Ты моя зависимость. Откровения бандита

Глава 1

ПРОЛОГ

- Мама! Мама! Нет!

Я стоял, как зачарованный и смотрел на ее тело, а о на его. Отец и мать… Выстрелы, крики и повсюду огонь. Пожар. Страха не было и боли не было. Пустота. Просто смотрел… А она из рук Потапыча вырывалась и кричала, моя маленькая сестра. Младшая сестра. На глазах которой это все произошло.

***

[НАШЕ ВРЕМЯ]

Его глаза… Они, как рентген. Их не спутаешь ни с чем. Взгляд волчий, суровый, исподлобья.

- Двенадцать лет строгого! Такого, я честно не ожидал!

Адвокат, Александр Мартинович нервно ходил из угла в угол. Сразу было понятно… Череп ему не простит если меня посадят, столько всего рассказать смогу если менты надавят посильнее чем надо, так он считал. Я не был стукачом и никогда бы ничего не рассказал. Потер затекшие от браслетов руки. Суки… Бьют они, как надо, теряешь сразу смысл жизни и перед глазами разноцветная радуга. Мартинович посмотрел на меня.

- Эд, это не шутки и не малолетка! А реальный срок, ты сам то, что думаешь?

Я повернул голову в сторону мрачной давно ободранной стены. Тюрьма. Здесь холодно и мрачно, здесь не бывает света и не бывает чего-то похожего на искренние улыбки. Я ничего не мог думать, все мысли ушли давно.

- Эд! Тебе надо к отцу обратиться! Послушай меня, дело дрянь!

Я наконец соизволил смерить его взглядом. Канцелярская крыса. Бывший следак, а нынче адвокат, прикормленный Черепом, который защищает своих же, но здесь понятно. Он меня не защитит, слишком все намудрено. Слишком много бабла на кону и Череп столько за меня судье не отвалит.

- Зачем? -равнодушно поинтересовался я, зная исход.

Мартинович вздохнул.

- Эд, я все понимаю, ты ему ее простить не можешь, но у твоего отца связи и деньги, он поможет!

Кладу руки в браслетах на обшарпанный стол и смотрю канцелярской крысе в глаза.

- Он никогда не поможет! Я знаю это! Бросил нас и когда ее не стало, его не было рядом! Так что давай не будем! Двенадцать так двенадцать! Отсижу!

Дверь с грохотом открылась. В комнату вошел конвоир с натренированной овчаркой. Эд лишь усмехнулся… Тюрьма… Но он ее не боялся, он давно ничего не боялся, в этом и была его сила.

[АРИЭЛЬ]

Какого это плакать без слез? Когда их нет. А на душе полнейшая пустота.

- Ариэль Николаевна непорядок! Ой непорядок! Как же так! Красиво у вас имя, необычное!

Хмурый инспектор смотрел на меня во все глаза, а я сжимала руки, ободранные до крови, так что обломанные ногти впивались в ладони.

- Ох Ариэль Николаевна страшно это все! О брате бы подумали!

У меня темнело в глазах и внутри в груди было очень больно, так больно то, что дышать нечем становилось. Никиту поймали. Что теперь? Тюрьма. Поселок. Приемник распределитель для Севки.

- Ариэль Николаевна ну что вы в глаза то не смотрите? Ваш брат сознался! Не в первый раз это у него! А говорите, что справляетесь с детьми хорошо! Учитывая возраст малыша то, я сообщил в надлежащие организации!

Я молчала. Слова застряли в горле, теперь меня точно замучают проверками, да и плевать что будет то будет. Сжала руки в кулаки. Пить хотелось невыносимо, а еще больше кушать, но я знала, холодильник пустой и поем я еще не скоро.

- Ваш брат сказал, что грабить магазин направился из-за адреналина, но позвольте ему не поверить! Нам стало очень хорошо известно, что вашу семью давно посетили безденежье и голод! У нас не девяностые, конечно, но вам не повезло!

Я продолжала хранить молчание. Не повезло? Это мало сказано. Папу убили буквально на наших глазах, после чего мы потеряли все. А мама, жившая за его спиной, как за каменной буквально очень скоро потеряла человеческий облик и начала пить. Ее не останавливало ничего, ни то, что только Сева родился ни то, что мы с Никитой не совершеннолетние. Ничего ее не остановило. У нас буквально рушилась семья на глазах. Сложно поверить, что в большом городе, где живут хорошие семьи, где есть деньги, где строятся красивые дома, может царить такое. Но мы оказались именно в такой ситуации. И даже когда мама после года беспробудного пьянства осознала, что натворила, взявшись за ум, это не помогло. Севу хотели забрать, Никиту отправить в детский дом, чудом остановило мое совершеннолетие. Я собирала все документы чтобы, усыновить младших братьев. О моих мечтах поступить в институт пришлось забыть. Но… Никита уставший от нищенской жизни и постоянного безденежья, связался с дурной компанией. Первый привод в милицию, второй и на третий сейчас, брат, которому исполнилось уже восемнадцать попался. В магазине на краже алкогольной продукции и пищевой. Дружки успели смыться, а брат, как выразился следователь тянул все на себе.

- Можно? Я опоздала, простите! На работе задержали!

В кабинет вошла запыхавшаяся мама. Она была молодой и еще относительно красивой женщиной, когда-то мы жили совершенно не так. У мамы и у меня были красивые платья, наряды, мы ходили в рестораны и кино. А сейчас, я сижу, как попало одетая и мама в каком-то вытцветшем тряпье. Я бросила на нее взгляд. Полусапожки слишком холодные для ноября порвались, куртка замусоленная, старая. Отдала ее какая-то сменщица с магазинчика, где она работала. Следак тоже заметил мой взгляд и усмехнулся. Конечно, для себя, он сложил в голове пазл, картину и понял, с них ничего не поиметь. Они нищие.

- Опоздали, Светлана! Дочь, вам все расскажет, а мне пора ехать!

Следователь встал, дав понять, что разговор закончен. Я встала вслед за ним, прижимая к груди старую сумочку.

- Послушайте, прошу, можно что-то придумать? Мы найдем денег если нужно! Никита же не вор какой-то! Он никого ведь не убил, это так глупость все! Я очень, вас прошу!

Следак поджал губы, которые тут же растянулись в презрительной ухмылке. Со стороны это выглядело, нищенка, ты чего… Где ты такую сумму денег то возьмешь…

- Ариэль Николаевна! Вы успокойтесь и денег лучше займите на теплые вещи, да на передачи брату! Там куда его отправят, без грева и теплых свитеров очень плохо! Зоны нынче холодные, не обогреваются! Глядишь и туберкулез можно заработать! Прошу, вас подождать в коридоре! Мне еще нужно кабинет проветрить!

Последняя фраза звучала, как пощечина. Ни от кого ничем не пахло, но следователь умело показал нам наше место, что приди я облитая французскими духами, да в норковой шубе, он бы выслушал меня. Да приди я так, брат бы воровать не стал… Стараясь унять дрожь и слезы, которые неизвестно откуда появились, я молча взяла маму за руку, и мы вышли в коридор. Это означало одно, конец всему, брата я увижу не скоро…

***

- Ариэль, что он сказал вообще?

Я и мама сидели на лавочке перед отделением, мама курила одну за одной, а я носком сапога ковыряла промозглую холодную землю.

- Ариэль! Ну что, ты молчишь! Никита брат твой в конце концов!

Наконец посмотрела на маму. Сколько сказать всего хотела… А когда она пила, и пьяная валялась у дома, и соседи в опеку стучали, она думала об этом? Когда хахалей бездумно водила, и мы с Никитой их выталкивали? Нет не думала. А сейчас у нее материнский инстинкт проявился. Деньги… Вот что нужно было, а у нас их не было.

- Ариэль! -повысила голос она.

- Мама, оставь меня! Деньги ему нужны, неужели, ты не понимаешь, что мы нищие и говорить он с нами не станет! Приди ты в себя! Никита на этот раз реально попал и помочь ему никак!

- У нас квартира есть! Ее продадим!

Я от удивления присела на лавочку рядом с ней.

- Ты сейчас серьезно? А жить, мы где будем? Там Сева прописан, он совсем маленький! Кто разрешит ребенка в никуда выписать?

Мама покачала головой.

- Поменьше купим, но сына, я не брошу! У меня брата в тюрьме убили, дядю твоего! Там волчьи законы! Я такое не позволю! Я умру если с Никитой что-то случится!

Мне было больно это слышать, пыталась сдержаться, но не сумела.

- Да? А Сева не твой сын и ему ты не нужна?

- У Севы ты есть, ты его никогда, Ариэль не бросишь, я это знаю! Господи, Коля! Почему ты ушел?

Мама, опустив голову разрыдалась. Ветер завывал все сильнее. В горле вставал ком, но я продолжала сдерживаться. Папа… Его убили за долги, бизнес рухнул, не смог вовремя вернуть. Буквально на наших глазах, взорвалась его машина, а вместе с ним и он. Из нашего красивого дома, с хорошей комфортной обстановкой, нас быстро попросили. У нас осталась всего лишь квартира и все… Придвинулась поближе к маме, но что-то мешало ее обнять и погладить по спутанным светлым волосам. Мама жалела лишь себя и ей, по сути, было наплевать, что есть я и Сева, и что Никите гораздо хуже, чем нам всем и в том, что произошло, виноват не он один, а виноваты и я и мама. Одна что оказалась слабая по жизни, а я была вечно озабочена поиском денег и, как накормить Севу и дать ему все самое лучшее, чтобы его не забрали. Окинув ее сгорбившуюся фигуру и не испытывая никакой жалости, лишь молча встала с лавочки и поплотнее закутавшись в шарф, медленно пошла в сторону дома. Вся лирика потом, а сейчас нужно было действовать и незамедлительно.

[ЭД]

- Эд! Глубже, сильнее, прошу!

Ее длинные ногти впились в мою кожу. Девочке было хорошо и это читалось в ее широко распахнутых глазах от оргазма и удовольствия, которое доставил ей я.

- Эд, ты великолепен, ни с одним, я не испытывала такого!

Девчонка откинулась назад, а я лег рядом, прижимая ее к себе. Провел пару раз по голове, поглаживая черные смоляные волосы. Для тюрьмы она красотка, а в жизни даже не взглянул бы на нее. Хоть и фигурка что надо и волосы длинные, как я любил… Моя слабость. Обычная деваха.

- Рад слышать…

Она приподнялась на локтях и посмотрела на меня своими большими карими глазами.

- А тебе полагается свидание?

Я усмехнулся.

- Полагается!

- Можно пойти на три дня вместе! Я тебе покушать приготовлю!

Ее детская непосредственность умиляла. На хрена мне трое суток? Трое суток проводят с родными или любимой женщиной… Ни тех ни той у меня нет. Мне не нужен никто, я давно так привык жить. Единственным близким человеком осталась Кира, но она на воле и лишний раз, я ее не дергал. Родная сестра. У нее своя жизнь, у меня своя. Вот только тащить ее сюда в эту грязь, я не хотел, хоть сестра и твердила что ненавидит отца и мачеху, я настоял на том, чтобы она жила с ними. С ними и с сестрой, которая недавно родилась у них. У отца была своя семья и я единственное что являлся пятном черным и злостным. На его белой кристально чистой биографии судьи.

- Я не голодный! -рассмеялся я. – И прости, детка, трое суток нам нечего делать вместе!

Встал, оделся и посмотрел на часы. Скоро ее выведут. За эти деньги, которые мы провели ночь с ней вместе, конвоир, Митяй, своей даме сердца новый айфон купит, как и хотел. Все делается за деньги, продается, покупается и у всех своя цена. И у Эли есть своя цена. О каких трех сутках, она ведет речь, если кто только через нее не прошел. К кому только не ездила… Здесь с этим грустно, поэтому выбора особого нет, но в мои глазах, Эля была не женщиной, а тряпкой, которую вымыли, высушили и забыли, бросив в угол. Эля пригладив волосы, тоже начала одеваться.

- Я не обижаюсь, я все понимаю! Ты из-за детей, да?

Я закурил и от неожиданности, у меня едва не выпала сигарета.

- У тебя дети есть?

Вот это номер. Эля прикусила язык, но уже поняла, что не отвертеться.

- Да двое! Вот и кручусь! Я не проститутка, ты не подумай, мне бабки нужны очень! Дочка в первый класс идет!

Я молча курил. Курил и смотрел на нее в упор. Странное ощущение. Симпатичная, но лицо пустышки однодневки, в каждом райцентре есть такая кукла. Взгляд на жизнь ниже среднего. Хотя с нашим государством, как они все отбирают, а не дают, еще ни на такие подвиги решишься.

- Где отец детей? -лишь сухо спросил я.

Эля натянула колготки в сеточку.

- На зоне убили! Наркоман!

Я продолжал молча ее разглядывать. А она не видела какой он, что родила от него двоих детей? Зачем? У меня была сложная семья. Мама любила отца, а он лишь позволял себя любить. Все время измены, бабы. Потом появилась эта Марина. Я ненавидел ее и по сей день ненавижу, еще больше, чем отца. Не появись она не случилось бы такой трагедии с мамой. Не уйди тогда я из дома… Ощутил, как колет под ребрами. Не стоит это вспоминать, не надо.

- Собирайся быстрее! -рявкнул я и отвернулся к окну, прижимаясь лбом к стеклу, на котором уже вовсю рисовал узоры чуть заметный морозец.

Холода на зону приходили раньше… Здесь всегда было ощущение холода и сырости, вот уже почти десять лет. Здесь все было мертвым, как и сама земля…

***

- Ну чего, ты трахнул ее? Элька сосет классно! Аж конец чуть не оторвала!

Марик затянул сизым дымом от травы, а усмехнувшись, отказался от косяка и лазил по стене в соц сетях. Элька обслужила много кого на зоне, была сродни шлюхе, хотя что таить, она и была шлюхой. Двое детей и даже страх подцепить заразу ее не останавливал. Так крутилась, пыталась выжить. Бедность на это явно толкала, а не любовь к обсасыванию чужих херов. Я может был старомоден, но предпочитал, чтобы у моей женщины был я один. Мало того что до безумия ревнив, так и еще с наглухо уехавшим чердаком. Мне некого было ревновать и любить. Сестру. Я делал ей замечания и строжил за слишком короткие и откровенные платья. Кира осталась единственным близким у меня человеком. Кроме нее никого не было. Лишь медальон, на котором сохранилось изображение меня, мелкой сестры и мамы. Мама… Я не мог поверить. Она была жива, но стала растением, человеком, который перестал узнавать меня и сестру. Стал чужим, просто смотрел в одну точку и улыбался, и что-то мне подсказывало, что к этому приложил руку если не отец, так его шлюха.

- Ты Наг? Разговор есть?

Я поднял глаза от телефона. Прямо передо мной стоял шнырь одного из авторитетов Генерала.

- Ну я…

- Генерал через час просил подойти тебя в котельную!

Я усмехнулся. Вот как… Сам Генерал и просил подойти… Ну что ж, пусть будет так.

[АРИЭЛЬ]

- Я тебе говорю хорошие бабки! Потрахалась и все! Сидевшие ребята нормальные! По кругу не пускают, в жопу дать не просят, хотя я могу! Что не так, то?

Я молча смотрела на соседку Эльку. Она пила вино. Медленно цедила его из бокала. Хорошее красное. Я же стояла, прислонившись к стене и мучительно думала о том, где взять денег. Севка опять заболел, все деньги ушли на лекарства. А брату даже на сигареты нет передать.

- На!

Элька протянула мне крупную купюру.

- Это Никите на сигареты и мусорам дай чтобы не отбирали и не отмудохали его! Ари у тебя же мать должна все это знать! О твоем отце только ленивый в газетах не писал! Он же сидел!

Я вздохнула и закурила. Тысячу раз жалела то, что начала эту дрянь. Мама давно либо все забыла, либо сломалась. Она всего боялась, а еще мне порой казалось, что любит она только Никиту, но ни нас с Севой. К младшему мама даже практически не подходила, Севка был на мне. Посмотрела в сторону, куда-то вдаль, чувствуя, как колет сердце. Маленькая девочка с необычным именем, как у русалочки Ариэль. Меня так назвал папа. Не знаю почему, но решил так назвать. Ни у него родителей, ни у мамы не было. Они были оба из детского дома, родственников никаких кроме маминого старшего брата, который вечно по тюрьмам ездил. От мамы мне достались длинные волосы, только ни красные, как у русалки Ариэль, а белые. От папы характер, сильный и мужественный. Я стойко сносила удары судьбы и стойко и сейчас вынесла арест брата, а еще то, что маленький Севка ходил мрачнее тучи, у него порвались штанишки, а денег на новые в детский сад не было и он упорно отказывался туда ходить. Аванс что ли у Радика маминого хозяина попросить? Нет.

- Эль! -подняла я глаза на соседку. – Можешь тысячу дать еще, севке на штаны? Аванс получу и отдам!

Внутри все дрогнуло. Помню, как папа лучшие платья мне привозил, как все одноклассницы завидовали, а сейчас… Хожу, как попало и у той чья телом своим торгует, денег прошу. У нее же самой дети….

- Извини!

Эля тяжело вздохнула.

- Конечно! Сейчас дети злые! Представляю, как ему тяжело! Хотя он малыш еще, вашу богатую жизнь и не помнит толком! Я помню тот день, когда вы переехали!

Молча подперла руками лицо, было больно. Эти три года почти стали для меня адом. Что только, я не насмотрелась, когда пьяную маму затаскивали вместе с Никитой. Школа там в другой жизни была другая, и люди другие, а здесь…

- Ариэль! Имя у тебя очень красивое! Знаешь, как в мультике сказано, ты русалка, а он человек! Запомни эту фразу! Прекрати мечтать, жизни, как раньше не будет! Вытащи брата! Я тебе не на панель ехать предлагаю! Там ребята нормальные, им просто секса не хватает! Не трепло! Отнесись к , этому серьезно! Никиту на зоне сломают, это видно! Мама твоя опять запьет и останешься, ты с Севой одна! Поэтому попробуй! Платят эти ребята хорошо, да и на себя посмотри, молодая деваха, а ни маникюра, волосы спутаны и платье заштопано!

Последняя ее фраза, прозвучала для меня, как пощечина. Нервно сглотнула, но не сказала ни слова, да и что, я скажу. Эля была во всем права. Я и мой вид точно не напоминали русалочку, скорее замарашку, да и та выглядела куда лучше, чем я.

***

Домой я зашла за полночь. Налила Севке, который еще почему-то не спал, лекарство и уложив младшего братика, прошла на кухню. Мама не спала, сидела на стуле и смотрела в окно. Перед ней стояла пепельница с горой окурков. Я тут же схватила ее и высыпала в мусорное ведро.

- Мы договаривались, мама! Здесь не курят! Севка маленький и он болеет постоянно, а ты окно открываешь!

Мама безучастным взглядом прошлась по мне.

- Прости!

В ее голосе было столько отчаяния. Что мне стало не по себе. Устало опустилась с ней рядом.

- Мама, я знаю, тебе тяжело! Я рядом!

Она посмотрела мне в глаза. Каким-то странным, отрешенным взглядом.

- Знаешь, я никому не рассказывала… Поймешь ли ты?

- Пойму, мама!

На самом деле мне было очень не по себе, и я боялась то, что не пойму. Что услышу совсем не то, что хочу услышать. Сердце бешено застучало, как и в висках. Посмотрела маме в глаза, а та лишь сильнее сжала мою руку.

- Прости меня, пожалуйста прости!

- За что?

Я чувствовала, как внутри все дрожит. Чувствовала, как мне становится страшно. Как внутри поселяется холод, непонятный мне и страшный.

- Я с Колей очень давно. Любила его до одури. Все для него делала, но он кобель был и… Я все забеременеть не могла! -мама сильно сжала мою руку.

Я сглотнула, правда не совсем понимая куда на клонит.

- Не могла никак, а он все на других засматривался! И один раз с другом нашим общим Лешей, он давно в меня влюблен был! Забеременела! Получилась ты! Никита Колин сын, а Севка тоже Лешкин! Ты прости, но я не могла тебе не рассказать! Леша уважаемый человек, уехал давно! Он все меня звал, но я не поехала!

Я отпустила мамину руку на секунду, чувствуя, как бешено бьется сердце. Мой отец жив, а тот, кого я считала родным отцом, мне никто… Вот почему, мама так любит Никиту. Он от Николая, а мы с Севкой от какого-то Алексея. Мама словно мои мысли поняла и испуганно головой закачала.

- ты сейчас все неправильно поняла, я вас с Севкой безумно люблю!

Я хмыкнула.

- Но Никиту больше!

- Ариэль, он в беде!

Злость накрыла меня, но я пыталась изо всех сил удержать себя в руках.

- Его просил кто-то воровать? Пошел бы в магазин к нам! Мама, мне тоже нелегко! Посмотри, как мои ровесницы выглядят и, как я! Он крал не для нас, ни для Севки! А брат заболел, я все что получила все на лекарства отдала! Мама! Он крал для себя!

Глаза матери вспыхнули.

- Что ты несешь! Ты брата обвиняешь? Откуда ты знаешь, что с ним сейчас!

По ее щекам покатились слезы, а я молча встала и пошла в комнату. Любила ли я Никиту? Какие у нас с ним были отношения? Тяжелые. Очень тяжелые и я не любила его так, как Севу. Никита эгоист, весь в маму и пусть Николай не был моим родным отцом, он дал мне характер. Силу, а не слабость. Никита знал, как нам тяжело, но вместо помощи пошел воровать. Сердце бешено стучало. Поправив одеяльце маленькому братику, я прилегла на кровать и достала телефон. Больно. Всю рвало на части. Я не знала, как вести себя дальше. Продавать квартиру и лишиться всего. А зная маму, она на все ради него пойдет. Ну уж нет, ладно на меня наплевать, но Севку, я на улице оставить не позволю. Сжала руки в кулаки, пытаясь справиться с эмоциями, как сама не заметила, что вырубилась. Провалилась в какой-то странный сон. Мне снилось то, что я в тюрьме. Точнее у ее ворот, они разъезжаются и выходит молодой парень, весь в тату. Он не мачо, не красавец, ни качок, но он особенный. Глаза. Смотря с каким-то высокомерием, если не сказать презрением, но… Я непонятно зачем сама делаю к нему шаг навстречу и протягиваю руки. Словно что-то подталкивает и говорит он… Это он. Да не принц и совсем не тот, о ком ты мечтала. Это тот, кто несет разрушение, кто может погубить, но я словно парю над землей. Миг и я рядом с ним.

- Ты моя зависимость!

Этот хриплый голос, я не забуду никогда. Он въедается в меня, растворяется по телу, и я вся дрожу от него, совершенно не понимая, что со мной происходит.

- Мой!

- Моя! -усмехается он, нагло глядя мне в глаза. – И запомни, только моя или ничья! Это не просто пустые слова, русалочка!

Я собираюсь что-то ответить, как внезапно поднимается сильный порыв ветра в клубе какого-то черного дыма и я взымаю вверх, растворяясь в какой-то пыли, теряя из виду его мрачные, но такие запоминающиеся черты лица…

[ЭД]

Ночью тюрьма редко спит… Я тоже не спал. Мне писала Эля. На фото с детишками, вся такая правильная и даже не скажешь, что каких-то несколько часов назад, член мой у себя во рту держала. Было противно, особенно когда она несла чушь про чувства ко мне, что у нее что-то дрогнуло. Трахаться она любила и деньги. Вот и вся правда жизни. Детей только ее жаль было. Мальчик и девочка. Хорошие ребята. Отца нет, а мать зарабатывает, как может. Как по мне так лучше бы полы мыть пошла, а ни зеков по тюрьмам обслуживала, а потом писала бы о высоком. Через час встреча с Генералом, но я о нем совсем не думаю. Все мои мысли где-то далеко. Где даже сам не знаю.

«- Эд от темы отойду! Есть девка одна, имя правда дурацкое, как у русалки из мультика! Ариэль! Предложи своим, она походу целка!»

Эля кидает мне ссылку, и я машинально, уже собираясь ответить, то что я не сутенер, открываю страницу. Сердце бешено стучит. Удар за ударом. Все тело ломит, как при отходняках или температуре. Нервно сжимаю руку в кулак. С дисплея телефона на меня смотрят огромные красивые глаза и что-то подсказывает мне, что теперь моя жизнь уже никогда не будет, как прежде…

ГЛАВА 2

[АРИЭЛЬ]

Я проснулась от непонятного холода. Зябко поежилась и встав накрыла поплотнее Севку одеялом. Мама собралась квартиру ради Никиты продавать, а у младшего даже одеяла детского приличного нет -с грустью подумала я.

На кухне, как, всегда гора окурков, недопитый кофе. Сев за стол, я уставилась в окно. Слова Эли не шли из головы. Как это? Какого раздеться перед мужчиной, лечь под него, а после взять с него деньги…

В семье это конечно являлось нормой, мама не работала, нас полностью обеспечивал Николай, но они были женаты, хотя, как выяснилось, мама изменила ему и не раз. Резкое оповещение в телефоне заставило меня вздрогнуть. Я заглянула в соц сеть и на секунду, как мне кажется, потеряла дар речи. Тут же вспомнился сон. А с аватарки на меня смотрел оживший герой из моего сна, поставивший мне лайк под фотографией. Сердце бешено забилось. Я попыталась увеличить, рассмотрев поближе, но его профиль был надежно закрыт. Еще одна фотография и еще один лайк. Огромные глаза. Такие высокомерные и холодные. В них жила пустота. Стало трудно дышать и я нервно сглотнула. Держись. Возьми себя в руки. Я верила в Бога, но не в магию точно, а сейчас это кроме, как какое-то колдовство, объяснить было невозможным. Закусила до боли пересохшие губы. Сообщение. Пальцы дрожали, я безумно нервничала, но все же взяв себя в руки, открыла его. Взгляд дьявола, весь татуированный. Жестокость так и проявляла себя исходившая от него. Даже несмотря на то, что нас разделял дисплей телефона, я ощутила дрожь во всем теле.

«- Привет!»

Пол едва не ушел из- под моих ног. Это было невозможным, ведь я действительно этого парня со странным именем Эд, только видела во сне каки-то пару часов назад…

Я досчитала до десяти и, наверное, плохо понимая, что я делаю, набрала в ответ привет. Вот зачем мне это нужно… Кто он? Откуда? Я ведь даже его совсем не знаю. Стучится в друзья. Сердце забилось еще сильнее. Тут же на себя разозлилась, прекрати, Ариэль, у тебя столько проблем, а ты ведешь себя, как дура. Минутку. Общие друзья. Эля. Я машинально нажала добавить и тут же полезла в фотки. Он сидел и это было видно невооруженным взглядом. Высокий, с грубыми резкими чертами лица. Даже можно сказать отталкивающими. Совсем некрасивый, весь изрисованный тату. Он внушал страх, и без грима напоминал персонажа фильма ужасов, но его глаза… Холодные, зверские волчьи. Они манили к себе, тянули. Что-то в нем было такого, что невозможно оторваться.