Дюймовочка и Великан

Глава 1

– Девчонки! Спасибо вам за чудесный вечер! Люблю вас, мои курицы!

– И мы тебя любим, заноза в заднице!

Лиза стояла у подъезда, махала подругам сумочкой, пританцовывала, из открытого окна такси звучала популярная мелодия, девушки подпевали.

– Теперь он пьяный по твоей вине… – подруги пели хором. – Царица… Царица!

Ветрова пританцовывала и кричала на всю пустынную и темную улицу. Нога на высоком каблуке ботильона подвернулась, пальто было нараспашку, короткое платье задралось еще выше, девушка чуть не упала, но устояла на месте.

Весна в город пришла еще в середине февраля, днем было тепло, солнце топило снег. К вечеру немного подморозило, но у Елизаветы в душе была только весна, а в желудке три «секса на пляже», шесть «самбук» и три «текилы». Убойное сочетание, но в Международный женский день можно все.

– Ну, мы едем или нет? – Водитель выключил музыку, проворчал.

– У нас Восьмое марта, у нас праздник, женский день, что за негатив, мужчина? – сделала замечание таксистуодна из подружек.

– Сегодня девятое, дамочки. Со вчерашнего дня гуляете?

– А у нас восьмое!

– Ну, все, езжайте. Пока, любимые! Спасибо за праздник.

Лиза неровной походкой пошла к подъезду, остановилась, начала искать ключи, задача была не из легких. И как так получается, что в крохотной сумочке невозможно ничего найти, когда надо?

Женщина, наблюдавшая за Ветровой со второго этажа, поджала губы и покачала в знак неодобрения головой. Клавдии Никаноровне не спалось, все интересные фильмы и передачи по телевизионным каналам закончились, снотворное не помогало.

А здесь такое событие – младшая внучка покойной соседки с пятого этажа закатывает концерты в два часа ночи.

Кошмар и ужас!

Сначала старшая водила мужиков, устраивала притон, но та хоть замуж вышла, а теперь вот эта свалилась на их голову и будет порочить облик образцового дома.

Ну что за молодежь пошла, ни стыда, ни совести, ни морали и рамок приличия! Выпившая девица в два часа ночи орет песни на улице, танцует, еле стоит на ногах.

Стыдоба.

Но в этот поздний час за Елизаветой наблюдала не только любопытная старушка с бессонницей, но и еще двое молодых мужчин в припаркованном за углом черном автомобиле. Парни откровенно скучали, смотрели на часы, злились и много курили.

– Это она?

– Да.

– Ну, наконец-то, задолбался уже ждать. Жрать охота, спать охота, в туалет тоже. Можно я ей, этой курице, голову сверну?

– А я задолбался слушать твое нытье, Сема, закрой уже рот и подъезжай ближе, только тихо, не спугни ее. А то кричать начнет, весь дом разбудит. А нам оно надо, Сема? Нам не надо.

– Хорошо, Валера, еду я, еду. Давай только быстрее там с ней, хватай – и в салон, а лучше в багажник.

Лиза не слышала, как к подъезду подъехал автомобиль, как из него вышел крепкий высокий парень. Она напевала засевший в голове трек, уже почти нашла ключи, зацепила кнопку домофона пальцами, потянула, но что-то мешало. Связка зацепилась брелоком с котиком за подкладку, девушка чертыхнулась.

Именно в этот момент любопытная соседка Клавдия Никаноровна отвлеклась, решила попить водички, потому что от возмущения пересохло во рту, и отошла от окна.

– Привет, красавица.

– Здрасьте.

– Покатаемся?

– Ой, нет, я уже накаталась, устала, сил моих нет.

– Да давай покатаемся, тебе понравится.

Елизавета оторвалась от поиска ключей, развернулась, посмотрела на парня, задрав голову. Детина был здоровый, тусклый фонарь освещал короткую стрижку и кривую улыбку на лице.

– Я вас знаю, мужчина?

– Нет.

– Значит, проваливай. Я с незнакомыми не катаюсь. —Отвернулась, потеряв интерес.

– Ну, тогда придется иначе.

– Что… что ты делаешь?! Отпу… отпусти!

За несколько секунд, за которые Лиза не смогла произнести и пяти слов, ее оторвали от земли, пронесли пару метров и грубо бросили в салон стоящего рядом автомобиля. Двери закрылись, щелкнули блокираторы, машина тронулась и начала быстро удаляться по пустынным улицам в неизвестном направлении.

Лиза больно ударилась локтем и коленом, неудобно уткнулась в сиденье лицом, а когда поднялась, ее качнуло в сторону на крутом повороте, и она еще приложилась головой о стекло.

– Я не хочу никуда с вами кататься! Вы что, совсем с ума сошли? А ну, остановитесь!

Первым из головы выветрился «секс на пляже», сразу три коктейля. Сознание пришло в ужас, что пляжа сегодня не будет точно, а вот секс вполне вероятен, если хозяйка бедовой головы будет бездействовать.

– Сиди молча, и все будет хорошо.

– Хорошо? Вы сдурели? Это вы сядете «хорошо» за похищение, это статья и срок, между прочим. У меня папа – полковник полиции, вам туго придется. Советую опомниться, одуматься и высадить меня, а я сделаю вид, что ничего не было, что вы обознались.

Козырять влиятельными родственниками было глупо. А что еще оставалось делать?

– Так я и говорю: сиди тихо, и все будет хорошо.

Тот, что затащил ее в машину, говорил спокойно, повернулся, даже показал улыбку, но Лизу это не успокоило.

– Валера, может, обезвредить ее? Ну, чтобы не моросила и не мешала, не люблю я женские истерики, и так голова раскалывается.

– Сема, давай без фантазий.

Господи, господи, что же это такое происходит?

Самбука подкатила к горлу, ее подпирала текила, и обе кричали в уши Ветровой, что она дура.

Лиза знала это сама, иначе бы не попадала в авантюрные полукриминальные ситуации. Но, видимо, судьба у нее такая или мозг не созрел для серьезных мыслей и взгляда на жизнь. Папа всегда говорил, что она идет по кривой дорожке.

А сейчас ее точно изнасилуют, бросят в лесу, а может, продадут в рабство, что из этого хуже, Лиза пока не могла понять.

– Ой, меня тошнит. Меня сейчас вырвет! Остановите машину!

– Валера, если она заблюет мне тачку, я точно оторву ей голову.

– Не надо голову! – Лиза выкрикнула громко, мужчины поморщились. – Но это непроизвольно может случиться, я не могу держать все в себе. Это эмоции!

– Не будет головы, и держать будет нечего.

Семен был категоричен и прямолинеен, на Лизу он наводил больше страха и ужаса, чем Валера. Имена запомнились моментально, а вместе с этим пришло осознание, что они не скрывают их, как и лица. А это значит, следуя сценарию любого триллера, они ее точно убьют.

Стало жутко.

Лиза вжалась в сиденье, вцепилась в сумочку, вспомнила про телефон, быстро его достала, но батарея была севшая, а смартфон бесполезен, только если ударить им по голове. Меньше надо было снимать видео и вовремя заряжать аппарат.

Дура, точно дура, сто раз дура.

А может, ткнуть ключами в шею? Сразу в сонную артерию, чтобы кровища ручьем. Ой, нет, нет, крови вообще Лиза не выносила. Ветрова начала лихорадочно вспоминать, когда, где и кому она могла так насолить, чтобы человек додумался до похищения?

На память пришел одноклассник Димка, у которого она в десятом классе на спор с пацанами украла из раздевалки трусы. Гадкий поступок, нет ей оправдания и прощения. Еще была Галка Гаврилова, одногруппница, у которой она в восемнадцать лет увела парня.

Но из-за событий, можно сказать, столетней давности не похищают человека. К тому же Галка замуж вышла, счастлива и без того парня, пусть спасибо ей скажет, что уберегла от придурка.

– А далеко мы едем? – Лиза всхлипнула, огляделась по сторонам, они уже выехали из города и мчали по темной трассе.

– Если бы ты не бухала с подружками, а приехала домой раньше, все бы уже закончилось.

– Да? А что «все»? Я была бы уже мертва?

Ответа не последовало. А как все хорошо начиналось. Подруги, караоке, танцы, они праздновали Восьмое марта, пусть и девятого числа, а все потому, что восьмого у Лизы день рождения и она его отмечала в кругу семьи за городом.

Семья стала больше, а в скором времени увеличится еще на одного маленького человечка. Старшая сестра Настя совсем недавно вышла замуж и вчера преподнесла всем сюрприз, сообщив, что она беременна.

И что, Лиза не увидит и не подержит на руках маленького Волкова или Волкову?

Стало больно и обидно. Лиза начала рыдать в голос, громко, выплескивая наружу свою горечь и страх.

Глава 2

– А ну, заткнись! Заткнись, я кому говорю, а то сейчас остановлюсь и заткну тебя сам! – Сема нервничал.

Лиза резко замолчала, всхлипнула, зажала рот рукой, чтобы не проронить больше ни звука. Посидела несколько минут, вытерла слезы, подышала глубоко, соображая, что делать дальше.

– Слушайте, ребята, а может быть, договоримся? Я вижу, вы парни неплохие, и глаза у вас добрые.

Елизавета взяла себя в руки, прекратила накручивать и решила поторговаться. Чем черт не шутит? А в ее случае рогатый любил чудить. Подвинулась вперед, ухватилась за спинки сидений, поглядывая на парней. Вид добрым у них не был, но лесть была необходима для выживания.

– Я не знаю, куда вы меня везете, даже не хочу знать, но давайте договоримся. Я заплачу, у меня есть деньги, много денег… и сережки с бриллиантами. Мне подарили вчера на день рождения, смотрите, вот они, на мне.

Лиза заправила за уши волосы, показывая сережки с маленьким камушком, которые действительно вчера ей подарила старшая сестра на двадцатилетие. Можно сказать, ее первый дорогой и значимый подарок в жизни.

Первый и последний.

Боже мой, ей всего двадцать лет, как же не хочется помирать или быть проданной в рабство!

Про деньги соврала, нет никаких денег, кроме пятнадцати тысяч на карточке, но этого должно было как-то хватить на месяц. А так, вообще, Елизавета была в активном поиске работы. Может быть, не так активно, как надо было, но она искала. И ей с горем пополам разрешили жить в бабушкиной квартире, потому что она поклялась стать ответственной и самостоятельной.

– Я вам сережки, а вы меня высаживаете прямо здесь, и я забываю навсегда, как вы выглядели, ваши имена и эту машину.

– Денег сколько у тебя? – Тот, что сидел справа и которого звали Валерий, повернулся к девушке.

– А сколько надо?

– Надо много, но у тебя столько нет.

– Откуда вы знаете? У меня очень даже есть, может, даже очень много есть, у меня любовник богатый, я могу у него попросить.

Снова ложь, но она была во спасение бренного тела и маленькой души. Из богатых Лиза знала лишь зятя, Волкова Сергея, но вроде бы как и он теперь не богат, потому что все сбережения они с Настей пустили на новый бизнес. Там до богатства еще далеко, к тому же осенью родится малыш.

И любовника никакого не было, даже парня. Был бывший назойливый поклонник, от которого Лиза перед Новым годом пряталась у сестры. Но Кирилл Юрьевич на самом деле был богат, и, по слухам, даже очень.

Но, как богат, так же Кирилл Юрьевич был и неприятен. Но у него вполне можно было попросить денег, а уже потом Лиза как-нибудь рассчитается. Каким образом, было стыдно представить, но она обязательно что-то придумает. Лиза – мастер на выдумки.

– Пятьдесят, нет, сто тысяч на двоих. Как вам?

– Все, она мне надоела! Слушай, малявка, сиди тихо, и все будет с тобой хорошо. Доедешь в комфорте, и никто тебя не убьет… наверное. А будешь много говорить, я остановлюсь и займу твой ротик чем поинтересней.

Это уже сказал тот, что сидел за рулем, противно заржал, покосился на Лизу и поерзал на сиденье. Ветрова села на свое место, укуталась в пальто, затянула на шее шарф потуже, скрестила руки на груди. Нет, за секс она точно не согласна получить свободу, пусть лучше убьют.

Наверное, они так и сделают, заберут сережки и ее девичью честь. Хорошо хоть, не в первый раз все случится, а то было бы совсем обидно потерять девственность в грубой форме и после этого умереть.

Надо было что-то придумать срочно. Папа на свою голову показал ей в детстве пару приемов самообороны, о чем потом пожалел. Его не раз вызывали в школу за то, что его младшая, не по возрасту буйная дочь разбивала носы девочкам, да и мальчикам тоже. Причем старшеклассникам, которые обижали ее пацанов.

Но сейчас Лиза не представляла, как применить свои навыки на практике. Тем более в замкнутом пространстве 0151 это может спровоцировать аварию.

Точно, нужна авария!

В пустой голове вспыхнула лампочка.

Если ребром ладони ударить Сему в шею, он потеряет управление, они съедут на встречную полосу, а там уже и свобода, ну или путевка на тот свет, а в лучшем случае – реанимация или переломы.

Навалилась стадия депрессии.

И жалко, что выветрился алкоголь, с ним воспринимать реальность было не так страшно. Непонятно, куда, зачем, для чего и к кому Елизавету везут? Может, это сюрприз от подружек или Насти?

Нет, сестра на такое не способна, не додумается, да и все мысли ее сейчас вокруг растущего живота. Они с Волковым как помешанные друг на друге – смотрят, улыбаются, целуются. Влюбленная росомаха, да еще ждущая приплод, на это смотреть страшно.

Не дай бог Лизе так же сойти с ума. Но, видимо, этого и не будет, никогда не будет. Суждено ей погибнуть красивой и молодой. Слезы вновь навернулись на глаза, Лиза прикусила губу, начала дышать глубоко, истерика ситуацию не исправит.

– Все, наконец-то приехали.

Сема посигналил, чтобы открыли ворота. Лиза встрепенулась, подалась вперед, стараясь хоть что-то разглядеть в темноте, но свет фар освещал лишь железные ворота темно-коричневого цвета и номер дома «13».

Ой, несчастливое число, совсем несчастливое.

– Как приехали? Уже приехали? А куда приехали? А почему так быстро? Может быть, еще покатаемся? Мне понравилось. Вы вообще парни приятные.

– Да заткнись ты! Как же я устал от этой дуры!

– А я просила меня высадить, ехали бы молча, и никто бы не устал.

– Молчи.

Сема открыл окно, сплюнул, автоматические ворота поехали вверх, открывая путь. Лиза лихорадочно дергала ручку двери, можно было выскочить, побежать испуганным зайцем куда угодно, хоть в лес. Но двери были все еще заблокированы.

– Да не дергайся ты, уже приехали, сейчас расслабишься, отдохнешь, – подал голос Валера, но это Лизу не воодушевило.

– Так я не устала, можно мне погулять?

– Забавная какая, сиди тихо, он мужик хороший, не обидит.

– Он? Какой еще мужик? Я не знаю никакого мужика.

Паника приближалась километровыми шагами, руки тряслись, голос дрожал. Лиза открыла сумочку, нащупала там ключи от дома, зажала связку в кулаке, выставив самый большой ключ вперед.

Заехали во двор, остановились, мужчины вышли из автомобиля, потянулись.

– Выводи ее.

Лиза сопротивлялась, пиналась и шипела, как дикая кошка, которая не хочет выходить из переноски, ей там и так хорошо, тепло и комфортно.

– Да прекрати, вот же сучка, царапается! Сейчас получишь по шее, и будет больно!

– Я не хочу, я не буду, мне здесь хорошо. Ну… пожа-а-а-алуйста-а-а-а… ну не надо-о-о-о!

Девушку все-таки вытащили на улицу, за городом было холодно, ноги на высоких каблуках скользили по покрытой тонким льдом каменной дорожке. Лиза даже не могла толком разглядеть, где она и что вокруг, сопротивлялась, махая руками.

– Пошли давай, ждут тебя уже. И не сопротивляйся своему счастью.– Валера заржал.

– Я и без этого была очень счастлива. Очень!

А дальше произошло то, чего не ожидал никто. Лиза замахнулась, острием ключа прошлась по щеке Валеры. От неожиданности и острой боли мужчина ослабил хватку, девушка крутанулась на месте, делая полный оборот, не устояла на каблуках и начала падать на бок.

– Вот же сучка, она поранила меня! Кровь пустила!

Последнее, что Лиза помнит, это удар головой и знакомый голос:

– Придурки, вы что наделали? Вас попросили привезти девушку, а вы мне решили убить ее? Идиоты!

– Да… мы… мы… это… как просили, привезли, а она всю дорогу…

– Сема, закрой рот!

Дальше накрыла темнота и тишина.

Глава 3

– Так, вы, двое придурков, которым ничего нельзя поручить, чтобы шли в гостевой домик и сидели там тихо, не высовывались и не подавали голос!

– А ты что будешь делать? Развлекаться с этой малышкой?

– Валера, я сказал закрыть рот и быстро свалить отсюда! Живо!

Мужчина злился, нервно расхаживал по прихожей в длинном халате, поглядывал в сторону гостиной.

Елизавета попыталась повернуться, но в виске кольнуло болью, поморщилась, приоткрыла глаза. Картинка немного кружилась, совсем чуть-чуть, но когда все встало на место, девушка увидела белый потолок и большую люстру с шестью рожками и плафонами в форме лилий.

– Ох, да что же это такое? Мм…

Ветрова схватилась за голову, нащупала шишку справа, а когда снова открыла глаза, от испуга вскрикнула.

– Лиза, Лизочка, все в порядке, все хорошо, это я. Все нормально, не бойся и не кричи, только не кричи и не волнуйся.

Первая волна паники схлынула, но Лиза так и не знала, что сказать.

Шок и десятисекундный ступор.

Мужчина, чей голос показался ей знакомым, аккуратно сел на край дивана, поправил расстегнутый ворот темно-синей рубашки и шейный платок. Светлые редкие волосы были зачесаны назад, большая залысина блестела.

– Кирилл Юрьевич, что вы здесь делаете?

Да-да, это был тот самый якобы богатый любовник, у которого Ветрова хотела попросить денег за свой выкуп. А может, это галлюцинация?

Лиза попятилась назад, попыталась сесть, это удалось, диван был угловым и широким. Держась за голову, облизнула губы, во рту было сухо.

– Живу, я здесь живу. Это мой дом. Извини, что так вышло, что ты упала и ударилась, это моя вина и тех двух идиотов.

– Живете? А я что здесь делаю?

Мозг начинал соображать, но туго.

Совсем туго.

– А ты у меня в гостях.

– В гостях? Но я… я ничего не понимаю.

– Я сейчас все объясню, позволь мне зажечь свечи и растопить камин, все уже готово, я давно тебя жду.

Кирилл Юрьевич шустро, несмотря на лишний вес, метнулся куда-то в сторону, начал суетиться, а Лиза, одернув короткое платье, наконец смогла оглядеться по сторонам.

Она была в гостиной загородного дома, окруженная пафосной роскошью. Люстру Лиза уже оценила, пришел черед, открыв рот, рассматривать остальную «красоту». Огромный кожаный угловой диван, кресла, секретер и сервант темного дерева, несколько картин на стенах, какие-то пейзажи, вазоны с цветами, натертый до блеска паркетный пол.

Но самым монументальным сооружением был огромный камин, около которого возился мужчина, а над ним висел портрет самого Кирилла Юрьевича в классическом стиле, с маленькой лохматой собачкой в руках.

Хозяин дома обернулся, подмигнул, Лиза посмотрела на него, потом на портрет, сходство было стопроцентное, на нем даже был тот же шелковый халат с восточным золотым узором, под ним рубашка и шейных платок.

Что она здесь делает?

А может, это все сон?

Или это так быстро материализовались мысли о назойливом поклоннике, что он так быстро появился, выскочив, как джинн из бутылки?

– Как ты себя чувствуешь? Может быть, водички, шампанского, вина? У меня есть все.

Пить хотелось, но снова напиться планов не было.

– Воды, если можно.

Владелец дома вышел, а в том, что это был дом Кирилла Юрьевича, сомневаться не приходилось, портрет хозяина об этом кричал. Лиза спустила ноги на пол и тут же была облаяна каким-то существом.

– Да твою же мать! Господи, так умереть можно. Фу, пошла вон!

А вот и псина с портрета, хорошо, что там был не доберман или ротвейлер и господин Семенихин любит мелкие породы.

Лиза лихорадочно соображала, голова, если ею не вертеть, не болела, но напрягало то, что девушка была без обуви, без пальто и сумочки. Это значит, что ее кто-то бережно раздел и уложил. И этим кем-то был хозяин дома.

Какая мерзость.

– Тихо, тихо, Принцесса, не ругайся, у нас гостья, не ругайся, моя девочка. Вот, Лизочка, ваша вода.

Ветрова проскрипела зубами, Лиза терпеть не могла, когда ее имя склоняли в уменьшительно-ласкательной форме. Лизочка, Лизунечка, Лизаветочка или что-то в этом духе. Лиза возмущалась, обижалась, когда ее так называли, и дала всем обещание в десять лет, что, как только получит паспорт, сменит имя.

Не сменила. И зря.

Пить воду не стала, лишь взяла стакан в руки, подозрительно рассматривая мужчину перед собой. Кирилл Юрьевич взял на руки собаку; шавка перестала тявкать, высунула розовый язык.

– Так что я здесь делаю, Кирилл Юрьевич?

– Можно просто Кирилл, мы же давно об этом договорились.

Да, они договорились, Лиза помнила, а еще помнила, что очень доходчиво сказала этому человеку, что между ними ничего никогда не может быть. Чтобы он прекратил свои настойчивые ухаживания, присылать ей через день букеты, конфеты и дорогие подарки, которые приходилось возвращать. А еще чтобы перестал искать с ней встреч.

Родители, с которыми жила младшая из дочерей Ветровых, сначала радовались подношениям, потом удивлялись, а потом напряглись. Толком Лиза ничего не рассказывала, так что им оставалось только догадываться, что там происходит на личном фронте их чада.

– Так что я здесь делаю? – Вопрос повторился, Лиза чувствовала себя попугаем – говорящим, но не очень умным.

– Прости, что пришлось прибегнуть к таким экстравагантным мерам, чтобы пригласить тебя в гости.

– Экстравагантным? Вы похитили меня, точнее, эти два тупых качка, они напугали до полусмерти, да меня чуть удар не хватил. – Лиза повысила голос, а противная шавка на руках Семенихина начала снова тявкать.

– Тихо, Принцесса не любит, когда повышают голос.

Он вообще нормальный?

Лиза замолчала, не понимая, перед ней дурак или маньяк?

Если втрое, то дела плохи, но с дураком тоже несладко придется. Вообще, Кирилл Юрьевич Семенихин был местным богачом, и это не шутка. В пригороде у него был заводик по производству сухариков, крекеров и чипсов. Семенихина так и звали – король сухарей. У мужика в сорок лет было все отлично с финансами, но не с головой.

– Хорошо, так зачем я здесь появилась, да еще таким экстравагантным способом? —Кричать Лиза не стала, кто знает, как эта псина может отреагировать.

– Сюрприз!

– Сюрприз?

– Да, пойдем, пойдем, Лизонька, я все покажу, пойдем.

Не любила Ветрова сюрпризов, но встала, отказавшись от предложенной руки, и пошла за мужчиной. Голова не кружилась, но немного болела.

Шли недолго – через белоснежный холл с золотыми вензелями и античными колоннами, по коридору в другое помещение, которое оказалось столовой с сервированным на две персоны всевозможными закусками и салатами столом, в середине которого стоял огромный, штук сто, букет алых роз.

– А вот и мой сюрприз красивой девушке. С днем рождения! На улице еще будет салют. Но и это еще не все.

– День рождения был вчера, – сказала чуть слышно, голос осип от шока.

– Да, но ты не отвечала на звонки, давно уже не отвечаешь. А я к тебе с чистым сердцем, с серьезными намерениями, с самыми серьезными.

И как себя вести с больным человеком? А что Семенихин болен, это точно. Лиза осмотрела помещение, здесь была та же пафосная, режущая глаз роскошь, как и везде, а когда она увидела свой портрет на мольберте в углу, потеряла дар речи.

Девушка на холсте была полуобнажена, лежала на кушетке, закинув руку над головой, обнажая грудь. Промежность и бедра прикрывал кусок ткани. Но привлекала внимание не грудь, а огромный камень в форме сердца на шее.

«Титаник»?

Рисунок Джека?

Голая Роуз с «Сердцем океана» на груди?

Надо бежать.

«Титаник» идет ко дну.

Мысль стучала в голове молотком, а паника нарастала. Неизвестно, что хуже – быть куклой в руках малознакомого человека или чтобы над ней надругались Сема и Валера?

Глава 4

– Можно сходить пописать? Очень хочется.

Елизавета, как в школе на уроке, подняла руку, отпрашиваясь у преподавателя выйти в уборную. Она действительно не знала, как себя вести. Восторгаться, ужасаться или впадать в отчаяние?

При виде картины и своего образа, написанного маслом, складывалось стопроцентное убеждение, что у Семенихина явно проблемы с головой. Так что тут надо поаккуратней, без резких движений и провокаций.

– Конечно, Лизочка, уборная по коридору, первая дверь слева. И не задерживайся, горячее остыло, но мы его разогреем.

Ветрова, часто перебирая ногами, засеменила по блестящему полу в сторону коридора.

Так, Лиза, думай, думай, думай, думай. Голова тебе не только для того, чтобы шапку красивую носить, ты никогда их не любила. Думай, думай, Лиза, как вырваться из этого дерьма.

Девушка дошла до нужной двери, включила свет, заглянула внутрь, это был гостевой туалет. Вошла, включила воду, аккуратно и как можно тише побежала по коридору дальше, постоянно оглядываясь.