Бабушкина икона. Алька и её друзья

Бархатов смутился.

– Не перебивайте меня! – рассердился он.

Но он не знал Альку. Остановить её, если она того не хотела, было трудно, даже невозможно.

– Ещё добавьте, вопросы здесь задаю я! – съязвила девушка. – Вы должны поставить меня в известность, в чём меня обвиняют. И так, Илья Степанович Бархатов, кстати, какое у вас звание? Лейтенант? Да, я опускаюсь всё ниже и ниже, раньше меня полковники и генералы допрашивали. И так, лейтенант, в чем меня обвиняют? – потребовала ответ Аля.

Она видела смущение парня и теперь откровенно издевалась над ним, упиваясь его неловкостью. Аля не заметила, как в кабинет вошла Марфа Петровна. Она остановилась за спиной девушки и слушала её с улыбкой на губах, чем смущала парня ещё больше. Вальцева поняла, почему такими загадками говорил Володя. Наконец, Алька почувствовала, что за её спиной кто-то стоит, и оглянулась.

– Вы? – удивилась и обрадовалась Алька.

Она вскочила со стула и стала перед Марфой.

– А меня тут молодой человек пытается в чём-то обвинить, но у него язык не поворачивается. А если судить, что с милицией я сталкивалась последнее время только из-за убийства Павловых, то и обвинить меня хотят в их убийстве. Но я не убивала! У меня алиби, в это время я с двумя доблестными служителями закона была дома, они меняли мне замок в двери. Вот такой облом вышел у Ильи Семеновича Бархатова. Марфа Петровна, а зачем вы меня вызвали?

– Степановича, – буркнул Илья.

– Что? – не поняла Аля.

– Меня зовут Илья Степанович.

– Ой, простите, господин лейтенант, перепутала с дуру!

– Ты садись, Аля. Разговор у нас будет долгий и серьёзный. Так что соберись и постарайся ответить на наши вопросы как можно подробно. И не смущай мне молодого человека, он на службе. И так, Илья, задавай свои вопросы! – велела Марфа Петровна.

– Так я хотел спросить, что она делала в семь часов вечера четвертого мая? – пролепетал Илья.

– Не помню, я не веду дневника, – съязвила Аля, ей доставляло удовольствие его злить.

– Но вы говорили, что были дома? – удивился парень.

– Вам я не говорила. И нечего задавать мне вопросы, на которые сами знаете ответы и на которые я уже отвечала в милиции. Сбить меня трудно, скорее я вас запутаю. У меня опыт отвечать на вопросы любопытных служителей порядка, а вот у вас пока опыта вести допросы нет.

– Аля, прекрати, иначе я рассержусь! – не выдержала Марфа Петровна.

– А чего он задает глупые вопросы? Нормальный человек не может помнить, что он делал неделю назад во столько-то времени. Вот вы помните, что делали в пять часов четвертого мая?

– Помню, я была на работе, у тебя всё?

– Нет, я не спрашивала, где вы были, я спросила, что вы делали?

– Алька, прекрати, иначе я пожалуюсь генералу! – пригрозила Марфа Петровна. – Глупых вопросов задавать тебе не будем. Илья, покажи ей фото икон.

Бархатов протянул Але несколько фотографий. На них были изображены старинные иконы. Фотографии были плохого качества, во всяком случае, так показалось Але. Она стала перебирать их. Свою икону она увидела на третьем снимке, и сразу же отложила остальные. Она взяла свою икону и долго на нее смотрела. Илья хотел поторопить её, но Марфа сделала жесть, удерживающей парня. Алька изменилась, она помрачнела, и на её глазах появились слёзы. Марфа взяла стакан, налила в него воды и протянула Але.

– Вот, это бабушкина икона, – протянула фотографию Марфе Аля.

– Посмотри остальные, может, тоже найдешь знакомые, – Вальцева пододвинула к ней фотографии.

– Пропала ещё одна, но ту я всё равно не узнаю. У меня её Юлька стащила, когда ей нужны были деньги, чтобы на Дальний Восток уехать.

– А бабушкину икону ты продала? – спросила Марфа.

– Нет, у меня её украли, – Алька заплакала.

– Давно?

– Я заметила двадцать девятого апреля, а когда украли, не могу сказать.

– И вы так хорошо запомнили число, когда заметили пропажу? Может, ещё и время помните? – съязвил Илья.

– Помню. У меня хорошая память. Примерно в двенадцать часов дня. Я решила сделать генеральную уборку, пока детей нет, и подошла к красному уголку, чтобы смахнуть пыль. И увидела, что бабушкина икона заменена репродукцией из журнала. Я поплакала, а потом Ася, Наташа и Виктор и забрали меня в Междуозёрск, тридцатого у Володи был день рождения, там были почти все наши, кто мог приехать. Вы не приехали.

– Я не смогла, последнее время столько работы навалилось, – оправдалась Марфа.

– Марфа Петровна, скажите, а вы нашли только икону? – спросила Аля.

– А у тебя ещё что-то пропало? – задала встречный вопрос Марфа.

– Книга, старинная, она у меня лежала на книжной полке, отдельно от всех. И её утащили. Скажите, а почему ваша контора заинтересовалась этим делом? Насколько я знаю, держать в доме икону не является преступлением, а убийствами рядовых граждан Володин отдел занимается.

– Всё-то ты знаешь! – усмехнулась Марфа Петровна. – Аля, всё серьёзней, чем ты можешь себе представить. Во-первых, икона и особенно книга, представляют собой художественные ценности и являются достоянием страны, пропавшими во время войны. Во-вторых, твоё алиби трещит по всем статьям. Знаешь почему? Смерть Павловых наступила уже на руках милиции, а вот когда были нанесены им смертельные ранения? Эксперты дали заключение: не раньше пяти часов. Понимаешь? Даже если ты была у Павловых в шесть часов, у тебя была возможность вернуться домой в полседьмого, для этого надо было просто заранее позаботиться о машине. О том, что около семи Мария Семеновна была жива и разговаривала с тобой, подтвердить можешь только ты, Сергей ведь не звонил Павловым, и направить наряд милиции к Павловым его попросила ты.

– Я его не просила, он сам предложил, – возразила Аля.

– И самое неприятное, твои отпечатки пальцев. Ты говорила, что дальше прихожей не ходила, а отпечатки на кухне. Я не беру в расчет стакан и бутылку, их как раз и могли подбросить, но твои отпечатки и на дверце кухонного шкафа, и на кухонном столе, и на окровавленном ноже. Значит, ты была совсем недавно у Павловых и не только в прихожей, но скрыла это, возникает вопрос, почему?

– Не может быть! Нож у них в кухне в руки я не брала, это точно, – заверила Марфу Петровну Алька.

– И тебя видела соседка, за день до убийства, и она говорит, что ты пробыла у Павловых не меньше часа. А вот её показания, кстати, говорят в твою пользу, но почему ты их опровергаешь, не понятно. Аля, что ты задумала?

Аля молчала. Сергей даже не обмолвился, что она является главной подозреваемой! И Володя, и Стас тоже ничего ей не говорили. А может, Марфа просто шутит, хочет её запугать?

– Марфа Петровна, вы шутите? – спросила, затаив дыхания, Аля.

– Нет, Аленька, я говорю серьёзно. Скажу тебе честно, ни я, ни Володя не верим, что это ты убила Павловых. Мы хорошо тебя знаем, но вот, что ты каким-то боком причастна, это сто процентов. И записка написана, скорее всего, для того, чтобы у тебя не было алиби на момент убийства, встреча назначена в шесть, чтобы успеть в Кротово, ты должна выехать не позже пяти часов, преступник, видно, хорошо знает, что ты пользуешься только общественным транспортом. Ждать ты будешь не меньше получаса, а, зная тебя, я уверена, что и дольше. Домой приедешь не раньше полвосьмого.

– Но ведь вы можете сказать, что я сама написала эту записку, – увлеклась Аля.

– Твой почерк хорошо знаем и я, и Володя, и Иволгин. И, кроме того, мы провели экспертизу. Записку писала не ты. У тебя ещё вопросы есть?

– Много, но вы пока не сможете на них ответить.

В кабинет зашла Дарья Сергеевна и села напротив Али.

– А вы зачем приехали? – удивилась девушка.

– Так, девочка, рассказывай мне всё. Я не Марфа Петровна и тем более не Илья Степанович, у меня хватит терпения сидеть с тобой до тех пор, пока я не услышу от тебя всю правду. И учти, в отличие от Марфы, о том, что вы опять куда-то влезли, я узнала ещё до убийства Павловых. И так, приступим! Кого ты подозреваешь в краже? – строго спросила Дарья Сергеевна.

– Никого, – опустила голову Аля.

– Смотри мне в глаза! Кого вы подозреваете в краже?

Алька молчала, на её глазах появились слёзы. Дарья Сергеевна тоже молчала, испепеляя Альку своими проницательными глазами. Казалось, что слёзы девушки её не трогают.

– Я не знаю, – Аля снова опустила глаза.

– Кого поймал Кирилл? Он говорил про какую-то девушку, похожую на твою подругу, – снова задала вопрос Дарья Сергеевна.

– Никого он не поймал, сами знаете, это его чуть было наряд милиции не поймал, – усмехнулась Аля.

– Аля, ты думаешь, что это Юля? И не хочешь её выдавать? – спросила Марфа.

– А вдруг это не она? Я не хочу на неё наговаривать. И Кирилл её не узнал.

– Ладно, с Васиным я переговорю сама. А тебе сейчас покажу художественное фото, может тогда в твоей голове проснётся разум. Илья, принеси фото с мест происшествия, да выбери там посимпатичней, чтобы девушка поняла, наконец, что не все приключения заканчиваются хорошо, – Дарья Сергеевна говорила ровным, спокойным голосом, в упор смотря на девушку.

Илья принёс фотографии и подал Дарье Сергеевне. Она разложила их перед Алей:

– Смотри.

Алька взглянула и вздрогнула. Это были снимки мертвых людей, мужчин и женщин, пожилых и молодых. Снимки были неприятными, и Аля опустила глаза. Но крайний снимок чем-то привлек её. Она взяла его в руки и поднесла к глазам ближе. На фотографии была голова девушки, повернутая на сторону. Вот, шрам на мочке уха и небольшая родинка за ухом. У Альки потемнело в глазах, и она упала в обморок. Марфа Петровна только покачала головой и выругалась про себя. Альку положили на диван, Илья убежал за врачом.

– Зачем вы так, знаете ведь, что она в обмороки падает, – упрекнула Марфа Дарью Сергеевну.

– Да не хотела я! Думала только попугать немного. Хорошо, что генерала нет, он бы нам задал!

Пришёл врач, дал что-то понюхать Альке, и она стала приходить в себя. Когда сознание окончательно вернулось к ней, она попыталась сесть, но врач удержал её.

– Не торопитесь, девушка, а то снова упадёте.

– Как она погибла? – тихо спросила Аля и, не дожидаясь ответа, заплакала.

– Кто? – в один голос спросили Марфа и Дарья Сергеевна.

Илья взял фотографию, которая заинтересовала Алю.

– Мещерякова Фаина Львовна, – сообщил он.

– Это Юлька, – сквозь слёзы выговорила Аля, – это её мы сразу заподозрили в краже, поэтому и искать стали. И недели две назад она приходила к Павловым. А Кирилл её не узнал, он сказал, что девушка, которая забралась ко мне в дом, очень похожа на Юлю, но это не она. А мы с девчонками решили, что он просто плохо знает её, вот и не узнал. Он же её и видел всего раза два или три, в больнице, да когда меня от Семенова спасал.

– Хорошо, Аля, сейчас мы тебя отвезём домой, будь очень осторожна. И не ищи больше приключений, мы сами найдём девицу, которая выдает себя за Юлю. И потом, может, ты ошиблась и на фотографии не Юля. Мы всё проверим. А ты сиди дома, и никуда не ходи. Считай, что у тебя домашний арест. Марфа, вы подписку оформили?

– Нет, я думаю, что нет надобности, куда она от нас денется?

– Оформи.

Марфа Петровна вздохнула и дала Але подписать какую-то бумагу. Аля, не глядя, подписала ее.

– Аля, ты хоть знаешь, что подписываешь? – усмехнулась Дарья Сергеевна.

– Знаю, не первый раз! А как же работа? Я не могу безвылазно сидеть дома, мне на работу надо ходить, – Аля вопросительно посмотрела на Дарью Сергеевну.

– Возьми отпуск.

– Но мне не дадут! Да и не хочу я, в отпуск я хочу поехать на юг с детьми, если получится.

– А давайте, я ей больничный дам! Я в поликлинике подрабатываю, – предложил свою помощь врач.

– Вот и хорошо. А сейчас, Илья, отвези её домой, а я позвоню Гришакову, отчитаюсь в проделанной работе и заодно попрошу ей охрану, – сказала Марфа Петровна.

Илья и Аля ушли. Марфа взяла снимок и долго его рассматривала.

– Интересно, почему снято ухо?

– На ухе особые приметы, по ним Аля и опознала Юлю. Марфа, это на тебе! Узнай, как погибла девушка, когда, где.

– Неужели это Юлька? Совсем еще ребёнок! Весёлая, жизнерадостная Юлька, по жизни порхала, как бабочка, ни о чём не задумываясь, – с сожалением произнесла Марфа Петровна.

– Ты её знала?

– Да, она лежала в одной палате со мной и Алькой. У неё возник конфликт с родителями, и Аля предложила ей пожить у себя в доме. Юля восприняла её приглашения по-своему, и поселилась у Альки окончательно, даже умудрялась вечеринки проводить в её доме. Так то, что Алю обокрали, ничего удивительного нет. Ты бы видела, какие типы бывали у неё в доме. А Аля молчала, боялась обидеть Юлю, а та наглела на глазах. А потом вышла замуж и уехала с мужем на Дальний Восток, вот только ребёнка забыла у Альки. А как Аля переживала, когда у меня выкидыш был! Она сидела у меня на кровати и всё время гладила меня по руке, при этом у неё было такое лицо, что мне её даже жалко стало. Она добрая девочка, хоть и взбалмошная. И не способна она на убийство, ты и сама это понимаешь. Зачем брать у неё подписку о не выезде?

– Ты уверена, что хорошо её знаешь? – усмехнулась Дарья Сергеевна.

– Да.

– А вот мне кажется, что нет. Аля не так проста, как ты думаешь, и правду всю она нам не сказала. И я догадываюсь, что она скрывает. Тебя не было в городе, когда умерла баба Тоня, да ты и не знала её. Так вот, перед смертью баба Тоня имела беседу с Кириллом и раскрыла ему кое-какие тайны военного времени. Что ты знаешь о матери Али?

– Она работала врачом на скорой помощи и погибла, когда дочери было четырнадцать лет, всё.

– Её родители были репрессированы, из детского дома девочка сбежала. Занималась воровством, прибилась к цыганам. А потом началась война, Мила жила в подвалах и добывала себе пропитание воровством. На воровстве в доме немецкого офицера и попалась. Выручили её Иволгин и один его товарищ, которые помогли ей бежать, а баба Тоня подобрала девочку и прятала её. Когда немцы бежали из города, Мила умудрилась украсть у одного офицера портфель с документами. Вообще-то, баба Тоня говорила, что в портфеле были не только документы, но кое-какие драгоценности, старинные книги и несколько икон, однако, когда Васин достал портфель, там были только документы. Вполне возможно, что у Альки спрятано и ещё кое-что, кроме бабушкиной иконы и ценной книги, с чем расставаться она не хочет, поэтому и не говорит нам всей правды. Боится, что мы можем отнять у неё её сокровища. Я говорю тебе всё это, чтобы ты была с Алей очень внимательной, иначе она может забрать свои драгоценности и сбежать. Да-да, характер у неё Милочкин, поэтому я и взяла подписку. Хотя, зная её, никакая подписка её не остановит. И мне кажется, что охотники за сокровищами не сегодня-завтра вычислять, что украденные ценности находятся у Али, или уже вычислили. А так, как где она прячет их, никто не знает, то если девчонку поймают, будут пытать, добровольно она ничего никому не отдаст. А мне очень не хочется этого. Выясни, как погибла Юля? Она жила в доме Али, к этому дому подбирался и сын Хозяина Михаил, а когда пропал портфель, Хозяин был в городе и пропажей тоже интересовался. Алю постарайся не обижать, но будь с ней строга, и не выпускай её из поля зрения и если почувствуешь, что ей грозит опасность, сразу изолируй, вплоть до ареста, ничего не случится, если она посидит у нас немного, зато жива останется, иначе Кирилл нам не простит. Я ещё поговорю с ней, но если честно, то что мне ей сказать – не знаю, она очень сложная девочка.

– Дарья Сергеевна, а давай я с ней побеседую?

– Ты не обижайся, Марфа, но она не воспринимает тебя серьёзно, я имею виду, как представителя власти. И использует только как источники информации, Иволгина она побаивается и если чувствует за собой вину, старается избегать.

– А вас?

– Со мной она вообще старается не общаться. Марфа, я ведь почему к тебе обратилась? Она к тебе относится как-то по-особенному, не боится при тебе заплакать, пошутить, пытается выведать у тебя сведения и мне кажется, она тебя приравнивает к своим подругам. Нет, это совсем не значит, что она расскажет тебе все свои тайны, она же знает, где ты работаешь. Ладно, Марфа, иди выясняй, что там с Юлей. А я пойду почитаю кое-что, отвыкла я следствие вести. Мне больше нравится с внуками возиться, вот закончу это дело и окончательно уйду на пенсию. Заберу детей из сада и буду со всеми сама сидеть: с Лидой, Анютой, Тимохой, с Алиными детками.

– С Алькиными детками Алёна Борисовна возится.

– Алёнка работает, она с ними в выходные будет сидеть, а в будни я. Иди работай, Марфа!

Дарья Сергеевна с улыбкой вышла из кабинета. Марфа немного постояла и тоже пошла по делам.