слюну.

– Хочу видеть тебя, сними полотенце.

Не хочет снимать, стесняясь своего тела.

– Может, не надо? – В голосе мольба.

– Надо, сними. Покажи все, что у тебя есть.

Распахивает полотенце, отбрасывая его в сторону, инстинктивно втягивая живот. Соски торчат, набухшие, на них попадают капли прохладной воды, по телу бегут мурашки.

– Я так и знал, еще тогда, впервые увидев тебя, что под ворохом одежды чистое сокровище.

Девушка распахнула большие карие глаза, с удивлением слушая мужчину. Она далеко не считала себя красавицей, но и уродиной точно не была. Не было обвисшего живота, дряблой кожи, жировых складок.

Но все равно считала, что у нее полно лишнего веса: некоторые «добрые» люди вдалбливали в ее голову годами, что она толстая. Но рядом с этим мужчиной, с этой грудой мышц, при своем росте 175 и весе 85 килограммов, с полным третьим размером груди, чувствовала себя малышкой. Ниже его на целую голову, смотрела снизувверх и не верила услышанным словам.

– Ты такая сочная, куколка. Подойди ближе.

Мужчина блуждал взглядом по ее телу, так что становилось жарко. Обе его руки взяли упругую грудь, приподняли, ущипнув соски, девушка вздрогнула. Соски тут же погладили, они стали словно твердые горошины, очень чувствительные.

– Ты идеальна, девочка. Не прикусывай губки, не дразни меня. Сейчас я займу твой сладкий ротик.

– Яна Сергеевна, можно выйти?

Женщина очнулась от воспоминаний, чувствуя, что моментально краснеет, и внизу живота прошел болезненный спазм.

– Иди уже, Титова. Только положи контрольную работу на стол и можешь идти хоть куда.

– Но, Яна Сергеевна, я не дописала еще, мне надо по нужде.

– Твоя нужда подождет, тебе не три года.

– Стерва. – Титова пробубнила себе это под нос, обиженно садясь на место, шепча подруге: – Правильно, что от нее мужик ушел.

– Титова, я все слышала.

Третий курс Педагогического университета, будущие историки и филологи писали контрольный срез. Титова не унималась, все пыталась выйти и наверняка списать. Но Яна Сергеевна последние полгода стойко не переносила студенток именно третьего курса.

За окном бушевал месяц май, студенты ни в какую не хотели учиться, а Яна готова была провалиться сквозь землю, вспоминая вчерашний вечер. Резко прозвенел звонок об окончании пары. Студенты подскочили, засобирались.

–Титова, собери все контрольные и положи на край стола.

Девушка в маленькой короткой розовой юбочке продефилировала мимо преподавателя, собрала листки, положила их, куда просили, и, закинув сумку на плечо, покинула аудиторию вместе с остальными:

– Как же все надоело. Скорей бы каникулы.

Яна поднялась, вытащила надоевшие шпильки из пучка, распустив идеально прямые и блестящие волосы по спине, одернула узкую юбку и начала собирать сумку. Воспоминания о вчерашнем случае будоражили память и разжигали плоть. В трусиках было мокро, соски напряжены, Яна сдавила грудь, издав стон.

– Надо срочно домой.

Глава 2

Дома, раздевшись, Яна пристально рассматривала свое обнаженное тело. Раньше она этого практически не делала, старалась лишний раз не смотреть на себя голую, чтобы не расстраиваться и не заниматься самобичеванием. Но сейчас что-то изменилось.

Нет, она не похудела сразу на двадцать килограммов. Все та же тяжелая, упругая грудь, провела по ней рукой, задевая сосок, резко выдохнув весь воздух из легких. Сжала ее двумя руками, как это делал тот мужчина, так же сдавила чувствительные горошины, поймала волну мурашек по спине. Прикрыла глаза…

– Хочу пососать твои манящие сосочки, дай мне их, куколка.

Мужчина склоняется, приподнимает грудь, касается губами, легко накрывает сосок ртом, нежно посасывает, все больше втягивая его. Обводит языком по ареоле, переходит на другую грудь, так же сосет и втягивает. У Яны сбивается дыхание, между ног становится горячо, словно зарождается огненный вулкан. Никогда с таким восхищением не ласкали ее грудь.

Руки мужчины скользят по животу, накрывают узкую дорожку волос на лобке, гладкие половые губы, слегка их раздвигая.

– Куколка вся мокрая, такая сладкая, мокрая девочка. Я всего лишь ласкаю твои сосочки, а ты уже течешь своим желанием. Потрогай меня.

Опять, словно очнувшись, Яна хватается за член.

– Ох, что ты, нежнее.

Замирает, медленно проводит по стволу, скользит к яичкам, отчего-то они притягивают ее сильнее, упругие, с бархатной кожей, без намека на растительность. Мужчина берет с полки гель для душа, выливает часть на свой живот, он стекает к возбужденному члену.

– Помой меня.

Девушка отрывается от яичек, размазывает гель, мышцы пресса играют под руками. Намыливает набухшую головку, скользит вниз, все медленно и нежно, как он просил.

– Да, девочка. Вот так, поиграй с ним. Подразни его. А я поиграю с твоей истекающей киской.

Он так говорит, возбуждающе и пошло, что хочется выть от желания.

Не успев понять, что значит «поиграю», ее промежность накрывает большая ладонь. Пальцы тревожат возбужденный клитор, слегка сжимая. Ноги хочется расставить шире. Со стороны картина выглядит безумной. Мужчина и женщина, ласкающие половые органы друг друга. Охренеть… проносится в сознании Яны.

Бедра начинают дрожать, она не останавливается, натирает крупный член, он, кажется, стал еще больше. Мужчина подается вперед, навстречу ласкам.

– Да, куколка, вот так, еще, сожми сильнее…..ухххх….ты божественно дрочишь мне… а сама при этом течешь еще больше.

Яна ускоряет темп, задевая уздечку, сминая головку. Как безумно хочется раздвинуть ноги шире, чтобы он хотя бы засунул в ее пульсирующее влагалище пальцы. Но женские нежные руки наглаживают яйца, натирают ствол. Сама смотрит, не отрывая взгляд, ловит свой кайф от безумно сексуального зрелища. Он весь в ее руках, только она дарит ему наслаждение.

Гель для душа уже смылся, они чуть отошли от потоков воды.

– Бля..ь, куколка… я сейчас кончу, еще…заставь его кончить.

Накрывает ее руку своей, ускоряется, смотрит, как они скользят в одном ритме по его члену. Лицо искажается гримасой удовольствия, протяжно, гортанно стонет, изливается потоком горячего семени себе и ей в ладони. Оно стекает, густое, белое, у Яны спазм боли, от перевозбуждения сводит живот, сжимает плотнее бедра.

– Сейчас, подожди, сладкая. – Разворачивает к себе спиной, прислоняет к груди.– Раздвинь ножки, сейчас все будет, я не оставлю тебя без оргазма.

Яна ставит ноги шире, ее прижимают, кожа к коже. Он словно вылит из стали, сплошные тугие мышцы. Накрывает их перепачканными в сперме руками ее набухшую плоть. Размазывает, смешивает свое и ее удовольствие, другой рукой сжимает грудь, щиплет сосок.

Ускоряет терние, уже только его рука выкручивает клитор, и пальцы только слегка проникают внутрь, Яне хочется насадиться, но сил нет, разрядка так близка. После полугодовалого воздержания и редкого самоудовлетворения хватает несколько движений. Оргазм разрывает изнутри, тело выгибает, колотит, кричит в голос, дрожит в этих сильных руках.

– Какая горячая девочка. Ну все, тс… куколка. Текла на мою руку так, что я готов был кончить снова.

– Макс! Макс, ты здесь? —Женский голос кричал у закрытой двери мужской душевой. Потом стали стучать. – Грек! Грек, открой!

– Беги, куколка, там есть другая дверь. Или ты хочешь, чтобы тебя, перепачканную моей спермой, увидела эта сучка, директор клуба?

У него такая наглая ухмылка на лице, но это совсем не обидно, а словно комплимент, он подмигивает. У Яны щеки вспыхивают румянцем, укрывается полотенцем и уходит в ту дверь, которую случайно перепутала, когда искала сауну.

Странно, он называл ее девочкой, хотя тридцать два, какая там девочка, еще и краснела, но было безумно приятно. Яна очнулась от воспоминаний, все еще стоит у зеркала, голая, соски торчат, грудь болит. Прикоснулась к гладко выбритым нижним губам, уже влажно.

– Да что это такое!

Возбуждение можно было унять лишь одним способом. Легла на кровать, широко развела ноги, быстро заскользила пальцами по голодной девочке, жестко натирая клитор. Хватило всего минуты, удовольствие пронеслось волной по телу, но было не острое, полнейший суррогат по сравнению с тем, которое она испытывала вчера.

Глава 3

Незваные гости приходят нежданно. Вот и Яна, принимая душ, услышала настойчивую трель дверного звонка, и ведь гость не унимался и продолжал давить на кнопку. Пришлось накидывать на мокрое тело шелковый халат, потому что банный не нашелся.

Тонкая ткань сразу прилипла к телу, моментально промокнув, на голову повязала полотенце, чтобы ее не залило еще больше. Злая, раздраженная, не глядя в глазок, открыла дверь:

– Виктор? Ты перепутал адреса?

На пороге стоял уже как три месяцаее бывший муж. Высокий, подтянутый, в темно-синем пиджаке, цвет очень ему шел. Мужчина медленно прошелся взглядом по Яниной фигуре, соски затвердели от сквозняка, а не от появления бывшего, как он мог подумать. Прилипшая ткань не скрывала всех изгибов, отчетливо выделяла полную грудь.

– Яна, оставь свой сарказм, мы взрослые люди. – Наконец глаза смотрели в глаза, а не на ее прелести. А то девушке становилось гадко, хотелось прикрыться.

– Я тебе как взрослый человек говорю, пошел на х…й.

– Яна, ну что за выражения. – Мужчина скривил лицо. – Ты ведь педагог высшего учебного заведения, а так выражаешься.

– Виктор! Лекции будешь читать не мне, у тебя есть кому. Что хотел?

– Мне нужен ключ от почтового ящика, я отдал всю связку ключей тебе.

– Зачем тебе нужен мой ключ от моего почтового ящика?

– Должны прийти бумаги по работе, помнишь, я давно делал запрос в университет в Германии, адрес тогда указал этот.

– То есть трахался ты по одному адресу, а для писем указал этот?

– Яна, давай не будем снова ругаться.

– Конечно не будем. Не вопрос. У меня, как будет время, загляну в почтовый ящик. Все, можешь идти. И да, если у тебя возникнут вопросы, не надо приходить, возьми телефон, набери сообщение, читать я умею.

– Но, Яна, для меня это очень важно. – Мужчина был возмущен и уже начал повышать голос.

– Для меня тоже много что было важно, тебя это не волновало. Все, аудиенция окончена.

– Какая же ты сука, злобная недотраханная сука. Оказывается, я столько лет жил и не знал, что ты сущая мегера.

– Ты все сказал? Упражняться в красноречии будешь перед студентками. Пошел вон. Козлина!

Яна с силой захлопывает перед лицом бывшего мужа дверь. Слезы наворачиваются на глаза, кусает губы, чтобы не дать им волю, иначе будет их уже не остановить. Как он вообще так может говорить о ней? Как язык поворачивается назвать недотраханной, когда сам же трахал последние два года через раз.

Яна только успела снять мокрый халат, надеть домашние брюки и майку, как в дверь опять позвонили.

– Он что, дорогу забыл, куда его послали?

Считая, что это снова бывший, резко распахивает дверь, готовая напомнить ему путь, но на пороге стоит Рябинкина, ее закадычная подружка, Ольга Рябинкина.

– Мать, что с лицом?

Ольга беспардонно впихивает Яну в квартиру, закрывает дверь на замки, тащит ничего не говорящую подругу на кухню. В пакете гремят бутылки, а это значит, что скоро пора подшиваться.

– Что, бывший сдох? Ноготь сломала? Титова таки написала срез на «отлично»? Ну что за вселенская скорбь?

Рябинкина никогда не отличалась тактом и манерами. Говорила все, что думает, в глаза, как есть, не боясь. Но, что характерно, всегда говорила по делу, а не просто так, трепануться и забыть. Имея мужа полковника полиции, чувствуешь себя бесстрашной.

– Нет, не сдох, так бы разорилась на венок. Вот только до тебя приходил, думала, снова он.

– Вот же козлина.

– Так ему и сказала.

– Чего хотел?

– Ключ от почтового ящика.

– Нахрена? – Ольга вопросительно смотрит, приподняв брови. – Хочет оплатить счета за квартиру или реклама какая понадобилась?

– Документы ждет из университета германского.

– Мм… Ну ладно, хер на него. Смотри, тетя Оля принесла лекарства от бывших мужей, пять звезд. Игорян говорит, хороший, кто-то там ему подогнал. Ну, я же не враг своему мужу, не позволю спиться. Хотя лучшее лекарство от бывших мужиков – это два новых.

– Рябинкина, ты, как всегда, неподражаема.

Яна улыбается, глядя на подругу, та, невысокая, миниатюрная, рыжая, как лисичка, по-хозяйски достает бокалы, режет лимон. На душе тепло сразу, хоть кто-то ее понимает и поддерживает. Если даже мать родная упрекнула в том, что не смогла удержать мужа, создать ему комфорт и уют. Словно это она сама подкладывала под него студенток, держа при этом свечу.

– Ты вообще чего пришла-то? Вроде не договаривались.

– Подруги не договариваются, подруга подругу чувствует. Да видела я тебя из окна, стоит такая, смотрит на парковку, а там этот, не будем произносить вслух имен, со своей марамойкой. И подруга моя уныло побрела, словно ежик в туман, аж сердце дрогнуло. Ну все, давай, за нас, красивых.

Коньяк был налит, закуска нарезана, за окном пятница и месяц май, грех не выпить. После третьей стопки и тоста за любовь как-то отлегло, стало хорошо и на все параллельно. После пятой накрыла обида.

– Ты представляешь, он назвал меня недотраханной сукой, ты представляешь? Десять лет я стелилась и прогибалась под его желания, помогала писать диссертацию, слова лишнего не говорила, а он шоркал своих студенток по всей кафедре. И я после этого сука, да еще и недотраханная. Так обидно.

Слезы все-таки крупным градом покатились из карих глаз. Горько, когда тебя предает тот человек, которому ты много лет доверяла.

Глава 4

– Так, прекращаем реветь, накатываем еще по одной и едем в клуб. – Рябинкина разливала коньяк, лихо накатывает, не закусывая. – Ну давай, мать, не тормози, пей.

– Так-то мать у нас ты, дважды. И куда в тебя, такую худосочную, столько влезает? – Яна вливает в себя очередную порцию коньяка Игоряна, закусывает лимоном. – Какой клуб, Оль, одиннадцать вечера.

– Точно, рано.

– Какой тебе клуб, мать? Дети дома, полковник.

– Дети у свекрови, сама просила и гундела, что не видит внуков. Вот пусть за три дня насмотрится, хлебнет радости через край. Полковник сказал, что на важном задании, не звонит, не пишет, в засаде сидит.

Коньяк сделал свое дело, в груди растекалась горячая лава, в голове легкость.

– Так, давай я все убираю, ты бегом надеваешь секси-шмотки, тот топик улетный и юбочку, в которых на Восьмое марта была, давай не стой столбом, Яна Сергеевна.

– Оль, правда, чего-то нет настроения, да и пары завтра.

– У тебя завтра нет пар, я сама эти пары составляю.

– Оль, а у тебя муж-полковник – Рябинкин?

Яна начала смеяться в голос, представив Ольгиного мужа, серьезного полковника полиции, с фамилией Рябинкин.

– Ну хоть что-то тебя веселит всегда. Нет, ты знаешь, он не Рябинкин. У него слишком серьезная фамилия, она мне не идет.

Яна ушла наряжаться, думая, а почему и правда не сходить в клуб. Свет клином не сошелся на бывшем муже, много чести лить слезы в пятницу вечером. Достала черный топ, который идеально поддерживал ее грудь, поверх прозрачная кофточка с серебристыми нитями, черная юбка плиссе чуть ниже колен, и, конечно, шпильки.

– Ян, а ты как сходила-то в фитнес-клуб вчера? – Рябинкина кричала с кухни, а Яна замерла на месте.

Ну как она сходила? Сама не понимает, как, но при одном воспоминании чувствует, что возбуждается. Макс, его звали Макс, это имя выкрикивала женщина за дверью. И еще одно – Грек. Что это, кличка, фамилия?

– Да нормально. Пафосное заведение, но красиво очень. Народу почти никого, неудивительно, цена за абонемент заоблачная. Сходила на пробное бесплатное занятие, как на экскурсию.

Но не будет же она рассказывать подруге, какое занятие у нее было после занятий. Как после тренировки искала сауну, а забрела в мужскую душевую. Наткнулась на мужчину, таких она видела только по телевизору на спортивных каналах. Рельеф, фактура, масса, гора мышц, бешеная энергетика самца. Словно наваждение, подчинялась, делала, как скажет. А скажи он встать на колени и принять его член глубоко в рот, до горла? А ведь встала бы, приняла и текла бы при этом голодной сучкой.

– Ян! Ты чего застыла? Собралась? Волосы так и оставь, словно беспорядок, смотри, как вьются красиво. Пошли, такси приехало.

Яна посмотрела в зеркало, и правда так, с распущенными, красиво, подвела глаза, яркая помада, сегодня можно, не на лекциях. Никто ей не скажет, что слишком вызывающе или слишком высокий каблук.

Еще одно пафосное место – клуб «Афины». Золото на черном – основной тон заведения. Биты разрывали барабанные перепонки, полно народу. Девушки, практически голые, обмазанные золотой краской, танцевали в клетках под потолком. Мужчина, сидевший в дальнем углу в VIP-ложе второго этажа, наблюдал за танцполом и баром.

На завтра назначен бой, хотя он уже отошел от этого, травма, да и, казалось, взял, что мог от этого спорта. Его попросили, да и деньги немалые. Больше всего в этой жизни он любил драться и женщин. Чувствовать хруст ломающихся костей и хрящей от мощных ударов, наносимых его кулаками. Слышать крики и чувствовать конвульсии оргазма, извивающегося в его руках женского тела.

Член в штанах дернулся, наливаясь возбуждением, вспомнил вчерашнюю куколку. Горячая, сочная, такую трахай – не затрахаешь, будешь хотеть еще и еще. А как она смотрела на его ствол, как ласкала яйца тонкими пальчиками. Потом его сперма стекала по их рукам, а она кончила от нескольких прикосновений к мягкой плоти. Голодная куколка, очень голодная.

Взгляд зацепился за девушку с распущенными волосами, она была у бара, улыбалась какому-то мужику. Максиму странно поскребло по сердцу лишь на миг. Так это она, причина его стояка и ноющих яиц со вчерашнего вечера.

К Яне подкатывал мужик, слегка подпитый, рвался угостить фирменным коктейлем заведения. Ольга убежала, встретив старых знакомых, мужика было стыдно отшивать, он был вполне приятный, да и она навеселе.

– Привет, куколка, – в самое ухо поздоровались, мужской хриплый голос пустил волну мурашек по всему телу. Тяжелая рука легла на спину, заскользила под грудь.

Яна медленно повернулась, встречаясь с наглыми карими глазами вчерашнего обладателя восхитительного тела и ее оргазма на его пальцах. Он стоял, склонившись совсем близко, она чувствовала его аромат, терпкий, мужской. Но не было даже намека на желание отстраниться, хотелось провести по кадыку носом, чтоб вдохнуть полные легкие. Это алкоголь или она стала озабоченной?

– Привет, – проговорила, все равно в этом шуме ее не услышат.

Читает по его губам: «Пойдем со мной». Смотрит вопросительно в глаза, но ее берут за руку и тянут сквозь толпу шумного танцпола, по лестнице куда-то наверх. Полумрак помещения, широкий угловой диван, за стеклом панорама клуба и девушки в клетках совсем близко, танцуют, разогревая публику, обнаженные, гибкие.

– Весь день жалел, что не сделал этого вчера.

Здесь не надо прислушиваться, что говорят, но Яна ничего не успевает сообразить, ее целуют. Жадно, с напором, моментально проникая языком в приоткрытый от удивления рот, лаская, покусывая. Мозг взрывается фейерверками ощущений, у него вкус кока-колы.

– Я так и думал, ты очень сладкая куколка. Сладкий язычок, сладкие губки. Ты везде такая сладкая? Скажи, твоя киска такая же сладкая?

Боже, от этих откровенных пошлостей, Яна чувствует, что начинает течь, от этих вполне невинных вопросов. Но он так говорит, что она готова дать попробовать на вкус все свои места.

– Не знаю.

– Ты не пробовала, какая твоя киска на вкус?

Его руки задирают юбку, под ней только уже насквозь промокшие трусики. Пальцы проходятся по ним, слышится треск ткани.

– Они лишние, поверь мне. – Накрывает влажную плоть, скользит по набухшим половым губкам, растирая влагу возбуждения.– Такая мокрая, готовая для меня. Хочешь попробовать, какая ты сладкая?

Яна словно в тумане видит его руку перед лицом. Он облизывает свои пальцы, блестящие от ее смазки, подносит к ее лицу, она покорно принимает в рот, облизывая, посасывая.

– Да, вот так, девочка. Сладкая, очень сладкая девочка.

Глава 5

– Я обязательно попробую сладость твоей киски на вкус, но не сейчас, не могу больше, яйца ломит.

Тянет девушку к дивану, сажает на себя сверху. Она обхватывает его ногами, словно наездница. Он такой широкий, мышцы играют под натянутой тканью темной рубашки. Руками упирается в плечи, чувствует силу, от него исходит безумная сексуальная энергетика, похоть, страсть.

– Ты куда это собралась в таком наряде, все сиськи на виду? – Сминает ткань прозрачной блузки, тянет наверх.– Не на виду, все закрыто.

Яна зачем-то оправдывается, как школьница. Да, она даже имени его не знает, не факт, что его зовут Макс. Или Грек?

– Как тебя зовут?

– Макс, меня зовут Макс, сними это, покажи своих красивых девочек. Да, вот так. Твою же мать, куколка, они шикарны.

Руки мужчины быстро раздевают Яну, расстегивают топ, поддерживающий грудь, высвобождая упругие полушария. Сразу мнет, прокручивая между пальцев ставшие моментально острыми соски. Яну словно ударяет током, по телу проносится спазм удовольствия, стонет. Соски накрывают губы, которые совсем недавно жадно ласкали ее рот. Мужчина рычит, словно оголодавший зверь.

Сидит сверху, колени максимально разведены, но юбка скрывает ее оголенную и раскрытую плоть. Горячие пальцы накрывают складочки, цепляют клитор.

–Подожди, куколка, сейчас. Голодная, такая мокрая, полная желания. Сейчас, да, черт…

Руки отстраняются, Яна смотрит, как быстро расстегивается ремень, ширинка, приподнимается, чтобы было легче приспустить брюки и белье. Мужчина освобождает возбужденный член, проводит по нему несколько раз рукой, открывая крупную головку.

Яна смотрит, как тогда, не в силах отвести глаз. Пальцы размазывали по стволу ее соки. В другой руке появляется серебристый квадратик, рвет фольгу зубами. Быстрым движением раскатывает презерватив по члену.

– Не смотри так, куколка, я дам обязательно тебе его попробовать. Он еще будет зацелован этими пухлыми губками. А сейчас давай, детка, дай мне свою киску, она хочет, и ты хочешь.Садись, сладкая.—И тянет девушку на себя, держа член рукой, размазывая по латексу ее соки, толкается.

Яна опускается, толстый ствол растягивает лоно, слишком большой, еще ниже, стеночки влагалища обхватывают его. Оседает до самого основания, головка упирается, ее распирает изнутри.

– Божееее…ааа… – громко стонет, а у самой в голове: «Боже, что я творю?»

– Уххх… Какая узкая! Словно нетраханная. Давай, девочка, двигайся.

Ее ягодицы приподнимают и опускают на член, Яна привыкает к размеру, расслабляется, начинает сама его объезжать. Сначала медленно, раскачиваясь, потом быстрее, находя нужный темп. Мужчина целует ее шею, лижет и покусывает соски.

– Да, девочка, вот так, умница. Глубже опускайся, еще, да. Ты чувствуешь, как течешь на моем члене еще больше?

Его слова заводят, темп ускоряется, очень жарко, стонет, царапает плечи, цепляясь за ткань рубашки. Внезапно ее наклоняют на грудь, центр тяжести меняется, мужчина приподнимает свои бедра, силой врезаясь членом глубоко, там, где все пылает огнем.