- -
- 100%
- +
Пыль рыжей бородой взметалась навстречу грозовому небу. Мотоциклист мчался к недостижимому горизонту, его потёртый, далеко не новый «конь» с ужасным рёвом нёсся по старой разбитой дороге. Величественный коршун закладывал виражи и порой касался крылом безумного гонщика. Затем птица, словно осознав грозящую ей опасность, вновь взлетала к тяжёлому небу. Гром резкой волной всколыхнул воздух долины, тучи вспорола молния. Странник, не сбавляя скорости, свернул с дороги, и колёса его машины зашуршали по выжженной траве. Мотоцикл захлебнулся рёвом и, покудахтав напоследок, затих. Странник оставил своего «коня» под лёгким навесом из тростника и вошёл в маленький домик. Тишина и запустение встретили его. Клёкот пернатого спутника заставил юношу вернутся. Он поднял руку вверх, и огромный коршун спикировал к нему, сел на предплечье.
– Куда я без тебя? – Странник погладил жёсткие перья и вместе с птицей вернулся хижину. – Переждём непогоду и двинемся дальше, – пообещал он.
В домике стоял запах пыли и засушенных, полуистлевших трав. Путешественник осмотрел временное жилище. Маленькая печь, в углу низкий топчанчик с изъеденной молью шкурой непонятного зверя вместо одеяла, у подслеповатого окна стол и рассохшийся табурет. Кто здесь раньше жил? Вопрос! Но то, что дом заброшен, сомневаться не приходилось. Странник знал, что близлежащие селения обезлюдели довольно давно. Тому виной война или повальная болезнь. Определить причину он пока не смог, и это его всерьёз беспокоило. Кроме непонятного исчезновения людей его волновал и другой важный вопрос. Как вернуть утраченное? Юноша посадил птицу на стол и принялся изучать содержимое своей походной сумки. Улов оказался небогатый. Четвертинка от хлебного каравая, кусок вяленого мяса, фляжка с водой и горсть неведомо откуда взявшихся леденцов. Птица махала огромными крыльями и требовательно смотрела на человека. Странник бросил ей кусок хлеба.
– Извини, другой еды пока нет. Коршун недовольно заклекотал, лениво клюнул подачку и отвернулся. – Как хочешь, – пожал плечами Странник и сам принялся за еду.
Из своей нехитрой снеди он соорудил бутерброд и запивал его водой из фляжки. После юноша присел на лежанку и ослабил шейный платок, с которым никогда не расставался. Из-под синей тряпицы стал виден странный шрам. Косой, со рваными краями. Что его оставило? Верёвка, крепко впившаяся в тело или зубы неизвестного хищника? Сам Странник не любил вспоминать о трагических событиях, что оставили на его теле отметины. Из-за рваных краёв старой раны виднелся кусочек испорченной татуировки. Рисунок напоминал птицу, распахнувшую крылья. Но теперь шрам разорвал её надвое.
Закончив с нехитрым обедом, юноша встал и направился к дверям. Мгновение назад кто-то несмело поскрёбся у порога и затих. Шумел только ливень, обрушившийся сразу, после того как бродяга забрал птицу под кров хижины. Юноша резко распахнул дверь. Под струями дождя стоял старик. Вид его показался парню странным, даже неестественным. Косматые волосы, плащ неопределённого цвета, грязные сапоги, в каких ходят рыбаки. И глаза – водянистые и немые. Странник внутренне содрогнулся и обратился к неизвестному:
– Вы кто?
– Ха хм, – крякнул старик и протянул руку вперёд. Его пальцы крепко впились в плечо парня, и дед буквально ввалился в дом.
– Пусти погреться, – без обиняков заявил он и чуть несмело двинулся по комнате, ища угол поудобнее.
Раз наглый бродяга налетел на стол, шарахнулся от заклекотавшей птицы и, в конце концов, рухнул на топчан. Парень поморщился. Пусть домишка ему не принадлежал, но со старика лилась вода, а по полу теперь тянулись грязные следы от его сапог. Дед откинулся на голую стену, чуть прикрытую дырявым гобеленом с горными оленями.
– Ну, рассказывай, – потребовал он, словно был владельцем домика и принимал гостя, которого не видел много лет. Парень недовольно мотнул головой.
– А что тебе рассказывать? – решил не церемониться странник. – Я путешествую, остановился здесь, чтоб переждать грозу. Ты местный? Не знаешь, куда все люди пропали?
– Ха хм, – повторил дед, словно прочищая горло. Однако продолжать разговор не торопился. Юноша сел за стол. Птица потопталась и вспорхнула на печурку. Там хищник повозился немного, до людей долетел писк мыши. Коршун проглотил добычу и устроился подремать. Парень дёрнул уголком рта, словно хотел улыбнуться, но в последний миг передумал. Старик интриговал. Странник опустился на стул, взъерошил и без того торчащие волосы.
«Наверняка дед сейчас смотрит на меня и думает, что это за белобрысый сопляк? Откуда взялся? Прикатил из никаких краёв на древнем двухколёсном драндулете?!» Странный гость тем временем вновь простёр руку вперёд и важно произнёс:
– Подойди ко мне!
Юноша не посмел не подчиниться. Голос у деда оказался сильным и повелительным. Бродяга встал и приблизился к топчану, на котором расположился «гость». Старик цепко впился в его руку своими пальцами. Они оказались холодными, как тело болотной лягушки.
– Наклонись! – вновь потребовал старик.
«Что за блажь?!» – подумал юноша, но опять подчинился. Дед быстрым движением пальцев ощупал его лицо, чуть коснулся его шейного платка и вполне удовлетворённо откинулся на олений гобелен.
– Вот как! Гость с Той Стороны!
«Старик слеп», – понял юноша. «То-то его неподвижные глаза оторопь вызывали».
– Что привело тебя в наш мир? – важно поинтересовался слепец.
– Разве я должен отчитываться перед тобой? – дерзко ответил юноша. – И как ты понял кто я?
– Совсем нетрудно, – старик завозился, устраиваясь удобнее на шкуре неведомого зверя. – На тебе платок, а под ним – шрам. Что, пытался вывести знак?
– Не твоего ума дело, – юный бродяга продолжал дерзить. В присутствии старика он чувствовал себя весьма неуютно.
– А почему ты не спрашиваешь, я не трепещу от твоего присутствия? Дело в том, а хм хэ! Я уже ничего не боюсь, даже посланцев С Той Стороны. Стоп, мальчик, сколько ты бродяжничаешь в нашем мире? Молчи, не говори. Сейчас я сам скажу. – слепец приложил лягушачью руку к морщинистым высохшим губам. – Меньше месяца, две недели, я прав? – старик усмехнулся в пустоту. Юноша вновь передёрнул плечами.
– Ты кто? Пророк? Провидец?
– Мои глаза перестали ловить свет, когда я был ещё мальчиком. Уже тогда я научился видеть по-иному, чем всё. И даже теперь, я не боюсь тебя, Охотник.
– Почему же? – Парень усмехнулся. Он уже устал от потрясающей осведомлённости слепого бродяги.
– Во-первых, я слишком стар и слаб, чтоб бояться, а во-вторых, ты, парень, знатный неудачник. Если бороздишь дороги чужого тебе мира и прошло время Поиска, значит, ты наказан. Опекуны осерчали, правда? – неизвестный закряхтел.
Юноша с неудовольствием понял, что тот смеётся.
– Поразительно! Старик, скажи наконец, кто ты?
– Всего лишь несчастный нищий калека. Кстати, у тебя будет хоть кусочек хлеба и глоток воды?
Юноша без слов подошёл к всеведущему старцу и вложил в одну его руку остатки бесценного каравая, а в другую – фляжку с водой.
– Благодарствую, – чуть поклонился дед и принялся за еду.
– Как звать тебя? – спросил юный странник.
– Зовут кто как. Ты можешь величать меня просто Ивонычем.
– Дэн. Подойдёт такое имя?
– Добро, – согласился старик и запихнул в рот остатки хлеба. Жевал бродяга с трудом, впереди меж зубов зияла дыра.
– Ивоныч, а куда пропали здешние жители?
– Кто знает, – старик поперхнулся водой и долго надсадно кашлял. – Может эпидемия какая.
– Я заезжал в небольшой посёлок в пятнадцати километрах отсюда. Он безлюден, как и это село. В домах всё чисто и светло. Словно хозяева вскоре вернутся.
– Ага, ага, – закивал дед. – Тогда, может, злоумышленники? Стихийное бедствие?
– Не думаю. – Дэн размышлял о своём. Проблемы здешнего мира его на самом деле не сильно волновали. Больше всего его беспокоила собственная судьба. Как выбраться отсюда? Дед ведь был абсолютно прав! Дэн раньше с лёгкостью странствовал меж мирами и реальностями, выискивая жертву. Но однажды, как говорится, всё изменилось. Юноша потёр старый шрам. Вот насчёт него дед не угадал. Вспоминать, как эта отметина появилась на теле – страшно и тяжко. Лика. Светлая. Как чудесно, что в памяти остался её образ. Тонкая, стройная девушка с пушистыми, подобными облаку, волосами цвета сгущённого молока. Она сама была словно соткана из воздуха. Сияющая, счастливая, живая.
– И всё-таки, дед, ты слишком хорошо осведомлён. Не поверю, что встретил простого селянина, который так здорово разбирается в устройстве Мира Охотников. – юноша встал из-за стола и вернулся за своей дорожной сумкой. Сшитая из толстой кожи, с крепкими ремнями и пряжкой в виде совы, она стояла в углу хижины, подобно притихшему зверку неизвестной породы. Из недр своего рюкзака Странник вынул плед и решил устроиться на ночлег у стола на скамье. Сумка поникла и сдулась. Дэн не позволил ей скучать в одиночестве и забрал с собой на роль подушки. Скоро он заснул, тихо и крепко. Дед посидел немного, вперив мёртвые глаза в пустоту, а потом начал крениться набок, пока его голова не коснулась подушки, приплюснутой и почти незаметной на звериной шкуре. Сон опустился на временных обитателей хижины.
Утро разлилось несмело по заброшенному селу, заглянуло неярким солнцем в низкое окно хибарки, где остановились два бродяги: старый и молодой. Дэн первым поднялся с лавки, потянулся, расправляя мышцы. Они затекли от неудобной позы на импровизированной кровати. Юноша вышел во двор, его встретила грязь и огромные лужи. Прыгая, как горный козёл, путешественник добрался, наконец до колодца. Хотелось хоть немного привести себя в порядок. Рассохшийся ворот скрипел, но исправно крутился, наматывая на щербатые бока заржавленную цепь. Из глубин колодца поднялось качающееся на крюке ведро, полное холоднющей воды. Умываться ею оказалось на удивление приятно. Напоследок Дэн решил напиться и наклонил ведро. В его руку скользнуло нечто. Юноша рассмотрел находку. На его ладони лежала золотая цепочка из сплошных, в несколько рядов сомкнутых звеньев, отчего вид её напоминал чудное существо, сродни змейкам. Дэн встречал таких в далёких болотах. Лежит на камне блестящая тварь и нежится на солнце. Странник ещё раз рассмотрел находку. Теперь от его внимания не укрылся изъян красивой вещицы. У цепочки был сломан замок, а на одном из её звеньев Дэн приметил гравировку ДТА. Имя владельца? Клеймо мастера?
– Что, парень, затих и молчишь? Скажи что-нибудь. Я иду к тебе, – скрипучий голос деда Ивоныча заставил Дэна встрепенуться.
Он быстро спрятал находку в карман куртки и обернулся к слепцу. Старик доковылял до своего юного друга и тяжело облокотился на сруб колодца.
– Ничего нового? – поинтересовался Ивоныч и завертел тяжёлой незрячей головой.
Он словно принюхивался, ловил малейшее дуновение еле заметного ветерка, несущего новости об окружающем мире.
– Нет, всё по-прежнему, – грубо ответил Дэн и похлопал себя по карману, где спрятал находку.
– Ага, ага, – закивал старик. Он не поверил. Дэну было всё равно.
– Идём, что ли? Посмотрим, – юноша запнулся, поняв, как неуместно слово по отношению к слепцу.
– Возьми меня за руку, – потребовал Ивоныч, – Я, конечно, привык сам справляться, но раз есть ты, грех не воспользоваться.
Он вновь закудахтал, что у него обозначало смех. Дэн поддержал старика за локоть, и они не спеша направились по главной улице села.
Их ждала тишина и безлюдье. Деревня, как и недавно посещённый Странником посёлок будто вымерла. Исследователи заглянули в пару домов и везде обнаружили чистоту и порядок. Люди собирались на праздник или готовились принимать гостей? Нашлось много съестного на столах, в погребах – но ни одного присутствия живого человека. Да что говорить, даже и мёртвого не встретили путники! Нет, не эпидемия причина исчезновения людей. На злодейские происки тоже не похоже. Поразительно! Вместе с людьми из селения пропала и вся живность: ни коров, ни овец, ни лошадей! Даже куры не бегали по улочкам села! В жирных от грязи лужах не обнаружилось ни одной деревенской свинки. Дворовые псы и гуляющие сами по себе коты и те пропали.
– Это что за напасть? – Дэн, наконец, встревожился. Неизвестность всегда страшнее реальной опасности.
– Вот тебе, Охотнику, и надо выяснить, – очень серьёзно произнёс Ивоныч.
Он прислонился к калитке очередного пустого дома и сосредоточенно жевал остатками зубов найденную колбасу.
– И всё же, дед, откуда ты знаешь о нас, Охотниках? Не надо мне рассказывать новые сказки про ясновидение.
– А ты не дурак, – Ивоныч поднял голову к небу, которого не видел, только чувствовал каждой частичкой себя. – Понимаешь, Дэн, я в давние, очень давние времена был таким, как ты. Не удивляйся. Мы земляки, понял?
Юноша от потрясения не мог вымолвить ни слова. Село стояло в прогретой солнцем, умытой дождями горной долине. И ни одного признака человека! Дэн понял, что ему больше нечего здесь делать. Он без стеснения забрался в погребок одной заброшенной хаты, наполнил дорожную сумку снедью (копчёная колбаса, вяленое мясо, бутыль вина, головка сыра). Парень осмотрел находки, решил, что выглядят и пахнут они изумительно и совсем не похожи на источник отравления. Хотя, чего ему боятся, если он не человек? Юноша усмехнулся мыслям, взвалил потяжелевшую сумку на плечо и по узкой лесенке поднялся из погреба в комнату, где его уже с нетерпением ждал Ивоныч. Он, тоже несмотря на свою слепоту, успел поживиться. Кроме колбасы к его добыче добавилось крупное яблоко и вязанка сушек. Последние старик надел на шею и выглядел довольно комично. Бродяга или продавец баранок?
Удивительно: длительное хранение (а по всему выходило, пропали жители из деревеньки довольно давно), совсем не ухудшило качество продуктов. Ледники и подвалы, а также удивительные и пока неизвестные обстоятельства сохранили их практически в первозданной свежести. И, Странник это заметил, в глубоких погребах, где нашлось столько съестного, все вещи и предметы словно законсервированы. Здесь даже стоял дух минувшего, как страж на часах. И всё-таки Дэн, осмотрев свои находки нашел их вполне пригодными в пищу.
– Всё, Ивоныч, прощай, мне пора! – Дэн возвращался к своему «железному коню». Его спутник, коршун, сидел на колодце и следил за передвижением человека. Он ждал. Порой Дэн поражался уму и сообразительности птицы. Странник вывел мотоцикл из-под навеса у хибарки, где провёл ночь.
– Сам-то как, справишься? – напоследок для очистки совести поинтересовался бывший охотник.
– Не впервой, – неопределённо махнул рукой слепец. – Езжай. Я тут не пропаду. Странник завёл мотоцикл, мотор взревел. Дэн вывел машину на дорогу. Коршун расправил крылья в небесах.
Опекуны, конечно, всерьёз были разгневаны. Странник помнил, как они устроили настоящее судилище для несчастной подруги. Заодно прилетело и ему самому. Но за что? Не уследил? Или оттого что тоже пошёл против системы? Вспоминать было тяжко и тошно. Дэн решил на время забыть прошлые дрязги. Он упивался свежим ветром, что холодил и трепал волосы. Внезапно вспомнился сон. Подобный вспышке или таймеру на бомбе он напоминал о важном. «Осталось десять дней», – сказал неведомый голос, и вспыхнуло табло с яркими цифрами. Во сне спящего охватил резкий озноб. Захотелось бежать. Но куда скроешься от собственных грёз, пусть и страшных, и таких непостижимых? Дэн не понимал, куда держать путь. Его запихнули в неведомый мир и не дали понять, что требуется выполнить, чтоб вернуться домой. «Хм, пойди туда, не знаю куда», – возмутился про себя Странник.
Он неясно помнил своё появление в этой реальности, и теперь бесцельно колесил по незнакомым тропам, в попытках понять: зачем он здесь и как вернуться домой? Поначалу память оказалась запечатанной, словно потайная комната, от которой утерян ключ. Исподволь образы всплывали пред внутренним взором Странника, принося невыразимую горечь от потерянного и чувства несправедливости случившегося. После встречи со стариком Дэн обрёл цель пути, и от этого стало легче на душе.
Сейчас дорога шла по крутому плоскогорью. На далёких вершинах лежали облака, подобные снежным туманам. От недавней грозы остались только лужи в неглубоких выемках избитой дороги. Солнце уже согревало неспокойных путешественников, ласкало своими лучами.
«Та ли это звезда, что светит моим родным охотникам в далёком Зеркальном мире?»
От внезапной тоски в горле встал ком, Дэн понял, как одинок. Ему захотелось кричать, чтоб развеять невыносимую тяжесть и просто услышать свой голос. Как давно он попрощался со странным слепым бродягой Ивонычем? День, два. У юноши на самом деле было ощущение, что ночёвка в хибарке далека, словно прошлогодний сон.
«А до разгадки так и не добрался», – горько усмехнулся мотоциклист и завернул с дороги в укрытие скал. Здесь он остановил «коня». От солнца, стоявшего в зените, царила невыносимая жара. Коршун, покружив среди редких облаков, опустился на большой камень, напоминающий очертаниями надгробие неведомого вождя. Дэн вдруг представил: он сейчас стоит на могиле древнего правителя, попирает ногами того, кому принадлежали здешние земли. А теперь пришелец застал момент, когда села и города опустели. Куда всё-таки пропали все люди?
Дэн поправил шейный платок, вытер пот со лба и опустился на землю. Ехать по невыносимой жаре равно самоубийству. И нигде нет и следа ручейка или родника. Ни капли воды. Дэн раскрутил крышку фляжки, потряс её. В ответ раздался звон пустой посудины. За время пути вода, которую путешественник набрал в колодце безлюдного села, закончилась.
Странник тяжело вздохнул и прикрыл глаза.
***
В доме пахло чистым деревом и чуть-чуть потревоженной пылью. Словно призрак чьего-то присутствия бродил лёгкий аромат духов. В открытое окно врывался ветер, полный цветочной пыльцы и ослепительного солнечного света.
Лика отложила половую тряпку и поправила волнистую прядь, упавшую на лицо.
– Привет! – Дэн смотрел на девушку и улыбался.
Он стоял, привалившись к дверному косяку и сложив руки на груди.
– Ты сегодня свободен? – вместо приветствия спросила девушка.
– Наставник наконец от меня отстал. Такое счастье!
– Тебе не нравится выпивать чужие души? – насупила брови девушка, отчего лицо её приняло забавный вид.
– Честно? Надоело.
– Горжусь! Но это неправильно. Мы – Охотники и, только поглощая чужие души, можем жить сами.
– Лика, я к тебе не лекции слушать пришёл, – Дэн обнял девушку за плечи, прижал к груди. Его подруга замерла, затихла, как испуганный котёнок.
Он поднял её подбородок, заглянул в зелёные глаза. Девушка чуть приоткрыла губы, ожидая чего-то. Дэн наклонился и поцеловал её. А затем оставил лёгкую дорожку из поцелуев за ухом, по стройной шее. Лика судорожно вздохнула, но не стала сопротивляться, когда уверенные руки Дэна расстегнули на ней домашнее платье. Она обняла возлюбленного, ожидая больше ласк.
– Не бойся, доверься мне, – шептал ей настойчивый Дэн.
И она открылась его напору и силе. Юноша легко подхватил её на руки и увлёк на диван. Возбуждение и пик наслаждения, взаимные плавные движения и отдых в объятиях друг друга. Дэн видел: его возлюбленная счастлива, и сам был готов петь от её близости. Им овладело невероятное ощущение свершившегося чуда. Лика не сразу решилась, долгое время меж ними словно стояла стена. Всего лишь напарники-Охотники, и Наставник курирует их один. А теперь…
– Мы стали преступниками, – вслух закончила за него мысль прозорливая Лика.
– Не бойся, всё будет хорошо, – заверил её Дэн, хотя в душе скреблось жуткое предчувствие.
***
Странник поднялся с земли, взглянул на беспощадное солнце. Оно чуть отклонилось на запад, но жара не спешила спадать. Коршун вновь кружил в безбрежных голубых небесах. Дэн решил продолжить путь. Мотоцикл хоть и стоял в тени скал, нагрелся так, что больно было касаться. Юноша бросил взгляд в сторону временного укрытия и замер. Как он сразу не заметил. На высоте человеческого роста прямо на камне оказался высечен странный знак. Дэн приблизился к петроглифу, коснулся рукой глубоких борозд и понял: рисунку много тысячелетий. Но как? В голове не укладывалось, как гигантская птица в треугольнике оказалась здесь, в неведомом мире. В нашей реальности подобные изображения считаются символом. Чего? Опять память подводит. Юноша потряс головой, словно таким образом хотел восстановить утерянную информацию. Кто-то подчистил его воспоминания или его заставили забыть? Дэн сел на мотоцикл, мотор привычно взревел, и странник вернулся на прежнюю дорогу, ведущую в неизвестность.
«Я должен выяснить, кто виновен в исчезновении людей», – определил для себя юноша. Теперь стало проще дышать. Даже неожиданная находка в скалах показалась страннику неслучайной. «И старик Ивоныч. Он очень любопытный дед», – размышлял про себя Дэн. Вот мне точно не хватает его проницательности и мудрости. Может, его душу уже кто-то выпил? Недаром он слеп. Ладно, это всего лишь дурацкая мысль. Тот, чью душу забрал Охотник, не будет жить, для него всё заканчивается сразу и навсегда. Юноша вёл мотоцикл по горному серпантину. Долина осталась позади. Тишина и звон жизни поглотили охотника без остатка. Одиночество, это очень странная штука. Оно может тяготить и в то же время приносить ощущение полноты жизни и душевного покоя. Дэн вновь подставлял лицо ветру и гнал старый мотоцикл, невзирая на опасную дорогу.
***
Дом Лики всегда казался особенным. Деревянный, не двухэтажный, скорее двухъярусный. В нём царило умиротворение от уютной обстановки: панели из пихты, мебель из кедра и дуба, мягкие диванчики с горой подушек, длинные полки, заставленные книгами, большие разлапистые пальмы в причудливых кадках. Дэн, переступая порог дома, ощущал и себя здесь своим. Словно его всегда ждут. Но ведь Лика жила одна, если не считать деда. Он единственный её родственник, но в последнее время практически не покидал свою комнату и ни с кем не общался. Дэн пытался выяснить, можно ли встретиться с Карпом Иванычем, но Лика каждый раз сворачивала разговор на другую тему. Дед оставался закрытым и таинственным человеком. А его внучка стремилась всеми силами обеспечить его покой и уединение. Позже Дэн узнал: Карп Иванович в прошлом учёный – астрофизик из секретного института. Чем он занимался – государственная тайна. Совет Девяти чтил и оберегал её носителя.
– Любопытно, почему в нашем мире есть Охотники и простые люди?
– Странные вопросы у тебя, с чего вдруг? – Дэн отпил чай и с интересом глянул поверх большой глиняной кружки на подругу.
– Ты что-то знаешь.
– Откуда? Таков миропорядок. Иного нам не дано.
– Мы элита? Тогда почему нашу свободу ограничивают Опекуны? – Лика, ты меня поражаешь. Тебе не кажется, что подобные мысли наказуемы? – Дэн поднялся из-за стола.
– Всегда так! Даже дед говорит.
– Что он говорит? – вдруг насторожился парень. Ему почудилось: сейчас будет явлена истина! Родственник Лики натура загадочная, оттого и каждое упоминание о нём столь желанно.
– Ничего! – выпалила девушка и бросилась вон из дома.
Дверь резко хлопнула. Дэн, чуть помедлив, последовал за подругой. Лика стояла во дворе, обняв себя за плечи. Ветви рябин клонились к ней, тяжёлые красные грозди ярко выделялись на голубом небе осени. Сад затих, готовясь уйти в зимнюю спячку
– Лика, я тебя обидел. Не надо так. Прошу, вернись и спокойно поговорим, допьём чай. – Послушай, ты когда-нибудь видел нашего Наставника?
– Вот ты вопросы сегодня задаёшь. Дэн в растерянности потёр бровь.
– Мы ведь никогда с ним не встречались, верно? Он всегда остаётся в тени. Присылает нам инструкции, задаёт загадки.
– Так все из Совета Девяти.
– Наша жизнь подчинена непонятным законам. Посмотри!
Лика отодвинула ветви деревьев, и Дэну открылась жуткая картина. Вдали, где стояли домишки дачного посёлка, в небе копилась тьма. Там поднимался тёмно-синий столб, по форме напоминающий ураган или воронку торнадо. Что его породило не удавалось разглядеть. Он словно жадный великан поглощал людские жилища.
***
Дэн потряс головой, прогоняя воспоминания. Мотоцикл привычно ревел, надсадно и тяжело. Старая техника на последнем издыхании, юноша понимал это и мысленно молился неизвестным богам, чтоб его «конь» дотянул до конца пути. Хотя, где он, финал беспечного путешествия?
Пока страннику встречались безлюдные долины, надежды встретить и обрести разгадки на многочисленные вопросы оставались тщетными. Горы. По-прежнему недостижимые, непознаваемые и величественные, они встречали путешественника с молчаливым высокомерием. Дэн вёл мотоцикл среди скал. Коршун привычно сопровождал странника, его крылатая тень скользила по базальтовым бокам древних камней и казалась бесплотным двойником птицы.