Шёпот белых лилий

Поход в никуда

Пятью часами ранее

Прохладное десятое июня. Дорожки и тропки вели путников по смешанному, но преимущественно хвойному лесу. Иногда тропинка выходила к речке, иногда – скрывалась в сосновом бору.

Солнце стояло в зените, когда Станислав, обернувшись, окинул взглядом отстающих товарищей. Трое парней в ярких походных куртках остановились среди колышущихся трав цветочного луга. Они оживлённо спорили, размахивая руками. Стас не слышал слов, но догадывался о причине недовольства. Только он и Олег подготовились к двухдневному походу должным образом. Михаил отправился налегке, не взяв и половины запланированного снаряжения.

Хуже всего из группы подготовился Андрей. Мало того, что он забыл про часть еды, купленной на общие средства, так и зачем-то набрал с собой много ненужного и теперь демонстративно страдал. На полпути у ребят начали сдавать нервы, уже несколько раз они тактично просили его замолчать. Но он больше не мог терпеть. От тяжёлого рюкзака у него разболелась спина, он настойчиво просил сделать привал. Остальных это расстроило. Они проделали лишь треть пути, однако пришлось отступить от плана: Андрей категорически отказывался идти дальше.

– Осталось всего ничего! Давайте поднажмём, – крикнул Стас. Его острый взгляд, россыпь веснушек на вздёрнутом носу и рыжие волосы делали лицо по-мальчишески живым и задорным. – Что вы тащитесь, как улитки?!

Воодушевляющая энергичность передалась всей группе. Ребята взбодрились и ускорили шаг. Они решили спуститься к реке Нерской, протекающей в километре от них, и разбить там лагерь.

Костёр трещал, разбрасывая искры в густую тьму, окутавшую поляну. Четверо выпускников столичного технического университета весело болтали у огня. Тени плясали на их разгорячённых алкоголем лицах. Они уже бывали в этом лесу: когда-то здесь отмечали посвящение в студенты, теперь же – получение диплома.

Разговор между Олегом, Михаилом и Станиславом тёк ровно, то и дело прерываясь на тосты и воспоминания. Андрей же, будто случайный попутчик, хранил угрюмое молчание, осушая четвёртый стакан. Он поёжился, хотя у костра было жарко, и попытался отмахнуться от навязчивой тревоги, списывая всё на переутомление. По дороге к месту отдыха юноше периодически мерещился тихий женский плач. Никто другой, однако, его не заметил. Теперь же, сквозь дымку хмеля и игру теней от пляшущего пламени, Андрей вдруг отчётливо увидел её – женскую фигуру посреди густых крон. Она сидела на толстом суку, покачивая босыми ногами. Лица рассмотреть было невозможно – его скрывала плотная тень листвы, но Андрей точно знал: она давно следила за ним. С самого начала похода.

Олег, сидевший справа, заметил, что брат снова ведёт себя странно. Он видел, как Андрей вздрогнул и стал озираться. Такое уже не раз случалось раньше.

– Эй, сейчас-то чего такой мрачный? – спросил он с беспокойством.

Андрей вздрогнул от неожиданности, словно его вырвали из глубокого сна, попытался было улыбнуться, но улыбка получилась натянутой и неуверенной. Он выглядел измождённым: бледность лица подчёркивала глубокие тени под глазами, а растрепанные тёмные волнистые волосы липнули к вспотевшему лбу.

– Да… всё нормально, – пробормотал он, стараясь ни на кого не смотреть. Голос звучал хрипло и сурово. – Просто устал. Дорога вымотала.

Олег недоверчиво прищурился. Он знал, брат врёт. Но настаивать не стал, решив подождать, пока тот сам поделится переживаниями.

Михаил, изначально выступавший против того, чтобы Андрей шёл с ними, поправил очки и не удержался от колкости:

– Поглядите на него. Устал он! Может, приляжешь на двух подушках, которые тащил всю дорогу? Глядишь, полегчает.

– Ты опять! Это не я придумал их тащить! Говорил же! Олег сам просил взять подушки. Как и другой хлам, между прочим! – защищался он, голос его дрожал. – Какие ко мне претензии?

Никто ему не поверил. Повисло неловкое молчание, прерываемое лишь потрескиванием хвороста и чавканьем Станислава.

– Я… точно не говорил этого, – отрезал Олег, чувствуя, как в нём поднимается волна раздражения. Его густые брови сошлись на переносице. Он не понимал, зачем Андрей выставляет его лжецом перед друзьями.

Брат продолжил:

– А кто, если не ты?! У меня даже сообщение осталось!

– Какое ещё сообщение?.. Когда это я писал такое? Покажи.

Андрей полез в карман ветровки, но достал лишь пару фантиков, ключи от дома и клочок туалетной бумаги.

– Ну хоть не использованная, – прошептал Михаил Станиславу, еле сдерживая смех.

Стас, неправильно расслышав, громко возмутился:

– Что?! Он положил в карман использованную туалетку? Зачем он вообще её взял, когда вокруг столько листьев?

Андрей резко поднялся, намереваясь выругаться, но голова предательски закружилась, и он рухнул вниз, задев пламя краем рубахи. Олег быстро сориентировался: вылил на него содержимое стакана.

Безобидная оплошность молодого человека развеселила собравшихся.

– Ну и ну…

– Вот что бывает, когда человек, пьющий только чай, решает, что он герой.

В ответ Андрей расстроился и отмахнулся от приятелей.

Он зачесал рукой тёмные волосы назад и едва слышно пробормотал:

– Да… что-то… переборщил…

Олег, поддавшись общему настроению и подшутив над братом, почувствовал укол вины. Он знал, что Андрей болезненно воспринимает насмешки, особенно когда дело касается неуклюжести. Да и в целом, в последнее время брат был на взводе. Отдых на природе, задуманный как способ помочь ему справиться с горем, казалось, лишь усугубил состояние.

Олег решил переговорить с Андреем с глазу на глаз. Они отошли от костра, но всё ещё чувствовали на себе любопытные взгляды друзей.

– Где твой телефон? Это ведь последний мамин подарок. Скажи, что он у тебя. Не мог ведь ты потерять его по дороге?

– Да не помню я… куда он делся. И вообще… сейчас не до этого, – промямлил он и украдкой посмотрел на дерево, где раньше видел девушку. Там было пусто.

– Как раз до этого! – Олег осёкся, вспомнив о двух зрителях, сделал глубокий вдох. – Что с тобой творится? Почему ты себя так ведёшь? Ты ведь принимаешь лекарства?

Внезапно Андрей схватил брата за куртку. Его глаза – обычно тусклые и равнодушные – блеснули. Олег заметил в них то, чего раньше никогда не видел: страх, отчаяние и… ненависть? Андрей показался ему незнакомцем, тёмной тенью прежнего, скромного человека. В его движениях появилась резкость, голос стал грубее.

– Ты не понимаешь, Олег. Ты ничего не понимаешь, – прошипел Андрей, сжимая кулаки. – Она здесь! Я слышу её всё отчётливее! Её плач сводит меня с ума! Ещё немного – и я точно…

– Эй, вы там чего?! – забеспокоился Станислав. Его крик, словно удар хлыста, рассёк разгорячённый воздух и мигом охладил повисшее напряжение.

Андрей отпустил брата и с горечью произнёс:

– Пойду переоденусь.

Олег кивнул и вернулся к друзьям. Андрей же, не в силах сдержать ярость, пошатываясь, пошёл искать источник вновь возникшего плача, отдаляясь от лагеря. Он продирался сквозь кусты, ветки царапали его лицо и руки. Но ему было всё равно. Он двигался наощупь. Внутри, требуя выхода, клокотала ярость. Спустя несколько минут рыдание, изводившее его сознание, вдруг стихло.

Юношам наконец удалось расслабиться. Совсем скоро ожидание Андрея испарилось в вихре несмолкающих голосов. Никто больше не тяготил ребят своим молчаливым присутствием, в душе все понадеялись, что он задержится подольше. Или, что ещё лучше, ляжет спать пораньше.

Друзья расселись у костра, обсуждая помолвку знакомого, выбравшего женщину почти вдвое старше себя. Они говорили о деньгах, материнском инстинкте и о её опыте. Легкомысленные шутки то и дело прерывались поеданием шашлыка и чоканьем стаканов.

Тем временем Андрея обволокла тьма, засасывая всё глубже, как живая сущность. Шорох листьев под ногами, уханье совы, комары – звуки леса казались ему приглушёнными. Он чувствовал дыхание за спиной, ледяное прикосновение, пронизывающее до самых костей. Он понимал, что теряет связь с реальностью, но сопротивляться не пытался.

Женский голос зазвучал сразу с нескольких сторон:

– Осталось совсем немного…

Последовало неразборчивое бормотание.

– Тебе нужно искупаться.

– Зачем? – дрожащим голосом спросил юноша.

Ответом стало невнятное мычание, перемежающееся с тихим всхлипом. Однако молодой человек понял, что от него хотели:

– Я покажу тебе место, где меня нашли.

Земля под ногами становилась влажной, трава – выше. Запах сырой грязи и гнили усиливался. Постепенно он заполнял собой всё пространство, не оставляя шанса вдохнуть чистый воздух. Сам лес дышал этим смрадом. И только река, с силой обрушивая волны на берег, противилась ему.

– Я знаю, ты помнишь меня, – послышался шёпот у самого уха. – Мы ведь успели познакомиться.

Спустя полчаса Олег заметил, что брата нигде не видно. Вмиг протрезвев, он несколько раз прокричал его имя так громко, как только мог. В ответ лес, словно насмехаясь, зашелестел листьями пуще прежнего.

– Напился и заснул в кустах. Говорил же, не стоило его звать, – Михаил покосился на Станислава, но, не получив поддержки, поправил очки и шумно выдохнул. – Может, он уже в палатке?

Олег заглянул туда – пусто.

Друг продолжил:

– А в других? Может, перепутал и в наши залез?

– Да, это в его духе, – усмехнулся Станислав, наливая себе ещё.

Олег поочерёдно проверил остальные палатки и, не найдя брата, посмотрел на товарищей. В его глазах читался укор – как можно оставаться столь равнодушными, когда человек пропал? Он прокашлялся и решил:

– Предлагаю пойти поискать.

Двое юношей безмятежно беседовали у костра, будто ничего не произошло.

– Я никуда не пойду, – отрезал Стас.

– И я пас. Вернётся сам, куда он денется? Не в первый раз отходит, – подметил Михаил с ленивым безразличием. По его мнению, искать человека, который превосходно знал лес и ранее увлекался походами, было бессмысленной тратой времени.

– Может, и не впервой, – медленно проговорил Олег. Сделал глубокий вдох, взвешивая каждое слово. – Но в последнее время ему всё хуже, поэтому я и настоял, чтобы взять его с собой. Надо было проследить за ним…

– Да брось. Ты что, его нянька? Завтра проснёмся, а он уже чайник кипятит, – Станислав хлопнул приятеля по плечу.

Тот одёрнул плечо и строго выпалил:

– Не нравится мне это! Ладно, сам схожу. Гляну, куда запропастился.

– Ну куда ты? – продолжил Стас. – Он-то в лесу как дома, а ты дорогу потеряешь. Зачем тебе туда лезть? Давай лучше по последней – и спать.

– Да оставь его! Пусть идёт, если хочет, – нехотя вмешался Миша.

– Буду недалеко, – решил Олег. – Проверю рядом и вернусь. Но если не найду, придётся искать вместе. Возражения не принимаются.

Стас кивнул. Михаил нахмурился, но промолчал. Когда Олег скрылся в темноте, юноши подбросили в костёр сухих веток. Огонь весело затрещал.

– Так вот о Дашке моей. Не знаю, как с отцом познакомить. Он охотник, а она – ветеранка, – после долгой паузы заговорил Станислав.

– Может, вегетарианка?

– Точно! Когда говорю с тобой, чувствую себя самым глупым на свете.

– Да брось ты. – Он призадумался. – Хотя, если бы ты был персонажем фильма ужасов, то умер бы первым.

– Не, я бы был маньяком.

– Не смеши. Какой из тебя маньяк? Ты даже помидоры к шашлыкам долго резал.

Смех эхом прокатился по лесу.

– Заговорили про маньяков – и сразу про Андрея подумал, – тихо произнёс Михаил.

– Почему это?

– Ты забыл, что Олег рассказывал? У него же шизофрения с детства.

– Да он вроде пилюли регулярно глотает. Чего сделается-то? Если шизофрения так опасна, он бы универ окончить не смог! – с уверенностью возразил Стас.

– Да тише ты! – Михаил испуганно оглянулся. – Я серьёзно. Бывают же у таких обострения.

– И что с того? Что ты так на него взъелся? Что он есть, что его нет – какая разница?

– А помнишь наш посвят? Когда наутро нашли девчонку в реке неподалёку?

– Было дело. Бухать меньше надо.

– Ты вообще не понимаешь, к чему я клоню?

– Нет.

– С Олегом я раньше тебя познакомился, – тихо произнёс Миша, обдумывая каждое слово. Он снова огляделся и продолжил: – Ты позже к нам прибился, вот и не в курсе. Он просил никому не рассказывать. А я теперь жалею, что послушался. Иногда думаю, что он со мной только из-за этого общаться начал…

Дальше Станислав слушал вполуха. Он закинул в рот кусок шашлыка, подумал о Даше, о том, насколько она любит животных. Засунул ещё – в этот раз побольше. Чуть не подавился, но это того стоило: такого он ещё две недели не поест, ведь сам предложил отметить годовщину в Индии. О том, что там не найти хорошего мяса, он узнал позже от Миши. Да и Даша смотрела бы на него с нескрываемым неодобрением, если бы он всё-таки нашёл, где купить мясное. Ну уж нет! Он ненавидел её укоризненный взгляд – сразу аппетит портится. Две. Недели. Без. Хорошего. Мяса. Вот о чём он сейчас переживал.

Друг хлопнул его по плечу, возвращая к сути разговора:

– Я видел, как Андрей разговаривал с ней той ночью. Я тогда отошёл, ну… по нужде.

– Ну и что? Мы там все общались. Олег вон весь день за ней хвостом ходил.

– Именно! Видел, как этот шиз на него смотрел, когда тот за ней ухаживал? Злее тучи был. Может, приревновал и… прибил?

– Иди проспись, фантазёр.

– Подумай сам! Тебя не смутило, что он весь день в никуда пялился? Говорил ещё, что плач слышит. Барахла с собой набрал… Зачем ему тапочки? И пряжа?

– Ну, у него ж шизофрения, – заключил Стас и пожал плечами.

– Так по твоей логике, если лекарства пьёт, он же должен вести себя как нормальный?

– Ладно. И что ты предлагаешь? К чему разговор завёл?

– Давай уйдём? Записку оставим, мол, у меня дела срочные. А ты со мной пошёл, потому что сам я не выберусь. Правдоподобно, ну? Весь удар приму на себя.

– Нет, некрасиво это. У них недавно родители погибли. Бросать их сейчас…

Миша перебил его:

– Да пошёл ты! Надеюсь, я и правда надумал лишнего. Иначе, клянусь, мой дух будет вечно тебя преследовать!

– Мих, ну ты чё…

Но друг больше не желал разговаривать. И помогать Олегу с поисками Андрея – тоже. Закрывшись в палатке, он решил не выходить до утра.

Станислав помрачнел. Разговор с товарищем оставил горький осадок. Юноша задумался: раз они согласились на поход с психически нездоровым человеком, то и ответственность за него должны нести. В голове мелькали тысячи предположений, одно страшнее другого. Да, Андрей не брат ему… Но Олег – как брат. А так получается, его помощь, равно как и дружба, оказалась неискренней. Осознав это, Стас решил обойти периметр, но только после того, как закончит с шашлыком.

В лабиринте ноющей совести Андрей потерял счёт времени. Стоя на берегу Нерской реки, он чувствовал, как трясутся колени. Порывисто сбросив одежду, будто пытаясь избавиться от въевшейся вины, он замер и прислушался к голосам вокруг.

– Раз ты здесь, значит, должен зайти в воду.

Он послушно сделал шаг. И ещё один.

– Я не хотела умирать здесь. У меня были планы на жизнь. Я хотела стать первой в семье, кто смог окончить университет.

В воде, обманчиво тёплой, он не видел дна – только маслянистую черноту, в которой едва проступали очертания водорослей. Когда он понял, что это не растительность, а длинные тёмные волосы, женский голос стал настолько тихим, что его едва можно было услышать. Но он расслышал.

– Как мне простить тебя, Андрей? – Слова отозвались ледяной иглой в мозгу. – Ты ведь догадывался, что произошло. В глубине души ты всегда знал… и молчал, как трус. Ты не задаёшь вопросов – потому что боишься услышать ответ.

Камни под ногами скользили, дно казалось живым и подвижным, но юноша шаг за шагом углублялся в реку, пока вода не достигла плеч. Мелкие рыбёшки проносились мимо, не обращая внимания ни на него, ни на пряди, кружащие вокруг. Спутанные локоны, колыхающиеся возле ног, напоминали живых змей.

– Как мне понять, что ты и правда здесь? Как отличить тебя от бреда в моей голове? Может, я совсем свихнулся?

Серебристый смех, тонкий, как колокольчик, прозвенел в тиши. От этого громкого шума мелкие рыбы отпрянули в испуге. Волосы, казавшиеся живыми, растворились в темноте.

– Глупец. Одно другому не мешает.

Некоторое время было тихо. Андрей посмотрел на отражение луны в воде, и напряжение, весь день давившее на плечи свинцовой тяжестью, ослабло. Запах хвои и речной тины заполнил лёгкие. Дно шевелилось, словно дышало. Мир юноши сузился до этого ощущения: спокойствие, свобода. Даже мысли покинули его голову. Показалось, что он начал привыкать: к галлюцинациям, к смертям, к постоянным ссорам с братом и к неопределённости.

Через примерно пятнадцать минут уединение прервали: он услышал, как кто-то настойчиво зовёт его по имени.

Фигура на берегу замахала рукой, энергично подзывая к себе. Это был Станислав. В темноте Андрей не мог разглядеть выражение его лица, но по требовательному тону понял, что что-то случилось. Пришлось выйти из воды.

– Что такое?

– Что такое?! – Стас выдохнул с явным раздражением. – Ты издеваешься? Я уже думал, ты запнулся и помер где-то в кустах! Олег час назад ушёл тебя искать.

– Зачем? Я хотел побыть один.

– Предупредил бы хоть! Поднял всех на уши, а сам плещется тут как ни в чём не бывало.

– Вы и правда переживали за меня? – удивлённо спросил Андрей, отряхиваясь от воды, словно желал смыть с себя ненужную тревогу. Он всё думал, почему брат ищет его уже как час, если от их лагеря всего минут пять ходьбы. В убаюканном сознании не промелькнуло ни капли волнения.

– Да, переживали! – выпалил Станислав, настороженно наблюдая за Андреем. – Ты хоть понимаешь, что это не шутки? Ночь, заброшенный берег, и ты один – как будто всё в порядке вещей.

– Понимаешь… река звала меня. И она не отпустит. Никогда.

– Почему? Ты же только что без проблем вышел.

– Ты не понимаешь.

– Объяснишь в лагере. Только не мне, а брату. Честно говоря, мне надоело с тобой возиться.

Пока Андрей одевался, Стас заметил среди его одежды рваный рюкзак. Вещь выглядела старой и поношенной, с дырами, как будто её использовали в качестве щита при нападении.

«Почему этот мусор всё ещё не на помойке?» – подумал юноша.

Вслух же пробурчал:

– Откуда у тебя это барахло? Что в нём?

– Я притащил его в основном рюкзаке, – пробормотал Андрей. Только сейчас он осознал, какой предмет всё это время нёс в руке, вспомнил, как положил туда нож. Он не хотел этого. Нет. Сделал так, как попросили голоса. Они твердили, что ему нужно быть готовым, только не сообщили к чему.

– Так что там? Выглядит пустым.

– Не скажу.

Станислав промолчал – чувствовал, как внутри поднимается ледяная волна неприязни и непонимания, но сдержался. Старался не проявлять раздражения, убедил себя, что незачем злиться на больного. А вот на кого есть смысл злиться – так это на Олега, который притащил брата, подвергнув того опасности и испортив отдых всем остальным.

Пока они шли обратно, фонарик в руках Стаса то и дело мигал. Андрей оглядывался по сторонам, периодически останавливался и прислушивался к тому, чего спутник не слышал. Воздух давил сыростью и нагрянувшим холодом.

Андрей, всматриваясь в темноту, надеялся разглядеть в ней ответ:

– Не знаешь, как звали погибшую тут девушку?

– Нет, – резким тоном ответил Стас. По его спине пробежали мурашки.

– А знал, что она была первой из своей семьи, кто поступил в университет?

– Плевать.

– Тебе совсем её не жаль?

– Мне всё равно, понял? Хватит об этом!

Но Андрей никак не мог остановиться. Не мог перестать думать о ней. Не мог перестать слышать её.

– Она попросила меня об одолжении. Знаешь, что сказала?

Станислава охватил липкий ужас. Нужно отвлечься, сменить тему, пока это безумие не поглотило и его. И он заговорил – быстро и много. Говорил о разном: о машине мечты, о Даше, о том, как скучал по рыбалке. Даже политику затронул. Не давая Андрею вставить ни слова, он потихоньку успокаивался.

Когда до лагеря оставалась минута ходьбы, они обнаружили, что путь перегородило упавшее дерево. Андрей не захотел переступать через него и встал как вкопанный.

Внезапно знакомый голос приказал ему:

– Найди и убей его. Убей своего брата. Мне так одиноко здесь… Я жду его.

Парни не двигались. Стояли и молчали. Каждый не знал, как вести себя с другим. Затишье лопнуло, когда Стас, выругавшись, вскинул голову и оцепенел. Фонарик выпал из его рук и покатился к ногам Андрея. Тот поднял его, и вскоре луч света, взметнувшись вверх, вырвал из мрака нечто немыслимое: на шершавом стволе сосны, словно в мучительных объятиях, была распята белка. Алые нити крови, сочившиеся из ран, расползались по коре, напоминая вены. Животное ещё дышало.

– Что, чёрт возьми, это такое?.. Кто мог сотворить такое? Причём совсем недавно… – едва слышно произнёс Стас дрожащим голосом.

– Не знаю, – равнодушно ответил Андрей. – Но я слышал истории о таком.

Шокированный его безразличием, Станислав неосознанно отшагнул. Ему померещилось, что в окружающей их темноте кто-то затаился. Тихо шуршала листва, где-то далеко треснула ветка. Он попытался сглотнуть, но в горле пересохло.

– Какие истории?

– О жертвоприношениях, ритуалах. Здесь, в лесу, могли собраться…

– Заткнись! Не хочу об этом слушать. Надо показать парням. Погнали, – выпалил Стас и перепрыгнул через поваленное дерево. Перейдя с шага на бег, юноша направился к лагерю.

Андрей не двинулся. Вопреки ожиданиям, он достал из рюкзака нож и одним движением прекратил муки животного. Женский голос попросил его сделать и это. Тяжело выдохнув, он вытер оружие о потрёпанную футболку, чтобы не испачкать любимый рюкзак.

Михаил проснулся от завывания внезапно нагрянувшего ветра. На ощупь потянулся за очками – пусто. Несмотря на небольшой минус, он не привык ходить без них. Перевернув всё вверх дном, юноша так и не смог найти пропажу. Сердце сжалось от предчувствия тревоги, и он вылез из палатки. Не теряя времени, он проверил, на месте ли остальные. Лес, ещё днём казавшийся ему добрым хозяином, теперь шевелился и двигался, как бешеное животное; его кроны походили на зубы, готовые вот-вот захлопнуться. Лицо Миши напряглось, когда он понял, что никто не вернулся. Оклики растворились в густом мраке. Гудки не проходили – связи нет.

– Вот же чёрт! Наверняка с ним возятся… Я же говорил – не стоило тащить его сюда, – пробормотал Михаил в пустоту. – Конечно… Они хоть когда-то слушали меня?

На ходу он накинул ветровку. Ладони дрожали от подступающей ярости. Взбешённый, он пнул палатку Андрея и сразу же пожалел об этом: поскользнулся и расцарапал ладони о коряги. Острая боль, запах влажной древесины и усиливающееся чувство покинутости – всё слилось в одну раздражающую его уязвимость. Отряхнувшись, он достал из кармана телефон и включил на нём фонарик.

Обходя ближайшую к лагерю территорию, Михаил чуть не сорвал голос, пытаясь отыскать остальных. Прошло десять минут, когда слух уловил посторонние звуки. Юноша насторожился и затих. Выключил фонарик и медленно приблизился к источнику шума.

Сквозь кусты он разглядел фигуру Андрея. Тот стоял один. Михаил хотел было выйти к нему, но заметил у него в руках нож. То, что было дальше, ужаснуло его: знакомый вытер нож о свою серую футболку. На лезвии была кровь. От неожиданности Миша дёрнулся и наступил на ветку.