Небесный Иерусалим

Судебный переполох. Небесный Иерусалим

19 июня 2019 года

Астрологический рассказ, основан на правилах магического ритуала исполнения желаний, и описании характерных признаков поведения и внешности людей с асцендентами во всех знаках Зодиака. Может использоваться как пособие по изучению Западной астрологии.

В зале было душно, несмотря на открытые настежь высокие окна дворца. Солнце палило нещадно уже вторую неделю, июнь был неожиданно жарким. Под костюмом всё тело было противно мокрым, по спине текли струйки пота, но он был так взволнован, что не замечал этого липкого неудобства, и то и дело нервно поправлял галстук у шеи, пытаясь хоть немного ослабить эту удавку. Собравшись с духом, встал и глубоко вздохнув, громко начал говорить:

– Уважаемый высокий суд!

Я знаю, что много раз в своей жизни я был неправ. Много лет я потратил впустую, не осознавая истинного значения своих поступков, не предвидя последствий и не чувствуя боль других людей от содеянного мною. Часто мои желания были пусты и бесполезны, а божественные возможности я обесценивал не замечая. Много проблем я преодолевал с просьбой о помощи, не понимая, их истинной причины. Теперь я стою перед вами другим. Во мне всё иное, состав крови и цвет волос, нейронные связи и качество кожи, даже мысли и осознанность действий не такая, как до встречи с великим познанием законов звёзд., – тут он опустил голову, инстинктивно сложив руки лодочкой в позе мольбы, несколько тише произнёс, – простите меня. Я всё уже понял, и прошу только это. Мое желание. Пусть будет…, -

Он не успел договорить, как порывом внезапного ветра распахнулась огромная дубовая дверь за его спиной, и ворвавшийся ураганом порыв, уранически сметая на своём пути всё подряд, поднял под высокий потолок и бумаги, и шелковые платки, и другую легкую утварь. Резко хлопнули Окна, со звоном стекла, от чего некоторые, сидящие напротив, вздрогнули, а кто-то даже вскочил, многие замахали руками, пытаясь поймать летающие предметы. А за окнами раскатисто громыхнули первые громы грозы. Через мгновение стало совсем темно, и потом сразу молнией осветило лица всех участников процесса. Кто-то из судей, одергивая от ветра мантию, уже закрывал на щеколду последний оконный замок, и тут же за окнами начался шумный ливень.

Постепенно общий гам и суета успокоились, и все присутствующие повставали со своих мест, поправляя мантии, документы и белые воротнички. Воцарилась тишина. Председательствующий торжественно произнёс:

– Суд удаляется на совещание!

И тут же все 12 судей зашевелились, продвигаясь к двери совещательной комнаты. А натив, не шелохнувшись, будто застыл каменным изваянием. И вдруг, очнувшись, вслед уходящей дюжине прокричал:

– постойте, я же не сказал самого главного!!

Но никто не обернулся на его реплику, лишь только последний худосочный, долговязый Судья, с козлиной бородкой, держащий под мышкой толстые тома личного дела натива, похлопал по ним свободной рукой и пробормотал:

– У нас здесь всё записано!, разберёмся!– и юркнул в закрывающийся проем двери.

––

Едва последний зашёл в совещательную, и ещё не все дошли до своих мест, как уже послышался звонкий голос, как горный хрусталь, Третьей Судьи:

– Вот каждые 30-ые лунные сутки так! И заметьте, не зависимо от пола и возраста!,– при этом она вверх подняла правую руку, тряся над головой указательным пальцем. Послышалось кое-где шуршание отодвигаемых столов и кресел, а в дальнем углу загремело – это Первый судья, пыхтя и громко ругаясь, тащил за собой тяжелое кресло:

– Как они достали, эти нативы! И снова километры писем в небесную канцелярию ничего не изменили! Вот Вам, милейшая, – он махнул свободной рукой в сторону уже сидящей за столом в позе школьницы худощавой дамы в очках, – и продолжая тащить грохочущее кресло через весь зал, добавил, – не надоело?? Каждое совещание Вы сидите на одном и том же стуле, и при этом молча. Вы и сейчас будете молчать?, – без паузы, продолжая громко в сторону – Как она меня раздражает, я ей когда-нибудь цыплячью шею точно сверну!

Несмотря на злобный вид, его рыжая шевелюра, как будто огниво освещала всё помещение, а ещё он был всегда одет в рубашку цвета розового кварца, отчего казалось, что этот исполин просто голоден, и достаточно занять его рот едой, он тут же замолчит. Но это была иллюзия.

Шестая судья всегда молча сидела за столом, сложив руки, как школьница на парту, скромно опустив взгляд, и никогда не реагировала на выпады Первого. Её длинные волосы были уложены в пучок, безупречно чистый коричневый строгий костюм застегнут на все пуговицы. Она зашевелилась только тогда, когда Первый сел на другую от неё дальнюю сторону стола, и начала перед собой перебирать письменные приборы, расставляя их по высоте, ища глазами ручку с сердоликовым колпачком.

Во главе стола уже возвышался, как на троне, с прямой спиной, статный Пятый судья. За ним, фоном, зеленели ветвистые напольные комнатные цветы. Он предпочитал даже в совещательной не снимать мантию, так и сидел в ней, отливая цветом гематита на блестящую гладь столешницы.

В это время Вторая судья, наклонившись через весь стол, выкладывала на огромное блюдо вкусно пахнущие пирожки, с улыбкой приговаривая:

– Сегодня испекла с яблоками, очень пышное тесто получилось., – при этом её массивные бусы глубокого синего лазурита свисали с богатой груди прямо в пирожки. Между ней и Пятым судьей насупившись, с выражением лица, как у испуганного ребёнка, сидела лупоглазая малышка, с большой выдающейся грудью, отчего всем её видом она будто вопрошала: «Ну, за что вы меня так обидели?». Казалось, что это и вовсе не Судья, а чья-то дочка. Но нет, это была она, Четвёртая, за глаза её звали Нефритовая леди. Никто не помнил, когда они её так прозвали, но так видать повелось издавна.

– Дамы и Господа, рассаживайтесь, пора начинать, – воскликнул председательствующий, гордо задирая подбородок кверху. Все начали затихать и спешно усаживаться на свои места.

Когда все расселись и замолкли, Пятый окинул взглядом огромный стол из массива, и громко произнёс:

– кто готов выступить?

Тут же без вступления, Восьмой вскочил со своего стула и в обвинительном жесте указал на дверь:

– я этого безобразия не допущу! В этот раз я не позволю никому, – он кивнул по сторонам, и продолжал, уперевшись кулаками в стол, – все слышат?! Никому!! Меня надуть!! Это заговор! Они там обалдели что ли?? Всё специально так подстроили, что бы нам снова пришлось мучиться!!

– Уважаемый Восьмой! Мы ни в коей мере не умаляем Вашей правоты, – вступил в разговор, не вставая со своего места Девятый, – да и не спорит никто! Ведь правда, дамы??, – он при этом широко улыбался, сверкая белоснежными зубами, излучая такой радостный свет вокруг себя, как лучи солнца, сверкающие через цитрин его письменного прибора. Восьмой хотел было сесть, но не сдержался, и громогласно в ответ завопил:

– а наши дамы никогда не против, им похоже вообще всё равно!! Они как амебы, растеклись по столу – кинул он горькое обвинение в сторону грузной Двенадцатой, сидящей в позе вечного «ждуна», сложив кисти рук на пузе. Она при этом даже не пошевелилась. Отчего была похожа на инопланетное лупоглазое бесформенное существо, образ которого усиливали мелкодисперсные аметистовые бусы, закрученные в красивую шестинитную спираль на ее шее. Зато встрепенулась Третья и мгновенно звонко парировала:

– я бы попросила всех не ровнять!, – вскинула она кисти рук, отчего её браслеты зазвенели, засверкали в лучах бликов цитриновой ручки в руках Девятого, за столом началось какое-то шевеление и бормотание, а Шестая вдруг встала, оказавшись напротив Восьмого и посмотрев на Председателя, горделиво наблюдавшего за всем происходящим, спокойно, но уверено произнесла:

– Разрешите высказаться, Пятый?, спасибо. Уважаемые коллеги! О чем мы здесь говорим? Предлагаю преступить к обсуждению желания натива и прекратить этот балаган. У меня всё., – и села на своё место.

Сидящая с ней рядом Нефритовая леди закивала, вздохнула, а хамоватый Первый уже уплетал третий пирожок, у него все это время был занят рот, поэтому он пропустил этот эпизод с Восьмым в главной роли. Но ему было что сказать! Он хотел объяснить ему, что имя Восьмого и вправду от слова Жадеит! И уже хотел на него огрызнуться, что бы подколоть, но вдохнул неудачно и поперхнулся пирожком, закашлялся. Сидящая рядом Вторая начала участливо похлопывать его по спине, приговаривая глядя через стол:

– Ну, ладно, ладно… хватит вам ссориться, друзья, берите вон пирожки! Угощайтесь, угощайтесь!!

Тут Пятый встал, громко на весь зал произнёс:

– К порядку, коллеги!! Прекратить этот восточный базар немедленно!!, – Восьмой тут же водрузился всей своей громадой на место и уставился своим сверлящим плутонианским взглядом на сидевших напротив. Пятый расстегнул белый воротник, и скинув мантию, осветил стол ярко-красной сорочкой, усыпанной золотистым принтом по манжетам рукавов. Неподалёку расположившийся Седьмой, молчавший до этого момента, вдруг оторвал взгляд от своего очередного карандашного шедевра, и негромко в сторону Пятого произнёс:

– Дорогой Председательствующий, простите мою дерзость, но ваш кумачовый ансамбль для эстетики надо оттенить аксессуарами, иначе моветон…, – на этих словах безупречного красавца Нефритовая леди не выдержала, заговорила ему через стол:

– Хризолитто, вы такой внимательный, …– игриво вздохнула, её щеки залил румянец смущения, и она снова надула губки бантиком.

На другом конце стола, напротив Пятого встал со своего места худощавый, даже несколько костлявый, высокий Десятый. Отдёрнул полы чёрного пиджака, тяжело вздохнул, поджав губы, недовольным тоном произнёс;

– Дамы и Господа!

Я согласен с Пятым, и думаю это понятно каждому, кто имеет разум – необходимо начать обсуждение желания натива!, – тут он погладил характерным жестом свою седую козлиную бородку, и на весь зал угрожающе произнёс: – срочно прекратите этот балаган!, – казалось не хватает только «броневичка» и ленинской кепки, что бы Картина была полной.

В этот момент, откуда-то из под стола раздался тоненький голосок:

– А давайте гимн споём!!)), – и вдруг из-под столешницы выскочила худышка невысокого роста, похожая на «Пеппи Длиный чулок», страдальчески наигранно улыбнулась, оглядев всех сидящих за огромным дубовым столом, сверкнув кварцевой брошью и вдруг внезапно вскочила на свой стул, раскинула руки и тут же запела: «Эх, Самара городок, беспокойная я… беспокойная я, успокойте меня!…»

Девятый довольно заулыбался своими голливудскими зубами, а Шестая, сидящая рядом повернулась к нему и сказала:

– какой же это гимн?! Это кордебалет какой-то, – с возмущением округляя глаза. Девятый не выдержал, расхохотался:

– Одиннадцатая, браво!! В Ваших Вокальных данных и артистических способностях у нас сомнений нет… а вот слова гимна надо бы подучить… подучить…

Первый уже дожевал и снова бесцеремонно выпалил:

– кажется мы никогда не приступим к обсуждению!! Я начинаю звереть!!, – его тираду подхватил Восьмой:

– а этим только что ляжки показывать, – махнул он на тощие бёдра под короткой юбкой Одиннадцатой, театрально так и стоящей на стуле, – это прям как в анекдоте!!, – и без перерыва начал рассказывать анекдот:

– Лев Толстой женился в очередной раз. Просыпается после первой брачной ночи, садится за стол писать очередной роман, и выводит пером первую строчку: «М-да… не тоооо....». Его молодая жена просыпается после первой брачной ночи, садится за будуар писать очередную страничку своего дневничка, и выводит пером первую строчку: «М-да.... не тудаааа…»

Тут же заржал как конь Девятый и за ним раскатисто расхохотался Первый, Одиннадцатая плюхнулась от смеха на стол, Вторая улыбаясь заохала, и все хохотали и хихикали, кроме Десятого и Шестой. Эти оба как истуканы поджав губы в недовольной гримасе с отвращением взирали на «цирковое представление». Председательствующий преодолевая шум и гам, стукнул лежащим по правую руку молотком, все мгновенно замолчали и расселись по своим местам, он встал.

Приняв торжественную позу произнёс:

– Предлагаю совещание по теме желания натива считать открытым! Слово предоставляется каждому в соответствии с правилами ритуала. И пожалуйста, будьте вежливы и краткими, по возможности, а то мы уже и так затянули решение вопроса.

Первый, прошу Вас, начинайте!

Тот вскочил, отряхивая крошки со штанов, окинул взглядом по кругу всех сидящих за столом и громко произнёс:

– Когда я служил в армии…, – все начали снова шуметь, каждый пытался комментировать по своему его фразу, а Пятый прикрикнул на них: «Тихо! Регламент, коллеги!!». Первый невозмутимо продолжал:

– у нас был порядок и дисциплина, а знаете почему??

– Ну, и почему же?, – поддержала его с интересом Третья,

– Потому что каждый знал своё место! Вот я всегда был, есть и буду Первый!,

– ближе к теме, коллега, – парировал ему Пятый,

– Хорошо. Скажу прямо! Нативы… и этот тоже!, – он грозно указал пальцем на дверь совещательной в зал заседаний, – обнаглели. Его текст начинается со слова «моё»! Это эгоизм!! Я – против!! Всё., – и грохнулся в своё кресло.

– Спасибо, – кивнул Пятый, Вам слово, уважаемая, глянул он на Вторую. Сначала над столом начала возвышаться дородная грудь, потом она поднялась вся, занимая внимание своей фигурой даже без слов. Глубоко вдохнула, и в сторону Пятого произнесла:

– А я не против, я за! И у меня не создалось впечатление, что он лукавит. Он такой несчастный, ему надо помочь. Ну, что вам, стоит, коллеги? Это же не «власть над миром», как у предыдущего .., всего-то… делов...., – и придерживая подол широкой юбки устроилась на своём месте. Восьмой было открыл рот, высказать возмущение, но глянув из-под лобья на Пятого осекся, решил промолчать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.