Разговор с призраком

– «Жди меня»?

– Ну, да, – кивнула девушка. – Сегодня у меня выходной, сейчас позавтракаем и поедем в больницу, где работает тётя Таня.

Стас немного успокоился. Завтрак вкусный, гренки с сыром он всегда уважал.

Сели в маршрутку, надо добраться на другой конец города. Однако время пролетело быстро, да и тётя Таня, которую Стас называл не иначе, как Татьяна Васильевна, с пониманием отнеслась к истории Насти.

– Понимаете, тёть Тань, этого Фадеева родственница ищет из Москвы. Говорит, упрятали его в психушку, а человек уже отсидел своё, грозилась, что пойдёт в прокуратуру, у неё там связи какие-то.

– Ладно, Настюш, ладно, не нужно лирики, – улыбнулась Татьяна Васильевна, качая седой головой. – Найду я вашего Фадеева, это не составит труда. Мы же все друг друга знаем в нашем кругу. Езжайте домой. Да, как там Лидочка, пишет тебе?

– Да, тёть Тань, общаемся «в контакте», вот и решила к вам забежать, и дело ещё это.

– Хорошо, Настюшка, всё узнаю и думаю, к вечеру что-нибудь да выясню.

На этом и расстались. Настя видела, что Стасу не по себе, ей казалось, любимый вымотался и осунулся. Она спросила, не заболел ли он, но тот качал головой и говорил, что это бессонные ночи, а так всё хорошо, и они должны помочь Оле.

Мама Лидочки позвонила утром, Настя обрадовалась, что сегодня Стаса не мучали кошмары. Она не стала его будить, поговорила с Татьяной Васильевной и записала адрес психиатрической больницы.

– Скажи, что от меня, Настюшка и придётся подмазать.

– Сколько?

– Пять больших конфеток, – тихо проговорила тётя Таня. – Прости, что смогла, то смогла.

– Спасибо вам, – улыбнулась в трубку Настя, а потом вытащила из заначки пятитысячную купюру и склонилась над спящим Стасом. Будить его не хотелось. Успеем всё, пусть отдохнёт, решила она и прилегла рядом.

Дверь в шкафу скрипнула. Настя приподнялась на локтях и увидела, как из-за дверцы появилась детская рука. Девушке стало невыносимо страшно. Серая ручка толкнула скрипучую дверь, и Настя увидела девочку в грязном жёлтом платье, на котором нарисованы весёлые медвежата. Глаза ребёнка запали и под ними тёмные тени. Каштановые волосы, стянутые в косички, покрыты чем-то серым. Это пепел, проговорила про себя Настя, это Оленька, та самая девочка-призрак.

Малышка приложила палец к губам и поманила другой рукой Настю. Девушке почему-то не было страшно. Она всегда думала, что призраков можно увидеть лишь ночью. Сейчас около десяти утра, и появление Оли обескуражило, хоть и не напугало.

Настя встала с кровати и приблизилась к привидению. Казалось, девочка настоящая – из плоти и крови. Малышка открыла дверь шкафа и махнула рукой. Девушка отправилась за ней, не ожидая, что через шкаф можно попасть в другой мир.

Серое небо и скрюченные деревья встретили недружелюбно. Нарастающий ветер трепал волосы Насте, ветви так и норовили ударить в лицо.

– Куда мы идём? – решилась спросить она.

– Я покажу тебе, – ответила девочка.

Она шла вперёд. От холода, кожа покрылась мурашками, Настя сунула руки в карманы пижамы, понимая, что очень замёрзла. Идти босиком по влажной земле ужасно. Она надеялась, что скоро вернётся домой, заберётся в тёплую постель. Что она делала здесь?

Вскоре девочка остановилась у высокого дерева. Под его корнями лежал свёрток. Она наклонилась, разворачивая его, и Настя с ужасом увидела, что там внутри. Это маленький ребёнок, кожа у него бледная, а глаза раскрытыми озерцами смотрели в пасмурное небо.

Ребёнок мёртв. По спине ужасом пробежала дорожка пота. Настя спросила, чей он. Оля, обернувшись, вздохнула, её подбородок задрожал, и она чуть не заплакала.

– Это твой ребёнок Настя. Берегись. Тебе угрожает опасность.

Задохнувшись от крика, девушка закрыла лицо руками. Её захотелось скорее убежать из этого страшного леса.

– Убийца должен ответить за всё, – тихо проговорила призрак.

Настя проснулась от собственного крика. Стас успокаивал её, не понимая, что случилось. Она плакала и не могла прийти в себя.

– Холодно, как же там холодно, – повторяла она.

Стас непонимающе свёл брови глядя на любимую. На подошвах ног у неё земля и сухая трава.

– Что случилось?

– Мне приснился страшный сон, – с трудом проговорила Настя.

– Где ты ходила, ты вышла из дома?

– В каком-то жутком лесу…

Тошнота заставила её зажать рот, Настя вскочила с постели и побежала в туалет. Стас кинулся за ней.

После горячего душа и завтрака девушке стало лучше. Она рассказала о кошмаре, а парень качал головой, говорил, что это не просто сон.

– Ты, как будто оказалась там по-настоящему.

– Знаю.

– И ноги в грязи. Видела? Странно, о чём тебя хотела предупредить Оля?

– О том, что моему ребёнку угрожает опасность, но у меня нет ребёнка.

Стас задумался. Налил ещё кофе, Настя сказала, что звонила тётя Таня, рассказала куда ехать и к кому обратиться по поводу отца Оленьки.

– Тебе как, лучше?

– Да всё нормально.

– Поедем? Ты как?

– Да поедем, – резко ответила Настя, – заварили кашу, теперь будем расхлёбывать.

По спине Стаса пробежал холодок, он винил себя, что втянул любимую в странную и даже жуткую историю. За окном моросил дождь, погода стояла мерзкая. Записав адрес, ребята решили поехать на такси. Психиатрическая больница находилась на другом конце города. Добирались по пробкам, и приехали к обеду.

Как говорила Оленька, информация о наследстве и связи Татьяны Васильевны, помогли увидеть отца девочки. Пять тысяч отдавать, конечно, жалко, но Стас снова загорелся желанием узнать правду и наказать виновного.

Юрий Фадеев сидел в беседке, писал что-то в тетради в клетку. Седой и сгорбленный он выглядел старше своих лет. Ему шестьдесят четыре года, но глядя на мужчину, Настя смело бы назвала его стариком.

– В каком он состоянии? – спросил Стас медсестру, показавшую на Фадеева. – Он понимает что-то?

– Да, нормальный он, ребята, давно здесь, – махнула рукой медсестра. Ей и самой около шестидесяти лет, – Но кто в психушке долго, тот всё равно слетает с катушек. Юрий Анатольевич ни с кем не общается, не разговаривает, иногда у него бывают приступы отчаяния. Особенно в осенне-летний период. Как и у всех больных. Попробуйте поговорить с ним. Он не агрессивный, безобидный так сказать, но если не захочет общаться, то вы ничего не добьётесь.

Насте стало почему-то страшно. Сердце заколотилось в груди, и к горлу подступил ком. Она сжала руку Стаса, ощущая, как снова вернулась тошнота. Наверное, это от нервов решила девушка, попросила воды у медсестры. Та с пониманием кивнула. В здании лечебницы неприятно пахло, молодым людям пришлось пройти через корпус, чтобы выйти во двор, к беседке. Больные разговаривали сами с собой, ходили по коридору, кто-то сидел на стуле, уставившись в одну точку, кто-то раскачивался из стороны в сторону, а кто выглядел вполне нормальным. Отличительной особенностью всех взгляд – пустой, прошивающий насквозь.

Дождь закончился. Настя мёрзла, и Стас, сняв куртку, накинул ей на плечи. Фадеев так и сидел в одной позе, что-то писал или рисовал.

– Здравствуйте Юрий Анатольевич, – поздоровался Стас.

Старик поднял выцветшие глаза, разглядывая гостей. Настя заметила, что его взгляд отличается от тех, что они видели у других пациентов. Выглядел он вполне здоровым, что радовало.

Он не стал здороваться, а просто разглядывал незнакомцев. Стас чувствовал, что если будет врать, разговор не сложится. О чём говорить с человеком с диагнозом паранойя, размышлял он, о призраках, казалось, не самой лучшей идеей.

– Мы пришли, потому что нас попросила Оля.

На мгновение в глазах старика вспыхнул интерес, потом искра потухла, он опустил голову и снова продолжил рисование.

– У вас хорошо получается, – похвалила Фадеева Настя. – Оля так и осталась маленькой девочкой. Мёртвые уже никогда не вырастут.

С клетчатого листа на гостей смотрело лицо Оленьки, она такая, какой запомнил её отец, решила Настя. Потом свела брови, понимая вдруг, что на рисунке призрак, точно так же она выглядела, когда девушка видела её впервые.

– Что вам нужно? – глухо спросил Фадеев.

– Подробности. Что вы помните о дне, когда Чернов убил вашу жену, дочь и подстроил всё так, чтобы вас считали убийцей?

Юрий Анатольевич повернулся к Стасу и тот увидел, что на половине лица мужчины шрамы от ожогов.