Путь для меня назначенный

Глава 1. Мое детство

Я долго думала, с чего мне начать, и решила, что начну с самого начала – с моего детства. Хочу сказать, что детские годы накладывают огромный отпечаток на жизнь взрослого человека.

Раньше я никогда не любила вспоминать свое детство. Оно оставило неприятный осадок и душевные раны. Сейчас я могу открыто говорить о том, что было со мной тогда. Эта внутренняя боль, которая выходит на свет, теперь имеет исцеляющую силу для меня. Да и не только для меня. Я знаю много людей, которые в детстве серьезно пострадали от негативного влияния взрослых. Знаю я и о том, что есть сила, способная исцелить эти раны и обратить их в опыт и помощь страждущим. Эта сила – мой Господь!

Мои родители не были в браке, они просто встречались до того момента, пока отец не узнал о беременности мамы. Отец не хотел моего появления. Как рассказывала мама, она обошла множество больниц, где делали аборты, но ее никто не хотел брать, так как срок был уже неподходящий. Я родилась 8 сентября 1981 года, недоношенной, на восьмом месяце. Мы жили втроем – я, мама и бабушка. До девяти лет моим воспитанием в основном занималась бабушка, мама все время была на работе. Очень четко остался в памяти один день, после которого моя жизнь была уже не так беззаботна, как раньше. Я пришла из школы домой, но не смогла попасть в квартиру. Я долго стучала, но мне так никто и не открыл. Я была очень напугана, ведь бабушка всегда ждала и с радостью встречала меня из школы. Но в этот день было что-то не так, и я предчувствовала беду. Соседи услышали мой стук, вышли на площадку… Потом одна соседка позвала меня к себе домой. Позже я узнала, что бабушка была в магазине, ей стало плохо, и ее на скорой помощи увезли в больницу. Она так и не вернулась домой. Через несколько дней мы ее похоронили.

Мы с мамой стали жить вдвоем. Она постоянно работала, а я очень часто была предоставлена сама себе. Я скатилась в учебе, у меня появились старшие друзья со двора, которые научили меня курить и пить.

Когда мне исполнилось одиннадцать, у меня появился отчим. Я хорошо помню их с мамой свадьбу, ее справляли прямо в нашей квартире. У меня в то время была собака, и мама сказала мне весь день гулять с собакой, чтобы она не мешала гостям. Я гуляла и гуляла, был апрель, шел дождь, было очень холодно и очень обидно. Я не знала, чего мне ждать от этого нового человека в нашей семье. Я его видела совсем немного и ничего о нем не знала. В этот день мои старшие друзья со двора уговорили меня украсть из дома несколько бутылок водки, чтобы и я могла отметить мамину свадьбу. Вечером меня принесли домой пьяную. Пока гости не разошлись, мне сказали не высовываться, и я сидела в спальной комнате за шторой, а потом отчим решил отрезвить меня холодным душем. Они занесли меня в ванную комнату, и он из душа поливал меня холодной водой. Помню, что я просила маму, чтобы она защитила меня, но с ее стороны не было никакой реакции. Мне было очень холодно, и еще я ощущала стыд оттого, что под мокрым нижним бельем было видно мое тело, и этот чужой мужчина на него смотрел. Это был первый день нашей новой семейной жизни с отчимом. На протяжении четырех лет он постоянно домогался меня. Насилия не было. Но был постоянный страх. Было неприятно оставаться с ним наедине. Часто я просыпалась по ночам оттого, что он меня трогает. Я рассказывала об этом матери, но никаких особых изменений не происходило. Позже, когда я подросла, примерно в двенадцать-тринадцать лет, он открытым текстом предлагал мне заняться с ним сексом. Я всегда как-то выкручивалась, пыталась уходить от разговоров. Но ощущала я себя ужасно. Мне постоянно было страшно, хотелось куда-то убежать. Мне все время приходилось обороняться и защищаться всеми возможными способами, чтобы он меня не изнасиловал. Жить в таком напряжении изо дня в день на протяжении четырех лет было нестерпимо трудно. Нередко отчим бил мою мать и меня. На моем теле часто были следы от плети. Иногда я приходила в школу с разбитой губой. К четырнадцати годам я стала убегать из дома. Меня возвращали и снова избивали. Я помню, какой лютой ненавистью я его ненавидела. Я даже планировала убить его. Слава Богу, мой план не осуществился. Когда мне исполнилось пятнадцать лет, отчим, к моему счастью, нашел другую женщину и ушел, оставив нас с мамой и моей маленькой сестренкой без квартиры. После его ухода мне уже некого было бояться, и я стала всю свою злобу, которая копилась во мне все это время, вымещать на матери. Я ненавидела ее все эти годы. Я начала пить и гулять, и на одной из таких вечеринок меня изнасиловали. Так шли мои юношеские годы. К тому времени я поступила в педагогический колледж на музыкальное отделение. Мы переехали в другую квартиру, где у меня появились новые друзья.

Глава 2. Начало пути. 1997 год

Хочу рассказать один эпизод, который произошел во время учебы. Думаю, что этот момент положил начало моему призванию. Я училась в колледже на первом курсе. Вставать по утрам мне всегда было невыносимо трудно. Когда меня будили, я серьезно говорила что-нибудь вроде:

– Я давно собиралась сказать, но боялась… И все же скажу: я решила бросить колледж, потому что чувствую, что это не мое призвание!

Но, как ни странно, мои слова не воспринимались всерьез. И мне приходилось вытаскивать свое тело из постели, умывать и одевать его. А потом, как вы думаете, я отправлялась в колледж? Иногда я действительно посещала занятия, но чаще всего выходила из дома, переходила дорогу и шла досыпать к своей двоюродной сестре, дождавшись, когда ее мама (моя тетя) уйдет на работу. Так и шла моя учеба.

Однажды зимой, следуя своему обычаю досыпать, я поднималась на пятый этаж к сестре и увидела на площадке несколько свернувшихся калачиком спящих детей. Я остановилась, и кто-то, кажется, зашевелился. Они так закутались в свои тоненькие курточки, что вначале я не поняла, что здесь происходит. Не могу объяснить, что тогда творилось со мной, но сердце наполнилось такой болью, что мне стало тяжело дышать. Не помню, что происходило дальше, но как только моя мама ушла на работу, эти дети оказались у нас дома. Они съели кастрюлю борща, я пыталась их одеть в какие-то свои вещи, которые хоть как-то подходили мальчишкам. Я не знала, что мне сделать для них. Мое сердце разрывалось.

Думаю, с этого момента я поняла, что не могу спокойно смотреть на таких детей. Мне было шестнадцать лет. Так началась наша дружба. Они приходили, съедали все, что есть, и уходили, а я была счастлива, что могла хоть что-то сделать для них. Еще не раз я встречала беспризорных детей на остановках, во дворах, в подъездах. Я вела их домой, кормила, мыла, стараясь хоть чем-то им помочь.

Моя мама, когда осталась одна, стала ходить в церковь и молиться за меня. В те тяжелые девяностые годы она торговала на рынке, чтобы хоть как-то нас прокормить. На протяжении многих лет она возила на своей тележке огромные тяжести. Однажды она пришла домой с работы, ее лицо и глаза были опухшими от слез. Я спросила: «В чем дело? Что случилось?». И тогда она начала рыдать и просить прощения за то, что они с отчимом так жестоко обращались со мной. Мы рыдали с ней вместе.

Дорогой читатель, оказывается, я еще чувствую эту боль. Пишу все это, нахлынули воспоминания, и у меня опять льются слезы. Мое детство для меня – это ад! Сейчас я думаю: может быть, поэтому дети с израненными сердцами – это для меня что-то близкое и родное. Я знаю, что за этой озлобленностью скрывается огромная боль!

В девятнадцать лет я встретила парня, у нас как-то быстро с ним все закрутилось, и через три месяца мы поженились. Мой муж оказался наркозависимым. В день нашей свадьбы он был под кайфом, а я с горя напилась. Разве могла я тогда представить, что Бог сделает с моей жизнью?!

Моя мама долгое время молилась за меня Богу, и я повернулась к Нему. И тогда моя жизнь круто изменилась! Я стала посещать воскресные собрания, познакомилась с людьми из церкви. Я больше уже не хотела по выходным выпивать с мужем и общаться со старыми друзьями. Перед Богом я раскаялась во всех своих грехах, а особенно – в двух абортах. Я помню, после первого аборта мне на протяжении долгого времени снился один и тот же сон. Это была маленькая кудрявая девочка примерно трех лет. Она лежала в больнице, я подходила к ее палате и заглядывала туда. Малышка сидела на кровати и пыталась обуть сандалии, но у нее не получалось, она плакала и смотрела на меня, а я почему-то не могла зайти в эту палату и помочь ей, что-то удерживало меня. И этот сон постоянно повторялся на протяжении нескольких месяцев.

Однажды я посмотрела видео, на котором врачи абортальных клиник в Америке подробно показывают и рассказывают, как они делали женщинам аборты. Эти люди также раскаивались в том, что делали, и публично заявляли, что это не просто аборт, а убийство. Когда я увидела этот фильм, у меня появилось жгучее желание, чтобы его увидели многие. Я знала одно общественное молодежное объединение, которое организовали верующие люди. Это объединение занималось профилактикой негативных явлений в молодежной среде. Я присоединилась к ним и на протяжении нескольких лет показывала этот фильм и говорила о вреде абортов в школах, колледжах и вузах. Многие парни и девушки подходили ко мне после просмотра фильма и говорили, что никогда не видели ничего подобного и не допустят такого в своей жизни.

Интересно получилось: все зло, которое я делала, Бог обратил в помощь многим людям. Может быть, хотя бы они не совершат подобных вещей в своей жизни.

В то время у меня появилось огромное желание учиться. Никогда раньше такого не было. За спиной было девять классов общеобразовательной школы и полтора года колледжа, который я так и не закончила. К тому времени у меня была четырехлетняя дочь.

Я поступила в вечернюю школу. После ее окончания пошла в университет на специальность «экономист». Через год после окончания университета – на второе высшее по специальности «социальная работа».

Наша семейная жизнь была очень непростой. Мы с мужем часто расходились и потом опять сходились. У нас родилось еще двое детей – сын и дочь. Я слышала в церкви, что как верующий человек я являюсь священником в своей семье, и поэтому на мне – большая ответственность за сохранение нашего брака. И часто я думала, что со мной что-то не так, раз муж опять ушел или никак не может освободиться от зависимости.

Наши трое детей подрастали. Я была очень активна в те годы, начала заниматься бизнесом, который успешно развивался. Было много различных идей по поводу его расширения, которые я собиралась воплотить в жизнь. Однако этому не суждено было случиться, потому что в мою жизнь пришло нечто другое, никак не связанное с бизнесом, с деньгами, с карьерой…

Глава 3. Катя и Ксюша. 2008–2009 годы

Ранее я рассказывала, что мое сердце всегда болело за детей-сирот и беспризорников. Часто я думала о том, что, когда выйду замуж, обязательно возьму ребенка из детского дома. После рождения первой дочери мое желание не исчезло. Как-то раз мы с мужем поехали в дом малютки, но нас оттуда развернули, что-то говорили про бумаги, справки, документы… А потом у нас постоянно не было времени, родились еще двое детей, и все стало забываться.

Однажды меня как волонтера попросили помочь в одном детском доме. Я согласилась, но в назначенный день совсем об этом забыла, так как был выходной, и я занималась домашними делами. К моему удивлению, знакомая, которой я обещала, зашла ко мне домой, чтобы поехать вместе. Тут я уже не могла отказать, и мне пришлось собираться.

Мы приехали в детский дом. Нас провели в группу к малышам – это были дети в возрасте трех-четырех лет. Мы что-то лепили из пластилина, делали какие-то поделки. Я смотрела на их маленькие пальчики, на их отрешенные глазки, и внутри чувствовала бунт, злость оттого, что их оставили, что они не нужны своим родителям. По дороге домой я все время думала, как их укладывают спать, кто лежит с ними, поет им песни, целует, качает, обнимает. Как же они вырастут без материнской ласки, заботы и любви?

Я стала ездить в детские дома каждую неделю. Около двух лет я посещала сначала один детский дом, а потом – еще несколько. Меня назначили координатором волонтерского проекта, мы организовали группы и на протяжении нескольких лет занимались с детьми разного возраста. Мы играли, гуляли, отмечали дни рождения, устраивали футбольные матчи, проводили тренинги.

Однажды воспитатель детского дома попросила меня навестить в больнице девочку из их группы. Больница находилась в том районе, где мы жили, и я с радостью согласилась.

В первый день, когда пришла в больницу, я знала только ее имя и фамилию. Никогда раньше я ее не видела. И почему-то даже не поинтересовалась, чем она болеет. Сейчас я пишу и думаю, что любой нормальный человек поинтересовался бы, чем болеет ребенок, а я просто пришла к ней познакомиться, поддержать ее. Когда ее позвали, и она вышла, я подумала: какая красивая девочка. У нее было синее платье в белую полоску. Ее темно-русые волосы были такие кудрявые, а лицо – такое милое… Мне так захотелось обнять ее, но я сдержала себя, чтобы не напугать.

– Здравствуй, Катя, меня зовут тетя Влада, я пришла тебя навестить. Я была в вашем детском доме, и там сказали, что ты в больнице лежишь. Твои воспитатели передают тебе привет. Они очень ждут тебя и сказали, чтобы ты поскорее выздоравливала.

Она была очень спокойна, внимательно слушала, что я ей говорила, а потом спросила:

– Можно, я вам свои рисунки покажу?

– Конечно, можно, – ответила я, и она побежала за рисунками.

– А сколько тебе лет, Катюша?

– Мне пять, скоро будет шесть.

Так началась наша дружба. Мы отмечали ее шестилетие в больнице вместе с моими детьми и детьми всего отделения. К тому времени моей старшей дочери Екатерине было восемь лет, сыну Илье – четыре, а младшей дочери Даше – полтора года. Вспоминая то время, удивляюсь, откуда было столько сил и энергии, чтобы работать, заниматься служением и со своими детьми навещать в больнице девочку Катю. Она лежала в больнице несколько месяцев, и все это время мы приходили к ней, брали ее на прогулку, играли, общались. Я и мои дети очень привыкли к ней, и она с нетерпением ждала каждой новой встречи с нами. Я понимала, что когда ее выпишут, она сольется с группой детей, и у нас с ней уже не будет такого общения. Думаю, она тоже боялась этого. Она несколько раз спрашивала, что будет, когда ее выпишут, увидит ли она меня снова в детском доме?

Как-то я пришла к ней в больницу, и она тихо спросила:

– Можно, я буду звать тебя мамой?

Я ответила:

– Конечно, можно!

Позже я узнала, что у Кати есть родная младшая сестренка Ксюша.

Глава 4. Ксюша

Ксюша была полной противоположностью Кати. Ей было четыре года. На ее лице явно отражались признаки психических отклонений и замедленного развития. Она не говорила ни слова, все показывала жестами. Она напоминала мне обезьянку. Ксюша не ела твердую пищу, так как у нее отсутствовал жевательный рефлекс. Мне рассказали, что она так же, как и Катя, подолгу лежала в больнице, и, так как у медперсонала не было возможности кормить с ложечки оставленных детей, ей все время давали жидкую пищу. Видимо, по этой причине ее жевательный рефлекс так и не включился. Когда я увидела девочку впервые, мне показалось странным отношение к ней медперсонала, они ее просили то станцевать, то что-то спеть, и она выступала перед ними как маленький шут. Мне было очень неприятно, как они смеялись и потешались над ней. Я смотрела и думала, какой она вырастет. Ксюша, так же как и Катя, запала в мое сердце. Мне было очень жаль девочек, была какая-то особенная боль за них. Они постоянно были у меня перед глазами. Я молилась и спрашивала Бога: «Что Ты хочешь? Неужели Ты думаешь, что я справлюсь? С мужем – постоянные проблемы, мои дети еще такие маленькие…» Но это чувство долго не покидало меня – думаю, около года.