- -
- 100%
- +
— Помои? – сердито переспросила я.
Дама фыркнула:
— Не в вашем положении воротить нос! Это еда, её остатки.
Я брезгливо приоткрыла мешковину, которой было прикрыто одно из вёдер, и сразу же закрыла рот и нос другой ладонью. В вонючей жиже плавали объедки, покрытые плесенью, подгоревшие овощи и червивое зерно.
— Боги! Это же самые настоящие помои! Такие даже свиньи есть не будут, а вы принесли это сюда и ещё называете это помощью? – возмутилась я чересчур громко.
Дама покрылась красными пятнами от негодования:
— Ну, знаешь ли! Лучше такую еду, чем ничего! От вашей гордости эти сироты умрут, и я всем скажу, что вы отказались от помощи, когда я её предлагала!
Я тоже рассердилась. Выставив руки на поясе, я ответила, сдвинув брови на переносице так, что дама попятилась.
— Тогда и я всем расскажу, как леди Трум….как—то там носит помои несчастным детям! Гнилые, вонючие и опасные для жизни! А ваше имя теперь будет знать каждый лавочник, каждый дворник и каждый инспектор в магистрате! Убирайтесь вместе с помоями!
Дама покраснела, фыркнула и, прикрикнув на своих слуг, ушла.
Мужчины кивнули мне, извиняясь, приложили ладони к груди. На их лицах играли довольные ухмылки, потому что ещё никто так дерзко не разговаривал с их хозяйкой.
— Госпожа, — обратился ко мне один из них. – Мы завтра зайдём вам помочь с крышей!
Закрыв двери, я развернулась и вдруг увидела немого мальчика. Он стоял и слушал, держа в руке палку.
Я удивилась:
— Всё слышал, да? Эх, каждый раз говорю себе быть сдержаннее, но не могу вытерпеть, что вас так унижают! Помои выдавать за помощь? Бессердечно!
Мальчик кивнул.
Я спросила:
— А палка зачем?
Он неуверенно пожал плечом. Я улыбнулась:
— Только не говори, что хотел защитить меня?
Мальчик снова кивнул. Я шагнула к нему и присела, чтобы наши лица были на одном уровне.
— Даже не думай нападать! Они пожалуются и тебя бросят в тюрьму без разбирательств! Пообещай, что не будешь первым лезть в драку, хорошо?
Мальчик неуверенно пожал плечами.
— Эй, ты мне нужен здесь, в приюте. Если тебя посадят в тюрьму, я не справлюсь. Так что постарайся себя держать в руках, ладно? И меня удерживай от грубостей всяким богатым леди.
Немой нехотя улыбнулся, а я озадачилась:
— Я ведь так и не знаю твоего имени. Не скажешь?
Мальчик растерянно развёл руками, и я поняла, что он его тоже не знал.
— Значит, будешь Тиш. Потому что тихий. Согласен? Просто мне нужно как—то записать тебя в реестр.
Он довольно кивнул.
— Ну вот и отлично, — вздохнула я. – А теперь иди спать.
На следующее утро я пошла к кузнецу. Купила некоторые инструменты и гвозди. Следовало починить крышу более основательно. Вчерашние мужики тоже пришли и вместе с Кором укрепили черепицу на крыше, забили гвозди в поперечные балки, расчистили перекрытия.
— Теперь перестанет течь во время дождя, да и задувать будет меньше, — обрадовалась я.
А затем мы с Тишем позвали швею. Женщина охнула, увидев первоклассное сукно, и вдохновлённо начала снимать мерки с детей. Скоро они смогут одеться в новые курточки, штаны и платья.
Проверка будет через семь дней. Я знала, что инспектор придёт не один. Будут вопросы о воде, о пище, об учёте, о безопасности. Я должна была всё подготовить.
Мысленно вспомнив всё то, что мы успели сделать, я успокоилась. Фильтр у ручья работал. Камин грел. Зерно сохло. Ткань кроилась. Лис училась считать порции. Кор чинил лестницу. Немой мальчик чертил план здания углем на пергаменте. Малышка просто была рядом
Вечером, когда дети уснули, я открыла окно. Проветрила комнату. На подоконнике лежал конверт, без маркировки. Только адрес, написанный ровным, смутно знакомым почерком: «Смотрителю Дома у Ручья. Архивная сверка. Срок: пять дней. Требуется присутствие уполномоченного лица из реестра Пепельных Вершин. Форма №7. Приложение: список контролируемых параметров».
Я замерла. Пепельные Вершины. Архивная сверка. Это не был магистрат. Это не был городской инспектор. Это был запрос из системы, которая когда—то считала меня предательницей. Теперь она запрашивала отчёт. Не приказывала и не угрожала. Запрашивала. Я закрыла окно. Проверила, закрыты ли входные двери. Подошла к камину. Огонь трещал. Я взяла перо и открыла реестр. И начала писать ответ, обдумывая каждую букву. Чтобы знать: когда придёт время, я не открою дверь настежь. Я оставлю её приоткрытой. На ширину, достаточную для проверки. Но недостаточную для вторжения. А пока дом стоял. Дети спали. И завтра нужно будет сушить следующую партию зерна.
Глава 9. Чёрные чернила и, кажется, меня обнаружили!
Утро началось с тишины, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в новом камине. Я сидела перед ним, разложив перед собой конверт из Пепельных Вершин, чистые листы реестра и чернильницу. Пять дней. «Архивная сверка. Требуется присутствие уполномоченного лица из реестра». Я знала, что это означает. Форма №7 требовала тройной верификации: подпись смотрителя, печать местного архива и штамп регистратора Горной Гряды. У меня не было ни одного из трёх. Только знание системы, которую я сама помогала отлаживать, пока ещё носила герб Вальгардов. И я решила использовать это знание, а не прятаться от него.
Постепенно дети просыпались и без напоминания шли умываться к ручью. Потом они ели кашу, приправленную маслом, и жмурились от удовольствия. А уже потом начинали заниматься делами. Лис подошла первой, держа в руках пустую бутылку.
— Масло закончилось, — сказала она, не поднимая глаз. — И швея жалуется, что нить рвётся. Говорит, ткань слишком плотная для обычной нитки. А другой у неё нет.
— Пусть возьмёт вощёный шнур из торговой лавки, — ответила я, не отрываясь от черновика. — Он прочнее. И скажи ей, чтобы пропитала узел смолой перед затяжкой. Масло я куплю сегодня же.
Кор спустился по лестнице, отряхивая руки от древесной пыли.
— Крыша держится. Но жёлоб на восточной стороне просел. Мужики сказали, что завтра привезут железные скобы. Забьют намертво.
— Оплати половину сейчас, половину — после установки. И проверь, чтобы гвозди были закалённые.
Кор деловито кивнул, ему нравилась такая ответственность.
Тиш стоял у камина. Он стукнул палкой по полу дважды, провёл три линии в пыли, затем указал на дверь, на стол, на угол с тюфяками. Лис переводила, не моргая:
— Он говорит, проверяющий инспектор пойдёт по маршруту: вода, запасы, спальные места. Хочет, чтобы мы убрали лишнее с прохода.
Я кивнула.
— Скажи ему, что он прав. Фильтр у ручья — первое. Зерно — второе. Матрасы — третье. Логичный подход.
Дети разошлись по делам. Я оделась, накинула плащ и вышла. Воздух был холодным, но ясным. Дорога к городскому архиву помогла продумать тактику ведения переговоров.
В канцелярии за столом сидела не та женщина. Молодая, с аккуратно уложенными волосами. Я положила на стойку бланк Формы №7.
— Мне нужна печать для архивной сверки, — сказала я. — Требуется уполномоченное лицо из реестра Пепельных Вершин.
Она поморщилась.
— Горные формы мы не визируем. У нас нет такой печати.
— Я не прошу заверить форму по горному стандарту. Я прошу применить статью двадцать два Межрегионального соглашения. Она позволяет городскому архивариусу со—визировать документы социальной направленности, если к ним прилагается нотариальное заявление о точности данных и подпись свидетеля из числа местных жителей.
Она открыла тяжёлый том, провела пальцем по оглавлению, нашла нужный раздел. Перечитала про себя. Вздохнула.
— Статья действует. Но заявление должно быть написано чёрными чернилами. Архивы не принимают синие. И свидетель не может быть ребёнком, ремесленником или получателем помощи. Требуется лицо, имеющее статус в городе.
— Я вернусь к полудню с заявлением и свидетелем, — сказала я. — И с чёрными чернилами.
Женщина кивнула, не особо веря мне.
Я вышла, обдумывая вариант. Леди Беатрис Кловер. Она дала ткань. Она хотела репутации. Я могла предложить ей роль свидетеля в обмен на публичное подтверждение стандартов приюта. Расчёт для неё будет иметь более весомое значение, чем моя просьба. Именно так работали системы в Ольвии.
К полудню я вернулась с леди Беатрис, которая выглядела слегка раздражённой, но заинтересованной. Она подписала заявление, поставила печать с гербом клевера, внимательно посмотрела, как я заполняю графы, и уехала, бросив на прощание:
— Надеюсь, ваш приют не станет причиной моего визита в магистрат с объяснениями.
— Он станет причиной визита инспектора с благодарностью, — ответила я.
Дверь закрылась.
Остаток дня прошёл в тишине, прерываемой лишь шорохом бумаги, стуком молотка и редкими вопросами Лис о значениях слов.
— Что значит «верификация»? — спросила она, стоя у стола.
— Значит, цифры не врут. И мы не будем.
Она кивнула, вернулась к мешкам, пересчитала их в третий раз. Девчушка постепенно начинала понимать значение цифр, но я стремилась нагружать её знаниями. Пусть всё пройдёт постепенно. Тиш принёс мне кружку с мятным отваром. Заросли этого растения мы нашли за ручьём в саду. Несмотря на погоду, её ещё можно было собрать и засушить, что дети и сделали.
Он не сказал ни слова. Просто поставил кружку рядом с реестром. Я сделала глоток. Горечь успокаивала.
К закату крыша была укреплена. Фильтр работал. Ткани были раскроены. Реестр заполнен. Я запечатала конверт чёрным воском, прижала большим пальцем печать рядом с городской визой, добавила оттиск клевера в качестве свидетеля. Проверила каждую строку. Каждую цифру. Каждую пометку. Ошибок не было. Только факты.
Я заперла входную дверь. Повернулась к камину.
Стук. Три удара. Пауза. Два.
Не просто стук соседей или кого—то из помогающих нам. Этот был другим. Размеренным. Знакомым.
Я осторожно открыла дверь, оставляя небольшую щель.
На пороге стоял мужчина в тёмном плаще. Высокий. Без городской символики. Но на груди, пришпиленный к шерсти, лежал небольшой серебряный значок: драконий коготь, сжимающий перо.
Он не поклонился. Без улыбки протянул кожаную папку.
— Отдел архивного аудита, — произнёс он. Голос низкий. Ровный. — Я здесь не за вашей Формой №7. Я здесь потому, что реестр в Пепельных Вершинах зафиксировал расхождение. Несколько мешков горного зерна, проведённые как «доставка в гражданский сектор», были подписаны именем, которого нет в наших базах.
Он помолчал. Перевёл взгляд за моё плечо, в тёплую комнату, где застыл Тиш, где Лис и Кор удивлённо переглядывались, а малышка уж спала.
— Имя в накладной, — продолжил он, — звучит как «Тесса у Ручья». Но реестр признаёт только одну женщину, которая когда—либо использовала этот шифр подписи. И она числится мёртвой.
Моё сердце на мгновение остановилось. Вот меня и обнаружили.
Он наклонил голову.
— Я войду, или мы проведём сверку на пороге?
Глава 10. Серебряный ключ и бывший муж за углом
Я не ответила сразу. Я посмотрела на Тиша. Он уже отошёл от входа, прислонил палку к стене и встал рядом. Безмолвный защитник, несмотря на рост и возраст. Взгляд мальчика тревожно застыл на фигуре визитёра. И я знала этот взгляд. Он означал: «Я не отступлю!»
— Снимите обувь у порога, — сказала я тихо. — И говорите тише. Малышка спит.
Мужчина кивнул. Вошёл. Я закрыла дверь. Он осмотрел убогий интерьер. Его внимательный взгляд задержался на мешках с зерном, на сушащейся мяте, на раскрытой тетради, на детских тюфяках у камина. Он передал мне кожаную папку, не снимая перчаток.
— Мастер Вэлен. Проверка поставок из Пепельных Вершин, — произнёс он ровно. — Я не от городского совета. Я от учётного отдела. И наши цифры не сходятся.
Я налила прохладной воды в чашку, протянула ему.
— Вы далеко от своих гор, мастер Вэлен.
— Цифры доходят быстрее гонцов, — он взял чашку, сделал глоток. — Три мешка горного зерна. Отправлены под гражданским именем. Оплачены из закрытого резерва. Бумаги чистые. Происхождение — нет.
Я протянула ему свою тетрадь. Голос мой звучал ровно, но внутри всё сжалось. Странно было, что про золото не спросили, а привязались к жалким мешкам зерна. Будто это был лишь повод… Это пугало сильнее. Я усилием воли заставила руки не дрожать.
— Тогда проверяйте. Я веду две книги. Одну для города. Вторую для нас. Каждая запись совпадает. Поступления подписаны свидетелями.
Он приподнял бровь.
— Свидетелями—детьми?
— Жителями этого городка, — тихо поправила я. — С каждым днём они старше.
Он не стал спорить. Полистал страницы. Сравнил даты. Сверил цифры со своей папкой. Кивал медленно. Казалось, лишь ищет повод что—то разузнать.
— Вы используете Форму семь, — заметил он.
— Её не отменяли.
— Она требует утверждённого руководителя. У вас его нет.
— У меня есть печать городского архива. Отметка местной женщины со статусом почётного жителя. И цепочка записей, которые не врут…
Он постучал пальцем по своей папке.
— Закону важны имена. А ваше, мягко говоря…
Лис подошла ближе.
— Она считает всё, — сказала она. Голос был тихий, но твёрдый. — Даже соль. Если вы сомневаетесь в ней, сомневайтесь во мне. Я слежу за полками. Если чего—то не хватает, вините меня!
Девочка выкрикнула последние слова, едва сдерживая слёзы.
— Лис! – я с жалостью позвала я, поражённая таким поступком.
Вэлен посмотрел на неё. Не улыбнулся, но спросил спокойно:
— Сколько зерна осталось?
— Два мешка, четыре меры, — ответила Лис без запинки. — Хватит на сорок два дня.
Он моргнул. Повернулся ко мне.
— Вы научили её складскому учёту?
— Она научилась сама, — сказала я. — Я только показала, не скрывая своих действий.
Он закрыл папку.
— Я пришёл за ошибкой. Нашёл систему учёта. Но система, привязанная к имени, которого не должно быть, — слабое место.
Я выдержала его взгляд. Внутри всё дрожало, но я не показала этого.
— Имена — это всего лишь ярлыки. Ответственность — реальна. Если вам нужна подпись, я подпишу. Если вам нужен титул, то лучше посмотрите в книги. Цифры не лгут.
Он встал. Поправил плащ.
— Я подам отчёт. Расхождение закроют. У вас тридцать дней, чтобы оформить приют официально. Или мы повторим проверку.
— Поняла.
Он пошёл к двери. Остановился. Обернулся.
— Ещё одно. Такой вид подписи… уже встречался. В драконьих поселениях нижнего гарнизона. Его использовала женщина, которая отправляла продуктовую помощь во время обвала двадцать третьего года. Она исчезла три месяца назад.
Я не шелохнулась. Лицо оставалось спокойным. Сердце билось где—то в горле.
Не ожидая ответа, он вышел. Я заперла дверь.
Выдохнула. Затем записала визит в свой реестр. Закрыла книгу. Подошла к окну, которое мы вычистили и освободили от мусора совсем недавно. Выглянула на тёмную улицу.
У угла стоял человек. Не Вэлен. Выше. Шире. Опаснее. Даже отсюда я узнала силуэт и охнула, обхватив ладонью рот. Он был в тёмном плаще с поднятым воротником. И не двигался. Можно было подумать, что я ошиблась. Но нет. Я точно знала, кто это.
Дариан не приближался. Просто смотрел на приют и, казалось, безошибочно видел, где я стою. Потом опустил руку. Что—то маленькое упало на брусчатку и покатилось к водостоку. А затем резко развернулся и решительным шагом направился прочь.
В
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.