Тайна Кассандры

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения издательства «КомпасГид».

© Кашляева В. В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательский дом «КомпасГид», 2025

Пролог

Кася стояла посреди пустого школьного коридора. Инесса Вадимовна, ее новая классная руководительница, отвечая на телефонный звонок, прошептала ей: «Я сейчас вернусь, подожди здесь!» – и убежала по лестнице на третий этаж.

Урок уже начался, было тихо. Кася и так опаздывала, причем не на какие-то часы или минуты, а на пять дней. Было 6 сентября. Их с мамой переезд задержался, они только вчера приехали в этот город – и Кася сегодня пришла в новую школу первый раз.

Только это не школа, конечно, нужно отвыкать называть ее так. Теперь она будет учиться в гуманитарном лицее! Мама этому очень радовалась, но Касе было все равно. Ее разлучили с друзьями из прежнего класса – какая разница, как здесь называется все новое! Главное, чтобы не началось опять «это» – последнее время ей стало труднее справляться с ее особенными приступами.

Кася отошла к окну и прислонилась к подоконнику.

В другом конце коридора раздались голоса. Двое мужчин вышли из широких дверей, и, хотя старались не повышать голос, было понятно, что они спорили. Всегда интересно наблюдать за незнакомцами, угадывая, кто они и что происходит. Один – среднего роста и возраста, одетый в светлый костюм – держался очень уверенно и произносил слова, которых было не разобрать, с поучительной интонацией, но немного раздраженно. Предметом раздражения являлся второй мужчина – высокий сутулый человек в темной, не очень чистой одежде, похожей на униформу. Лица его не было видно, поэтому возраст понять Кася не могла. Он явно не смотрел в глаза собеседнику и только что-то бубнил в ответ – судя по интонации, не очень убедительно, а как бы оправдываясь. Несколько минут они спорили, потом сутулый со злостью махнул рукой, круто развернулся и ушел по коридору, а первый вернулся в кабинет за дверями.

Кася подумала, что первый, наверно, завуч или, может, даже директор… А второй… – провинившийся рабочий или учитель труда. Хотя нет, вряд ли учитель – уж очень он нескладный, злой и ворчливый. Да и одежда странная…

Кася повернулась и стала смотреть в окно. Здание лицея имело форму буквы Н, поэтому напротив находился другой корпус. Было видно, что в классах идут занятия. С Касиного второго этажа хорошо просматривался первый: в одном классе сидели какие-то первоклашки, в соседнем – наверно, класс третий.

В следующем… когда Кася перевела глаза на темные окна, которые тут же вспыхнули, стало видно, что это какое-то помещение, забитое коробками, в котором как раз включил свет… сутулый человек. Касе было видно, как он высунул голову в дверь, будто убеждаясь, что за ним никто не идет, затем закрыл ее и повернул защелку замка. После чего двинулся к коробкам, поднял одну, но вдруг обернулся к окну. Кася машинально отпрянула в сторону. Когда она опять осторожно выглянула в окно, в помещении с коробками на всех стеклах были опущены жалюзи. Она попыталась хоть что-то рассмотреть в щелочки, как вдруг все перед глазами поплыло. У нее возникло ощущение, что она видит сквозь жалюзи: сутулый был опять вместе с мужчиной из кабинета, только оба в другой одежде, они опять ругались и показывали на коробки из-под какой-то техники в углу. Картинка была размытой, но неестественно яркой, как на экране испорченного телевизора. «Все-таки НАЧАЛОСЬ!» – успела подумать Кася про приступ.

– А ты что здесь делаешь? – голос раздался совсем рядом, одновременно с каким-то щелчком.

Кася вздрогнула и обернулась: прямо за ней стоял тот самый мужчина в костюме, с которым говорил сутулый. В руках у него была многостержневая авторучка, в которой он щелчками переключал цвета.

– Я… – начала было Кася, но тут показалась спешащая к ним Инесса Вадимовна:

– Всё-всё-всё! Бегу!

– Так это ваша? – строго спросил мужчина.

– Да, Вольфрам Варфоломеевич, это новенькая. У нас сейчас литература.

Мужчина в костюме кивнул и медленно пошел по коридору в сторону кабинета с двойными дверями, периодически щелкая ручкой. Кася вдруг поняла, что в детстве видела такую же у папы.

Инесса Вадимовна сделала большие глаза и одними губами сказала: «Директор!»

И уже вслух тихо добавила:

– Всё, пошли, а то Алексей Павлович будет ругаться, если войдем, когда он начнет рассказывать.

Кася тряхнула головой, глянула на закрытые окна странного помещения еще раз: сквозь жалюзи ничего не было видно. Подняла с пола рюкзак и пошла следом за учительницей к кабинету литературы.

– Готова? – с улыбкой спросила Инесса Вадимовна. «Конечно, нет», – подумала Кася, но только молча улыбнулась, и ее легонько подтолкнули в открытую дверь.

Глава I

Сразу двадцать с лишним пар глаз уставились на незнакомку, которую привела классная.

– Алексей Павлович, извините, надеюсь, вы еще не начали. Это новенькая, про которую я говорила. Класс, прошу любить и жаловать – это Кассандра Белохвостикова.

– Кто-о-о? – раздался голос с задних парт, и следом по классу прокатились смешки.

– Рогулькин! – грозно сказал Алексей Павлович и пристально посмотрел поверх очков на белобрысого долговязого парня.

– Да я имя не разобрал! Чего сразу Рогулькин!

– Если бы ты изволил летом ознакомиться с книгами по внеклассному чтению, то для тебя это имя было бы знакомо. Кассандра, проходи, садись… вон, наверное, к Пете Иванову, – и учитель показал на свободное место рядом с высоким симпатичным мальчиком. – Кстати, у Петра сегодня день рождения.

Кася неловко села за парту, повернулась и тихонько сказала: «Поздравляю».

Иванов даже не повернулся, только кивнул. Зато обернулась девчонка с двумя тщательно заплетенными косичками с передней парты:

– Это тебе подарочек, Иванов!

– Да отстань ты, Ермолаева!

А две светленькие похожие между собой девочки, сидящие через проход, прыснули и уткнулись в свою парту.

Кася смутилась и нагнулась к рюкзаку.

Инесса Вадимовна уже было вышла из кабинета, но через несколько секунд заглянула снова:

– Чуть не забыла! Все помнят, что сегодня после уроков мы едем играть в пейнтбол в честь дня рождения Пети? Кто не предупредил родителей, сделаете это после шестого урока! Теперь точно всё, Алексей Павлович! – и она снова исчезла.

Учитель литературы снял очки, медленно потер их о свою клетчатую рубашку, снова надел и в молчании обвел глазами класс. Все притихли.

– Итак! Я хотел сегодня с вами продолжить тему русских былин и преданий, но появление новенькой и невольное саморазоблачение Рогулькина подсказало, что мы должны сосредоточиться на другом. Кто прочитал заданные мифы про взятие Трои?

Кася увидела, как справа от нее взметнулись руки двух блондинок, сидящих через проход. Потом поднялось еще несколько рук по всему классу.

– Та-ак. А как же вы собираетесь ставить спектакль к 19 октября, дорогие мои? У нас же театральный вечер по древнегреческой мифологии. Вам бы неплохо представлять хотя бы примерно, кого вы будете играть!

Блондинка с каре через проход от Каси подняла руку снова:

– Алексей Павлович, я хочу играть Елену – мне эта роль очень подходит!

– Хорошо, Мира, заявка принята, будем обсуждать. А пока мне придется давать вам увеличенное домашнее задание – к русскому фольклору добавляем древнегреческую мифологию. Но для учеников гуманитарного лицея, думаю, это только в удовольствие – почитать побольше. Правда? – по классу пронеслась волна ворчанья, смешков и тяжелых вздохов.

Девочка с косичками впереди Каси подняла руку:

– Я так понимаю, что на роль Кассандры можно не рассчитывать? Ее будет играть новенькая? – Кася уловила язвительность в ее голосе. Ей совсем не хотелось в первые же недели в новой школе играть какие-то роли и привлекать к себе столько внимания. Она замотала головой. Алексей Павлович заметил это:

– Посмотрим, Ника. Все только читают. А распределение ролей пока отложим. Теперь же давайте вернемся к древнерусской литературе. Вам было задано…

Класс зашелестел страницами учебника.

Автобус ждал на стоянке у школы, к нему под руководством Инессы Вадимовны направился весь седьмой «А». Кася немного замедлила шаг, и в нее врезалась идущая следом Вероника Ермолаева. «Новенькая, не тормози! И так на пять дней тормознула», – рассмеялись рядом. Кася решила не обращать на это внимания. Она набирала хорошо знакомый телефонный номер:

– Алло, мам? Слушай, тут весь класс сейчас едет на день рождения к одному мальчику, но я никого не знаю, можно…

– Конечно, можно, поезжай! Хорошо, что предупредила. Как вы едете? Вас обратно привезут? С вами есть взрослые?

– Да, есть. Но я, наоборот…

– Это ведь чудесно – в первый же день пообщаться в неформальной обстановке!

– МАМ! Я не хочу в обстановку, я хочу домой.

– Кася, это ты просто трусишь. Даже не выдумывай! День рождения – это прекрасно! Вечером мне все расскажешь! С кем подружилась и вообще… Но только… Не говори пока никому об «этом»…

– Мам, это само собой! Ладно, пока! – Кася нажала отбой и раздраженно стала догонять класс. Мама напоминает ей об очевидном каждый раз, будто ей семь лет! Как же это бесит!

В автобусе уже все расселись. Свободно было место только возле тихого мальчика с русыми волосами и спокойными глазами, который в классе сидел рядом с Рогулькиным.

– Можно?

– Конечно, – тихо ответил мальчик. Касе даже показалось, что он сказал это приветливо, но тот снова отвернулся к окну. «Ну и пожалуйста!» – подумала Кася и еще больше внутренне рассердилась на маму, из-за которой ей приходится тащиться в чужой компании непонятно куда.

– Ты тоже первый раз будешь играть в пейнтбол? – вдруг спросил сосед.

– Да. И ты?

– Ага. Говорят, это может быть больно. На него во многих клубах даже детей не пускают.

– А как же мы?

– Ну отец Иванова, как всегда, договорился. Нам дадут какие-то легкие пульки. А одежду, наверно, придется подворачивать: там робы для взрослых.

– «Как всегда»?

– Ну да, он же богатый. И у него связи. Так что…

Сзади раздался взрыв хохота. Кася обернулась: на задних сидениях Петя Иванов и девчонки с соседней парты, всегда первыми тянувшие руки, смеялись, поглядывая в ее сторону.

«Ну и пусть! И вообще, это меня не касается, может, они над собой смеются…»

– А я Кася, – сказала она соседу.

– А я думал, Кассандра, – сострил он, но, увидев Касино лицо, тут же быстро добавил: – Понятно. А я Денис.

– Очень приятно, – манерно ответила Кася, и они оба улыбнулись.

Глава II

Администратор клуба, выдававший форму, сказал, что им нужно разбиться на две команды. Инесса Вадимовна сначала суетилась и перетасовывала свой класс, но потом отказалась от непосильной задачи: эти хотели быть с этими, а эти с этими не хотели…

Администратор молча развел за руку тех, кто еще ни к кому не примкнул, к «красным» или «синим». И Кася в последний момент оказалась с «красными» вместе с Ермолаевой и Ивановым. Остальных она еще не помнила по именам. Денис и две фифы – Полина и Мира, хохотавшие с Ивановым в автобусе, оказались в другой команде. Девчонки шептались и довольно зло поглядывали на Касю – или ей так только казалось?

Денис оказался прав: на полигоне выдавали только взрослую одежду. В своей остаться было нельзя, так как краска из пулек могла не отстираться. Почти всем – кроме долговязого Рогулькина и высокого именинника Иванова – пришлось подворачивать рукава и штанины. Девчонки смущенно хихикали, мальчики старались делать вид, что уродливость нарядов их не волнует.

Пока им рассказывали правила игры и технику безопасности, Кася почти не слушала, а задумчиво рассматривала команду «синих», стоящую напротив. Все смотрели на инструктора, только «фифы» – как она мысленно называла Полину и Миру – продолжали кидать презрительные взгляды в ее сторону. Кася вдруг разозлилась – из-за того, что сегодняшний день был и так сложным, плюс ей пришлось тащиться в непонятное место с непонятными людьми, плюс эти противные фифы еще портят ей настроение и думают, наверное, что у нее есть виды на их любимого Иванова.

Кася так пристально смотрела на них, что все вокруг вдруг поплыло. Она только успела подумать: «Опять!» – как перед глазами возник кусок леса, где она стояла между деревом на краю поляны и каким-то сараем, покрытым брезентом, впереди маячили фигуры Иванова и Ермолаевой. Они прятались за деревьями и стреляли в сторону поляны. Касин тыл защищал бесформенный сарай, «синие» – «враги» – были по ту сторону поляны, но вдруг из-за сарая с другой стороны высунулось ружье, и два выстрела, один за другим, оставили синие пятна на куртках Пети и Вероники. За ружьем показалось довольное лицо Миры. Все изображение будто дрожало, но было видно, что Мира улыбалась, а увидев Касю, повернулась и направила ружье прямо на нее.

Кася вскрикнула, закашлялась, и все исчезло. Она все еще стояла в толпе, слушающей инструктора, только теперь все взгляды были устремлены на нее.

– Извините, – пробормотала она и еще пару раз кашлянула, ни на кого не глядя.

– Итак, всем всё ясно, детишки? – инструктор обвел взглядом обе команды, в ответ раздалось нестройное «да». – Тогда за игру!

«Только бы поскорей все закончилось», – Кася про себя решила, что не будет вмешиваться, высовываться, не будет искать привидевшийся ей сарай. Лучше где-нибудь отсидится. Пусть никого не «убьет», зато и она не попадется – и не в чем будет ее упрекнуть. От нее, похоже, и так ничего хорошего не ждали – Ермолаева, проходя мимо, бросила: «Ты только под ногами не путайся». «Красные» обсуждали стратегию, но Касю как-то даже не включали в планы.

Первые минуты она просто перебегала от дерева к дереву, как все. Но когда она увидела тот самый брезент из своего видения, то испугалась. Ей очень захотелось развернуться и побежать обратно – чтобы не видеть, не участвовать, сделать вид, что не знаешь.

В тот же миг ее кто-то сильно толкнул, Кася повалилась на листву и какие-то ветки, а над головой что-то просвистело.

– Ты чего подставляешься? Не подводи команду, новенькая! – сердито прошипела упавшая рядом рыжая девчонка. – Поняла?

– А ты поняла, что у брезента решится счет игры?! – Кася сказала это в сердцах, не подумав. И тут же пожалела. Ведь она знала, что нельзя, нельзя никому говорить о том, что она «видела». Девчонка сморщилась, посмотрела на нее как на больную, поднялась и убежала.

Надо было исправлять ситуацию, а то ей потом скажут, что она заодно с «врагами», что знала что-то заранее про этот сарай!

Кася побежала вперед, осмотрелась и встала ровно на том же месте, которое ей сегодня виделось. Только рядом еще никого не было. Но вот они приближались: и Иванов, и Ермолаева были уже почти за теми деревьями, где должны были получить по синей «пуле». Кася, пригнувшись, быстро и тихо обежала сарай, выглянула с другой стороны – точно! Кто-то в форме «синих» как раз поднимал ружье. Кася оказалась быстрее: шарик красной краски расплющился о спину «врага» – девочка вскрикнула, обернулась – оказавшись Мирой, – а на крик и прибежали Петя и Вероника.

– Полякова! Ты как к нам в тыл пробралась? – воскликнул именинник.

Мира обиженно молчала.

А Ермолаева внимательно осмотрелась, а потом подошла к Касе:

– Новенькая, а ты молодец. Я Ника.

– Знаю, – невольно улыбнулась она. – Кася.

– Ок, теперь «синим» не жить, пошли!

Они с Петей, пригнувшись, побежали вперед, Кася за ними. Последнее, что она увидела, убегая, было перекошенное злобой лицо Миры Поляковой. Но она о ней больше не думала.

«Красные» выиграли. И хотя среди «синих» кто-то ворчал, что это было подстроено ради Иванова, что его папа все купил, никто не мог бы сказать, что именно можно было купить, чтобы повлиять на игру. И все «красные» знали, что выиграли честно.

Может быть, только Касю мучили небольшие угрызения совести. Но она решила о них не думать.

После полигона всех повезли в кафе. Девчонки поголовно ворчали, что такой сценарий дня рождения мог устроить только мальчик: у них даже не было возможности переодеться и привести себя в порядок. В кафе все было «по-взрослому»: столы красиво накрыты, а у каждого прибора лежала карточка с именем гостя. Пять минут шума, столкновений лбами, пара уроненных ножей и два разбитых бокала – и все наконец расселись по местам. Касе быстро организовали место и приборы и посадили далеко от кого-либо, кого она успела узнать. «Но хорошо, что и от „фиф“ далеко», – подумала Кася.

Блюда были вкусными и красиво поданными. Впрочем, все были жутко голодными, поэтому сметали все принесенное, почти не оценивая оригинальность подачи.

Когда пришло время чая, в зал вошел мужчина, чем-то неуловимо схожий с Петей. Ему тут же принесли микрофон, и он попросил внимания. Все затихли. Петин папа произнес речь. В ней были и поздравления, и напутствия, и даже скромный рассказ о том, что его компания подарила лицею сына компьютеры, планшеты и технику для физических и химических исследований, история про дружбу с директором лицея Абажуровым Вольфрамом Варфоломеевичем, а также размышления о перспективах развития молодого поколения… Кася покосилась на Петю. По ее представлению, у него должен был бы быть смущенный или скучающий вид. Но нет – он смотрел на отца с интересом и даже… восхищением, что ли.

Иванову-старшему зааплодировали. После чего внесли огромный торт с тринадцатью свечками. После чая включили музыку, но танцевали человек восемь, не больше. Остальные сбились в кучки и болтали. Кася сидела одна. На соседний стул плюхнулась Ника:

– Ну ты как?

– Я хорошо, спасибо. А ты?

– Да я ж не новенькая, мне-то чего? – хохотнула Ника. – Но я была новенькой. Три года назад. Так что понимаю: поначалу нелегко, и все кажутся уродами.

– Нет-нет, что ты! – испуганно забормотала Кася. Но потом увидела смеющиеся глаза Ники и тихонько уточнила: – Не все.

Ника опять засмеялась.

– А как тебе Петя?

– А ты в него влюблена? – неожиданно для себя смело выпалила Кася.

– Как эти две Поли? Нет, конечно! Но он мой друг. Он, конечно, с прибабахом, но в целом нормальный.

– А кто такие Поли?

– Только не говори, что не заметила!

– Это те две светленькие, которые сидят от меня через проход?

– Угу. Одна Полина, другая Полякова. Ходят все время вместе – их и зовут Поли. Зануды еще те. Петька их терпит. Ну и иногда они его смешат… Слушай, а как ты сегодня ее заметила? За теми дровами?

– Да просто решила проверить… – Кася знала, что плохо умела врать, но надеялась, что мелькающий свет и громкая музыка скроют ее неумение.

Ника молча на нее посмотрела и ничего не сказала.

В автобусе они сели вместе, болтать с Никой было легко. Выяснилось, что они жили на одной улице, и Кася будто побывала на виртуальной экскурсии по своему новому району.

По дороге автобус пару раз останавливался, кого-то высаживал. У школы Ника и Кася вышли вместе со всеми – в автобусе остался только именинник.

Кася достала телефон, чтобы позвонить маме.

– Ермолаева! Ты домой? – высунулся из автобуса Петя.

– Нет, я в ночной клуб!

– Ну тогда залезай обратно.

Кася округлившимися глазами посмотрела на новую подругу:

– Ты… куда?

– Да шутка это! Конечно, домой. Слушай, Иванов, новенькая рядом со мной живет – давай ее тоже прихватим.

Они попрощались с Инессой Вадимовной, и автобус тронулся дальше. Когда он объезжал школу, Кася увидела, что на первом этаже горело то же окно, в которое она видела странного сутулого человека среди коробок утром. Жалюзи были подняты, и она заметила, что мужчина переносил коробки. Кася насильно отвела глаза и заставила себя смотреть в другую сторону.

– Смотри-ка, Ермолаева, Семёныч чего-то делает с подаренной школе техникой. Это же все не здесь должно быть, а в зале, чтобы ключ только у директора…

Кася невольно повернулась на слова Пети, тот неотрывно наблюдал за сутулым, пока автобус не повернул.

– А кто это? – спросила она.

– Завхоз. Эрик Семёнович. Скользкий тип. Папа говорит, что не очень доверяет таким мрачным людям. Поэтому, когда купил технику для лицея, договорился с Лампочкиным, что ключ будет только у него, а техника – на маленьком складе у актового зала до начала второй четверти. Когда бумаги дооформят и ее можно будет использовать.

– Лампочкиным? – эхом повторила Кася.

Ника засмеялась:

– Это наш директор. Зовут Вольфрам – это такой металл, из него раньше делали спирали для лампочек, фамилия Абажуров – так что как его еще называть?

– Ну да… А этот Семёныч какой-то… – Кася повела плечами, как от зябкости, – странный.

– …Ладно, пока, Петь! Спасибо! И с днем рождения! – девочки уже выходили на своей улице. Ника проводила Касю, которая пока не очень хорошо ориентировалась на новом месте, попутно показала ей свой дом, и перед прощанием они обменялись контактами.

Глава III

Мама открыла дверь и тут же кинулась обниматься.

– Мам, ты чего?

– Ну, рассказывай, как твой первый день? Все хорошо? Я соскучилась!

– Да все нормально, мам. Как у тебя?

– О, очень хорошо! Я думала, будет хуже. Коллектив оказался чудесным – все открытые, интересные и совсем не снобы! Мне говорили, что здесь нормальных и двух людей не найдешь, – а там целая редакция суперчеловеков, представляешь? В общем, кажется, жизнь налаживается! Ну ладно, ты расскажи, как класс, как день рожденья? Ты какая-то уставшая. Есть хочешь? Я сделала рагу! – последние слова доносились уже из кухни, где мама гремела тарелками.

Кася прошла в свою комнату, кинула рюкзак на пол и опустилась на кровать. Все события дня словно в один миг навалились на нее тяжким грузом, и она осознала, насколько сильно устала. Не было сил ни на разбор коробок, которые занимали все место от окна до середины комнаты, ни на разговоры.

– Мам, спасибо, но я с дня рождения, нас кормили, – крикнула она.

Мама появилась в дверях.

– Ты выглядишь совсем уставшей, Касенька! Хорошо, что завтра выходной, – можно будет выспаться, переварить впечатления и… разобрать вещи.

– Ага. Дашь полотенце? Я в ванную и спать.

– Да, конечно, сейчас найду, – мама начала шуршать крышками коробок в коридоре. – А как было… Ну, в общем… С «этим»? Все нормально?

– Да, все нормально, – соврала Кася и быстро прошмыгнула в ванную, чтобы мама по лицу не разгадала вранья. Мама очень волновалась, когда у Каси случались эти… приступы. Раньше, когда Кася была маленькой и думала, что так бывает у всех, и никому ничего не рассказывала, было проще. Когда родители узнали, что у нее бывают «эти» приступы, она просто не могла смотреть на их обеспокоенные лица. Сначала рассказывала им про все случаи. Но, видя, как это их волнует – особенно маму, – перестала это делать. Только когда совсем уж было не утаить, делилась.

Печально было то, что, похоже, родители разошлись из-за нее. Ну, может быть, и не только из-за нее, но она слышала, как они ссорились: папа хотел показать ее врачам, мама говорила, что не позволит сделать из дочери подопытного кролика. Папа свистящим шепотом настаивал, что «это» нужно лечить, мама также шепотом убеждала, что это глупо… Кася не один вечер провела, стараясь не слышать их ссоры из другой комнаты, когда они думали, что она спит.

Конечно, были и другие моменты – мама все время говорила Касе, что они с папой просто оказались разными, и это отчетливо стало видно сейчас. И именно поэтому они разводятся и мама с ней уезжают в другой город. Кася очень хотела ей верить, но в глубине души все равно винила себя…

Когда она вышла из душа, ее постель была уже постелена и рядом на столе горела любимая лампа. Было очень похоже, будто она дома… Но они же и были дома. Только в другом доме…

– Мамочка, спасибо! И спокойной ночи!

– Спокойной ночи, дорогая! Нам с тобой нужно на ночь прочитать стишок: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте!»

Кася промолчала. «Умеет же мама сморозить что-нибудь!.. Никакие женихи нам не нужны! Такая глупость эти приметы!..»

Суббота прошла быстро. Отдохнуть только почти не получилось – но хоть удалось выспаться. Они с мамой мыли квартиру, разбирали и раскладывали вещи, потом – самое приятное – ездили в магазин докупать нужные хозяйственные мелочи и красивые штучки для дома. Когда рабочее место было готово, Кася сделала уроки. В воскресенье с утра ей пришло сообщение от Ники: «Го на озеро?» Мама на удивление легко ее отпустила, и через полчаса Ника встретила Касю у ее подъезда. Заходить она наотрез отказалась: