- -
- 100%
- +
© Владимир Виленович Лиштванов, 2021
ISBN 978-5-4498-1289-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава первая
Прапорщик Леонид Отрепьев с получаса сидел за столом служебного кабинета.
Он тупо уставился в присланный приказ областного начальства о начале осеннего призыва молодых людей в армию, но никак не понимал сути документа.
Внимание прапорщика не сосредотачивалось на тексте. Мысли непозволительно дерзко витали высоко в белоснежных облаках.
Они не давали покою и заставляли ворошить в памяти события прошедших лет.
Да ещё нахальный луч солнца самоуверенно пробил облачную завесу и, дурачась, принялся нежно гладить Отрепьева. Он дарил тепло и навеивал приятные воспоминания, не располагавших к выполнению непосредственных служебных обязанностей. Нагретый запах пыли ударял в нос, чем отвлекал от порученной работы.
– Надо уборщице дать задание, чтоб тщательней прибрала помещение, – подумал прапорщик.
Чтоб заставить себя приступить к работе с документацией, Леонид встал из-за стола, вышел из кабинета и отправился к умывальнику.
В умывальной комнате он открыл водопроводный кран и сполоснул лицо прохладной жидкостью. Это его изрядно взбодрило. Он посмотрелся в зеркало, что висело над умывальником.
На прапорщика смотрел молодой мужчина тридцати семи лет, невысокого роста, худощавый, в военной форме, ладно подогнанной по фигуре. Его чисто выбритое, малость вытянутое лицо, выражало умиротворение.
Удовлетворившись увиденным, Отрепьев вернулся в кабинет, сел за стол и вновь взял в руки присланный документ.
Приказ о призыве в действующую армию вносил разнообразие в монотонную службу Леонида Отрепьева.
Наконец, появилось стоящее дело, что давало развернуться его предприимчивой натуре, и чем предстоит заняться вплотную в данные три месяца.
За окном конец первого месяца осени, а не конец весны, да и возраст у Леонида не безусого юнца, а степенного мужа, но душа не находилась на месте.
В глубине его души не имелось безмятежного покоя, неясное предчувствие пророчило приятные события в будущем. Это льстило самолюбию и заставляло отвлекаться от служебных дел на несвоевременные воспоминания и сладострастные мечты.
Хотя, что нереально приятное, возможно, произойдёт в очередном призыве в армию?
Эта рутинная работа, отлаженная до автоматизма, совершается ежегодно, и никаких неожиданностей не влечёт.
Это возня с кучей нужных и ненужных бумажек, организация и проведение томительных медкомиссии призывников. Бесконечные встречи с родственниками новобранцев по разнообразным вопросам, отчего башка случается, идёт кругом.
Вся эта работа доставляла Отрепьеву непосредственное удовольствие, но и требовала титанических сил и нервов, чтоб успеть сделать всё хорошо и вовремя.
Да и родственники призывников попадались разные. Одни всё понимали с первого раза, а другим приходилось объяснять длительно, нудно и не один раз. Третьи так ничего и не понимали, и уходили недовольные.
Пять с половиной лет он служит прапорщиком в родном районном военкомате и по долгу службы занимается призывом новобранцев в армию.
Служба у Леонида непыльная и не доставляет ему больших забот и хлопот.
Временами, когда смотрел на военкома, средних лет, маленько заплывшего жирком и начавшего лысеть, майора Дёмина, на Леонида нападала хандра.
Отрепьев с сожалением замечал, что и он тоже имел возможность дослужиться до майора, а ежели не до майора, то капитанские погоны сегодня носил наверняка.
Да, имелась возможность у Леонида воплотить давнюю детскую мечту в жизнь и стать офицером Советской Армии, безусловно, наличествовала. Он находился в шаге от претворения давнишней мечты, но, видно, судьба не позволила осуществить это, не сложилось.
А всё из-за жены, Тамары. Как он её частенько мысленно называл: «царицы Тамары».
Больно любил он её, баловал, потыкал любой прихоти. Не мог, да и до сегодняшнего дня не может, ей ни в чём отказать.
Он до сих пор помнит тот жаркий летний день после седьмого класса, когда они гурьбой отдыхали на пляже. Тамара загорала в открытом купальнике, что позволяло хорошо созерцать её сформировавшееся на тот момент юное и столь желанное тело.
Словно его сотворил древнегреческий ваятель из первосортного мрамора.
Точёные упругие грудки, как крупные наливные яблоки, призывно торчали, стараясь вырваться из плена мешавшей материи. Нежная линия талии плавно перетекала в бёдра, что соперничали с грудями по зрелости и округлости. Походка девушки отличалась восхитительной плавностью и грациозностью.
Он мгновенно влюбился в это внеземное совершенство. Ему страшно захотелось обнять пленительное тело Тамары, но Леонид не посмел прикоснуться к этому эталону божественной красоты. Но он нашёл в себе силы и начал дружить с хозяйкой этих аппетитных форм.
Тамара полностью пленила сердце Леонида, и он ничего не может, да и не хочет, с этим поделать.
Сейчас дай ему волю и возможность прожить жизнь заново, Леонид ни за какие сладкие коврижки, не поступил так, как тогда. Сегодня он понимает, что любовь любовью, а карьера это карьера.
Но вдруг вновь встанет перед ним дилемма: любовь или карьера, он до сего дня не уверен, что выберет карьеру.
А карьеру военного лучше начинать с лейтенанта, а не как у него, со сверхсрочника, в этом Леонид на сто процентов не сомневается.
Лучше служить офицером хоть и не старшим, но командовать, чем оставаться прапорщиком и беспрекословно выполнять любой приказ этих товарищей офицеров.
Во все прошлые и нынешние времена, сообразительными, исполнительными прапорщиками офицеры безоговорочно дорожили и дорожат. Такие прапорщики пользуются заслуженным уважением, они в любой период высоко ценились и ценятся, а вдвойне, когда занимали «хлебное» место. Но проходить кадровую воинскую службу лучше офицером.
К этой мысли Леонид приходил всё чаще и чаще, и от этого на сердце становилось грустно, да печально.
Да, подкузьмила ему ненаглядная царица Тамара, ох уж как подкузьмила.
Глава вторая
А начиналось-то всё так хорошо, просто замечательно!
В армию служить ушёл после окончания десятого класса. Тогда служба в армии считалась ещё почётным делом, и никто не помышлял откосить, или увильнуть.
Он дружил с Тамарой, со школы, с восьмого класса и считались они женихом и невестой.
Она клятвенно обещала его ждать весь период службы и он, одухотворённый, окрылённый посулами, с юношеским чистым сердцем отправился отдавать долг любимой Родине.
После учебки, Леонид попал в Москву, в роту почётного караула. До армии, он ни одного раза не посещал столицу.
Москва поразила громадными размерами и большим людским потоком, деловито снующим в разные стороны, как муравьи в огромном муравейнике.
Особенно запомнилось несение караула у Мавзолея. В первый раз, от волнения он, вообще, ничего не слышал и не видел, но потом всё нормализовалось.
Его удивил огромный людской поток, бесконечной рекой медленнотекущей в двери Мавзолея.
Это были молодые, среднего возраста и старые; женщины, мужчины и дети, разных национальностей из разных концов Советского Союза и зарубежных стран, они стремились собственными глазами увидеть тело вождя мирового пролетариата.
Людям приходилось занимать очередь в 4—5 часов утра, чтобы попасть в Мавзолей часам к 11—12 дня в любую погоду, в любое время года.
Сам Леонид заходил вовнутрь Мавзолея не один раз. Он проходил по коридору в полумраке помещения и попадал в зал, его освещал неяркий искусственный свет.
Посреди зала, на тёмном постаменте стоял прозрачный саркофаг, в нём лежало тело В. И. Ленина.
Прошло пятьдесят четыре года со дня смерти вождя, но лицо выглядело, как у человека позавчера умершего.
Говорят, что когда В. И. Ленин умер, то встал вопрос о захоронении вождя, или сохранении тела для потомков.
Против мумифицирования вождя выступали, как отдельные руководители государства, среди противников находился Л. Д. Троцким, он занимал тогда второй по значимости правительственный пост, категорически против выступала и вдова В. И. Ленина – Н. К. Крупская.
Инициатором мумифицирования В. И. Ленина, считался И. В. Сталин, он желал сделать из своего бывшего противника по внутрипартийной борьбе икону новой религии.
И. В. Сталин вызвал видных учёных того времени и поставил перед ними задачу: разработать состав для того, чтоб сохранить тело Ильича. Учёные знали, что тибетские монахи владеют секретом бальзамирования умерших. Они организовали в те края экспедицию, чтобы узнать этот секрет.
Прибыв на Тибет, участники экспедиции нашли монахов, кто владел искусством бальзамирования, но те поставили условие, что они поделятся секретом бальзамирования, когда Советская власть выпустил десятерых лам из тюрем.
Учёные телеграфировали лично И. В. Сталину это условие и он, от имени правительства, дал согласие на освобождение арестованных лам. Лам выпустили из тюрем, а учёные из экспедиции получили рецепт для бальзамирования.
Прибыв в Москву, учёные приступили к подготовке тела вождя к бальзамированию.
Во время работы, они пришли к выводу, что в случае окончательного следования рецептам тибетских монахов, то тело настолько хорошо забальзамируется, что в будущем его трогать не требуется, и услуги этих учёных будут не нужны.
Чтобы оказаться нужными и в будущем, они не стали проводить заключительную процедуру бальзамирования, что поведали тибетские монахи.
С тех самых пор, регулярно, один раз в полтора года, тело вынимается из саркофага и помещается в специальную ванну с химическим раствором. Осуществляется перебальзамирование.
Поговаривают, что над обслуживанием тела Ленина работает целый научно-исследовательский институт.
Но возможно, что всё это досужие сплетни, да домыслы. Этого Леонид не знал, да и интересоваться не имел желания.
Ещё во время службы Леонид любил пребывать в увольнении.
Можно спокойно побродить по городу, сходить в кино, театры, музеи их в Москве достаточное количество.
Сослуживцы бегали на свидания к девчонкам, но Леонид этого не делал. У него имелась ненаглядная Тамара и ему никто не нужен. Он ей регулярно писал задушевные письма, описывал все превратности воинской службы. Сообщал, что ужас как скучает и безумно любит её.
Тамара тоже регулярно писала письма, сообщала о жизни, о последних новостях из райцентра, уверяла, что скучает и ждёт возвращение любимого. Клялась в вечной любви и преданности, называла милым, родным, единственным. Уверяла, что жить без него не может, и считала дни до возвращения Леонида.
Служба прошла хорошо. Когда ему, в конце службы, предложили поступить в высшее военно-политическое училище, он не отказался, а с большой охотой согласился.
К огромной радости, вступительные экзамены сдал нормально и вскоре, стал курсантом первого курса свердловского высшего военно-политического танково-артиллерийского училища. Его давняя мечта сбылась.
После срочной службы и казарменной жизни, жизнь в училище показалось раем, занятия оказались необременительными, наука ему давалась легко, свободного времени имелось в достатке и всё казалось прекрасным.
Вот только невеста Тамара…
Тамара как будто с цепи сорвалась! Вместо любящей, ждущей жениха девушки, она, превратилась в злобную и капризную Мегеру!
В письмах к нему она выступала категорически против того, чтобы Леонид учился в военном училище.
«Я на тебя угробила всю молодость, прекрасные годы жизни! Я тебя прождала два года из армии, когда служил срочником», – писала она в гневных письмах, – «а сейчас ещё ждать тебя четыре года! А потом, всю оставшуюся жизнь, мотаться по различным таёжным закоулкам и медвежьим углам, из одного военного городка в другой! Я этого не хочу! Я этого не вынесу! Не могу я так больше! Не нужна мне такая жизнь с тобой!»
Леонид окончательно растерялся.
Гневные письма от Томы всё шли и шли, а он не знал, что делать и как поступить в сложившейся ситуации. В ответных письмах он пытался её успокоить, приводил убедительные доводы, рассказывал положительные примеры, уговаривал, но всё тщетно.
Леонид оказался не распутье. Он чувствовал себя довольным, что исполнялась давняя заветная мечта стать офицером и перспектива всю сознательную жизнь посвятить армии воодушевляла его. Но с другой стороны, Тамара выступала категорически против учёбы Леонида в училище и не желала ждать, не хотела, чтоб он становился офицером. Ей страстно хотелось, чтоб возлюбленный находился рядом с ней не через четыре года, а в данную минуту.
Это Леонида ужас как огорчало, он не понимал её. Не понимал, как любимая девушка не разделяет взглядов и намерений возлюбленного. Леонид мучился над этим.
Занятия в училище шли своим запланированным чередом, они отвлекали его на малую каплю от всех этих грустных дум и возникших затруднений, но когда он оставался наедине с собственными мыслями, то клубок неразрешимых проблем сызнова вставал перед его утомлённым взором, что не позволяло разуму спокойно отдохнуть.
Последней песчинкой, что склонила чашку весов сомнений Леонида в пользу Тамары, явилось письмо, что пришло от неё в конце летней сессии. Где в ультимативной форме говорилось, что в случае, если он не бросает училище, то Тамара бросает Леонида и выходит замуж за другого.
Этого Леонид допустить не мог. Он непомерно глубоко любил Тамару, чтобы стерпеть всё это.
Это письмо решило всё.
Последние сомнения, как вчерашнее похмелье, мгновенно выветрились из головы влюблённого курсанта, и Леонид стал атаковать военное руководство рапортами об исключении его из числа курсантов училища.
В то время бросить военное училище считалось трудным делом. Для этого курсанту предстояло совершить серьёзное правонарушение, или сделать такое, что не соответствовало моральному облику будущего офицера. По этой причине, руководство училища, вначале не обращало на эти бумаги никакого внимания, но поток рапортов от Леонида не иссякал.
Как капли воды, что монотонно падают на камень и точат его, так бесконечное число рапортов, поданных руководству училища, возымели требуемое действие.
В конце его упорных трудов с подачей рапортов, Леонида вызвали к начальнику училища.
Перед дверью кабинета начальника училища Леонид остановился и осторожно прислушался. В кабинете стояла напряжённая тишина. Леонид робко постучался в дверь кабинета, а затем минуту подождал, но не получив ответа, открыл её и тихо вошёл.
Леонид оказался в просторном помещении, вдоль стен стояло два десятка стульев. В глубине кабинета расположился огромный стол, за ним сидел уже в годах пожилой мужчина в форме генерал-майора.
Он сосредоточенно писал что-то на листе белой бумаги. Со стороны казалось, что он полностью не обращал никакого внимания на вошедшего.
Леонид вытянулся, как учили, по стойке «смирно» и по всей требуемой форме доложил о прибытии. Но генерал-майор не взглянул в сторону курсанта, или хоть кивнул.
Начальник училища сосредоточенно продолжал заниматься прежде начатой работой.
Возможно, он делал вид, что работает, но Леониду от этого не становилось легче. Не зная, что делать, курсант продолжал стоять, вытянувшись во весь собственный рост и замерев на месте.
Прошло пять томительных минут, что показались Леониду вечностью, но генерал-майор, не обращал на него никакого внимания.
От усталости и нервного напряжения у Леонида заболели все мышцы тела. Он стал чувствовать, что не сможет длительное время стоять и сейчас упадёт, но вдруг генерал-майор оторвался от бумаг и поднял на него глаза. В них светился гнев и сильнейшее раздражение:
– Ты понимаешь, что ты натворил? – в глубокой ярости проговорил начальник училища.
– Да, понимаю, – грустно ответил Леонид.
– Нет, ты ничего не понимаешь! – едва сдерживая себя, продолжал гневную тираду генерал-майор, – ты занял чужое место! Достойный парень хотел попасть, к нам учиться, но не попал! Ты занял это место! Хорошо учился, а сегодня ты вознамерился бросать училище. Так мужчины не поступают!
Затем, начальник медленно встал, подошёл к нему и отвесил звонкую пощёчину.
После чего, протянул руку и пожал ладонь полностью обескураженному Леониду, сквозь зубы произнёс:
– Ты ещё об этом пожалеешь. Иди, забирай документы.
Леонид с облегчением вышел из кабинета и быстрым шагом заспешил в канцелярию училища. Там ему отдали полностью готовые бумаги и отпустили на все четыре стороны.
Глава третья
Пожалеть о содеянном Леониду пришлось через сутки в скором поезде, когда он возвращался домой. То ли с великого горя, что расстался со своей давней мечтой, то ли от радости, что через двое суток обнимет любимую девушку, раздавил пару бутылок водки с товарищем по боковому месту плацкартного вагона.
Алкоголь расслабил его истерзанную, всеми перипетиями последних событий, утомлённую душу и он, явственно понял, что сделал большую ошибку, и она переросла в неприкрытую глупость. Поменял давнюю мечту, стать кадровым офицером, на любовь к девушке, допустим, и самой прекрасной на всём белом свете, и единственной в бескрайних просторах вселенной.
Но любовь зла, не мог он жить, без ненаглядной Тамары! Леонид полностью не представлял, как это можно не находиться рядом с ней, не любоваться правильными чертами лица возлюбленной, восхищаться соблазнительным телом; не ощущать очаровательный запаха мягких волос.
Служба в армии, да начало учёбы в военном училище усилили его страстное желание постоянно пребывать рядом с Томой и не отпускать её ни на одну минуту, ни на долю мгновения.
Молодой организм, всеми фибрами истосковавшейся души, жаждал любви и женских ласк!
Под воздействием алкоголя Леонид понял, что эта причина оказалась главной, из-за чего он поддался на беспрестанные уговоры и угрозы Тамары и бросил военное училище.
Остальные причины считались тоже вескими, но они отходили на второй план, по сравнению с этой.
Двойное чувство охватило его: с одной стороны, он балдел от счастья, что едет к несравненной царице – Тамаре, но с другой стороны, находился в сильной печали, что не осуществил давнюю мечту и не стал офицером.
Как в тумане он вернулся в родной райцентр и женился на Томе.
Но как насмешка Судьбы, на третий день после свадьбы с Тамарой, пришла повестка из военкомата.
Эта повестка страшно удивила Леонида. Он собрался, и с утра следующего дня поехал в военкомат выяснять причину столь странного вызова.
В военкомате он узнал, что изменилось время срочной службы и ему надо ещё дослужить шесть месяцев.
Эта новость вновь всколыхнула в душе, давненько забытые переживания и он, остановился в коридоре около лестницы, в глубоком раздумье.
Он считал, что прошедшая свадьба и счастливая жизнь с Тамарой, что стала официальной женой, окончательно вытравили из души сожаление о брошенной карьере военного.
Так нет! Не успел он толком побыть в военкомате, как все прошедшие события с яркой отчётливостью встали перед удивлённым взором, словно всё произошло только вчера.
Основательно погрузившись в невесёлые мысли, Леонид не заметил, как к нему подошёл, спускавшийся по лестнице земляк, тогда ещё капитан Дёмин.
– Ты что делаешь в этих краях? – удивлённо спросил Дёмин, после обмена рукопожатиями.
– Да Юрий Владимирович, вызвали меня по повестке, – ответил растерянно Леонид.
– И что сказали? – стал допытываться Дёмин.
– Ещё надо служить шесть месяцев, – грустно ответил Леонид.
– Слушай, – обрадовался, вдруг пришедшей внезапной мысли, Дёмин, – у нас в районе образовался новый военкомат! Меня назначили в нём военкомом! Хочешь, оставайся на сверхсрочную и будешь со мной служить!
– Спасибо, я согласен, Юрий Владимирович, – недолго раздумывая, проговорил обрадованный Леонид.
– Тогда, поехали! – скомандовал Дёмин и зашагал к выходу.
Леонид поспешил за ним.
Во дворе военкомата их ждала легковая машина. Они сели в неё и поехали.
Всё складывалось, как лучше нельзя придумать, явно невидимая рука Провидения вела их к намеченной цели.
Пятнадцать километров от райцентра до областного города они преодолели проворно, по неплохой асфальтовой дороге.
В городе, также живо добрались до областного военкомата. В облвоенкомате Дёмин с Леонидом за полчаса оформили все необходимые бумаги и с сегодняшнего дня Леонид Иванович Отрепьев, стал сверхсрочником, штатным сотрудником райвоенкомата.
Они вернулись в райцентр, где жили, чтоб посмотреть выделенное здание под военкомат. Прибыв по указанному адресу, они увидели одноэтажное здание П-образной формы. По центру планировалось, будет располагаться сам военкомат, правое крыло предполагалось отдать под архив, а в левом собирались устроить призывной пункт с медицинской комнатой для обследования новобранцев.
Вернувшись домой, Леонид поделился с женой радостным известием.
Эту новость Тамара восприняла без огромного энтузиазма, но то, что муж будет служить дома, рядом с ней, едва утихомирила её негативное отношение к очередной, как она считала, глупой выходки мужа.
Тёща тоже выразила недовольство. Ей не нравилась идея видеть зятя в военной форме.
С ней у Леонида с самого начала сложились натянутые отношения. Между ними возникла взаимная антипатия. Тёща ежечасно стремилась осмеять, побольнее кольнуть острым языком зятя, а он не оставлял без реакции эти слова.
Не такого мужа хотела тёща для дочери, нет, не такого.
Тамара представляла собой красивую, стройную, со светлыми волосами женщину, она имела приличную работу заведующей складом в Райпо.
В советские времена сплошного дефицита, эта должность позволяла Томе вращаться в руководящих кругах района. Имея доступ к дефицитным товарам, от неё зависело, кто из руководства района и председателей колхозов получит заветный товар, а кто нет.
Это вызывало у руководства взаимное уважение и ощущение обязанности перед Тамарой.
По этой весомой причине и муж ей требовался соответствующий, а не такой, как Леонид.
Зять не соответствовал тёщиным требованиям. Даже то, что он на три месяца моложе дочери, вменялось в вину.
В Леониде её раздражало всё: и то, что щупл и невысокого роста, что некрасив, и то, что не имел должного образования, а всего десять классов средней школы.
Но главный недостаток зятя, и её страшно бесило от этого, что он жил в примаках.
Она привыкла считать себя полноправной хозяйкой в доме и чужой человек, пущай и муж дочери, психологически сковывал и раздражал.
Видя такое отношение, Леонид непроизвольно также негативно стал относиться к тёще, как расписался с Тамарой. Дальше – больше. Отношения с тёщей стали не просто до чёртиков натянутыми, а по правде сказать враждебными.
Из тёщиной родни, он глубоко уважал одну мать тёщи, бабушку жены. Бабу Аню, как все её называли.
Баба Аня имела маленький рост, представляла собой щуплую женщину. Она родила восьмерых детей, но в живых осталось трое, среди оставшихся и тёща.
Она казалась настолько хрупкой по внешнему виду, что Леонид за бабкиной спиной, а встречались случаи и в глаза, называл бабу Аню: «одуванчиком божьим». На что баба Аня не обижалась, а говорила в ответ, что мал золотник, да дорог.
С первых дней женитьбы Леонида, она не один раз говорила ему:
– Забирай Томку из этого дома и уезжай!
– Почему, баба Аня? – удивлялся Леонид.
– Томкина мать вас обязательно разведёт.
– Зря вы так говорите.
– Я знаю, что говорю. Она развела двух собственных сыновей, разведёт и дочь.