Дорога сквозь вечность

Глава 1

Книга первая

Сын шайтана

В одной восточной стране жил великий султан. Его могущество было столь велико, что никто не смел ему возражать. Если гонец приносил ему дурную весть, то торопился покончить с собой на глазах у султана, дабы избежать страшного, мучительного наказания. Но однажды Всесильный повелитель заболел. И со всех концов страны стали приезжать лекари. Каждый уверял, будто его лечение самое верное и повелитель непременно поправится, но день ото дня султан всё слабел и слабел. И вот настал день, когда он не смог встать с постели. Все лекари беспомощно разводили руками, не в силах облегчить его страдания.

И остался в его стране только один лекарь, которого боялись приглашать к султану потому, что о нём говорили, будто он заключил договор с самим шайтаном. Но султан велел привести этого лекаря. И вскоре тот предстал перед ним.

– Ты должен вылечить меня, – объявил султан тоном, не терпящим возражений. – Иначе ты умрёшь.

– Хорошо, но и у меня есть одно условие, – спокойно произнёс лекарь.

– Ты смеешь ставить мне условия?! – взревел султан.

– Такова методика лечения, – невозмутимым тоном произнёс лекарь, – она не всем нравится. Чтобы мне не мешали, я требую, покинуть дворец всем подчиненным и слугам. Это в ваших интересах. Если хотите, чтобы лечение прошло успешно, то во дворце должны остаться только вы и я, – по залу волной пробежал робкий шепот.

К всеобщему удивлению его требование было выполнено. Когда все ушли, лекарь подошёл к стене, где величаво красовалось прославленное в боях оружие, украшенное чеканкой и самоцветными камнями. Казалось, что лекарю нет никакого дела до беспомощно лежащего подле него султана. С неподдельным интересом он разглядывал трофеи, украшавшие стены почивальни. Здесь висели красивейшие кинжалы, изукрашенные витиеватым восточным орнаментом, изогнутые сабли знаменитых воинов, побеждённых когда-то султаном, булатные клинки, испещрённое арабской вязью дамасское оружие. Один клинок особенно привлёк внимание лекаря, лезвие представляло сложный сплав нескольких свитых между собой прутьев разных металлов и выкованных воедино так, что они образовывали сплошной геометрический орнамент. Лекарь не мог оторвать от него глаз. Искусство оружейных мастеров поражало воображение. Всё это время султан молча, наблюдал за лекарем, не сводя с него глаз. Казалось, наглый лекарешка забыл, зачем явился во дворец. Поглазев ещё немного на клинок, лекарь снял его со стены и поднёс к лицу. Холодная сталь, точно зеркало отразило его смуглое лицо и грубоватые черты.

– Чего ты ждешь? – нетерпеливо рявкнул султан.

Не выпуская оружия из рук, продолжая любоваться искусной работой, лекарь присел недалеко от ложа султана и заговорил с ним.

– Скажи, что чувствуешь ты сейчас, повелитель, когда вокруг нет твоих подданных? Когда ты не в силах защитить себя? Ты отдал свою жизнь в мои руки. Что чувствуешь ты, страх или гнев?

У султана в висках от ярости кровь запульсировала.

– Как ты смеешь так говорить со мной и угрожать мне?! Стоит мне только крикнуть, и тебя тут же вздёрнут.

– Никто тебя не услышит. Во дворце мы одни ты забыл? Что ты можешь? Покажи, на что ты способен, – спокойно продолжал лекарь. Встав и пройдя по зале, он внимательно наблюдал за поведением султана.

– И всё же, ты испытываешь гнев, а не страх, и это меня радует, значит ещё не всё потеряно. Я поставлю тебя на ноги. И мы проведём это время с пользой. Внимательно слушай меня, султан. Я хочу, чтобы ты почувствовал то, что чувствуют твои подчинённые, обречённые на пытки. Ты достиг всего: вершины власти, богатства, исполнения всех своих желаний – и это пожрало тебя изнутри. Ведь тебе не нужно прилагать сил, чтобы чего-то добиться. Всё сделают за тебя. Чего же ты стоишь сам без своих подчинённых? Где же твоя воля? Покажи мне. Встань!

Султана перекосило от злости. Заскрипели зубы, кулаки сжались с такой силой, что из-под ногтей, впившихся в ладони, выступила кровь. Но ноги не слушались. А лекарь продолжал, спокойно прогуливался перед ложем султана, и помахивал клинком, едва не задевая владыку.

– Ты решаешь судьбы людей, отбираешь у людей жизнь, казнишь, обрекаешь на пытки. Почувствуй, каково ощущать себя беспомощным и униженным. Лекарь взял чашу с водой с подноса и плеснул в лицо султана.

Если бы небо упало на землю, ад взорвался, и всё перемешалось в хаосе, султана поразило бы меньше. С диким рёвом раненого зверя он схватил меч, висящий над его ложем, и бросился на лекаря готовый разорвать несчастного неучтивца, но, сделав несколько шагов, султан остановился, понимая, что стоит на ногах. И тут он понял хитрость лекаря. Впервые за несколько месяцев он почувствовал в себе силы, взявшиеся вдруг ниоткуда.

– Как?… Как тебе это удалось? – изумлённо произнёс султан.

А лекарь, почтительно поклонился и протянул повелителю понравившийся ему клинок.

– Ты можешь убить меня, но всё же я скажу. Никто не сможет вылечить тебя.

– Как?! Но ведь я же стою!

А лекарь продолжал:

– Никто кроме тебя самого. Твоя болезнь не телесная, – это болезнь духа. Когда душа перестаёт трудиться, она начинает умирать. Леность и сытость разлагают твою душу. Чтобы излечится, тебе придётся пережить суровое испытание. Ты должен удалиться в пещеру Майнор, один, и прожить там месяц, самостоятельно добывая себе пропитание.

Могущественный повелитель посмотрел на лекаря с недоверием, но он стоял на собственных ногах. Ещё вчера – это казалось невозможным. Султан хотел верить такому  мудрому человеку, и всё же подозрительность взяла верх.

– Это что, заговор? Ты хочешь обмануть меня?! Кто твои сообщники?! – султан приставил клинок к горлу лекаря.

– Если бы я хотел убить тебя, я бы сделал это сейчас. – Спокойно продолжал тот. – Моя задача помочь тебе исцелиться, создав условия, в которых это возможно. Здесь в окружении своих подчинённых велик соблазн обратиться за помощью, переложив ответственность за своё исцеление на других. В жизни бывают моменты, когда никто не в силах помочь человеку, кроме его самого. Ты сильный человек и победишь свою болезнь, и запомни: за тебя никто этого не сделает. Ты должен побыть наедине с самим собой.

– Хорошо,– после долгих размышлений ответил султан. – Но ты немедленно будешь затачён в подземелье страха на весь срок. И, если я не вернусь, всю оставшуюся жизнь ты будешь гнить там и никогда больше не увидишь солнца.

Лекарь поклонился и попросил дозволения взять с собой несколько книг для продолжения научных трудов. Его с небольшой стопкой старинных книг и свитков заточили в подземном каземате тюремной крепости.

Темница на первый взгляд больше напоминала каменный мешок с узким маленьким оконцем под самым потолком. По мрачным, замшелым стенам медленно сползали слезинками капли воды, будто оплакивая узников. Иногда падая с потолка, капли ударялись о каменный пол, нарушая мёртвую тишину зловещего подземелья. Затхлый воздух был пропитан сыростью и зловонием. Из-под потолка сквозь узкую щель окна пробивался слабый луч дневного света. Глаза лекаря постепенно привыкли к полумраку, и тяжело вздохнув, устроившись удобнее на грязной циновке, он бережно развернул пергамент.

На следующий день, к всеобщему удивлению султан издал указ, по которому он передавал все полномочия визирю на время своего отсутствия. Куда отправлялся султан, для всех оставалось тайной. Охрана должна была отвезти его в указанное место и вернуться за ним только через месяц.

Испытание

Султан осмотрел окрестности пещеры и не увидел ничего кроме бесконечных песков. Солнце безучастно светило с высоты, раскаляя и без того горячий песок. «Это самоубийство, – подумал он, – здесь невозможно выжить. Но ведь благодаря лекарю я стоял на ногах, значит, он знал, что говорит. Я должен что-то предпринять, но что»?

Два дня прошли в бездействии. Вода в кувшине, которую он благоразумно захватил с собой, уже закончилась. Султан изнемогал от зноя днём и трясся от холода ночью. К концу третьего дня от жажды язык приклеился к нёбу. Слюна стала такой густой, что её невозможно было сплюнуть. Она склеивала всё во рту, как клейстер. От голода султан готов был выть, как бродячий пёс. Он ругал себя последними словами за то, что поддался на уговоры «сумасшедшего» лекаря. Он съел несколько зелёных ростков, найденных им возле пещеры, но это лишь усилило голод и жажду. Осколками кувшина султан начал копать землю в том месте, где, по его мнению, могла быть вода. Наконец обессиленный и отчаявшийся султан повалился на холодный каменный пол пещеры. И вдруг ему показалось, что он слышит плеск воды.

– Откуда? Здесь не может быть воды! Уж слишком твёрдой оказалась земля и слишком мала вырытая ямка. Что это? Но ведь я не сплю. Я действительно слышу плеск воды! – и он пополз вглубь пещеры, откуда, казалось, доносился звук.

Жажда подгоняла, и он полз всё быстрее и быстрее, в голове крутилась только одна мысль: «Там вода!»

Колени саднили от острых камней. Густая слюна уже не сглатывалась. Но там, там вода! Какая-то сила подхватила измождённого человека, и ноги послушались. Покачиваясь, опираясь руками на стену пещеры, он шёл туда, где слышались звуки. За большим скалистым выступом темнела расщелина. Там, в глубине открывалась величественная картина. Высокие своды в центре соединялись в мощную колонну и уходили  основанием в тёмные глубины пещерного озера. Сверху, сквозь небольшое отверстие, на неё падал тонкий луч света, и поэтому всё вокруг казалось таинственным и величавым. Откуда-то из стены, стекая по камням, сочился родник. Не помня себя от радости, султан бросился к воде. В жизни он не испытывал такого счастья и не пил ничего вкуснее. С каждым новым глотком к нему возвращались силы. И тут, чей-то смех разнёсся под каменными сводами. На той стороне озера набирали воду в бурдюки две девушки. Султан всё понял – по ту сторону пещеры есть выход в долину, к людям. Там жизнь, но как переплыть озеро? Он осмотрелся. С обеих сторон скалистые стены уходили в водную гладь, и только с правой стороны из воды выглядывали редкие отмели и камни. «Надо плыть. Хватит ли сил? Рискнуть? А если не доплыву? Всё равно здесь не выжить. А там люди… – пришла в голову внезапная догадка. Собрав последние силы, он вошёл в воду. – Нужно плыть вдоль скалистой стены, хватаясь за камни, когда кончатся силы. Вот до той мели, ещё немного… теперь туда, к выступу… Нужно отдохнуть. И снова вперёд. – Руки соскальзывали, ноги почти не слушались… – Вот мель. Всё! Сил больше нет!»

Лицо уткнулось в холодную гальку отмели. В голове вихрем пронёсся хоровод мыслей. «Будто он на дне озера, и никто никогда не найдёт его останков, вместо него во дворце сидит султаном его младший брат, а любимый арабский жеребец так и не дождётся своего хозяина». Мысли (Думы, раздумья) уносили его далеко, вся жизнь пронеслась перед ним: «Как несправедлив я был к людям, скольких погубил, не считая и не задумываясь об их судьбах. И вот на пороге смерти приходит раскаяние и мудрость, но исправить уже ничего нельзя. Бессмыслица». Перед глазами всё поплыло, и сознание растворилось словно в тумане.

Когда султан открыл глаза, ему показалось, что он умер, и его душа попала в рай. Ярко светило солнце, пели птицы, слабый ветерок доносил аромат жареных лепёшек, он лежал на подушках под деревом во дворе у небольшой саманной хижины, рядом сидела девчушка лет десяти с карими глазами и любопытно смотрела на него.

–Ты проснулся! – восхищенно залепетала она, подойдя поближе: – откуда ты, и  кто ты такой?

– Я…не помню, – растерянно пробормотал султан.

– А как тебя зовут?– не унималась она.

– Юсуф, – произнес он,  –… А ты кто? …Как тебя зовут?

– Я? Харахат. Я живу в этом доме, – и девчушка кивнула в сторону глиняной развалюхи. – Я живу здесь с братьями. Свою мать я не помню. А отец пропал ещё осенью и никто о нём ничего не слышал. Мой брат нашёл тебя три дня назад. Никто не думал, что ты выживешь. Ты, наверное, хочешь есть?

Не дождавшись ответа, она убежала в дом и вскоре появилась с лепёшкой в одной руке и глиняным кувшином в другой.

– Ешь. Мои братья ещё не скоро придут. – Харахат отдала Юсуфу  крынку с водой и  протянула лепёшку, разглядывая одежду незнакомца. – У меня много братьев. Они очень сильные. Старшие охотятся, а младшие продают на рынке фрукты которые удаётся собрать в горах: яблоки, сливу, орехи. Я тоже им помогаю. А ещё у меня есть младшая сестра. Она совсем маленькая и поэтому живёт в семье моей тётки. А где твой дом? Чем ты занимался там, откуда пришёл?

«Мне ведь придётся объяснять, кто я такой», – думал султан, с жадностью пережёвывая душистую, мягкую лепёшку.– «Нужно что-нибудь придумать, а то меня примут за дервиша, а впрочем, почему бы и нет…».

Вечером, ему действительно пришлось сочинять небылицы, да так, что он сам удивлялся внезапно проявившемуся дару рассказчика. Его оставили в доме до полного выздоровления. Харахат ухаживала за ним, но часто уходила из дому и долго не появлялась. Она носила на рынок корзины, сплетенные накануне, и  больному ничего не оставалось, как самому вставать на ноги. Сначала первые шаги давались с огромным трудом, ноги плохо слушались, но с каждым разом двигаться становилось всё легче и легче. Через несколько дней он уже мог выполнять несложную работу. Его научили плести корзины, Харахат ежедневно приносила охапки  прутьев.

 Так прошло три недели, больной почти не отличался от остальных обитателей скромного жилища. Он сильно похудел, его одежда, порванная и запачканная, утратила былой лоск. Лицо загорело под лучами палящего солнца и стало смуглым. Только в душе султан никак не мог поверить, что всё это происходит с ним, что это не сон.

– Завтра мы должны заплатить подати, – объявил старший брат Заир, – я накопил нужную сумму, но сегодня ужинать нам придётся лишь козьим молоком.

– Я в горах нашла дикий орех,– с гордостью заявила Харахат и достала котомку с лесными орехами.

Мужчины расселись у огня и дружно принялись грызть орехи и разговаривать. Харахат налила им молока, которое надоила от своих двух коз.

– Рассказывают, будто султан отправился в какой-то дальний поход, – задумчиво произнёс Заир, подкидывая в огонь хворост, – странно ведь он так сильно болел.

Харахат, держа кувшин с молоком, наклонилась к Юсуфу.

– Когда был жив отец, он часто рассказывал про походы султана, – обратилась Харахат к спасённому чужеземцу почти шёпотом, подливая молоко в его пиалу. – Говорят, у султана есть самый преданный ему отряд специально обученных воинов мамлюков. Они входят в сёла и убивают всех их жителей, если те не сдавались на милость султана. А младенцев забирают, чтобы вырастить из них новых кровожадных воинов. Целые города султан отдавал на разграбление своим воинам.

Чужестранец увидел бездонные глаза девушки, наполненные страхом, и сердце его сжалось. Впервые в жизни ему, не знавшему жалости, вдруг захотелось защитить, уберечь этот нежный нераспустившийся цветочек.

Когда мужчины поужинали, оставив Харахат немного молока и орехов, все отправились спать, только чужеземец никуда не пошёл, а остался сидеть у огня. Султан уже стал привыкать к такой жизни, но его мысли всё чаще возвращались к тому дню, когда он сможет вернуться во дворец. Теперь он знал, что происходит в его стране… Он увидел жизнь глазами бедняка. Теперь это был другой человек. Оставалось несколько дней до назначенного срока. «Во дворце должно быть спокойно, – думал султан, – иначе уже объявили бы о его кончине или пропаже». Но на душе было тревожно. Какое-то смутное сомнение терзало его. Он чувствовал себя совершенно здоровым и решил вернуться во дворец пораньше.

 На следующий день он раздобыл коня, выторговав его за перстень с крупным сапфиром, и не прощаясь ни с кем, исчез из селения.

Прозрение

Конь скакал без остановки до самых ворот большого города. Бросив коня, оглядываясь и прикрывая лицо, как вор, султан пробрался в собственный дворец никем не узнанный. Он притаился за колоннами в складках драпированной ткани. Интуиция не подвела султана, во дворце зрел заговор.

В зал быстрой походкой вошёл визирь, за ним в низком поклоне просеменил какой-то человек.

– Значит всё готово? – визирь сел на подушки, незнакомец ещё ниже склонился перед ним. – Войны пойдут за тем, кто им больше заплатит, но есть один отряд, купить их невозможно. Это настоящие слуги  шайтана. Их нужно изолировать. Дадим им приказ охранять район вокруг пещеры Майнор. Когда они поймут, что случилось, власть уже будет в наших руках. Твоя задача сделать так, чтобы брат султана уснул вечным сном на следующий день после ухода отряда мамлюков.

У султана похолодела кровь в жилах. Еле сдерживая гнев, он крепко сжал зубы и кулаки, неимоверным усилием воли, заставив, себя дождаться, когда зал опустеет. Султан, крадучись, отправился к брату по тайному ходу, известному только им двоим. В голове его вихрем проносились мысли одна мрачнее другой. В темноте, спотыкаясь, и посылая проклятия предателям, великий стратег выстраивал план. Мысли возвращались то к лекарю, то к визирю. Необходимо было выявить всех участников заговора. Не хотелось верить в причастность лекаря ведь он единственный, кто смог поднять его на ноги.

– Если лекарь непричастен к мерзкому заговору, я сделаю его своим советником и придворным лекарем, но если это не так – никому не поздоровится! – неожиданно произнёс он вслух.

Брат султана Карим не поверил своим глазам.

– Неужели, это ты, дорогой брат? Ты здоров! Слава Аллаху!

– Не слова больше! Карим, дело не терпит отлагательств, во дворце измена. Тебе тоже угрожает опасность. Нужно действовать! – и султан рассказал ему всё, что случилось в его отсутствие.

Вечером этого же дня во дворец прибыл человек с посланием к начальнику отряда мамелюков. Начальник, по прозвищу Одноглазый Али, сразу узнал почерк султана. В послании говорилось о том, что сутан повелевает своим верным воинам, не мешкая ни минуты, тайно доставить к своему брату Кариму под усиленной охраной великого визиря. Одноглазый Али сразу догадался, в чём дело. Он не зря славился хитростью и коварством к тому же был предан султану, как пёс.

Ничего не подозревающий визирь тут же был схвачен и, завёрнутый в ковёр, с кляпом во рту, вскоре предстал перед султаном.

– Ты сам назовёшь всех участников заговора или приказать моим славным воинам, отрезать от тебя куски, пока ты не истечёшь кровью?

– Я всё скажу! О, Всемогущий, ты знаешь, сколько у тебя врагов, меня вынудили, я не боюсь смерти, но мои дети… они будут обречены. Меня заставили.

– Ты понесёшь достойную кару, но если ты назовёшь всех заговорщиков, я обещаю, твои дети не пострадают.

– Я расскажу всё, – и визирь подробно описал всё, что произошло во дворце.

– Скажи, лекарь, заточенный в башне, это часть вашего заговора?

– Нет. Внезапный отъезд ускорил исполнение давно назревающего плана, но это лишь роковое совпадение, на всё воля Аллаха.

Султан задумался. «На всё воля Аллаха, – эхом прозвучало в его сознании. – Всевышний отвернулся от меня, самое время задуматься почему».

К утру были схвачены все участники заговора. С каждым султан долго разговаривал, прежде чем вынести приговор, он пытался понять, почему эти люди восстали против него. Впервые в жизни он задал себе этот вопрос: «Почему?».

Покончив с делами, он приказал привести лекаря.

– Ты получишь достойное вознаграждение и звание придворного лекаря. К тому же мне нужен новый советник. Ты мудрый человек, я хочу, чтобы ты остался у меня во дворце. У нас будет много дел. – Перед ним стоял обросший, после месячного заточения неопрятный бледный человек, но в его взгляде султан увидел силу разума и твёрдость духа, заставившую уважать этого человека.

– Я безмерно благодарен за доверие, – спокойно без какой-либо эмоции на лице  произнёс лекарь, – но прошу разрешения остаться жить в своём доме. В свободное время я изучаю древние науки и мне необходимо уединение и покой.

– Да будет так. Отправляйся, но завтра к обеду ты должен быть во дворце.

С мешочком золотых монет, на носилках, поддерживаемых четырьмя рабами, лекарь направился к дому. Его путь лежал через рабовладельческий рынок. На невысоких подмостках, понуро опустив голову, толпились невольники. Их по одному выталкивали на середину площадки, и называли цену, предлагая поторговаться. Внимание лекаря привлекли крики работорговца. Он кричал на рабыню, которая пыталась встать с колен под ударами плётки. Наконец она приподнялась, и лекарь увидел, что она беременна. По всей вероятности у неё начались роды. Носилки опустили, и лекарь подошёл к работорговцу.

– Сколько ты хочешь за  рабыню?

– Это замечательный выбор, – начал нахваливать продавец, – вы купите сразу двух рабов, она скоро должна родить.

– Если доживёт, – резко перебил его лекарь.– Ещё немного и ты не получишь ничего, посмотри она еле держится на ногах.

Хозяин быстро оценил ситуацию и согласился на полцены. Отсчитав условленную сумму, лекарь приказал отнести рабыню в его дом на носилках, а сам отправился пешком. Перед ним кипела обычная для этого времени суток бойкая, шумная торговля. Из каждой лавки доносились голоса продавцов нахваливающих свой товар. Чего здесь только не было. От лавки с глиняными кувшинами и блюдами он прошел к персидским коврам, игра красок поражала воображение. Рядом манил к себе ароматами лоток с пряностями. Вот лавка с чеканными украшениями: пояса, браслеты, серьги, уздечки, украшенные чеканными бляшками, клинки изумительной работы. Пёстрая, шумная людская толпа бурлила в хаотичном движении, кипела и вовлекала в этот круговорот каждого, кто попадал на рыночную площадь. Лекарь неторопливо прошёл по шумным рядам базарной площади и свернул в узкий переулок, ведущий к его дому. После долгого заточения ему хотелось идти и идти по бесконечным улочкам старого города, и даже палящее солнце радовало его в этот день. Ватага галдящих ребятишек пронеслась мимо, оставляя после себя облако пыли. Лекарь свернул в следующий переулок, пропуская полную женщину в чадре, несущую на голове корзину с фруктами. Он шёл и вдыхал пьянящий воздух, пропитанный, ароматом платана и эвкалипта, от которого кружилась голова. Горячий сухой ветер, обдувал измождённое тело лекаря и уносил последние воспоминания о долгих днях заточения.

Когда он подошёл к дому, ему навстречу выбежала служанка. Она сообщила, что рабыня родила мальчика. Лекарь торопливой походкой вошёл в покои, чтобы осмотреть роженицу. На подушках лежала молодая гречанка, чёрные косы струились на ковёр, тонкие, смуглые руки безжизненно свисали.

– Она была очень слаба,– утирая слёзы, всхлипывала его служанка. – Перед смертью она просила сына назвать Георгием.

Ребёнка лекарь решил вырастить, как своего собственного сына. Ему нашли кормилицу, и вскоре малыш стал центром внимания обитателей дома. Его полюбили все от няньки-кормилицы до слуг и старой кухарки, которой заметно прибавилось работы, но, не смотря на это, она души не чаяла в мальчике. День, за днём подрастая, малыш удивлял  своей сообразительностью. Новоиспечённый отец был на седьмом небе от счастья.

Паломничество

Прошло много лет. Лекарь обучил Георгия всем наукам, какие знал сам. Приёмный сын оказался на редкость способным учеником. Кое в чём он превзошёл даже своего учителя. Во дворце не раз пользовались его услугами. Его жажда к знаниям вызывала уважение самого султана. Перед ним всегда были открыты двери дворцовой библиотеки. Георгий пропадал там с утра до вечера. Это были счастливые годы. Но время шло…

Султан стал часто болеть, старость стояла на пороге. Однажды он вызвал к себе лекаря.

– Скажи, знаешь ли ты средство от тяжёлых мыслей и хандры? Я устал жить на этой земле. Чувствую невыносимую тяжесть на плечах. Ничто меня не радует.

– Пожалуй, самое верное средство это путешествие.– Задумчиво произнёс лекарь.– Когда-то приходит момент, когда следует обратиться к Аллаху. Паломничество в Мекку на святую землю исцелит  душу. Оно поможет развеять тяжёлые мысли, и принесёт немалую пользу, укрепит дух, о, повелитель, – лекарь склонился в учтивом поклоне.

Правитель молча, смотрел на него исподлобья, поглаживая седую бороду. Наконец он опустил глаза и покачал головой. Глубокий вздох расправил его ссутулившиеся плечи.

– Пожалуй ты прав. Я отправлюсь в Мекку. На обратном пути, навещу семейство сестры. А теперь ступай мне нужно отдать распоряжения.

Вскоре на дворе зашумели многочисленные слуги. Кормили и расчёсывали верблюдов. Готовили носилки. Суета присутствовала во всех уголках дворца. К семейству сестры султана, Гюльджерат отправили гонца с уведомлением. Наутро седьмого дня всё было готово.

Над горизонтом медленно поднималось бледное солнце, прохладный ветерок нежно колыхал прозрачные занавески полога над носилками, в которых восседал султан. Караван двинулся в путь. Мерно покачивались, носилки, закреплённые на спине верблюда, убаюкивая султана. На душе было светло и спокойно. За воротами большого города расстилались бесконечные пески и барханы. Однообразный пейзаж вскоре утомил повелителя и, откинувшись на подушки, он задремал. К заходу солнца караван вошёл в небольшое селение.