Ночная смена. Двойной тариф

– Точно вызовешь мне проституток или это только понты? А, Полинка?

И что это за мальчишеское к ней обращение? Полинка! Она была Полинкой в детском саду в пятилетнем возрасте. А сейчас тридцать и она снова стала Полинкой.

Протянул руку, пропустил сквозь пальцы темно– русые чуть завитые пряди волос, они оказались очень гладкие, словно шелк. Глаза такие большие, провел по шее, где так отчетливо бьется сонная артерия.

– Вызову, – уверенно.

– Такая упрямая, такая упертая. Давай, ты вызовешь, а сама останешься и посмотришь на нас.

– Влад!

Герман громко его позвал, Полина очнулась, посмотрела в ту сторону, а Влад даже не повернул голову.

– Снова будет тебя защищать. Я – злой серый волк, а Герман, как добрый охотник. Хочешь, поиграем в такую игру? Будешь Красной Шапочкой? Только на тебе даже не будет шапочки и даже не будет трусиков, только наручники.

Влад наклонился, прошептал это все в самое ухо, чтобы Герман не слышал. Его заводила вся эта ситуация, эта девушка Полина, такая аппетитная, он помнит вкус ее сосков и гладкость кожи, а еще, как она облизывала его член, а потом на его глазах глотала сперму Германа. Это в сто раз хлеще любой порнухи. Член уже стоял, лишь только он нашептал на ухо девушке свою фантазию. Ее живые эмоции и это глупое сопротивление заводит еще больше.

Все его женщины и девушки которых он трахал всегда все делали сами, стоило только позвать кивком головы. Покорно вставали на колени, словно пластмассовые куклы, чертовы Барби с силиконовыми губами и титьками. А вот Полинка, она другая. Красивое имя без пафоса и сама девочка красивая.

Полина лишь на мгновенье представила их игру, у нее с фантазией тоже было все отлично, плотнее сжала бедра, чувствуя, как начинает намокать нижнее белье, а грудь тяжелеет. Перед глазами сразу яркая картинка, как она, пристегнутая наручниками, стоит с поднятыми руками, а член Влада глубоко входит в ее лоно сзади.

– Влад! – снова оклик Германа.

– Да ушел, ушел. Никто ее не пугал, ты только все обламываешь, Немец.

Герман так и сидел в кресле, внимательно изучая Полину. Щеки чуть порозовели, Соболь наверняка шептал ей что-то пошлое, но в глазах тот же осадок страха, с которым она вошла к ним.

– Полина, кто тебя напугал?

– О чем вы?

– Меня зовут Герман, думаю, что после того, что между нами было, можно обращаться просто по имени.

Полина смотрела мужчине в глаза, это была некая игра в гляделки, он не моргал, и она тоже. Холодные голубые глаза, лучики морщинок, седина на висках, она ему на самом деле очень шла, Лена была права, очень привлекательный мужчина, именно своей сдержанностью и некой недоступностью. Таких мужчин хочется покорять, таким мужчинам хочется покоряться. Но и такие мужчины не про нее.

Она вспомнила, что в ее снах он вытворял немыслимые вещи, он был именно таким: ненасытным, немногословным и требовательным. Не разрывая взгляд, Герман встал, подошел, а Полина снова была готова выпасть из пространства или встать на колени, как тогда.

– Кто тебя напугал?

– Меня? Никто.

– Не заставляй меня несколько раз повторять один и тот же вопрос.

Теперь он провел по ее щеке костяшками пальцев, черный ворон скользил по белой коже, это не он, а она его гладила. От него пахнет морозной свежестью, словно он только с улицы, даже пальцы прохладные.

– Приходили двое мужчин, они искали тебя, точнее, вас обоих, но назвали только твое имя. У нас лишь один Герман из постояльцев.

Рука замерла на подбородке, он приподнял его, Полина теперь смотрела в его голубые глаза, а там был арктический лед.

– Расскажи все.

Он тянет ее к тому креслу, где только что сидел, и на котором она вчера так самозабвенно отдавалась, но сейчас было не до этого. Влад подошел ближе, а Герман, присев на корточки, ждал объяснений.

– Их было две, не русские, я не разбираюсь в национальностях, но охранник сказал, что это азербайджанцы. Первый, самый разговорчивый, сказал, что ищет друга, который забыл портмоне, друга зовут Герман. Второй оказался более нервным и дерганым, говорил с сильным акцентом, ругался, когда я отказалась говорить им что-либо о постояльцах отеля.

– Они назвали свои имена?

– Нет, но того нервного его спутник назвал по имени – Дамир.

– Амиров, сука, это точно он! Тварь конченая!