Хроники Хазарского каганата

За ужином Зеленая громко объявила:

– В общем так. Вы все можете ржать и зубоскалить сколько угодно, но мы с девочками сегодня забираем Оранжевого к нам. Он будет у нас ночевать.

– А с кем? – кажется, кто-то из бесцветных сине-фиолетовых, задал этот глумливый вопрос.

– Если я скажу «со мной», это что-то изменит? – резко спросила Красная. – Какая вам разница, вообще? Мы хотим помочь Апельсинчику, а вы можете ржать до посинения, никого из нас это не волнует, понятно?

Оранжевый смотрел в сторону, делая вид, что его это вообще не касается.

– Ну и правильно, – сказал Желтый. – Молодцы, девушки.

Сергей неожиданно подумал, что той, кто сделает с «Апельсинчиком» «это самое», может оказаться мисс Блю, и ему вдруг стало неприятно. «Неужели влюбился?» – тревожно подумал он, но внутренне рассмеялся. Нет, конечно. Он больше не способен влюбляться. Вот сексом заниматься – способен, а любить, скорее всего, уже нет. При мысли о сексе тело сладко заныло, и Сергей постарался прогнать неожиданное возбуждение. «Не время, товарищ!» – вспомнил он старый анекдот и снова про себя рассмеялся. Стало легче.

– Да ладно вам, пусть идет, конечно, – дал задний ход Фиолетовый. – Вы бы обо всех так заботились! А то одним все, а другим – ничего.

– Перебьешься, – отрезала мисс Блю.

– И чтоб утром никаких этих ваших шуточек, хорошо? – примирительно сказала Зеленая.

Сергей спал мало и плохо, как вообще в последнее время.

Тем более что, несмотря на выпитый перед сном алкоголь, забыться не удалось и во сне опять пришло страшное.

По ощущениям он и на этот раз проснулся в несусветную рань. Кто-то громко храпел, трудно разобрать кто, но заливисто и оглушительно. Сергею когда-то рассказывали, что чтобы кто-то перестал храпеть, надо ему посвистеть. Или в кино видел, сейчас не важно. Важно, что с этим храпом заставить себя уснуть уже не удастся.

Свистнуть внезапно получилось громко. Храпун храпеть не перестал, только Синий, который лежал на соседней койке, вскочил, и очумело спросил:

– Что?!

– Да ничего, спи! – в сердцах ответил Сергей и вышел из спальни.

Забавно, но, как и тогда, из душа доносился звук плещущей воды. На вешалке висело голубое полотенце. Неприятно кольнуло. С чего бы это мисс Блю побежала в душ среди ночи? Видно, все-таки девственности Апельсинчика лишила именно она. Настроение и без того было не так, чтобы очень, а тут вконец испортилось.

Но из душа неожиданно вышла Зеленая.

– Привет! – она заматывала голубое полотенце на торчащих в разные стороны маленьких грудках. – Чего не спишь?

– А ты зачем по ночам в душ ходишь? – в свою очередь спросил Сергей.

– А надо! – кокетливо ответила Зеленая и плюхнулась в кресло. – Давай выпьем, глядишь и уснем.

Сергей отправился к бару, наполнил из изрядно опустевшей бутылки два стакана, протянул один девушке.

– А почему ты в голубом полотенце?

– Как в голубом?! – она с изумлением посмотрела на себя. – Это разве не зеленое?

– Ты что, дальтоник? – в свою очередь удивился Сергей.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Вроде нет.

– Странно. Вообще-то, это мужское заболевание, у женщин встречается крайне редко. Меньше полпроцента.

– Вот же зараза, – она, казалось, его не слышала. – Перепутала. Теперь эта сука меня убьет.

– Голубая, что ли? А что, она прямо – сука? – Что такое женская дружба, Сергей хорошо знал. Так что была возможность раскрутить Зеленую на разговор о заинтересовавшей девушке.

– Конечно. Она знаешь, какая злющая? И рычит на всех. Я ее не боюсь, конечно, просто неприятно, когда кто-то постоянно злой. Хоть бы трахнул ее кто.

– Думаешь, от этого?

– А от чего еще баба может быть злой? Я вот – добрая!

Сергей не успел задать вопрос, который сам собой напрашивался: из душа как-то боком, вышел Красный и, набычившись, уставился на Сергея.

– А ты что тут делаешь? – недружелюбно спросил он.

– А ты? – Сергей приготовился. Парень тот, конечно, здоровый, придется попыхтеть, но сдаваться он не собирался.

– А мы – трахались! – пропела Зеленая. – Да ладно вам, забияки, иди лучше ко мне, мой хороший!

Она потянула Красного на кресло, усадила на поручень.

– Прикрылась бы! – Красный поправил на ней полотенце, ощутимо размяк, обнял за плечи, полез целоваться. В общем, Сергей и тут был лишним.

И он отправился на кухню. Пить кофе. А что еще было делать?

К завтраку все выползли как обычно. Лениво собрались в столовой, за отодвинувшейся стеной. Снова стандартный набор. «Как в тюрьме, – усмехнулся он. – Теперь несколько недель будем одно и то же есть». Но делать нечего. Иди-знай, какая мысль придет в голову этому отмороженному инструктору, вдруг и вправду решит уморить их голодом? Так что надо наедаться впрок, хочешь-не хочешь.

Боязливо оглядываясь, зашел Оранжевый. Он ожидал насмешек, шутливых аплодисментов, скабрезных шуток, издевательских мужских вопросов: ну, как оно было-то, а, братан? Но к чести постояльцев бункера ничего такого не случилось. Мужики поулыбались, поподмигивали, да тем все и кончилось.

И то сказать, что тут такого? Ну, переспал парнишка с женщиной, дело житейское. Сергея такая грубоватая деликатность товарищей по несчастью обрадовала. Все-таки не надо о людях думать плохо, они лучше, чем нам кажется.

Сам он высматривал мисс Блю. Пришла она позже остальных, выглядела усталой и злой. Улучив момент, Сергей протиснулся к стойке, у которой она выбирала себе йогурт.

– Как дела?

Она удивленно посмотрела на него и, ничего не ответив, продолжила выбирать.

– Не выспалась?

– Нет, – отрезала она.

– А я чем виноват?

Она удивленно подняла на него глаза.

– А причем тут ты?

– Притом, что ты со мной вот так вот разговариваешь. Если у тебя плохое настроение – ОК, я отвалю, но ведь можно и просто об этом сказать, без грубости, правда?

– А я тебе нагрубила? – Глаза у нее сузились и Сергей, кажется, начал понимать, почему Зеленая назвала ее злюкой. Но тут она неожиданно улыбнулась.

– Да ладно, не обижайся. Просто с утра полотенце мокрое, значит, какая-то сволочь его взяла и им вытиралась. Теперь я к нему не прикоснусь, я вообще ненавижу, когда мои вещи берут без спроса, а тут такая пакость. И когда они будут теперь белье менять – неизвестно. Судя по тому, что мы второй день с теми же полотенцами, они с этим не торопятся. Осталась я без банного полотенца, с одними этими, маленькими. Ну не гадина, а? Скажи? Знала бы кто – убила бы.

Сергей промычал что-то невразумительное, вроде, как «да-да, это надо же!» Убила – это, конечно, фигура речи, но попасться мисс Блю под горячую руку он бы поостерегся. И все же она ему нравилась. Особенно, когда сердилась.

– И, главное, непонятно зачем! У всех же все одинаковое, только цвета разные. Бывают же люди такими мерзкими!

Сергей осторожно погладил ее по руке – мол, успокойся, не стоит это мелкое событие таких нервов. И она неожиданно успокоилась, даже улыбнулась ему.

Они сели за один столик. Повезло: те, кто завтракал за этим столиком до них, уже закончили и ушли, так что Сергей с мисс Блю остались одни.

– Ну, и кто эта счастливица? – весело поинтересовался он. В основном, чтобы сменить тему.

– Кто Оранжевого трахнул? А не скажу. Зачем?

И, правда, зачем? Он улыбнулся и пожал плечами.

– Не хочешь – не говори. Я просто так спросил.

Она помолчала, попробовала выбранный йогурт, отставила в сторону.

– Фу, гадость.

Отпила кофе.

– Красная, конечно, неужели не понятно?

Ну, что-то такое Сергей и подозревал.

– И как он?

– В каком смысле?

– Прошло-то все как? Нормально?

– А-а. Да, нормально. Ему даже понравилось, по-моему.

– Еще бы! – Сергей засмеялся.

– Теперь одним желанием у него меньше, а галочек в списке у Красной на одну больше.

Н-да, действительно, за словом в карман она не лезла.

И потянулись дни, похожие один на другой. От приема пищи до приема пищи, от одной игры до другой. Интересно, какого результата добивались авторы эксперимента? Понять их замысел никак не удавалось, и через какое-то время Сергей эти попытки бросил. Просто выполнял то, что ему говорили – и всё. А зачем думать? Когда-то же это кончится.

Через неделю во время завтрака надоевший своим вечным оптимизмом голос господина инструктора объявил, что сегодня – суббота, и пришло время выбирать тех, кто станет первой парой, покинувшей эксперимент.

– Итак, друзья, – бодро вещал он через динамики. – Первый уровень психотестов пройден. Теперь остается последний штрих на этом этапе – исключение из общества. Напомню, женщины входят в свою голосовалку, мужчины – в свою. По звуковому сигналу, нажимаем кнопки, соответствующие цвету человека, которого вы ходите исключить на дальнейших этапах. Объяснять свое решение никому не надо. Вы можете выгнать человека из нашего дружного коллектива за грубость, за запах изо рта, за то, что он носит цвет, который вы не любите. Это не имеет ровно никакого значения. Главное – сделать выбор и нажать кнопку. Тот – и, соответственно, та – за кого будет подано больше всего голосов, прекращают участие в эксперименте. Мужчины прогоняют женщин и наоборот. Не перепутайте. Удачи!

Каждый сел за свой пульт и практически сразу же прозвучал сигнал.

Сергей заранее пытался понять, кого он больше не захочет видеть среди обитателей бункера и проголосует за изгнание.

Мисс Блю – с ней все понятно, она остается и неприятно думать, что другие могут проголосовать за нее, скажем, Красный, которого могла науськать Зеленая.

Зеленая – да нет, несмотря на контры с мисс Блю, она симпатичная.

Красная – и как жить дальше без королевы класса? А за кем все будут бегать? Вот ее-то точно никто не нажмет.

Желтая – нельзя обезглавить женское движение. Кто эту бабскую банду в руках будет держать?

Оранжевая – молоденькая очень, пусть еще потусуется с ребятами, ей – и это видно – интересно среди мужчин, она еще и не выбрала, наверное, что ей делать дальше с новыми документами и новой жизнью.

Синяя – вот она какая-то никакая. То ли тихушница, то ли недоразвитая, ни с кем не общается, держится особняком.

Ну, и Фиолетовая – тоже никакая по характеру, зато яркая брюнетка.

Так что выбор был сделан.

«Мисс Индиго!» – подумал Сергей, хмыкнул и нажал синюю кнопку.

И в этот момент грохнуло. Да так, что заложило уши. Сергей даже сначала подумал, что где-то что-то большое упало и разбилось. Раздался женский визг, который был слышен даже через стену, и одновременно – мужской испуганный крик. Что-то теплое шлепнуло Сергея по щеке и в первый момент он не смог понять что это: с потолка что ли капнуло? Потом все встало на свои места. Но лучше бы не вставало.

На полу, раскинув руки, кверху лицом лежал Фиолетовый. Вместо лба у него зияла красно-белая дыра, а из-под головы медленно вытекала на пол густая черная жидкость.

Этот звук – это что? Выстрел? Какой выстрел? Откуда? Кто стрелял? Сергей лихорадочно искал ответы на все эти вопросы и не находил. Ясно было только одно: что-то пошло неправильно, не так, надо что-то делать, вот только – что?

– Доктора! Вызовите доктора! – Истошно вопил кто-то.

Но ни один из них не двинулся с места. Если двинешься, надо будет действовать. Наверное, надо было подойти к Фиолетовому, но и это – зачем? То, что он был мертв, было и так понятно. Вот только кто его убил? Как это вышло?

И еще этот визг.

Кто-то заколотил в переборку, стена неожиданно дернулась и отъехала в сторону. За ней стояла бледная, мокрая от волнения Зеленая.

– Ребята, у нас там, – и осеклась, увидев на полу тело. Покачалась немного и, как стояла, так и рухнула на пол, деревянно стукнувшись головой.

«Секунду! – с ужасом понял Сергей. – Так что, у девчонок тоже кого-то убило?» Он специально старался думать обезличенно – не убил, но убило, это было не так страшно. «Что же получается? Так и было задумано, что ли? Он же говорил, что их просто отправят восвояси. А их убили. Почему? Неужели… Это что же, тех, кого исключают из эксперимента, не выгоняют, им не выдают новые документы и подъемные, а банально убивают? Но зачем? Какой смысл? Господи, да что тут творится?!»

– А теперь, господа, попрошу всех собраться в гостиной! – голос господина инструктора прозвучал неожиданно, заставив Сергея вздрогнуть. И был по-прежнему бодр, что в этой ситуации казалось совсем уж неуместным.

Молча потянулись в гостиную. Женщины кинулись к Зеленой, привели в чувство, подтащили к креслу, усадили в него. Она водила головой из стороны в сторону и, похоже, плохо отражала происходящее.

Сергей проверил цвета. Синей среди женщин не было. Заставить себя подойти к их «голосовалке» и убедиться, что застрелена именно она – он не смог. И так было понятно, чего уж там. А тут еще и стены поехали, плотно закрыв обе комнаты.

«Значит, я ее убил, – Сергей не хотел в это верить, но разве было другое объяснение? – Я нажал на эту проклятую кнопку и убил ни в чем не повинную женщину!» По идее, он должен был ужаснуться этой мысли, но как раз ужаса-то он и не испытывал. Только холодное тупое опустошение. То, что наступает, когда ничего уже изменить нельзя.

– Итак, их осталось двенадцать! – этот ублюдок еще и шутил. – Да, мы, конечно же, обманули вас, утверждая, что выбывшие на ранних этапах будут получать всякие вкусные штучки. Зато теперь вы острее воспринимаете ситуацию. Единственный приз, который ждет тех двоих, кто останется в конце – это жизнь. Не миллионы на счету, не виллы на островах и не загорелые красотки в больших количествах – или загорелые красавцы для наших милых дам! Это все ерунда по сравнению с тем призом, который вы получите. Бесценным. Так что, дорогие мои друзья, придется вам поднапрячься, чтобы его получить. Да, я бы даже сказал, что ситуация является трагической – ведь приз вы получите за счет жизни всех остальных, сидящих в этой комнате.

– Поэтому, – продолжал он. – Как вы сами, конечно же, понимаете, совершенно бесполезно объединяться в какие-то группы, чтобы противостоять очевидному. Какая группа, если выживет в ней все равно только один? С какой целью объединяться? Спасать кого-то одного за счет своей жизни? Это очень благородно, но вы же понимаете – мало реально. Человеку свойственно заботиться, прежде всего, о себе, инстинкт самосохранения, знаете ли. Так что с этого момента – каждый сам за себя и против всех остальных. Теперь, дорогие мои мужчины, вам придется крепко напрячься, чтобы нравиться женщинам, ибо это именно они будут нажимать на кнопки вашего цвета. А кого и за что женщины любят – тайна сия велика есть. Могут любить откровенных подонков, которые ноги об них вытирают, а могут ненавидеть прекрасных воспитанных кавалеров, цветы-конфеты-театр.