Дар ведьмы в дар

Сюрприз удался

Ух как я была зла! Хотелось рвать и метать, крушить всё, что под руку попадётся! Пнуть кого-нибудь посильнее и побольнее! Сильно хотелось! Но вместо этого я бросила сумку на дорогу и разрыдалась.

Ещё вчера я была счастлива. Ещё вчера я была невестой. Ещё вчера..

Вот кто меня понёс на дачу к этому Игорю?! Сюрприз своему Владику хотела сделать. Сделала? Сюрприз, можно сказать, удался! Вместо шашлыков, на которые, по его словам, уехал Влад с компанией на дачу к Игорю, я застала Влада на даче Игоря в компании Ирины. Причём, в очень тесной компании. В постели.

– А что такого? – разозлился Влад на мои претензии. – Ты вечно занята, то на море с нами поехать не можешь, то на шашлыки! А мне надоело одному тусить с ребятами, все по парам, и я, как лох последний – всегда один. Тебя же никуда не вытянешь!

– Меня никуда не вытянешь, потому что я работаю за двоих! Если ты не помнишь – у нас квартира съёмная, ты – не работаешь, я одна пашу как лошадь, а денег не хватает!

– Потому что ты слишком мало зарабатываешь! – со злостью выдал Влад.

– Нет, просто это ты слишком много тратишь! – горько ответила я. – А теперь ещё и изменяешь? Мне это всё надоело хуже горькой редьки!

– Ну и давай вали отсюда! – заорал Влад и я замерла.

Вообще-то, обычно, если он был застукан за какой-то провинностью – опять проиграл в онлайн-казино все отложенные мною деньги на оплату квартиры или отпуск, пропадал неизвестно где на три дня а то и на неделю, и тому подобное, он кидался ко мне с признаниями в любви, недели две "носил меня на руках", даже готовил завтраки и ужины, и я быстро отходила и начинала снова верить в то, что он исправится, что перестанет играть, что устроится на работу и у нас будет самая настоящая счастливая семья.

А сегодня. Мало того что он мне изменил (я догадывалась, что он и раньше мне изменял, но верила – что как только мы поженимся он перестанет), так ещё и не стал оправдываться и "замаливать грехи", а нагло и бесцеремонно выпер меня на улицу на ночь глядя. В чужом дачном посёлке. Далеко от города. Без денег на такси. И, как сейчас оказалось, ещё и без транспорта в город. Последний автобус, как гласила надпись на расписании, проходил в 22 часа. А сейчас было 22 часа 36 минут.

Я огляделась – пустая трасса, никто не едет ни в город, ни мимо, тишина. Естественно, сейчас ещё только начало марта, снег лежит большими сугробами, дачный посёлок не самый популярный, непонятно на что я рассчитывала, когда бежала на остановку. Прикинув, что пешком я до города не дойду, я решила вернуться назад, плевать на гордость, я уже дико замёрзла и надо было напроситься хотя бы переночевать.

Повернувшись назад я бодро, так как успела сильно замёрзнуть, двинулась назад на дачу к Игорю. Его дом я увидела издалека – он единственный из всех был освещён, в остальных домах, похоже, пока ещё никто не жил. Добежав до дома я стала стучать в калитку и кричать, чтобы меня пустили на ночь, объясняя – что уехать отсюда до утра не смогу. Когда на стук никто не отозвался, я вытащила телефон и позвонила. Трубку долго никто не брал, потом взяли и, вылив на меня ушат грязи пьяным голосом, отключились. Я написала сообщение. И Владу и его другу Игорю. Сообщения были прочитаны, но открывать калитку никто не спешил. Я начала снова звонить, стучать. Тишина. На меня никто не реагировал, а вскоре свет в доме погас и я осталась в полной темноте.

Поняв, что меня полностью игнорируют, я стала испуганно прокручивать возможные варианты. Остановившись на одном – вызвать такси, и расплатиться по приезду, заняв денег у какой-нибудь соседки, я расцвела и схватила телефон. Только я открыла приложение такси, как телефон мигнул и выключился. Сел. Я же его особо не заряжала, я не думала – что он мне понадобится. Я же думала, что еду в гости на шашлык, привезти сумку продуктов и провести выходные с любимым человеком и его друзьями. А вышло.. как вышло. Я ощутимо замёрзла и поняла, что если здесь меня в ближайшее время не пустят в дом, а, судя по всему, в ближайшее время меня пускать не собирались, я замёрзну окончательно.

Плевать на дальнейшие планы, плевать на то что сегодня у меня всё рухнуло, но было очень холодно сейчас, и надо было что-то делать.

Прикинув, что можно переночевать в каком-нибудь другом домике, пусть там даже не натоплено, но всё равно будет теплее чем на улице, где холодный ветер уже чуть не сбивал меня с ног, я прошлась по улице и стала пробовать перелезть через какой-нибудь забор, что пониже. Увы. Все заборы были высокие и сил у меня не хватало.

Решив что – чем дальше от трассы, тем дешевле жильё и ниже заборы, я, собрав последние силы, направилась в самый конец дачного посёлка. Идти становилось всё труднее и труднее, холод и ветер практически заморозили меня и все мои мысли, и в какой-то момент я вообще отключилась и шла уже на автомате.

Пришла я в себя запнувшись об торчащий из земли корень дерева и, не удержав равновесия, упала на забор. Забор хрустнул и повалился на землю. Я тряхнула головой, чтобы прийти в себя, и стала всматриваться во двор. Увидев там дом, я перешла по упавшему забору, и кинулась к двери.

Не увидев навесного замка я воодушевилась, но ненадолго. Подёргав дверь я догадалась, что та закрыта. Обойдя дом по кругу я поняла, что в окна тоже не проникнуть – все окна были закрыты ставнями изнутри, а два окна без ставен были заделаны красивой витой решёткой. Я чуть не расплакалась. Это был мой последний шанс. Вернувшись к двери, я схватилась за ручку и дёрнула со всех сил на себя и дверь открылась! Правда, на землю упал крючок и гвоздь, державший этот крючок, но я не стала их поднимать, решив что когда буду уходить, тогда и верну на место. Главное, что дверь открылась!

Заскочив в дом я плотно закрыла дверь, и примотала её шарфом за ручку к какой-то торчащей загогулине и уже не беспокоилась, что дверь ночью распахнётся и на улицу уйдёт последнее тепло. Стащив с ног промокшие сапоги я пошарила по полу рукой и, наткнувшись на какие-то тапки, сунула в них ноги и стала осматриваться.

В оба окна кухни, которые были единственными без закрытых ставен, светила яркая луна, поэтому рассмотреть можно было хотя бы силуэты мебели, и я решила начать осмотр именно с неё – вдруг там будет газовая плита и тогда, если я её разожгу, я смогу погреться возле неё, чего мне хотелось сейчас больше всего. Пройдя на кухню я действительно увидела там газовую плиту и даже спички, лежащие на ней в железной коробочке.

Трясущимися от холода руками, я зажгла спичку и поднеся к плите, повернула бабашек. Огонь тут же загорелся и я чуть не запрыгала от радости. Спасена! Поднеся руки к огню я минут пять отогревалась, а потом решила пройти в комнату и посмотреть – может быть там есть какое-нибудь старое кресло, которое я смогу принести на кухню чтобы лечь на него поспать в тепле, так как в доме было всё-таки довольно прохладно, а у плиты можно зажечь ещё и духовку.

Глаза привыкли к свету и в темноту комнаты заходить было не очень удобно, но это было необходимо, поэтому я собралась с духом и сделала решительный шаг. Чтобы не упасть в темноте я решила держаться за стену и двинулась вперёд. Неожиданно пальцы наткнулись на выключатель. Я машинально нажала на него и в комнате зажёгся свет. Вздрогнув от яркого света я чуть не затанцевала – можно было нормально и осмотреться и расположиться, и уже не так страшно в чужом доме ночью.

Зайдя в комнату я глянула направо – окна закрыты ставнями, чистые приятные занавески, стол, старый телевизор, два стула. Мне ничего не подходило. Повернув взгляд налево я чуть не вскрикнула – на кровати лежал человек. Бабушка. Укрытая до губ несколькими одеялами. С закрытыми глазами. Непонятно – живая или нет.

Трясущимися уже не от холода, а от страха, руками я потрогала её щёку. Щека, на радость мне, была не холодной. Но и не очень горячей. Уже смелее потрогав лоб, я поняла – что бабушка живая, и просто спит, но как-то подозрительно прохладная, видимо, хоть и под несколькими одеялами, но основательно замёрзла. Очень странно, в доме, конечно, было теплее чем на улице, но не так тепло, как должно быть тепло в обитаемом доме. А бабушка, похоже, уже давно мёрзла и могла сильно простыть.

Понимая, что на помощь, по крайней мере до утра, рассчитывать не приходится, я стала думать как спасти положение, и стала разбираться с отоплением дома.

Рассмотревшись получше и увидев – что дом вполне себе современный, я нашла закуток с котлом, от которого шли трубы и батареи по всему дому, и даже в корзинке лежало немного угля. Вспомнив, как топил печь в примерно таком же доме мой дядя, я осмотрелась в поисках дров – дров в наличии не было. Подумав, что дрова могут быть на улице, и, в крайнем случае, пойдёт мною сломанный забор (всё равно он уже как забор не годится, а я потом всё компенсирую хозяйке), я оделась и направилась на улицу.

Осмотревшись по сторонам, я увидела пустой дровник, топор и полное отсутствие дров или полешек. Ухватив поудобнее топор, я сделала круг по двору и нашла несколько старых сухих деревьев, стоящих за домом.

Размахнувшись со всей силы, понимая что кому-то срочно нужна моя помощь, я стала со всей дури рубить их на куски. Вскоре я перешла на обиду на Влада и дело пошло ещё шибче. Затарившись дровами, я присела на землю отдохнуть, и поняла – что в пылу наколола дров не на одну ночь или даже день, а на дня три так точно. Устало выдохнув, я нагребла дрова в кучу, сколько смогла ухватить, и двинулась обратно в дом.

Быстро растопив котёл я прошлась по дому – проверить – не лопнули ли трубы, не текут ли батареи. Нет, всё было хорошо, батареи быстро нагрелись и в доме стало теплеть. Я пошла на кухню и поставила кипятиться чайник. Порыскав в запасах у бабушки, я нашла какие-то травы и, подумав, что хуже не будет, заварила их в большой кружке.

Котёл трудился во всю мощь и в доме уже скоро стало даже жарко. Стащив, наконец, с себя пуховик и свитер, я взяла уже немного остывший отвар и двинулась к бабуле. Проверив её ещё раз на "живучесть", я стала её тормошить. Бабуля не сразу, но после нескольких моих встряхиваний открыла глаза и попыталась сфокусироваться на мне.

– Кто ты? Где я? – прошептала она и облизнула губы.

– Я – Настя. – представилась я и попыталась приподнять старушку, чтобы посадить её на кровать. Помучившись немного, мне удалось подтянуть её вверх и усадить на кровати, подперев подушками, на которых она спала. Я проверила температуру завара, сделав глоток из кружки бабушки и поднесла кружку к её губам. Та с жадностью стала пить.

– Как тепло. – прошептала она, когда кружка опустела.

– Я сейчас! – метнулась я к сумке и вытащила оттуда пакет с котлетами и хлебом.

Положив котлету на хлеб я поднесла её к губам старушки и та, с изумлением следившая за мной, с радостью умяла бутерброд и со вздохом откинулась на спинку кровати. Я подоткнула ещё одну подушку ей под спину и спросила: – Вы как себя чувствуете?

– Как в Раю. – ответила старушка и спросила – А ты откуда здесь взялась?

Я в вкратце описала ей ситуацию и горько вздохнула.

– Уже поздно, расстели постель, которая у меня во второй комнате стоит и ложись спать, измучилась ты совсем. – предложила старушка.

– То есть вы не будете меня прогонять? – обрадовалась я, переживавшая об этом с тех пор, как нашла эту бабушку.

– Ты что, ты меня спасла, а я тебя гнать? – удивилась старушка.

– Да ну, прям спасла. Просто согрела немного. – засмущалась я.

– Не согрела, а спасла. Я упала вчера, ногу повредила, больно наступать. В доме ни одного полена, котёл топить нечем, вот я и ходила хоть деревьев на дрова наколоть. Неловко наступила на ветку и упала. Пришла в себя, а тут дикая боль в ноге, еле до кровати доползла, укрылась чем могла и думала что уже всё. На помощь пробовала звать, да только тут звать некого, на нашей улице ещё месяц никого не будет. Соседка моя единственная сама еле ползает, да и до неё мне не доползти, а моих криков она не слышала. До трассы я тоже не доползу. Дров нет. Хорошо, что ещё на утро дров хватило, дом не успел сильно выстудиться. Вовремя ты пришла. А так, если б не ты, уснула бы я от холода да и не проснулась. Как ты в дом-то вошла, у меня же дверь на крючок закрыта была?

– Ой, а я так дёрнула, что вырвала его с корнем. Я, честно говоря, думала что дверь закрыта на обычный замок и дёргала её в надежде что он поломается. У меня уже просто другого выхода не было.

– Ты на щеколду тогда изнутри закрой, чтобы дверь, пока спим, не открылась. Там только дверь покрепче к себе притянуть нужно, я уже не в силах, а у тебя получится.

Я метнулась к двери, увидела щеколду и закрыла на неё. Действительно, закрывалась она с трудом. Зато теперь я была вдвойне спокойна – и холод в открывшуюся дверь не попадёт и никто чужой к нам в дом не проникнет.

– А что же вы дровами не запаслись? Ведь не первую зиму здесь живёте? – с лёгким укором спросила я старушку, поправляя на ней одеяло.

– Запаслась я. – вздохнула бабушка. – Часть перетащила сразу в котельную в дом, там где котёл стоит, а часть на улице в дровнике осталась. Когда в доме дрова закончились, я туда пошла. А там нет. Вынес кто-то всё подчистую.

– Я даже догадываюсь – кто! – заскрипела я зубами, вспоминая как Игорь хвастался, что ему дрова для шашлыка не нужны, он столько набрал, что можно хоть костры жечь. И они и жгли. Чтобы не холодно было на улице шашлыки жарить.

Протопив ещё немного, я проверила котёл и решила пойти поспать. Перед сном я проверила старушку и не зря – старушка тихо ждала меня сидя на кровати.

– А можешь мне ещё котлетку дать? С хлебушком. А то так пахнет. – смущаясь попросила она.

– Конечно! Не смущайтесь! Если бы не ваш дом, я бы тоже уже не спаслась.

– Значит, мы спасли друг друга. – счастливо улыбнувшись старушка впилась в бутерброд. – Как звать-то тебя? А то я уж забыла.

– Настя.

– Значит, Настенька. Какое хорошее имя! А я – Аня, баба Аня. Ну иди, ложись, ты уже на ходу засыпаешь.

– А у вас случайно не будет каких-нибудь вещей? А то мои все мокрые от снега. – покраснев, показала я на свои мокрые джинсы и колготки под ними.

– А ты что – в брюках спать собралась? А я и не дотумкала, вот тетеря! – всколыхнулась бабАня. – А ну-ка, зайди вон в ту комнату, там в комоде посмотри – есть и спортивные брюки – наверх, есть и сорочки ночные и бельё какое присмотри, куда ж деваться, раз такое приключилось! Да сходи в ванне погрейся, полотенца тоже в том комоде лежат. Кровати у меня чистым застелены, можешь выбрать или ту у окна, или в другой комнате. В общем, выбирай себе любую, но самая удобная для тебя – вон в той комнате! – показала бабАня на дверь. – В общем, всё что тебе там понравится – всё бери и надевай, я, к сожалению, встать и помочь тебе не смогу. А ты уж мне тогда – услуга за услугу – ведро, что стоит в туалете, поставь вот здесь у кровати и стул разверни спинкой ко мне, чтобы я тебя посреди ночи не будила, а то нахлебалась я чаю, чую – приспичит.

Я с радостью выполнила поручение бабАни и отправилась выбирать себе вещи. Нашла и сорочку и бельё и спортивные штаны. Конечно, всё старенькое и не по размеру, но кто уж тут смотрит. Прихватив ещё и полотенце, я кинулась в ванну и долго отмокала под струями горячей воды, а потом уже помылась с мылом и, с наслаждением натянув на себя чистое бельё, отправилась спать.

Как я стала ведьмой

Проснулась я от того, что кто-то рядом громко стонал. Я открыла глаза и поняла – что за стеной стонет старушка.

– БабАня? – подскочила я на кровати. Бабушка не отвечала. Я выскочила из кровати и кинулась к старушке. Потрогав её лоб, я поняла, что у бабушки очень высокая температура. Я стала трясти её за плечо, пытаясь разбудить.

– Настенька. – прошептала она наконец. – Дай, пожалуйста водички! Горю я вся!

Я метнулась на кухню, погрела в чайнике стакан воды и принесла тёплое питьё старушке. Помогла ей принять сидячее положение, поднесла стакан к её губам и помогла ей выпить.

– Ну как вы? – испуганно прошептала я, не отводя взгляда от старушки и от капель пота, текущим по её лбу.

– Плохо мне. – прошептала она и откинулась на подушку.

– Надо вызвать врача! У вас здесь есть врач? Есть кому помочь? – засуетилась я.

– Даже не знаю, в соседнем доме, от меня направо, живёт Анфиса, единственная соседка моя, она сама еле-еле двигается, но вдруг сможет мне помочь. Если в силах – позови её. – прошептала старушка и провалились в сон.

Я побыстрее оделась в какой-то бушлат и валенки, что нашла у старушки в коридоре, и бросилась к соседке.

– Анфиса! Анфиса! – затарабанила я в соседскую дверь.

– Кто там? – раздался удивлённый голос, медленные шаркающие шаги и дверь распахнулась – Заходи скорее, холодно!

Я посмотрела на старушку, открывшую мне дверь и поняла – что она сама еле живая, куда ей кому-то ещё помогать? Еле переставляя ноги Анфиса пропустила меня вперёд, закрыла входную дверь и пошла в комнату, махнув мне, чтобы я двигалась за ней. Там Анфиса тяжело опустилась в кровать и, прикрыв глаза, спросила: – Ты кто?

– Я – Настя. Там баба Аня умирает! Помогите ей!

– Ой, нет. – прошептала Анфиса. – Посмотри на меня, я сама еле живая!

– Совсем не сможете помочь? – огорчилась я.

– Я уже точно – нет. Возможно, что ты сможешь! Но для этого тебе нужно будет принять от меня дар.

– Какой такой дар? – не поняла я Анфису.

– Настоящий дар ведовской. Я – сильная ведающая мать, я отдам тебе свою силу! Мне она уже ни к чему, а ты сможешь и бабе Ане, и себе, и многим другим помочь! – закончив предложение внимательно посмотрела мне в глаза Анфиса.

– Нет, я не хочу быть ведьмой! – отрицательно замотала я головой. – А вы что – ведьма? Я во всякое такое не верю! – сразу предупредила я и сама внимательно посмотрела ей в глаза. Не заметив ничего необычного – глаза не сверкнули, не полыхнули огнём, в общем – ничего такого, чего я ожидала бы от ведьмы. – Мне кажется – что кто-то из нас – сумасшедший! – тихо пробормотала я и стала потихоньку отодвигаться в сторону выхода, мало ли, кто знает – что там ей в голову взбредёт.

– Вообще – ведьмой – это в простонародье так говорится, а правильно – ведающей матерью или ведуньей. – поправила меня женщина.

– Всё равно не хочу! – замотала я ещё сильнее головой и продолжила пятиться к двери.

Анфиса огорчённо вздохнула, взяла в руки карманное зеркальце, потёрла его ладонью и стала вглядываться в его глубину. А я, не знаю – на что надеясь, но чего-то ещё ожидая, замерла у двери из комнаты.

– Тогда ты её не спасёшь. – огорчилась женщина, откладывая зеркальце после нескольких минут раздумья. – Я вижу, что у неё перелом ноги, кость порвала ткани, началось заражение. Плюс она замёрзла очень сильно. Температура у неё высокая, она горит. Адреналин спал и сейчас ей очень плохо.

– Я утром сбегаю на трассу, поймаю какую-нибудь машину, попрошу водителя вызвать скорую! – с надеждой предложила я.

– Не доедет сюда скорая, ты за окно смотрела? Какой сегодня ветер был со снегом, замело к нам на улицу дорогу. И трассу замело. Пока первая машина пробьётся, Анюте уже не поможешь. – грустно покачала головой Анфиса, закрыла глаза и стала засыпать. Я огорчённо топнула ногой.

Пока бежала к соседке, я не очень рассматривала местность и погоду, а сейчас я подскочила к окну на кухне – действительно, замело, сугробы за двором уже почти мне по пояс, не проедет машина ни сюда к нам, ни по трассе. Пока расчистят трассу, пока скорая поедет, действительно, не успеют. Но что-то надо было делать! Судя по всему, Анфиса действительно не могла сейчас помочь.

Я огорчённо вышла на улицу, аккуратно прикрыла дверь и кинулась по своим следам обратно к бабАне.

Заскочив в дом я подошла к бабАне, наклонилась над ней и чуть не расплакалась, она стонала и металась из стороны в сторону. Я поискала жаропонижающее, нагрела воды и принесла к ней. Попыталась её разбудить, но она не открывала глаза, похоже, что она уже была без сознания. Я аккуратно подняла одеяло, чтобы посмотреть – что с её ногой, и увидела сильно опухшую и воспалённую красно-чёрную ногу. Потрогала лоб бабАни и поняла – что да, если я её сейчас не спасу, никто уже не спасёт.

– Если я сплю, а я надеюсь что я сплю и это мне всё просто снится, тогда вообще всё просто – получу силу, полечу бабАню, а потом проснусь. Ну, а если это всё-таки всё наяву, значит, вылечу бабАню, а там разберёмся, деваться-то сейчас всё равно некуда, умирать-то бабушку я не смогу оставить! – решилась я.

Успокоив себя такими мыслями я развернулась и кинулась обратно к Анфисе.

– Пришла? – тихо, еле шевеля губами, прошептала та, принимая сидячее положение на кровати.

– Да. – грустно заметила я.

– Давай сюда левую руку! – попросила она и я протянула к ней руку.

Анфиса схватила мою кисть обеими руками и сильно сжала. В то же мгновение руке стало очень горячо и я попыталась отдёрнуть её. Но Анфиса крепко её держала и кисть осталась с у неё в руке.

– Она что – угля горящего в ладонь мне положила? – мелькнула у меня мысль, и руку тут же как прострелило, я дёрнулась сильнее и вырвалась.

Прижав к груди руку я стала дуть в обгоревшую ладонь и побежала на выход от этой сумасшедшей бабки, но, кинув взгляд на руку, тут же остановилась. В изумлении я рассматривала свою ладонь, на которой, по моим недавним ощущениям, должен был бы остаться сильный ожог, но ладонь выглядела обычно, даже не покраснела. А мне почему-то стало не хватать воздуха и я сделала сильный глубокий вдох. Тут же я вздрогнула – меня снова как-будто обожгло, но уже в районе солнечного сплетения. Стало очень жарко в груди и я почувствовала – что меня стало прямо распирать изнутри. Жар за считанные секунды распространился по всему телу и спустился к рукам. Я не знала откуда это, но сейчас чётко понимала – что нужно сделать.

– Вот, возьми ещё! – сунула мне в руку пакет с ватой, бинтом и каким-то пузырьком Анфиса.

Я, прошептав Анфисе – "благодарю", кинулась скорей к бабАне.

– Книгу возьми! – остановила меня Анфиса на пол дороги к выходу.

– Какую ещё книгу? – недовольно буркнула я, натягивая сапоги.

– Такую! Нужную! У меня под подушкой лежит!

Я вернулась назад, пошарила рукой под подушкой Анфисы и наткнулась на что-то железное. Бросив вопросительный взгляд на Анфису, я увидела её кивок, и уже увереннее протянула руку. Захватив за выступающую часть, я вытащила наружу книгу. Беглого взгляда хватило чтобы понять, что это какая-то старинная книга в красивой железной кованной обложке, с выкованным цветком посередине.

– Благодарю! – кинула я на ходу и бросилась к бабАне.

Внутри меня полыхал костёр и что-то как будто раздувало меня в разные стороны, тело гудело, в голове как будто бил колокол, тут уж не до сантиментов, успеть бы добежать.

Заскочив на кухню я схватила нож, включила конфорку, прокалила его до красна и побежала к бабАне. Положив нож ручкой на стул я наклонилась над старушкой. Сложив ладони одну на другую крестом, я положила их на её макушку и замерла. Руки завибрировали, было очень жарко, в какой-то момент жар из груди практически весь перешёл в мои руки, ладони стало сильно жечь, но я не отдёрнула их, а продолжала держать на макушке бабАни. Тело старушки выгнулось дугой и поясницей зависло над кроватью. Но я не отнимала руки. Минут через пять жар в моей груди и в руках спал, а бабАня тяжело вздохнула и упала на кровать. Я испугалась, что она уже всё, но она задышала ровнее и даже перестала стонать.

Я откинула одеяло, перетащила немного бабАню в сторону, положила её ногу на стул, и занесла нож. Нога была уже не такая опухшая как раньше, но зато теперь она вздулась в одном месте пузырём и была наполнена чем-то чёрным, темнеющим даже через кожу. Я прицелилась в центр вздутия, подтолкнула приготовленное ведро ногой поближе к стулу и сделала разрез. В тот же миг через разрез наружу толчками потекла чёрная жидкость и гной. Я подождала пока она вся вытечет и потечёт чистая кровь, и дождавшись, обработала рану спиртовой настойкой календулы и замотала рану бинтом.

Затем, положив обе руки на место перелома, я аккуратно дёрнула и соединила вместе поломанную кость, чётко сведя торчащие участки кости вплотную друг к другу. Потом взяла плоскую деревянную лопатку и примотала её оставшимся бинтом, крепко фиксируя ногу в этом месте. На всякий случай, подвязала ещё и поясом от халата, и внимательно посмотрела на бабАню.

БабАня так и не проснулась, но я была уже спокойнее, я понимала, что сделала всё, что было нужно. Теперь осталось самое малое – я осторожно, по глотку, влила в неё стакан воды, обтёрла мокрую бабАню полотенцем, поменяла под ней и на ней бельё, переворачивая её с боку на бок, бельё свернула в комок и бросила в таз для грязного белья и хорошенько помыла руки. Протопив посильнее дом, я закрыла поплотнее одеялом БабАню, открыла окна в комнате и хорошенько проветрила. Почувствовав, что воздух стал свежим и чистым, я закрыла окна, и качаясь от накатившей слабости, упала на кровать.