Сводные. Пламя запретной любви

Глава 1

Знаете эти моменты, когда жизнь резко меняет курс, а ты просто сидишь и думаешь: «За что мне это все?»

Вот и я так думала, прижавшись лбом к холодному стеклу внедорожника, доверху набитого нашими с мамой вещами.

Мне уже девятнадцать, а чувствовала я себя пятилетней девочкой, которую тащат в стоматологию. За рулем сидела моя мама, с улыбкой настолько фальшивой, что она могла бы выиграть «Оскар» за лучшую актерскую игру в категории «Притворись, что тебе нравится эта ситуация».

– Чувствуешь, какой здесь свежий воздух? – с энтузиазмом спросила она, глубоко вдохнув, когда машина остановилась перед двухэтажным домом. – Это тебе не городская пыль. Тебе здесь понравится, Сашенька, вот увидишь.

«Конечно, мам, а еще мне понравится жить с незнакомыми людьми и делать вид, что мы одна большая счастливая семья», – подумала про себя, но только кивнула в знак согласия.

Спорить не хотелось – мама была счастлива, а я не умела разрушать чужое счастье. Даже если оно строилось на руинах моего собственного комфорта.

Дверь дома распахнулась, и на пороге появился мужчина – высокий, широкоплечий, с густыми каштановыми волосами и добродушной улыбкой. Сергей.

Мой новый «папа».

Человек, которого я видела всего пару раз и которого, скорее всего, никогда не смогу заставить себя называть папой. Но, думаю, ему это и не нужно, как и мне, в конце концов, мы взрослые люди и можем обойтись без этих церемоний.

– Наконец-то! Я уже хотел выезжать вам навстречу, – громко сказал он, спускаясь по ступенькам. – Добро пожаловать домой, девочки!

Я выбралась из машины, запахивая свой длинный кардиган как щит перед неизвестностью. Мои светлые волосы, наспех собранные в небрежный пучок, моментально растрепались на ветру. Машинально поправила их и замерла, почувствовав чей-то пристальный взгляд.

И тут я его увидела.

Высокого парня с темными взъерошенными волосами и резкими чертами лица. Он стоял, облокотившись плечом дверной косяк, скрестив руки на груди. Его глаза, холодные и пронзительные, буквально просверлили меня насквозь, и я тут же опустила взгляд, чувствуя, как начинают гореть щеки.

Мой сводный брат. Егор. Собственной персоной. Мама о нем говорила.

Двадцать два года – не такая уж большая разница, но он казался мне намного старше, словно прилетел из другой галактики. Галактики взрослых и невыносимо угрюмых инопланетян.

– Это Егор. Сын, иди покажись девочкам. – Сергей, хлопнув парня по плечу, притянул к себе. – Сашенька, познакомься, мой сын Егор. Теперь вы одна семья, так что привыкайте друг к другу. А ты, Егор, теперь старший брат, так что головой отвечаешь за девочку.

Егор не улыбнулся.

Я с трудом проглотила слюну.

Он только кивнул, отлепившись от дверного косяка, и что-то пробормотал себе под нос. Я не расслышала, но по тону поняла, что это было не приветствие, а скорее обещание оторвать мне голову при первой возможности.

Робко подняла глаза, надеясь на хоть какой-то намек на дружелюбие, но наткнулась на стену равнодушия. В его взгляде промелькнуло что-то острое, почти враждебное.

– Давай, Егор, помоги с коробками, – сказал Сергей, не замечая напряжения.

– Я не грузчик, – ответил парень, даже не пошевелился. Его голос был низким, хриплым и раздраженным. – Пусть сами таскают свои шмотки.

Это было грубо.

Я вздрогнула, взрослые переглянулись, Сергей хотел возразить сыну, но мама его остановила. Отлично, я думала, что хуже переезда в новый дом ничего быть не может. Очевидно, я ошибалась.

Может, стоит проверить, есть ли в этой глуши автобусы обратно в город и не распаковывать вещи?

– Ох, Егор, какой же ты ворчун, – рассмеялась мама, разряжая обстановку. – Ничего, мы справимся. Саша, бери свои вещи, пойдем внутрь.

«Добро пожаловать в ад», – подумала я, подхватывая рюкзак.

Надеюсь, у Данте были скидки на групповые туры?

Весь день прошел как в тумане. Я помогала разбирать коробки, стараясь не попадаться Егору на глаза. Но он был повсюду – то проходил мимо с кружкой кофе, то включал громкую музыку в гостиной, то отпускал короткие колкие замечания. Когда я случайно уронила стопку книг, пытаясь донести их до своей новой комнаты, он стоял в дверях кухни и смотрел.

– Ну ты и неуклюжая, – сказал он, ухмыляясь. – Теперь так будет каждый день?

Я покраснела до корней волос и наклонилась, чтобы собрать книги, но пальцы дрожали, и одна из них снова упала:

Егор фыркнул.

– Может, тебе нанять няню? Или позвать мамочку, которая будет все за тебя делать?

– Прекрати, – сказала тихо, но голос предательски дрогнул, и мне стало стыдно за эту слабость.

– Что «прекрати»? – передразнил он, шагнув ближе. – Ты в моем доме, принцесса. Привыкай, что не все будут сюсюкать с тобой.

Вскочила, сжимая книги в руках, и почти бегом поднялась по лестнице. Моя новая комната – маленькая, с потертым деревянным полом и окном, выходящим на задний двор, – стала моим единственным убежищем.

Закрыла дверь, бросила вещи на кровать и уткнулась лицом в подушку. «Отлично, Саша, – мысленно сказала я себе. – День первый, а ты уже нажила врага номер один. Это даже для тебя рекорд».

За окном темнело.

Я слышала, как внизу мама смеется над чем-то, что сказал Сергей. Их голоса звучали тепло, уютно, а мне казалось, что я здесь чужая.

И Егор… Почему он смотрел на меня так, будто я отняла у него что-то важное? Например, последнюю плитку шоколада или пульт от телевизора?

Я вытерла слезы рукавом и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

Может, завтра будет легче?

А может, он окажется оборотнем и в полнолуние сожрет меня целиком?

В глубине души я знала, что это только начало.

Глава 2

Утро не принесло облегчения.

Столкнулась с Егором на кухне, пытаясь заварить чай. Я выглядела как жертва урагана – в длинной футболке и мягких штанах, босая, с растрепанными волосами.

Он замер в дверях, его взгляд невольно скользнул по моей фигуре. Я обернулась, заметила его и тут же отвернулась, чувствуя себя неуютно под его пристальным взглядом.

– Что, чайник сломала? – бросил он с привычной насмешкой. – Или просто не знаешь, с какой стороны к нему подойти? В вашей убогой квартирке, наверное, даже нормальной техники не было.

Его слова ударили точно в цель. Он словно знал, куда бить, чтобы было больнее всего. Да, мы с мамой жили скромно, но никогда не считали себя убогими.

Я сжалась, стараясь занимать как можно меньше места на кухне. Мысленно представила, как выливаю кипяток на его голову, наблюдая, как он орет от боли, но вслух только тихо сказала:

– Я… я просто чай завариваю. У нас дома был точно такой же чайник.

– Да уж, героиня, – фыркнул он, шагнув ближе настолько, что я почувствовала его дыхание на своей шее. – Смотри не обожгись, принцесса. А то еще побежишь к мамочке жаловаться. Ах да, она же теперь занята не тобой. Придется тебе самой справляться с ожогами и прочими трагедиями.

Он скривил губы в подобии улыбки, но глаза оставались холодными. Мои глаза блеснули, но не от злости, а от слез. Пальцы сжались на ручке чайника так сильно, что побелели костяшки.

– Почему ты меня так ненавидишь? – выпалила, не в силах больше сдерживаться. – Что я тебе сделала?

Егор замер на мгновение, его лицо вдруг стало непроницаемым.

– Твое существование – это уже достаточная причина, – процедил он сквозь зубы. – Ты здесь не нужна. Ни мне, ни отцу. Он просто пожалел твою мамашу.

Раньше я думала, что худшее в моей жизни – это когда я упала со сцены на школьном концерте и порвала юбку прямо перед симпатичным физруком, когда все девятиклассники смеялись до слез. Теперь я поняла, что ошибалась.

Худшее – это когда тебя постоянно унижает человек, с которым тебе предстоит жить под одной крышей, и ты даже не знаешь за что. Особенно когда этот человек старше тебя почти на четыре года и смотрит на тебя как на досадную помеху в своей идеальной жизни.

Поставила чайник на стол так резко, что вода плеснула через край, образуя лужицу на безупречно чистой столешнице, и выбежала из кухни. В коридоре я столкнулась с Сергеем. От неожиданности я даже отшатнулась, едва не упав.

– Доброе утро, Сашенька! – улыбнулся он, придерживая меня за плечи. Его руки были теплыми и крепкими, как у отца. Вот только моего отца я не помнила: он ушел, когда мне было три. – Как спалось в новом доме? Матрас не слишком жесткий? Если что, мы можем заменить.

– Прекрасно, – соврала я, пытаясь незаметно вытереть слезы тыльной стороной ладони. – Все отлично, правда. Простите, мне нужно… мне нужно переодеться.

– Конечно, конечно, – он слегка нахмурился, заметив мои покрасневшие глаза. – Саша, если что-то не так…

Но я уже пробежала мимо него, чувствуя, как горят глаза. Поднявшись в свою комнату, я закрыла дверь и сползла по ней на пол.

«Замечательно, Саша, – подумала я. – Теперь Сергей решит, что ты психованная, а Егор получит еще один повод для насмешек. Великолепное начало новой жизни».

Я огляделась вокруг. Комната, которую мне выделили, была в три раза больше моей прежней. Здесь была огромная кровать с бледно-голубым покрывалом, встроенный шкаф во всю стену, рабочий стол у окна и даже маленькое кресло в углу. Но все это казалось чужим. Мои немногочисленные вещи терялись в этом просторе, как я сама терялась в этом огромном доме.

Через стену я услышала, как хлопнула дверь комнаты Егора, и заиграла громкая музыка. Какой-то тяжелый рок, от которого, казалось, вибрировали стены. Специально, чтобы позлить меня? Или он всегда так слушает?

В любом случае это было невыносимо. Особенно учитывая, что Егор был уже не подростком, а взрослым мужчиной на четвертом курсе университета. Как минимум, мог бы проявить хоть каплю зрелости.

Подошла к шкафу, открыла его и уставилась на свою одежду, аккуратно развешанную и разложенную мамой. Она так старалась, чтобы я чувствовала себя здесь как дома. «Сергей – хороший человек, Сашенька, – говорила она. – И Егор тоже хороший, просто ему нужно время привыкнуть. Вы обязательно подружитесь».

Как же она ошибалась.

***

Дни превратились в рутину, которая была похожа на бесконечный забег с препятствиями. Каждое утро я просыпалась с мыслью: «Может, сегодня будет лучше?» И каждый день Егор находил способ доказать, что нет, не будет.

За ужином он демонстративно игнорировал меня, разговаривая исключительно с отцом. Если же Сергей заводил разговор, в котором требовалось мое участие, Егор либо смотрел в телефон, либо вообще вставал и уходил «по делам».

Сергей, казалось, не замечал этой открытой враждебности или предпочитал не замечать. Возможно, он думал, что со временем все наладится.

Но становилось только хуже.

Один инцидент особенно врезался мне в память. Я сидела в гостиной, пытаясь читать учебник по графическому дизайну – до начала учебного года оставалось всего две недели, и я хотела быть готовой к первым занятиям в университете, когда он вошел, включил музыку на полную громкость и развалился на диване напротив.

На нем были рваные джинсы и черная футболка с изображением какой-то рок-группы. Темные волосы были небрежно взъерошены, словно он только что встал с постели, хотя было уже далеко за полдень.

– Тебе обязательно делать это сейчас? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, а не жалобно. Я уже поняла, что любую слабость он воспринимает как приглашение к атаке.

– А что? – Он поднял бровь с наигранным удивлением. – Это мой дом. Я делаю, что хочу. Если тебя что-то не устраивает, можешь вернуться в свою конуру.

– Я просто пытаюсь учиться, – сказала я, показывая на книгу. – До университета осталось две недели, и я хочу подготовиться.

– О, неужели? – Он фыркнул, делая музыку еще громче. – И как успехи, гений? Уже нашла лекарство от рака или формулу счастья? Или просто пытаешься произвести впечатление на папочку своим усердием? «Смотри, какая я умная и старательная, не то что твой сын-бездельник».

– Не проецируй на меня свои комплексы, – огрызнулась я, удивляясь собственной смелости. – Если тебе плевать на учебу, это твои проблемы. Я просто хочу хорошо начать свой первый курс.

– Ах да, конечно, – протянул он с ядовитой улыбкой. – Мисс Совершенство. Наверное, одни пятерки в школе? И учителя в восторге? Ты же у нас такая умница. Но знаешь что? Университет – это не школа. Там никто не будет с тобой нянчиться. Особенно на дизайне. Поверь, я знаю.

Я замерла. Откуда он знает, на какой факультет я поступила? Я не помнила, чтобы говорила об этом за общим столом.

– Да-да, – он усмехнулся, заметив мое удивление, – я все знаю. Ты ведь поступила на тот же факультет, где учусь я. Забавное совпадение, не правда ли? Хотя, подозреваю, не совпадение вовсе. Наверняка твоя мамаша разузнала, где учится сынок ее нового мужа, и решила, что будет очень мило, если вы будете вместе.

Я закрыла книгу и встала. В его словах было столько яда, что казалось, он вот-вот начнет плеваться настоящим ядом, как змея.

– Знаешь, мне всегда казалось, что на обложках детских книг про динозавров должны быть предупреждения: «Осторожно, некоторые из них дожили до наших дней и теперь ведут себя как придурки», – выпалила я, прижимая книгу к груди, как щит.

Его глаза расширились от удивления, а потом сузились от злости. На секунду мне показалось, что он сейчас вскочит и ударит меня. Я моментально пожалела о своих словах и быстро вышла из комнаты, прежде чем он успел ответить, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Заперлась в своей комнате и долго сидела, прислушиваясь к звукам из гостиной. Музыка стала еще громче, словно в ответ на мои слова. «Молодец, Саша, – подумала я. – Теперь он точно не оставит тебя в покое».

Но странное дело – часть меня чувствовала удовлетворение от того, что я наконец ответила ему. Пусть мои слова были детскими и неуклюжими, но это все же был ответ, а не молчаливое принятие его издевательств.

Однако другая часть меня была в панике. Я только что узнала, что буду учиться в одном университете с Егором. Мало того, на одном факультете! Это означало, что мне не удастся избежать его и там. Что он сможет испортить мне жизнь не только дома, но и в месте, которое я так надеялась сделать своим убежищем.

Глава 3

К вечеру Егор не выдержал.

Я слышала, как он спустился вниз, как они о чем-то громко спорили с отцом, их голоса доносились приглушенно, и я не могла разобрать слов. Потом он схватил куртку, хлопнул дверью так, что, казалось, задрожали стены, и ушел, даже не сказав отцу, куда идет.

Выдохнула с облегчением – хотя бы несколько часов без его присутствия. Наконец я могла выйти из комнаты без страха наткнуться на его презрительный взгляд или колкие комментарии.

Спустилась на кухню, надеясь перехватить что-нибудь перед сном – из-за стычки с Егором я пропустила ужин. К моему удивлению, Сергей все еще был там, сидел за столом с чашкой чая и смотрел в окно с задумчивым выражением лица.

– Саша. – Он заметил меня и улыбнулся, но в улыбке было что-то грустное. – Проголодалась? В холодильнике осталась лазанья.

– Спасибо. – Я неловко помялась в дверях. – Не хотела никому мешать.

– Ты никому не мешаешь, – твердо сказал он. – Это твой дом теперь, помнишь?

Я кивнула, не находя слов. Мой дом? Это место, где меня ненавидят просто за то, что я существую?

– Егор… он не всегда такой, – вдруг сказал Сергей, словно прочитав мои мысли. – Ему просто нужно время. Он не привык делить дом и… и меня с кем-то.

– Я понимаю, – соврала я, доставая из холодильника контейнер с лазаньей. – Не беспокойтесь, мы справимся.

Но почему-то вместо облегчения от отсутствия Егора я чувствовала странную пустоту. Может быть, я просто привыкла к постоянному напряжению?

Или, что более пугающе, его отсутствие почему-то расстраивало меня? Словно я уже настолько свыклась с ролью жертвы, что не представляла себе другой жизни.

«Не говори глупостей, Саша, – строго сказала я себе, разогревая лазанью в микроволновке. – Это просто Стокгольмский синдром. Еще немного, и ты начнешь считать, что сарказм – это форма привязанности».

– До университета осталось совсем немного, – сказал Сергей, нарушая молчание. – Егор говорил, что вы оба будете учиться на одном факультете?

Я чуть не выронила тарелку. Один дом – это было ожидаемо, но услышать подтверждение того, что мы действительно будем учиться вместе… Я надеялась, что Егор просто пошутил, чтобы напугать меня.

– Не волнуйся. – Сергей, кажется, понял причину моего ужаса. – Университет большой. К тому же он уже на четвертом курсе, а ты только поступила. У вас вряд ли будут общие занятия.

Это немного успокоило, но все же не до конца. Егор был явно влиятельной фигурой на факультете – по крайней мере, его уверенность в том, что он может испортить мне жизнь и там, не оставляла сомнений.

Но все узнают, что мы теперь живем вместе. И если Егор настроит против меня своих друзей и других студентов, я стану изгоем еще до начала учебного года.

Эта мысль ударила меня с такой силой, что аппетит мгновенно пропал. Я поковыряла лазанью вилкой, съела несколько кусочков, просто чтобы не обидеть Сергея, и поднялась к себе.

Остаток вечера я провела, разглядывая расписание занятий для первокурсников, которое скачала с сайта университета. Пыталась представить, как буду ходить по этим коридорам, сидеть в этих аудиториях.

Как я буду избегать встреч с Егором. Как буду объяснять новым однокурсникам, почему старшекурсник с моего же факультета так откровенно меня ненавидит.

Он вернулся под утро.

Я не спала – сидела на подоконнике, глядя на звезды и думая, как я оказалась в этой странной ситуации. Словно в какой-то нелепой комедии, где главную героиню засунули в семью, где ее ненавидят просто за факт существования.

Услышала его шаги в коридоре – он не старался быть тихим, наоборот, словно нарочно шумел, сбрасывая ботинки на пол и хлопая дверями. От него пахло сигаретами и чем-то еще, чего я не могла определить.

Алкоголь? Я не знала наверняка, никогда раньше не чувствовала этот запах так близко.

– Ты что, следишь за мной? – вдруг спросил он, заметив меня у окна.

Я вздрогнула – не думала, что он меня видит. В лунном свете его лицо казалось особенно резким, все углы и тени.

– Нет, просто не спится, – ответила я, пытаясь звучать спокойно. – Кошмары замучили.

– О чем? – неожиданно поинтересовался он, привалившись к дверному косяку. – О том, как сложно быть идеальной падчерицей?

– Нет, о том, как сложно жить с человеком, который ненавидит тебя без причины. – Я сама удивилась своей смелости. Наверное, усталость притупила страх. – Серьезно, Егор, что я тебе сделала? Почему ты так меня ненавидишь?

Он молчал так долго, что я подумала, что он просто уйдет. Но потом он заговорил, и его голос был тихим и каким-то странно хриплым:

– Ты ничего не сделала. Просто твое существование разрушило мою жизнь.

– Что? – Я не поняла. – Как я могла разрушить твою жизнь? Я даже не знала о твоем существовании до того, как наши родители начали встречаться.

– Именно. – Он горько усмехнулся. – А потом они начали встречаться, и мой отец превратился в сентиментального идиота, который только и говорит, что о своей новой семье. О том, как прекрасно, что в доме наконец появится женская рука. Как замечательно, что у меня теперь есть сестра, с которой я должен подружиться. Словно мне нужна чертова сестра! Словно мне нужен кто-то еще!

Я молчала, не зная, что ответить. В его словах было столько боли, что на мгновение я почувствовала жалость к нему. Но она быстро сменилась раздражением.

– И поэтому ты решил сделать мою жизнь невыносимой? – спросила я. – Очень зрело, особенно для человека, который старше меня на четыре года.

– А ты думала, я буду прыгать от радости? – Он оттолкнулся от косяка и сделал шаг в комнату. – Устраивать тебе экскурсии по дому? Показывать местные достопримечательности? Делиться с тобой своими секретами? Вводить в универе в круг друзей? «Эй, ребята, это моя новая сестренка, давайте все подружимся!»

– Нет, но ты мог бы просто… не быть таким козлом, – выпалила я. – Я тоже не в восторге от ситуации, знаешь ли. Я не просила новую семью. Не просила переезжать в новый район. Не просила поступать именно в тот университет, где ты учишься. Но я хотя бы пытаюсь быть цивилизованной!

– Цивилизованной, – повторил он с насмешкой. – Ну конечно. Мисс Совершенство. Кстати об университете, – его глаза вдруг блеснули опасным огоньком, – не думай, что там будет легче. Я там учусь уже четвертый год. У меня есть друзья. У меня есть репутация. Многие преподаватели меня знают и ценят. А ты будешь первокурсницей, которую никто не знает и никому не интересно узнать.

Это была явная угроза, и мы оба это понимали. Он собирался сделать мою жизнь в университете такой же невыносимой, как и дома.

– Если ты думаешь, что я испугаюсь твоих детских угроз, ты ошибаешься, – сказала я, хотя внутри все сжималось от страха. – Я пережила травлю в старой школе, переживу и в университете.

Что-то мелькнуло в его глазах – удивление? – но быстро исчезло.

– Посмотрим, – только и сказал он, разворачиваясь к выходу. – Спокойной ночи, сестренка.

Последнее слово он произнес с таким сарказмом, что оно прозвучало как оскорбление.

Когда он ушел, я еще долго сидела на подоконнике, глядя в ночное небо. Что-то подсказывало мне, что дело не только в ненависти. В его взглядах было что-то еще, что-то темное и запутанное, чего я не понимала. И это пугало меня больше всего.

Но одно я знала наверняка – скоро начнется учебный год и мне нужно быть готовой ко всему. К новому университету, новым однокурсникам и, что самое сложное, к Егору в его естественной среде. Я уже представляла, как он будет демонстративно игнорировать меня в коридорах или, что еще хуже, открыто высмеивать перед своими друзьями-старшекурсниками.

«Две недели, – подумала я. – Всего две недели, и я буду проводить большую часть дня вне дома. Даже если в университете будет тяжело, это все равно лучше, чем сидеть здесь и чувствовать себя пленницей в чужом доме».

Я невольно посмотрела на дверь комнаты Егора. За ней было тихо. Спит? Или тоже сидит и думает о том, как испортить мне жизнь? В любом случае завтра будет новый день и новая битва. И я должна быть к ней готова.

Оставалось только надеяться, что в огромном университете наши пути будут пересекаться как можно реже. Ведь не может же он контролировать абсолютно все, правда?

Особенно учитывая, что у него свои занятия, свои дела, свои интересы. Он старшекурсник, у него должно быть полно забот помимо того, чтобы портить жизнь какой-то первокурснице, пусть даже и той, что волею судьбы стала его сводной сестрой.

По крайней мере, на это я очень надеялась.

Глава 4

Но две недели в доме тянулись бесконечно. И я всерьез задумывалась о том, не пора ли мне проверить, не застряла ли я в каком-то временном парадоксе, где каждый день повторяется заново. Мы с Егором кружили друг вокруг друга, как две кошки в коробке: не хочешь столкнуться, но пространства слишком мало.

Дом стал нашей ловушкой – слишком тесный, чтобы разойтись, слишком тихий, чтобы не слышать каждый шаг друг друга. Я замечала, как меняется его взгляд: от холодной насмешки к чему-то более глубокому, темному, почти осязаемому. Меня это пугало, но еще сильнее пугало то, как мое собственное тело реагировало на него – дрожью, жаром, предательским стуком сердца.

Одним особенно неловким утром я спустилась за водой, думая, что он еще спит. Но Егор уже был на кухне – без рубашки, с полотенцем, небрежно переброшенным через плечо. Его кожа блестела от капель воды, мышцы напрягались при каждом движении. Я замерла, чувствуя, как мой взгляд невольно скользит по его спине, по широким плечам, по линии шеи.

«Так, Саша, соберись, – приказала я себе. – Это же Егор. Мистер Я-Всех-Ненавижу-А-Тебя-Особенно. Не пялься на него, как подросток на постер с рок-звездой».

Он обернулся, поймал мой взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то хищное.

– Доброе утро, – выдавила я из себя, стараясь звучать нормально.

– Что, нравится вид? – усмехнулся он, и я почувствовала, как краска заливает мое лицо.

– Я… я просто за водой, – пробормотала я, проклиная свой дрожащий голос.

– Конечно, – он подошел ближе, его глаза не отрывались от моих, – за водой в семь утра. В выходной день. В футболке, которая едва прикрывает твой зад.