Остап Бендер и Воронцовский дворец
- -
- 100%
- +
Посвящается моей матери Зинаиде, замечательной рассказчице невыдуманных историй.
ОБ АВТОРЕ
Вилинович Анатолий Алиманович – автор с пятидесятилетним творческим стажем, член Международной ассоциации писателей, кинодраматург, режиссер, журналист-международник. Автор кинофильма о строительств нефтепровода «Дружба», удостоен двумя дипломами, а за радиопьесу «Падение региона» удостоен премии радиостанции «Немецкая волна».
В творческом активе писателя – более десяти лите-ратурно-художественных-документальных романов, киносценариев, пьес. Названия некоторых произведений: «Операция «Резиденция», «Гиммлер и Борман в поисках перемирия», «Фальшивомонетчики», «Декамерон комического и смешного», первые четыре выпуска которого: «Театр», «Влюбчивый и возлюбленная», «Любовь под Ай-Петри», «Королевский бал-турнир» и далее, так как «Декамерон» с греческого – десять – вдесятеро!
Широкую известность получил роман «Дальнейшие похождения Остапа Бендера» продолжением этой книги и являются «Остап Бендер в Крыму», «Остап Бендер и Воронцовский дворец», «Остап Бендер агент-ГПУ и другие.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Книга «Остап Бендер и Воронцовский дворец» продолжает повествовать о дальнейших похождениях Остапа Бендера, – замечательного литературного героя из произведений великих писателей Ильи Ильфа и Евгения Петрова.
Краткое содержание предыдущей книги «Остап Бендер в Крыму». Избавившись от кессонной болезни, которую он получил в поисках сокровищ на затонувшем деникинском катере «Святитель», Остап Бендер со своими верными друзьями Шурой Балагановым и Адамом Козлевичем отправляется в Крым за графским золотом.
Прибыв в Крым великий комбинатор узнает, что сокровища находятся не в загородном дворце Воронцова в Симферополе, а во дворце в Алупке, откуда последняя владетельница дворца графиня Воронцова-Дашкова и покидала Крым, спрятав ценности в тайнике, только ей известном.
Остап узнает, что одна из горничных графини, выйдя замуж за греческого негоцианта, проживает в Севастополе. Компаньоны едут в город вечной морской славы. По пути туда банда Барсукова принимает их автомобиль за такой же автомобиль начальника крымского ОГПУ Ярового. Искатели сокровищ, выдавая себя за археологов, оказываются на грани гибели.
Из разговоров бандитов Остап узнает, что в Севастопольском ОГПУ работает их агент Баранова. Подоспевший отряд чекистов спасает «археологов». Остап сообщает начальнику Севастопольского ОГПУ Железнову и Яровому о Барановой и получает благодарность чекистов и обещание их всячески помогать «археологам» в их работе.
Посетив музей в Херсонесе, где работает бывшая горничная графини Анна Кузьминична. Остап узнает, что она горничная из Симферопольского дворца, и как покидала Крым графиня, ничего не знает. Но она сообщила адреса двух бывших горничных графини в Ялте, кухарки графини Фатьмы в Феодосии, верного слуги дома Романовых Березовского, работающего экскурсоводом в Воронцовском дворце.
Услышав, что её муж греческий негоциант Мишель тоже интересуется Березовским и собирается познакомиться с ним, Бендера заинтересовывает это и компаньоны начинают следить за ним. Мишель встречается с помощником капитана шхуны «Тринакрия», подслушивают их разговор. Выяснятся, что их тоже интересует клад графини. О ней моряк сообщает, что графиня Воронцова-Дашкова первые три года после Крыма жила в фешенебельной гостинице в Каннах. Затем переехала в Висбаден, где и умерла в 1924 году. При расставаний с Мишелем, моряк передал ему записку, которую компаньонам удается перехватить. Записка на греческом языке.
Прибыв в Ялту друзья начинают искать способ перевода содержания записки. Обратиться в «Интурист» рискованно, а вдруг там о таком говорится, что этого никому знать нельзя. Записку сфотографировали, разрезали на три части и каждый, взяв одну часть начал обращаться к прохожим с просьбой перевести текст. Но кроме отказов, доходящих до оскорбления, как например: «не приставай, буржуй» из этой затеи ничего не вышло. Тогда Бендер организовывает беспроигрышную лотерею: у входа на пляж с потоком курортников к морю и от него. Плакаты гласили: «Граждане! Беспроигрышная лотерея для знатоков греческого и турецкого языков!» – гласил броско один. «Остановись! Купил ли ты лотерейный билет?! Может быть, именно в нем твое счастье» – было написано на другом. А на среднем, между первыми двумя плакатами: «Купив лотерейный билет, вы имеете шанс бесплатно съездить в Грецию или Турцию!» Бендер кричал: «Беспроигрышная лотерея для знатоков греческого и турецкого языков! Играйте, граждане! Игра бесплатная!».
Желающие запускали руку в банку, выхватывали трубочку-билетик, и, развернув его, пытались прочесть, если там было слово. Морщили лбы, советовались друг с другом и, если могли перевести на русский язык, подходили к Остапу, Бендер тут же, на обороте билета записывал перевод и по номеру вручал соответствующий выигрыш – конверт с открыткой.
В первый день работы лотереи у пляжа компаньоны получили по десятку переводов каждого греческого и турецкого слова из загадочной записки моряка с «Тринакрии». Великий искатель миллионов до глубокой ночи складывал слова по номерам, как первоклассник – картонки разрезной азбуки, выясняя желанный текст «шифровки». Благодаря лотерее у компаньонов появились новые кандидатуры: дворцовый фотограф Мацков, штабс-ротмистр Ромов, поручики Шагин, Крылов, служившие в Алупкинской пограничной зоне и графский садовник Егоров.
Остап в сопровождении Балаганова отправляется к первой из трех горничных графини Софье Павловне по адресу, полученному им в Севастополе. Представившись газетчиками из радиокомитета, компаньоны ничего нового от неё не узнали, кроме того, что незадолго до отъезда графини из Крыма, во дворце поселились ротмистр Ромов и его два поручика. Сообщила она также адрес горничной Екатерины Владимировны, проживающей также в Ялте. И что кухарка графини Фатьма живет в Феодосии, служит в ресторане «Астория».
Посетив адрес бывшей горничной графини Екатерины Владимировны, Бендер узнает, что она в плавании, так как служит каютной горничной на пароходе делающем рейсы Одесса-Батум, Батум-Одесса. В порту компаньоны узнают, что она будет в Ялте через три дня. Узнают также, что ею интересовался какой-то моряк с турецкого судна. Остап делает вывод, что этот моряк не иначе как старпом капитана со шхуны «Тринакрия».
Остап со своими друзьями отправляется в Алупку для встречи с верным слугой дома Романовых Березовским, который служит экскурсоводом во дворце-музее.
Выдавая себя за иностранного представителя, Бендер сообщает ему о смерти графини и входит к нему в доверие. Березовский и его супруга, работающая также в музее смотрительницей, обещают помочь ему в отыскании реликвий графини для ее наследников за рубежом.
Получив адрес графского садовника, уже умершего, но его жены Дарьи Семеновны, Остап отправляется к ней. От неё компаньоны ничего нового, дополняющее уже известное, не узнали.
Весь следующий день искатели графских сокровищ ходили с разными экскурсионными группами, по дворцу и по его дворцово-парковому ансамблю.
Для свободного доступа во дворец компаньоны пытаются устроиться туда водопроводчиками. Но не удается. А посещая комнаты дворца, Остап осматривает запоры на окнах, дверей и расположение комнат. Осматривает следы не многолетней штукатурки, следы возможного ремонта. Но это безрезультатно.
Едут в Феодосию к третьей служанке графини кухарки Фатьмы Садыковны. Но она проживает уже в городе Саки. Едут туда. У неё узнают, что накануне отъезда графини из дворца, там производили какие-то ремонтные работы и что в этот период прислуге строго запрещалось ходить по дворцу и даже по его дворовому окружению.
В то время, как Бендер и его друзья пытаются отыскать клад графини или его следы, примерное нахождение его, начальника Севастопольского ОГПУ Железнова переводят работать в Ялту. К нему приходит бывший чекист Путилов и рассказывает о тайне фотоальбома, за которым охотилась контрразведка белых. Найти фотоальбом им не удалось. Допрашивал Путилова поручик Загребельный. И вот этого поручика Путилов вдруг увидел в Севастополе в чине старпома капитана шхуны «Тринакрия». Задержать его не удалось.
Вечером прогуливаясь по Алупке, друзья вдруг встречают дворцового сторожа с газетой, который сообщает им о казни их «отца, лейтенанта Шмидта». Отойдя от сторожа Остап спросил Балаганова: «Что скажете, бывший сын лейтенанта Шмидта?» «Но и вы однажды им были, командор, если по справедливости». «Это был эпизод… Не будьте пижоном…» Не поняв язвительных замечаний своих друзей, Козлевич произнес: «Трагедийно, конечно, братцы».
На следующий день друзья, прочли объявление: «Сегодня у южного входа Воронцовского дворца-музея состоится театрализованная защита диссертации «О некоторых концепциях комического и смешного». Приглашаются все желающие. Вход свободный. Начало в 17 часов. Прочтя такое объявление, Остап воскликнул: «Что наша жизнь без смеха!» «Ничто, командор, – ответил Балаганов. – «Да Остап Ибрагимович, надо посмотреть это представление», – подтвердил Козлевич. После спектакля, ночью Остапу удается проникнуть во дворец. Но безрезультатно. На следующую ночь во дворец проникли все трое искателей. Но также безрезультатно. А после третьего раза ночного посещения дворца, Балаганов и Козлевич заявили, что хватит рисковать и они, не зная где находится клад, больше во дворец не полезут. Остап принимает решение встретиться с третьей графской горничной Екатериной Владимировной и компаньоны отправляются, для встречи с ней в Сухуми.
В то время, как компаньоны плыли на пароходе в Сухум, там, между Екатериной Владимировной и её любовником бывшим поручиком Вадимом Ксенофонтовым, происходила драма. Он искал пути перебраться в Турцию. Нужны для этого деньги. Вадим уговаривал Екатерину продать кольцо с бриллиантом, – подарок графини, но она не соглашалась, говоря, что этих денег всё равно не хватит. После споров, упреков любовники плывут в Батум. Там между Ксенофонтовым и старым аджарцем происходит разговор из которого Ксенофонтов получает подтверждение, что денег от продажи кольца недостаточно, любовники возвращаются в Сухум, откуда Екатерина должна плыть в Одессу, приступив к своей работе каютной горничной. Но получив известие, что её родной дядя при смерти, мчится на вокзал чтобы ехать в Москву, Ксенофонтов с ней, он обязан дяде Екатерины, который спас его от тюрьмы и устроил работать в Сухумском зоопарке.
Прибывшие в Сухум компаньоны узнают, что Екатерина на вокзале, чтобы ехать в Москву. Бендер мчится на вокзал, чтобы перехватить её отбытие и поговорить с ней. Это ему удается. Он выдает себя за газетчика и добывает ей и её спутнику билеты на поезд, купить которые из-за курортного сезона было невозможно. Благодаря этому едет в московском поезде в одном с ними купе. Входит в дружеские отношения, приглашает в ресторан и постепенно начинает расспросы об отъезде графини Воронцовой-Дашковой. Это настораживает бывшую горничную графини и её любовника и вот почему. Ксенофонтов увидел медальон Екатерины с фотографией поручика Крылова, первого любовника Екатерины. Из расспросов её и своего прошлого, он узнал, что именно этот поручик участвовал в ремонтных работах во дворце перед отъездом графини. Клад! Вот где деньги так необходимые ему для ухода за рубеж! Заподозрив их «благодетеля» попутчика Бендера в интересе к отбытию графини из Крыма, он и Екатерина ночью тайком сошли из поезда в Ростове.
Потеряв третью горничную графини, Бендер, не падая духом, заявил: – Нет, нет и еще раз нет, братцы-компаньоны, я говорил и еще раз скажу: – Золото графини надо ковать неустанно, пока оно горячее. Возвращаемся в Крым! Командовать парадом буду я!
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СНОВА В КРЫМУ
Глава 1. Актив и пассив компаньонов
Остап Бендер уже привычно говорил:
– Итак, детушки, наши поиски пока безрезультатны. Опрос свидетелей дал нам весьма скудную информацию о кладе высокочтимой, хотя и покойной уже, графини Воронцовой-Дашковой. Круг свидетелей сузился до предела, камрады. В пассиве – три бывшие горничные графини, экскурсовод Березовский, садовничиха Егорова. Все сведения полученные от них переплетаются одними и теми же данными, известными уже вам. Повторяться не буду…
Это всё Остап говорил прохаживаясь взад-вперёд по комнате, когда компаньоны вернулись в свое ялтинское жилье после Сухумско-Харьковского круиза и разрабатывали план дальнейших своих действий. Размышляя вслух, он поглядывал на своих единомышленников, чинно сидящих и внимательно слушающих своего предводителя. Цель которого, как известно, приобрести несметное богатство, чтобы осуществить свою заветную голубую мечту детства.
– Это всё, как я уже сказал, в пассиве, – продолжал великий искатель графских сокровищ. – Что же мы, голуби-компаньоны, имеем в активе?
– Командор, вы как будто на трибуне и делаете важный служебный доклад, который мне как-то пришлось услышать в Могилеве, – рассмеялся Балаганов.
Бендер взглянул на него, но не ответил, и продолжал:
– Я говорю в активе: фотограф Мацков и хорошо было бы выяснить судьбу штабс-ротмистра Ромова и его поручиков. Фамилии этих двух, к сожалению, нам неизвестны. Но если бы фамилии этих поручиков и были известны! – то мы навряд нашли бы их. Они, как я предполагаю, были убиты, или расстреляны гегемоном пролетариата, а может быть, благополучно и бежали с Врангелем из Крыма. Следовательно, их можно отнести к пассиву.
– Ох, Остап Ибрагимович, – смотрел с нескрываемым уважением Козлевич на технического директора их компании. – Всё это так, а что же дальше?
– Вот и я задаю вопрос себе и вам «что дальше?». Пробираться снова ночью во дворец и искать клад, обдирая обои, штукатурку и выстукивая массивные стены? Нет, друзья-охотнички, это не метод. Это поиск, как говорил мой знакомый в Одессе Пиня Цукерман, такой же, как искать пуговицу оторвавшейся от бюстгальтера, купающейся в море курортницы. Да и частые лазания во дворец могут подвести нас под статью известного вам кодекса. Нет. Нам необходимо выяснить хотя бы примерное нахождение клада. Без этого… – сделал продолжительную паузу Остап.
– Без этого, командор, наш поиск будет таким же, как и на «Святителе». Там всё же мы нашли деньги, хотя и негодные, а здесь, не знаем где искать, если говорить, по справедливости, – выразился Шура Балаганов, как человек всегда сомневающийся.
– Эх, Шура, вы снова со своей справедливостью, – не как обычно стеснительно, сказал Козлевич. – Остап Ибрагимович прав, искать надо клад не на темную, как мы уже попрактиковали. А надо знать хотя бы примерное место.
– Место клада, голуби рассудители мои, как я понимаю, оно в подвальной части дворца. А почему я так считаю? Потому. Захоронение ценностей происходило, естественно, в строжайшей тайне. Не даром же дворцовой прислуге тогда было запрещено свободно ходить по дворцу, а только по вызову графини.
– Командор, а что всё же рассказала вам третья бывшая горничная графини Екатерина Владимировна? – задал вопрос рыжеволосый компаньон, приглаживая пятерней свой кудри.
– Она бы и сказала, во всяком случае то же самое, что и её коллеги по дворцовой службе. Но её что-то насторожило, видно, детушки, я допустил какую-то ошибку, задавая ей вопрос. Так что от неё я узнал совсем мало, голуби мои. Я вот и подумываю, уж не знают ли они, эти Ксенофонтовы, гораздо больше Софьи Павловны и Фатьмы Садыковны? А её муженек «Вадым» уж не является одним из тех поручиков? Которым было доверено замуровывать клад под командой ротмистра Ромова?
– Вот-вот, командор может быть, они уже с успехом и попользовались сокровищами графини? Может быть, командор?
Бендер некоторое время смотрел на Балаганова, затем произнес невесело:
– Да, мой названный брат Вася. Такое вполне может быть. Так что же вы предлагаете? Отказаться от нашего поиска? Если учесть ваши рассуждения, товарищ Шура Балаганов? – скептически глядя, на него, спросил Остап.
– Нет, нет, командор, я так не предлагаю. Я просто размышляю…
– А-а размышляете… Ну что ж, это неплохо. А что скажете вы, Адам Казимирович? – взглянул на него Бендер.
– В данном случае всё может быть, Остап Ибрагимович. Но если так рассматривать нашу затею, то выходит, что нельзя браться и за другие какие дела. Всё надо брать на зуб, братцы.
– Вот именно, Адам, всё надо брать на зуб. И как я говорил и говорю, ковать графское золото надо неустанно, пока оно еще горячее. Итак, актив, – твердо произнес Остап. – Дворцовый фотограф Мацков и белогвардейцы. Офицеров я исключаю из нашего актива, как не реальных подслёдственных.
В комнате наступила тишина.
– Так что, Остап Ибрагимович, поедем в Алупку? – спросил затем Козлевич.
Предводитель компании помолчал и ответил:
– Нет, детушки-искатели, мы там достаточно примелькались. Нужным и не нужным глазам, поживем пока в Ялте. Поищем дворцового фотографа Мацкова.
Но как говориться, легко сказать, да трудно сделать. Если чекисты и их мощный аппарат не смогли отыскать этого таинственного фотографа, то разве может найти его тройка единомышленников-охотников за графскими сокровищами? Нет, дело казалось абсолютно безнадежным. Но так казалось. И это «казалось» было опровергнуто вскоре Великим Господином случаем и не одним.
Глава 2. Великий Господин Случай
В не очень удовлетворенном настроении от неудачных поисков бывшего дворцового фотографа Мацкова, компаньоны шли по набережной Ялты. Балаганов обладающий хорошим аппетитом сказал:
– Знаете, командор, поиски поисками, а уже и пообедать пора.
– Да, Остап Ибрагимович, братец Шура дело Предлагает, – промолвил Козлевич.
– Ну что ж, вас двое, большинство, я согласен, – скучно ответил Остап.
И компаньоны пошли в «Ореанду». Но там был наплыв участников конференции по развитию виноградарства и их в ресторан не пустили.
– Ну, камрады, и здесь давят скромных отдыхающих общественные мероприятия, – с чувством досады отметил Бендер.
И компаньоны направились к гостинице «Мариино», где также был ресторан. При подходе к гостинице, компания неожиданно встретила бывшую горничную графини Софью Павловну. Она шла, по всей вероятности, после дежурства. В легком платьице, жакетике, голову её украшала старомодная шляпка, с пером.
– Здравствуйте, любезнейшая, Софья Павловна, – обратился к ней Остап.
– Здравствуйте, граждане-товарищи, – приостановила она свой шаг.
– Рады и мы вас видеть, – растянул свое загорелое лицо в приветливой улыбке Балаганов.
– Да, конечно… – промолвил неопределенно Козлевич.
– Как поживаете, любезнейшая? – ближе подошел к женщине Бендер.
– Живу как все, граждане-товарищи, рада вас встретить.
– Один вопрос, уважаемая Софья Павловна, – несколько впереди неё, остановился великий искатель.
– Да, пожалуйста, товарищ газетчик…
– Не пришлось ли вам, уважаемая Софья Павловна, встретить дворцового фотографа? Уж очень нужны нам его фотоснимки, – чарующе глядя на женщину спросил Остап.
– Нет-нет, уважаемый. Ничего не могу, как и прежде вам сообщить, – сделала шаг, чтобы обойти назойливого «газетчика». Но обернулась и произнесла:
– И что это всем вдруг понадобился этот фотограф, граждане-товарищи, – пожала она плечами.
– Еще кто-то? – удивился Бендер. – Может быть, из местных газет?
– Да нет уж… – хотела идти своим путем бывшая графская, а теперь советская горничная.
– Софья Павловна… – уцепился, как говорится, мертвой хваткой за женщину Остап. – Мы направились как раз обедать, не составите ли нам компанию, дорогая Софья Павловна, – елейно-просительным голосом спросил он, любовно заглядывая в глаза женщины. – Ведь не секрет, что ваше питание оставляет желать иногда лучшего, правда ведь?
– Нет-нет, что вы, неудобно как-то, да и не привычно мне посещать ресторан, – втянула голову со своей шляпкой в плечи приглашаемая. – Знаете, наши гостиничные, как узнают…
– Ну что вы, что вы, – ринулся в атаку Бендер, беря за локоток женщину.
В атаку вступил и Балаганов:
– Да уж не откажите, уважаемая, вы нам так помогли своим рассказом, – встал с другой стороны Софьи Павловны он.
Видя, что Бендер неспроста так горячо приглашает женщину, решил помочь и Козлевич:
– Да уж, уважаемая, не откажите нам… – и вдруг добавил: – ясновельможная пани.
– Ясновельможная пани? – вдруг рассмеялась женщина. – Давно, весьма давно, не слышала такого приглашения.
– Наш товарищ поляк, дорогая Софья Павловна, прошу вас с нами, – настаивал Бендер.
– Поляк? – рассматривала женщина Адама Казимировича – Очень любопытно… Но я не могу идти в ресторан гостиницы, где я служу, знаете… – замялась в неуверенности она.
– Конечно, разумеется, зачем же в вашу гостиницу… – взял уже под руку приглашаемую Бендер, продолжая умиленно и нежно смотреть на Софью Павловну. – К вашим услугам любой другой, самый лучший ресторан, прошу вас.
– Ну, хорошо, тогда в «Южный», он у порта, – пошла с Остапом женщина.
Балаганов и Козлевич, локоть к локтю двинулись следом. И один компаньон сказал другому:
– Командор знает что делает, Адам.
– Остап Ибрагимович, когда услышал, что кто-то еще интересуется фотографом, то… – шевельнул усами непревзойденный автомеханик.
– Уговорили, пошла, – удовлетворенно тряхнул кудрями Шура.
В ресторане компания заняла уютный столик, так как в этом ресторане в этот час было не многолюдно, а другой зал был полностью свободен. Бендер, психоаналитик человеческих душ, как он определял себя, изысканными манерами подал меню даме со словами:
– Прошу, дорогая Софья Павловна, выбирать что только пожелаете.
– Нет-нет, граждане-товарищи, в настоящее время я совершенно незнакома с ресторанными блюдами… поймите… с моими скупыми возможностями… Поэтому, только по вашему усмотрению, только по вашему усмотрению, – отстранила от себя Софья Павловна книжицу в сафьяне с тисненной золотой надписью: «Южный».
– Понимаю, понимаю, – взял меню Остап. – Тогда один вопрос, уважаемая-Софья Павловна… Надеюсь, вы не откажетесь от бокала вина? Или предпочтете коньяк?
– Нет, нет, что вы, поскольку так, то вина… Ах, как давно я его пила, – с нескрываемой грустью промолвила дама компаньонов.
– Прекрасно, закажем для вас вина… – и как только подошел официант, Остап проявил свои немалые знания в винах.
Вскоре на столе компании красовалась бутылка «Бастардо», рядом для него и его друзей светился своей прозрачностью графин водки. Что же касается закусок, блюд первых, вторых и десерта, то они были самые изысканные из имеющихся в ресторане по самым дорогим коммерческим ценам.
Обед проходил весело.
Остап, подвыпив, каламбурил, рассказывал анекдоты:
– В дурдоме маляр красит высокий потолок, стоит на лестнице.
– Эй, Моня, подержись за кисточку, нам нужна лестница, и сумасшедшие выдергивают лестницу из-под ног маляра.
Софья Павловна, находясь, в радужном настроении, после выпитого вина, зашлась заразительным смехом. Балаганов и Козлевич засмеялись тоже.
А вот еще, продолжил Бендер.
– Утром на скотном дворе баран: «Мороз’» – И стряхнул с себя снег, – показал плечами Остап. – А коза ему дрожащим голосом: «Е-еще-е с ве-е-чера». – проимитировал разказчик мнимую козу.
Когда смех за столом утих, компания снова выпила, а после, видя их даму в хмельном настроении, Остап спросил:
– Так вы-говорите, Софья Павловна, что интересуются прежним дворцовым фотографом и другие?
– Да, уважаемый Степан Богданович… – так Бендер ей представился, когда уже сидели за столом, – Мне нанесла визит знакомая уже вам Анна Кузьминична, из Севастополя, со своим супругом Мишелем.
Остап чуть было не поперхнулся, услышав такое. А Балаганов, кладя вилку, громко цокнул ею о край тарелки. Козлевич проявил удивление салфеткой по своим усам.
– Вот как? Весьма интересно, весьма…
– Да, вы же знаете, что она хотя и не служила в Алупкинском дворце, а была моей коллегой в графском загородном доме в Симферополе, но тоже проявила почему-то интерес к этому фотографу. Но не так она, как её супруг Мишель. Ей повезло, выйти замуж за иностранца да еще коммерсанта, хорошо обеспеченного. Не чета нам служащим советов… современным горничным, – усмехнулась женщина, благодаря хмелю выражая откровение.
– Так что он, этот Мишель, спрашивал? – заглядывал в глаза дамы старший компаньон.
– Спрашивал? Да то же, что и вы, где этот самый фотограф пребывает, как найти его, уважаемый Степан Богданович. А уходя, он сказал, из чего я поняла, что его интерес не к самому фотографу, а к какому-то его фотоальбому с известными лицами…