Конфетка для ковбоев

Глава 8

Шон отрывается от груди, смотрит на то, как его брат жадно сосет сосок Кэндис, слышит стоны девушки. Смотрит ей в лицо, она прикусывает свои пухлые губки, мужчина срывается, накидывается на ее рот, жадно целует, лаская языком, покусывая эти сладкие губы.

Полотенце давно упало с его бедер, член подрагивает открытой головкой, начинает сочиться смазкой.

– Потрогай меня, Кэндис, возьми его в руку,– говорит в самые губы, не в силах оторваться от них.

Лукас наблюдает, как девушка протягивает руку, обхватывая внушительный стояк брата, как скользит по нему тонкими пальчиками, как Шон толкается вперед. Сам опускается с поцелуями вниз, по животику, разводя колени девушки шире. Проводит щекой по внутренней стороне бедра, царапая щетиной, целует, сжимая кожу пальцами, спускаясь все ниже, к раскрытой промежности.

Шон прерывает поцелуй, забирается коленями на кровать, его член совсем рядом, Кэндис смотрит на крупную головку перед своими глазами, часто дышит.

Проводит по набухшему члену пальчиками, ласкает выпуклые вены, тонкую кожу, облизывается, но тут же вскрикивает. Лукас начинает лизать ее между ног, задевая все самые чувствительные места. Они с Шоном одновременно смотрят вниз, Кэндис стонет, крепче сжимая член в своей руке.

– Милая, ляг чуть ниже, да, вот так. Лукас, спустись, пусть малышка ляжет.

Кэндис укладывают, отбрасывая в сторону мешающие подушки, но одну Лукас подсовывает ей под бедра. Ее тело чуть сдвигают к краю широкой кровати, Шон снова встает на пол, нежно гладит девушку по лицу, поворачивая ее голову в сторону.

Она снова вскрикивает, Лукас вылизывает ее складочки, нежно обводя языком слишком чувствительный клитор, Шон толкается членом в ее приоткрытый рот. Она открывает его шире, чтобы впустить глубже.

– Да, милая, возьми его. Это же твой первый минет, да, крошка? Твой девственный ротик сводит с ума. Такой чистый, такой манящий. Да, вот так, открой шире…черт, как же нежно. Яйца ломит от боли.

– Шон, у конфетки безумно сладкая киска, я готов пить ее возбуждение не останавливаясь. Она постоянно течет на моих губах, – Лукас продолжает вылизывать припухшие половые губки. – Сука, она чертовски нежная, Шон, ты должен попробовать эту сладость.

Тело Кэндис колотит от возбуждения, огромный огненный шар закручивается у внизу живота. Она вбирает член Шона глубже, помогая себе рукой, скользит по толстому стволу, стонет, выгибает спину.

– Не давай ей кончить, Лукас. Хотя я сам уже на грани…о-о-о-о…. да, девочка, умница… кончу скоро. Сожми сильнее…возьми чуть глубже.

Шона впервые во время секса за всю свою жизнь так накрывает желание, грудь тяжело вздымается, сердце отбивает бешеный ритм. Он совершенно не думает, что будет дальше, только желание обладать этой девушкой, только этот нежный ротик с пухлыми губками, только эти полные желания голубые глаза.

– Лукас, не смей проникать в нее, надо отдохнуть девочке, она совсем недавно была девственницей.

Лукас не так настойчиво, но продолжает нежно лизать и слегка посасывать, собирая влагу с сочащейся киски Кэндис. Девушка на грани своего оргазма, ей хочется большего, чтобы давление на клитор было сильнее, ей хочется снова увидеть искры перед глазами, как это было уже дважды.

Лукас отрывается, поднимает голову, смотрит на то, как Кэндис, открывая рот шире, принимает член его брата. Как набухшая, блестящая от слюны головка скрывается в ее пухлом ротике, как играю мышцы на животе и вздулись вены на шее Шона. Он поднимается на колени, скользит по своему члену, размазывая капли предсемени по головке, подрачивает его.

– Черт, сладкая, сейчас кончу…а-а-а-а-а-а….дьявол. Детка, ты сводишь с ума.

Шон резко вынимает свой член, с силой сжимая в кулаке, помогая себе кончить, заливая шею и грудь Кэндис свом теплым семенем. Хрипло дышит, скользит взглядом по ее телу, девушка дрожит, тянет руку себе между ног.

– Шон, пожалуйста, – шепчет чуть слышно.

– Да, девочка, ты кончишь на моих губах. Иди сюда, встань на колени, развернись.

Кэндис медленно поднимается, смотрит на мужчин. Оба обнажены, крепкие тела, мышцы перекатываются под загорелой кожей, четкие кубики пресса на животах обоих, по ним хочется провести руками, почувствовать тепло. Но так болезненно тянет живот, ей нужно освобождение, нужна разрядка, чтобы снять эту боль, ей нужен оргазм. Соски затвердели, тело словно горит в огне.

Лукас продолжает гладить свой член, Шон поворачивает ее за плечи спиной к себе, она упирается руками в кровать, тут же громко стонет, когда Шон, раздвигая ее попку, скользит пальцами по чувствительной плоти. Девушка жадно глотает воздух, около нее подрагивает член Лукаса.

– Возьми его, малышка. Он так хочет в твой ротик.

Кэндис берет его в рот, как до этого брала Шона, член Лукаса чуть меньше, не такой толстый, она открывает рот, Лукас помогает ей, перекидывает волосы, придерживая их, гладит ее лицо, сам толкается глубже.

– Брат, боже, у малышки просто райский ротик. Черт, долго не протяну, так горячо, так влажно.

– Какая вкусная девочка. Такая гладкая, такая скользкая. Конфетка, ты всегда так выбриваешь свою киску?

Шон опускается, накрывает ртом ее промежность, его движения резки, он настойчиво не так нежно, как Лукас, лижет языком ее припухшие от возбуждения половые губы, жадно всасывая их причмокивая. Засасывает воспаленный и очень чувствительный клитор так, что девушка дергается от боли и наслаждения.

Она начинает кончать, кричит, дергается, сжимая белые простыни пальцами. Головка члена Лукаса набухает еще больше, Кэндис выпускает его изо рта, судорожно кончая, чувствует, как течет еще больше, кричит в голос. Крепкие руки Шона держат ее на месте, язык сменяют пальцы, он продлевает ее оргазм, жестко натирая клитор.

– Кончаю…твою мать…Конфетка….кончаю.

Лукас дрочит, выстреливая спермой на плечи и лицо девушки. Смотрит, как бьется судорогой ее тело, как Шон ее отпускает, она падает на постель. Лукас стоит напротив него, его член снова возбужден. Они смотрят друг на друга, с руки Лукаса на кровать стекает сперма.

Все, что сейчас произошло, – это все было впервые, словно наваждение, дикая, необузданная похоть и страсть. Шон еще не понимает своих ощущений, не хочет даже думать, его мысли только об этой сладкой малышке.

– Горячая девочка, правда, брат?

– Заткнись.

Он опускается, гладит Кэндис по спине, девушка тихо постанывает, переворачивается, смотрит на мужчин. Даже в свете ночника видно, как она покраснела.

– Как ты, милая?

– Хорошо.

– Мы тебя всю замарали,– он нежно проводит по волосам, убирая их за ухо.– Пойдем, надо это все смыть с тебя.

Она не успевает подняться, Шон берет ее на руки, несет в ванну, не обращая внимания на Лукаса. Он вообще сейчас не способен думать о том, что они натворили, он ведь не такой, совершенно не такой, от брата можно было ожидать чего угодно, но не от него. С этой девочкой, которую он знает всего ничего, он сам не свой. Все демоны, которые живут у него внутри, не хотят причинять ей боль.

– Вставай, давай я помогу.

– Я могу сама.

– Нет, это хочу сделать я.

Шон настраивает воду, выдавливает на ладонь гель для душа, размазывает его по телу девушки, стирая сперму Лукаса и свою с ее нежной кожи. Он снова начинал возбуждаться, но надо держать себя в руках, хотя бы до утра.

– То, что сейчас произошло…

– Давай поговорим об этом потом, малышка. Не сейчас.

– Подвиньтесь, здесь хватит места для троих.

В душевую кабину, словно ураган, ворвался Лукас. Он занял собой часть пространства так, что Кэндис оказалась зажатой между двух мускулистых тел. Шон ничего не сказал, только полоснул брата взглядом, продолжая скользить руками по груди девушки. Вода стекала по ее волосам, сзади Лукас взял шампунь и начал втирать его ей в волосы. Кэндис откинулась назад, безграничное блаженство накрыло ее тело, вода смывала пену, она сама гладила грудь Шона.

– Такая нежная, такая отзывчивая девочка.

– Шон, она так легко возбуждается. Интересно, сколько раз за ночь она может кончить?

– Сегодня девочку не трогать. Ты понял меня?

Лукас лишь усмехнулся. Они оба были уже возбуждены, Кэндис чувствовала это, член Шона упирался ей в живот, а Лукаса – в поясницу.

Руки мужчин были везде, они возбуждали, дразнили, но вода резко выключилась, ее, словно куклу, вытерли большим полотенцем, Шон снова унес ее в спальню, Лукас сдернул испачканные простыни, накрыл кровать свежими из шкафа. Они легли, все втроем, Кэндис оказалась между братьями. Что, это правда все происходит с ней? Но сил не было совсем, она так быстро провалилась в сон, как только голова коснулась плеча одного из братьев, кого – она разобрать уже не могла.

Глава 9

Кэндис проснулась от того, что в глаза бил яркий солнечный свет. Резко сев на кровати, она огляделась по сторонам. Просторная спальня, белые и бежевые тона, она совершенно одна. Прикрыв себя покрывалом, ступая по мягкому ворсу ковра, вышла из комнаты. Чем ближе она приближалась к гостиной, тем отчетливее были слышны мужские голоса. Резкий и громкий Шона, он что-то говорил брату, тот не так громко отвечал.

– Какого хрена тебя понесло сюда ночью? Тебе что, баб мало? Не с кем было переночевать?

– Так я часто тут ночую, когда не хочу возвращаться в дом. Ты знаешь, мать запилит, слушать ее нравоучения – сил никаких нет.

– Мать с отцом в отъезде, ты знал об этом.

– Да неважно, есть они или нет, прислуга донесет, во сколько и какой я вернулся. А чего ты так завелся-то, ведь классно все было. Эта девочка – чистое сокровище.

– Заткнись.

– Она мне понравилась.

– Заткнись, я сказал.

– Тебе, я смотрю тоже? Ты никогда не затыкал мне рот, когда я говорил о девчонках. Что изменилось?

– Не твое дело, сам разберусь.

– Ну, ты пока разбирайся, а я пойду в кроватку, к сладкой конфетке Кэндис.

– Никуда ты не пойдешь. Ты понял меня?

Братья одновременно обернулись, Кэндис стояла совсем недалеко, они даже не заметили, как она вошла и остановилась у кухонного острова. Придерживая покрывало на груди, она рассматривала мужчин. Оба брата были лишь в джинсах, голые торсы, мускулистые руки, косые мышцы живота, загорелая кожа.

Она отвернулась и уже хотела пойти взять свои вещи, что вчера оставила на кресле, чтоб одеться и уйти, но ее остановили. Было безумно неловко, она слышала, что мужчины обсуждали ее, что они о ней думают.

Наверно, считают ее доступной девицей, которая так легко согласилась быть с двумя мужчинам сразу. Она брала их члены в рот, позволяла ласкать себя в самых интимных местах, от воспоминаний этих моментов щеки вспыхнули румянцем. Но раньше надо было думать, что она делает, теперь уже поздно.

– Постой, малышка. Куда ты так быстро?

Лукас перехватил ее за локоть и развернул к себе.

– Что с тобой? Мы тебя обидели? У тебя что-то болит?

Его синие глаза пристально изучают ее лицо. Обычно ему всегда глубоко все равно, как там чувствует себя девушка после проведенной с ним ночи, но тут он реально переживал за эту девочку.

– Немного.

– Я дам тебе таблетку. Шон, у нас есть обезболивающие таблетки?

Шон, стоявший чуть дальше, прожигал взглядом своего брата и девушку. Глаза потемнели еще больше, брови сведены вместе, у Кэндис побежали мурашки по коже от его взгляда.

– Не обращай на него внимания, он всегда был букой.

Шон открыл шкаф, достал оттуда упаковку таблеток и кинул на стол, развернулся и, подхватив рубашку, вышел из дома. Он не узнавал сам себя. С силой сдержал себя утром, чтоб не разбудить ее и не взять, такую сонную, теплую, нежную. Он так отчетливо представил, как его член будет вонзаться в ее горячее, влажное лоно, как будет сжимать до боли, оставляя синяки. Но он сдержался.

Его больше всего волновало и удивляло не то, что они с братом провели ночь с одной девушкой, а то, что он начинает чувствовать рядом с ней. По сути, такого не должно быть, она была с другим мужчиной, с его братом, но это все теряло значение, когда он смотрел в ее глаза. Он уже дошёл до своего джипа, но тут же развернулся, совсем забыл отдать Кэндис ключи от ее пикапа. Парни с фермы пригнали его утром, и он стоял за забором.

Войдя в дом, на кухне и в гостиной уже никого не было, достав ключи из кармана, хотел положить их на стол, но прошел дальше, в спальню. Вещи девушки и покрывало, которым она оборачивалась, лежали на кровати, было слышно, как из душа льется вода.

Шон напрягся, представил, что она не одна, а с Лукасом, что сейчас, именно вот в эту минуту, он делает то, что хотел он сделать утром. Замер на месте, прислушиваясь уже к своим эмоциям, но так не смог ничего понять. Слишком быстро произошли все эти события, он сам был слишком несдержан и взял Кэндис прямо в машине, слишком мало они знают друг друга, да еще Лукас.

Приоткрыл дверь ванной, заглянул, в душевой кабине будто никого не было. Но, приглядевшись, он увидел, что девушка сидит на кафельном полу, сверху на нее льется вода.

Резко открыв створку кабины, девушка испуганно вскинула голову. На него смотрели большие голубые глаза, полные слез. Грудь больно сдавило, не думая о том, что он промокнет, шагнул прямо одетый к ней, присел на корточки.

– Что случилось? Что такое, Кэндис? Где Лукас? Он тебя обидел?

– Нет. Что ты делаешь? Ты весь промокнешь?

Но Шон ее не слушал, продолжал сидеть рядом. Как только протянул руку, чтоб убрать с лица девушки прилипшие пряди волос, она дёрнулась, не давая к себе прикоснуться. Шон так и застыл с протянутой рукой.

– Что с тобой, Кэндис?

– Я хочу выйти, выпусти меня.

– Но, подожди. Скажи, что случилось?

Но девушка встает, протискивается между мужчиной и дверью душевой кабины, быстро обтирается полотенцем, тут же вытирая слезы. Выбегает в комнату, еще на влажное тело одевает белье, футболку и юбку, ищет туфли. Замечает на постели ключи от своего старенького пикапа. С мокрых волос стекает вода, но она этого не замечает, как и то, как на нее смотрит Шон, стоя в стороне, совсем мокрый.

Мужчина не двигается с места и не пытается остановить ее, лишь следит за каждым ее движением. Он просто не знает, что сказать, он никогда не общался с девушками в таком формате, не уговаривал и не успокаивал, его пугают ее слезы. Обычный формат отношений с женщинами сводился к сексу на одну ночь, он не был нежен и не пытался доставить женщине удовольствие. Но за несколько часов эта девчонка выбила его из колеи.

Она ушла. Просто убежала. Во дворе хлопнула дверь автомобиля, завелся мотор. Она уехала.

Кэндис ехала домой, размазывая по щекам слезы, которые текли просто так, сами собой. Господи, чем только она думала? Как могло такое произойти? Да, она отдалась Шону, он такой мужественный, такой сильный, он нравился ей с десяти лет. Но то была детская, глупая влюбленность, а когда она увидела его в закусочной, сердце дрогнуло.

Нет, она совершенно не жалеет, что была с ним. Даже то, что ее первый раз вышел именно так, в машине, на краю поля, под яркой Техасской луной. Она бы повторила это снова, но то, что произошло дальше, совершенно не укладывалось в голове.

Лукас, откровенные ласки, то удовольствие, которое она получала и хотела еще. Она готова была просить трогать ее еще, ласкать, вылизывать. Но разве так поступают порядочные девушки? Разве после того, что было, хоть кто-то из братьев не назовет ее шлюхой?

Глава 10

– Где тебя носило, маленькая сучка? Ты почему не ночевала дома? Та, какая же шлюха, как твоя мать.

Гарри, еще не проснувшись от ночного разгула и вливания в себя алкоголя, громко крикнул так, что девушка вздрогнула. Она пыталась незаметно и тихо пройти мимо дивана, на котором он спал прямо в гостиной. Вокруг на полу были разбросаны пустые бутылки из-под пива, банки из-под шипучки, чипсы. Журнальный столик измазан соусом и покрыт липкими пятнами.

– Кэндис! Дьявол…как болит голова. Принеси пива.

Девушка прошла мимо быстро, не отвечая на вопрос. Сегодня все начиная с прошлой ночи, хотели ее использовать. Отчим, братья Паркеры. Но сама виновата. Сама все позволила, теперь нечего лить слезы. Она ушла к себе в комнату, закрыла дверь, легла на кровать, накрылась с головой одеялом, поджав под себя ноги. Гарри что-то там еще орал, даже стучал ей в дверь, оскорблял.

Она не помнила, чтобы ей было где-то хорошо и спокойно. Она старалась вести себя тише и быть незаметной что дома, что в школе. Не попадаться на глаза матери, ее новым мужчинам, которых она меняла с завидной регулярностью. После отъезда десять лет назад, они постоянно, куда-то переезжали. Кэндис не пыталась с кем-то подружиться или запомнить имена учителей, но учиться любила всегда.

У нее бы получилось еще лучше сдать экзамены, получить хорошие баллы для поступления в колледж, но не вышло. Для этого нужны были дополнительные занятия, учебники, да элементарно тишина, которая окружала ее редко.

Лежа под одеялом в полной темноте, Кэндис хотела уснуть, хоть как-то спрятаться от всех происшедших с ней событий, низ живота еще немного тянуло от боли. Кожа все еще горела от поцелуев, она так отчетливо помнила ласки братьев, свое удовольствие, как просила Шона дать ей большего. По телу прошла дрожь, стало жарко, девушка резко села, тяжело дыша.

Гарри за дверью притих, больше не кричал и не ломился к ней в комнату. Кэндис встала, переоделась в джинсы, короткую майку и рубашку. Собрав еще чуть влажные волосы в высокий хвост, тихо открыла дверь и вышла в узкий коридорчик.

Снова ничего не было слышно, она прошла чуть дальше, заглядывая в гостиную. Надо было бы прибраться, вынести мусор, приготовить обед, есть хотелось очень. Но слушать при этом Гарри, его оскорбления, когда он начиная с нее, переходил на ее гулящую мать, сил не было никаких.

Обойдя дом, заглянув в каждый уголок, она так и не нашла своего отчима. Это, конечно, было странно, но Кэндис не собиралась идти искать его. Собрав в большой мусорный пакет остатки минувшей ночной попойки, дернула входную дверь и налетела на чью-то фигуру.

– Ты просто сама идешь ко мне в руки, крошка.

Резкий запах перегара, сильные руки сжимают плечи до боли и синяков. Пакет выпадает из рук, слышен звон разбитого стекла. Кэндис пытается отступить в сторону, чтобы пройти, но ее толкают назад в дом.

– Чего ты все бегаешь от дяди Сэма? Вчера убежала, такая маленькая, испуганная девочка. А ведь я даже ничего не сделал еще.

– Опустите меня! Отпусти, животное!

Кэндис вырвалась из цепких рук мужчины, звала отчима, чтобы хоть как-то остановить тем, что они не одни. Мужчина был уже выпивши, кислый запах перегара смешанный со свежим пивом, от него начинало тошнить, пустой желудок Кэндис готов был вывернуться желчью.

– Люблю, когда девушки сопротивляются. Давай, крошка, назови меня плохим словом.

Его лицо совсем близко, дышит, облизывает щеку, прижимая девушку к себе.

– Отпусти меня! Не трогай! Отпусти!

Вой сирены заставляет его резко отпустить девушку, отойти в сторону. Полицейская машина останавливается прямо напротив их крыльца. Хлопнула дверь, к ним по дорожке через лужайку шел офицер полиции. Униформа песочного цвета, рубашка облегает мощную грудь, короткие рукава обтягивают бицепсы, на поясе трещит рация, в зеркальных авиаторах, закрывающих его глаза, отражается зеленая лужайка.

– Добрый день, мисс, у вас все в порядке?

Мужчина обращается к Кэндис, снимает очки и пронзительно смотрит ей в глаза, пытаясь понять, нужна ей помощь или нет. Он молодой, примерно такой же, как Шон, лет двадцати семи, высокий, крепкий, подтянутая фигура, короткая стрижка, загорелое лицо и темно-зеленые глаза.

– Рик, сынок, да все у нас хорошо. Ты когда успел вернуться?

– Сэм, стой молча. Смотрю, ты уже расслабился, или со вчерашнего еще не проспался? Я тебе не Рик, а офицер Робертс. И спрашиваю не тебя.

Кэндис раньше не встречала этого офицера. Весь участок завтракал у Рози, но его точно там не было. Хотя она работает в кафе всего несколько недель.

– Так что, мисс, у вас все хорошо?

Рик осматривает фигуру девушки, делает это больше машинально, как полицейский. Но тут же натыкается на плоский животик, что не закрывает короткая белая маечка. Девушка часто дышит, грудь вздымается, облизывает губы.

– Мужчина, друг моего отчима, он пришел к нему. Я объясняю ему, что Гарри нет дома.

Офицер еще раз осмотрел девушку, теперь уже заглядывая в ее ярко-голубые глаза. Он не встречал ее раньше, за те полгода, что он был в академии, в городе появилось много новых людей. Он знал, что этот дом, давно стоявший без хозяев, принадлежит Лоре Браун, он помнит эту женщину, о ней часто говорил отец.

– Вы Лора Браун?

– Нет, – Кэндис удивленно посмотрела на офицера.– Лора – моя мать, я Кэндис Браун.

– Помощник шерифа Рик Робертс. Кэндисвам досаждает этот мужчина?

– Нет, не совсем…просто, он напугал меня, больно схватил, хотел пройти в дом. Хотя я ему говорила, что Гарри нет.

– Сэм, я тебя предупреждал? Если ты еще раз попадешься мне на глаза, и я увижу, что ты кому-то докучаешь, поедешь в участок.

Сэм сплюнул на зеленый газон, зло посмотрел на Кэндис, что-то пробормотал себе под нос и быстро ушел прямо по траве.

– Спасибо.

– Кэндис, вы давно приехали?

– Совсем недавно, три недели назад.

– Гарри – это ваш отец? Или муж?

Рику не хотелось уходить, его привлекала эта девушка. Такая милая, нежная, яркие голубые глаза, пухлые губки. Имя Кэндис чертовски ей шло, он готов был повторять его снова и снова, перекатывая во рту, словно сладкую конфету.

– Гарри – мой отчим.

– Чем он занимается?

– Ничем особенным, а я официантка в кафе «Завтрак у Рози».

Девушке было стыдно говорить, что ее отчим после ухода матери совсем запил и не хочет искать работу. Мать пробыла с ним дольше всех, почти два года, пока, видимо, не нашла себе другого и не решила сбежать. Гарри был нормальным, работящим, мог легко найти работу на ферме Паркеров, но продолжал пить.