Перекрыть

Глава 5

На следующий день

– И что было дальше? – нетерпеливо спросила Анна после того, как Августин рассказал обо всём, что с ним приключилось, не утаив ни детали.

– Это всё, – мужчина с тяжким вздохом откинулся на кровать.

– Алый манекен? Павлин из кустов? – на другой стороне телефона девушка звонко рассмеялась. – Ой, не могу, а ещё меня актрисой называл. Признавайся, ты ведь сам живешь драмой, хотя в этот раз явно переборщил.

– Мне не до смеха, я даже начинаю верить в то, что…

– Стоп. Даже слушать не хочу этот бред, ты точно больной.

– Возможно, поэтому в твоих же интересах скинуть контакты того проверенного врача.

– Какого «того»?

– Который вылечил твоего дядю.

Девушка задумалась, а после вспомнила их диалог перед тем, как Августин в спешке покинул квартиру.

– А! Это был муж моей тети! Муж моей тёти ходил к психиатру!

Пару следующих минут Аня обидчиво распиналась о том, что собеседник её слушает, но не слышит, но всё же согласилась связаться со специалистом. Даже пообещала записать мужчину на конфиденциальный приём с выездом врача на дом. Правда, после добавила ещё десяток историй о недугах своей семьи, друзей, семьях друзей.

– Чувствую себя проклятым, – чаша терпения лопнула, и Августин перебил её, когда монолог затронул уже и малознакомую соседку. Готов поклясться: никто в его окружении не хранит столько бесполезной информации, сколько вмещает в себя черепная коробка этой дамы.

– Кстати, о проклятии. Ты слышал об Адрамелехе? – получив отказ, она воодушевлённо продолжила: – Когда мы отбирали работы для выставки, поступило одно полотно. Скажу сразу, автор пожелал остаться анонимным. Так вот… Есть демон, которому наравне с Молохом приносили человеческие жертвы. Иногда его даже именуют правой рукой Сатаны.

– И? Как он связан с моей историей?

Короткая пауза повисла в воздухе.

Несмотря на свой авантюризм, в рабочее время Анна словно становилась другим человеком – всегда ответственная и трудолюбивая. Этот раз не был исключением, и поскольку тематикой выставки являлись библейские мотивы в современном искусстве, девушка сразу же вспомнила о подозрительном сходстве с тем, с чем ознакомилась недавно. Неожиданно она предположила самое худшее, а мужчина в очередной раз удивился, насколько глубокими бывают её познания в, казалось бы, самых необычных темах.

– Ну, художник изобразил его: тело человека, голова мула и —внимание! – павлиний хвост… А ещё павлин является священным символом и животным для Сатаны. Забавное совпадение, не так ли? От души советую тебе сходить в церковь, лишним не будет, – девушка рассмеялась.

Ответной реакции не последовало, после чего она уточнила, что лишь пыталась разрядить обстановку. Неудачно, но с кем не бывает. Вдруг по двери в комнату Августина громко постучали, и она медленно отворилась. Резкий стук заставил невольно дёрнуться и сбросить звонок. Тут его глаза встретились с глазами Кати, и он вздрогнул, лицо её было бледнее обычного.

– Давай прогуляемся. Нам нужно поговорить.

Последние три слова ненавидел столько, сколько себя помнил. Он знал: никто никогда не произносил их перед непринужденным разговором. Особенно, если инициатор диалога – малознакомая девушка. В частности, когда умудрился наделать шуму на двух семейных праздниках одновременно. Решительно настроенный не дать никому вывести себя на очередную бурю негативных эмоций, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. После переоделся и вышел на улицу, где у калитки его ожидала невеста брата.

Ему не хотелось обдумывать ситуацию, было противно вспоминать то, что происходило вчера, поэтому начало прогулки по улице протекало в тишине. Позже Августин всё же решился нарушить безмятежность, но несмотря на неловкие попытки завязать разговор, диалог не клеился – девушка отвечала односложно или не отвечала вовсе. Кирпичные стены, изрисованные красочными граффити анонимных уличных художников, сменяли друг друга до тех пор, пока мужчина не остановился у одной из них. Девушка продолжала идти вперёд.

– Давай перейдём сразу к сути. Что ты хочешь от меня?

Катерина резко остановилась, казалось, только сейчас обратила внимание на то, что шла одна. Заметив лавочку в нескольких шагах от них, она села и приглашающе похлопала по месту рядом с собой. Мужчина нахмурился, но всё же послушался.

Снова тишина, но на этот раз Августин ждать не собирался.

– Послушай, – он не понимал, что именно она хочет сказать и над чем так долго думает, поэтому решил объясниться за вчерашнее. Ну, или постараться объясниться, при этом прощения не ждал, нужно было лишь признание – самому себе. – Сам не знаю, что со мной в последнее время… Ты ведь позвала меня, чтобы попросить уехать? Не стоило утруждаться, я уже начал собирать вещи, просто потерпи меня ещё несколько часов.

– Уедешь?! – воскликнула Катя, и глаза её округлились. – Нет, ты не можешь просто взять и уехать. Прошу тебя. Я знаю, что ты испытываешь. Я подслушала твой разговор.

Сердце его заколотилось. И причиной этому служило не то, что девушка нарушила его личные границы. По приезду в посёлок он старался обращать внимание исключительно на своё самочувствие, ночью и вовсе пытался не сойти с ума окончательно. Сейчас же Августин представил себя на месте Кати и вынес приговор, неутешительный и неприятный. Она знает, что-то происходит. С ним. В нём. А значит, всё настолько очевидно, что внутри поломалось что-то важное, и об этом, должно быть, теперь знает каждый. Но то, что сказала девушка дальше, повергло его в шок.

– Я сразу это почувствовала. Ты такой же, как и я, – она положила свою ладонь на рукав его пальто, он тут же одернул руку и резко встал, всё происходящее показалось ему неправильным.

– Да что с тобой не так?

Катя почувствовала на себе пристальный взгляд и отвернулась, Августин стоял, растирая лицо в ладонях. По коже её тут же пробежали мурашки, и она потёрла предплечья, словно пыталась смахнуть чьё-то незримое присутствие. Тяжело выдохнув, она подошла к новому знакомому, после чего поделилась подробностями своих сновидений. Совпадений оказалось слишком много. Теперь они смотрели друг на друга, не зная, что делать и даже что сказать. Лесная тропа, охраняемая безликими существами, непременно открывающая дверь в события прошлого. Катя тоже не раз встречала призрака, по описанию очень уж похожего на Диану. Только в отличие от Августина, никакого диалога у них не возникало. Катя утверждала, что незнакомка пыталась повести её за собой, но каждый раз ей удавалось сбежать и проснуться.

– Повторюсь, мы похожи. Мы оба видим то, что объяснить невозможно.

– Подожди, – мужчина пытался прийти в себя после услышанного. – Монстров не существует, если кого-то стоит бояться, так только живых… Может, это коллективная шизофрения? Совпадения странные, согласен, но ведь всё может быть?

– Я тоже была на стадии отрицания. Более того, мне даже прописали антипсихотики, но препараты не помогли ни со снами, ни с видениями. Иногда я путаюсь во времени, да и в датах тоже путаюсь. От психотерапии стало только хуже, и тогда я подумала: «А что, если я в своём уме?»

После услышанного Августин вмиг почувствовал облегчение во всём теле. Он больше не считал себя ненормальным и поломанным, а девушка более не казалась ему подозрительной.

– Что Макс думает об этом всём?

– Не поверил, и я сказала, что лечение помогло. Но знаешь, он сам часто ворочается ночью. Просыпается в поту и тоже порой не понимает, где находится. Скорее всего, ему снится то же, что и нам. Но знаешь же, он никогда не признается…

– Будет молчать и терпеть.

Катерина кивнула.

– Если это мучает только нас троих, то должна быть причина, объединяющая всех, и мы должны разобраться с ней.

Августин глубоко задумался.

– Девушка в твоих снах, её зовут… звали Диана. Я любил её, а Максим сдружился с ней за год до её исчезновения. Если допустить, что мы в своём уме, в чём я до сих пор сомневаюсь, то она – ключ к пониманию происходящего.

– Но почему она снится именно мне? Ведь никогда прежде мы не пересекались. Да и для Макса вряд ли она значила много, он ни разу не упоминал о ней.

«Как и не упоминал о тебе», – подумал Августин, но вслух сказать не решился.

– Это может быть и демон-притворщик, по какой-то причине принявший образ именно этой девушки, я не раз видела подобное в фильмах. А возможно, это действительно ваша приятельница, и тогда… Она после смерти пытается отомстить нашей семье?

Поблизости зашелестели кусты, мужчина посмотрел искоса на источник шума. Подозрительный звук стих так же резко, как возник. Рядом никого, но Августин снова готов поклясться – за ним в очередной раз наблюдают. В последние дни паранойя стала неотъемлемым спутником, и он словил себя на мысли, что стоит уже свыкнуться с новой странностью.

– Нет, только не Диана, она бы не стала.

– Как хорошо ты знал её? И знал ли по-настоящему?

В ответ на заданный вопрос кусты зашевелились снова, что-то щёлкнуло, и на этот раз последовал громкий хруст. Наконец ветки дрогнули и раздвинулись. Костлявая рука рванулась было к Кате, но пальцы впустую схватили воздух. Августин среагировал моментально: схватил девушку за руку и потянул на себя. – Нужно уходить отсюда! Давай, скорее!

Повторять дважды не пришлось. Рядом была автомобильная дорога, и они побежали к ней так быстро, как бежали бы к финишной прямой.

– Кто там был?! – Ответа не последовало, и любопытство взяло верх: Катя обернулась, но сразу пожалела об этом. Из зарослей за ними следовал человеческий скелет, примерно одинакового с ней роста. Опущенный вниз череп с хрустом повернулся, и девушка едва сумела подавить вопль ужаса, ощутив на себе взгляд пустых глазниц.

Но спокойствие сохранить не удалось, её сильно затрясло. Целая картина минувших кошмаров яркой вспышкой пронеслась в воображении. Первобытный страх прожёг все тело от стоп к груди и голове, и Катя упала, проскользив коленями по асфальту. Мужчина остановился, помогая ей встать. Тщетно, ноги не держали её.

Из-за поворота впереди вышла группа подростков. Они жестикулировали, что-то бурно обсуждая.

– Стойте! Назад! Не подходите ближе! – Августин закричал и хотел было подбежать к ним, но Катя мёртвой хваткой вцепилась в его штанину, как утопающий схватился бы за спасательный круг. Сердце пропустило пару ударов, раньше он не испытывал столь сильного чувства жалости. Она посмотрела ему в глаза, и во взгляде этом читалась немая просьба: «не бросай меня здесь одну». Прохладный ветер пощёчиной ударил по лицу, встрепенул каштановые волосы мужчины, теперь они торчали во все стороны и ещё больше оттеняли мертвенную бледность его лица, даже россыпи веснушек потеряли в цвете.

Группа молодых парней не реагировала на повторяющиеся предостережения, продолжила идти вперёд. Они громко засмеялись, поравнявшись с парой, и один из ребят, самый молодой на вид, покрутил пальцем у виска.

Погода сменилась также быстро, как сменяются секунды на циферблате. Тучи, напоминающие клубы дыма, застелили небо, ударил раскатистый гром. Меньшее из проблем, подумал Августин. Необъяснимая смена ясного, тихого дня казалась пустяковой на фоне медленно приближающейся костлявой фигуры. С каждым её шагом мужчина всё сильнее стискивал зубы – нарастающий гнев, словно едкая кислота, прожигал грудь.

– Дураки! Вам что, надоело жить?!

Скелет скривил череп и остановился, словно ожидал подачу основного блюда, которое, вопреки здравому смыслу, находилось в абсолютном неведении. Послав всё к черту мысленно и словесно, Августин снова попытался поднять невесту брата, на этот раз успешно. Всё же поставить на ноги хрупкую девушку, пусть и в состоянии шока, оказалось намного легче, чем тащить опьяневших друзей по домам в пятницу ночью. Хотя подруга по несчастью также не понимала, где находится, то и дело норовя упасть.

Ветер подул ещё сильнее. Августин поёжился: под пальто мокрая футболка противно прилипла к спине, и всё тело покрывал холодный пот. Что-то хлопнуло, нечто, как привиделось ему, огромное пролетело перед глазами; в ушах зазвенело. Отчего-то вспомнилось, как в детстве отец включал ему мультфильмы о маленьком дружелюбном привидении Каспере. И почему в реальности нет существ, подобных ему? Добрых, желающих найти друзей среди людей. Почему необъяснимое должно вызывать именно страх? Отчаянно захотелось, чтобы намерение превратиться в невидимку тотчас исполнилось.

– П…прошли мимо, – едва слышно, дрожащими губами произнесла Катя. Ссадины на её коленях были покрыты кровью и серой пылью, но девушка не чувствовала боли. Она ощутила лишь, как немели её руки и то, как больше она не могла произнести ни слова, хоть в голове бушевало море вопросов.

Ответов не найти.

Августин проследил взглядом за ребятами, что уходили всё дальше, периодически оглядываясь на безумцев.

Скелет исчез.

Глава 6

– Дзержинский Максим Владимирович? Прошу, пройдёмте за мной.

Медсестра провела его по коридору, что завершался широким окном на дальней стене. В психоневрологическом интернате первый этаж – исключительно для пожилых больных, потерявших чувство реальности. Их лечение протекает тяжело, нередко случаются обострения. Пациенты часто забывают своё имя, бегают голышом и ненавидят свои лекарства: таблетки здесь без исключения горькие, и выдают их много. Особенностью первого этажа также является круглосуточное наблюдение – в каждой палате по одной камере видеонаблюдения. Врачи тут закалённые, хотя каждый человек по природе своей может приспособиться практически к любым условиям, свыкнуться со многим в жизни, в частности здесь, когда стимул – высокая зарплата.

– Новые препараты подействовали, она больше не бредит?

– Нет, не беспокойтесь об этом, сейчас ваша мама не представляет опасности для окружающих, – тихо произнесла девушка и, остановившись у палаты «4», беззаботно поправила выбившуюся из густой косы рыжеватую прядь. – К сожалению, она даже встать не сможет.

Они зашли внутрь, в помещении витал запах свежести, на столе напротив одноместной кровати стояла ваза с пышным букетом из тюльпанов. Открытое панорамное окно между книжным шкафом и зеркалом вело в миниатюрный сад, перед ним стояла инвалидная коляска с небольшой, ссутулившейся в ней фигуркой, на ноги которой был наброшен широкий клетчатый плед. Лица не было видно.

– Лидия Ивановна, к вам гости, – медсестра удалилась, бесшумно закрыв за собой дверь.

Лидия Ивановна не обернулась, даже не пошевелилась.

– Мама, я наконец-то пришёл к тебе, – казалось, Максим вечность не произносил короткое слово «мама», и внезапный дискомфорт от этих четырёх букв напомнил о далёком расстоянии между ними. – Ты узнаёшь меня? Мне сказали, тебе становится хуже.

Пожилая женщина никак не отреагировала, продолжив рассматривать происходящее на улице. Этот вид она наблюдала каждый день на протяжении уже нескольких месяцев, но интерес никогда не пропадал. Сейчас она снова молча смотрела на то, как апрельский ветер бодро шевелил листву, и Максим подумал, что если где-то и могут происходить загадочные вещи, то никоим образом не здесь. Не с матерью, привычки которой остаются неизменными.

– В этот раз я принёс сладкое, твои любимые кексы. Помнишь, как ты готовила их для меня в детстве? Знаю, не то, что прописал доктор, но зато вкусно.

Ответа снова не последовало, и в наступившей тишине собственное дыхание показалось чересчур громким. Он поставил на кровать чёрный пакет, набитый различной едой, и начал активно копаться в нём в поисках выпечки. Шоколадная начинка была обязательным ингредиентом, мужчина выбрал хлебобулочные изделия, схожие по составу с теми, что часто готовили для него в детстве. Тогда маленький мальчик предпочитал еду вкусную, но совсем не полезную. Правда, добавляли для него сладкое не с целью порадовать, как это обычно бывало у других детей.

Держа в руках коробку с кексами, Максим вдруг вспомнил, как одним летним днём ему удалось убедить Лидию Ивановну в том, что до тошноты ненавидит сладости, что после подобной еды чувствует себя неважно. Хитрый план сработал, с того момента на кухонном столе всегда стояла заполненная леденцами и мармеладками конфетница, а в своём потёртом рюкзаке он всё чаще находил шоколадки.

Разве это нормально? Разве подобное происходит в других семьях? Мальчик часто размышлял о своём положении. Но при этом не расстраивался из-за того, что многие вещи мать делала исключительно ему назло, как казалось неважным и то, что женщина зачастую смотрела на него с одним лишь отвращением. Все скрытые мотивы для ребенка являлись сущим пустяком, ведь главное то, что мама не бросила его, как бросил отец, она рядом и старалась готовить только для него одного.

Много воды утекло с тех пор, но если Максим замечает шоколадные кексы на прилавках, то сразу вспоминает школьные года и невольно вздрагивает.

Мужчина снова перевёл взгляд на фигуру матери и вздохнул: больше никогда ему не попробовать её фирменную выпечку. Он поставил картонную коробку на стол, сел на кровать и уставился на инвалидную коляску.

Когда молчание начало напрягать, заговорил:

– Сам не знаю, зачем я приехал. Может, исповедаться? Жизнь так иронична. Я всегда боялся стать тобой, пойти по твоему пути. С тех самых пор, когда Августина забрал отец, а меня бросили гнить с тобой в Богом забытом месте, я никогда не чувствовал контроль над своей жизнью, – он внезапно замолчал. – Я больше не брошенный мальчик, но почему же чувствую себя им?

Невысказанные претензии с детства застряли комом в горле и даже сейчас, когда мать не способна закричать в ответ, Максим не нашёл в себе смелости излить душу. Но хотел, ведь знал: теперь всё по-другому. Он глубоко задумался, больше не пытаясь разговорить женщину, в последнее время кошмары всё чаще преследовали его, и он считал, что если мать хоть раз попросит прощения, поблагодарит за заботу, то на душе станет в разы спокойнее.

Но четверть часа прошла в абсолютной тишине, и все чувства остались неизменными.

«Видя тебя такую беспомощную, полностью зависящую от меня… Почему я не могу испытывать чувство жалости? Мы ведь семья. Если бы только у меня не было ненависти, затуманивающей мои глаза…»

Поток мыслей развеял громкий стук в дверь. Мужчина нехотя вышел в коридор, оглянулся, но никого поблизости не заметил. Должно быть, кто-то перепутал номер палаты, подумал он, снова зашёл внутрь и тут же замер.

Мать сидела неподвижно, но на полу рядом с коляской валялся клетчатый плед. После того как Максим подобрал его и накрыл им мать, в дверь снова постучали, на этот раз более настойчиво.

Проверил – за дверью ни души.

«Странно», – подумал он и вернулся в палату.

Теперь Лидия Ивановна уже не сидела в инвалидной коляске, сейчас она стояла возле неё и смотрела на сына безумным взглядом.

– Когда ты умрёшь, то будешь гореть вечно. Котёл уже залит водой, совсем скоро разожгут костёр.

Услышанное нисколько не напугало, скорее раздражало.

«Опять за своё», – подумал мужчина, вспомнив приступы агрессии матери перед тем, как та попала в больницу.

Вслух же сказал:

– Но, мама, неужели ты думаешь, что не будешь гореть вместе со мной?

Стук в дверь.

– Чёрт возьми, у меня уже нервы на пределе! Сядь обратно, я приведу врача, – строго прикрикнул и направился к двери.

Заперто.

Дёрнул ручку ещё раз.

Точно заперто.

– Скажи мне, зачем ты делал ремонт? Знаешь ведь, я оформила завещание на твоего брата, – женщина громко рассмеялась. – Скорее бы умереть, чтобы ты получил своё!

В ответ он тяжело выдохнул и снова было хотел схватиться за ручку двери, но в этот раз стену словно подвинули на несколько метров вперед. Приблизиться к ней оказалось делом безрезультатным, стоило ему только шагнуть вперёд, как та отодвигалась на такое же расстояние назад. Спустя несколько минут безуспешных попыток дотронуться до ручки, Максим почувствовал, как нечто с нечеловеческой силой схватило его за плечо, резко развернуло. Перед ним стояла мать и надменно смотрела сверху вниз.

– Мило. Маленький муравей думает, что имеет контроль над своей жизнью. Но чтобы избавиться от него, стоит лишь залить его дом кипятком.

Настроение пало ниже плинтуса. Да, пусть раньше оскорбления в свой адрес от неё и казались чем-то естественным, даже нормальным, но точно не сейчас, не здесь. Он разозлился и с брезгливостью оттолкнул мать, как отпихнул бы от себя пьяного, дурно пахнущего бездомного.

– Муравейник уходит в землю не на один десяток сантиметров. Таким способом можно избавиться лишь от тех муравьев, которые живут на «верхних этажах», я пережду на «нижнем». Мне не привыкать, всё-таки до шестнадцати лет жил с тобой, а хуже жизни с тобой может быть только жизнь в преисподней.

– В аду нет «жизни», – мать снова засмеялась и отвесила сыну звонкую пощёчину.

– Вспомнила былое? И как, полегчало?! – казалось, мгновение – и он ударит её в ответ, настолько был зол. Но вдруг услышал, как сзади распахивается дверь, в палату забежала медсестра.

– Что за шум? У вас всё в порядке? – девушка выглядела не сказать, чтобы испуганной, скорее растерянной.

Здесь, в психоневрологическом интернате, пусть и при должном наблюдении со стороны медперсонала, крики и шум не в новинку. Работница хлопала большими наращёнными ресницами, явно не зная, что такого критичного могло произойти за короткий промежуток времени.

– Она совсем слетела с катушек. Вы же говорили, что она перестала бредить!

– Пожалуйста, успокойтесь и расскажите, что именно произошло.

Он повернулся, но матери больше не было рядом, пожилая женщина бездвижно сидела на инвалидном кресле, обернувшись в плед. Как будто ничего не происходило. Словно всё недавно увиденное – очередной кошмар.

Нет, Максим уверен – ему не показалось, он в своём уме. И после его настойчивой просьбы медперсонал разрешил проверить камеры видеонаблюдения. На записи женщина не вставала, но и мужчина резких движений не совершал. На видео не были запечатлены моменты ни криков, ни ударов. Сын спокойно разговаривал с матерью до тех пор, пока не зашла медсестра. Мужчина попросил проиграть запись повторно, но также увидел то, что произойти никак не могло. Как так вышло? Он присмотрелся и понял, что запись действительно подлинная. Да и кто смог бы смонтировать только что увиденное им настолько быстро и качественно?

– Понимаю, должно быть вам нелегко видеть её в таком состоянии… Хотите я дам вам успокоительное? – голос медсестры дрогнул, она не была уверена, как именно стоит себя вести, никогда ещё на её практике ни один из родственников пациентов камеры проверять не просил.