Билет в Страну Грёз

«Доктор Зонман»

– Эволин, у вас были воображаемые друзья в детстве? – Доктор Зонман говорит тихо, ни один мускул не движется на каменном лице. Интересно, а она вообще человек?

– Нет, – отвечаю я с таким же безразличием.

– Может быть вы были слишком маленькой, чтобы запомнить? – продолжает она, не сводя с меня глаз.

– Вовсе нет, – качаю головой.

– А вы знаете, Эволин, довольно необычно для взрослого человека иметь воображаемых друзей.

Я буквально задыхаюсь от ярости, но тренированным голосом невозмутимо отвечаю:

– Белль вовсе не воображаемая, если вы не видели её.

Ах надо же так подставиться! Я сделала ударение на вы, теперь моя мучительница знает, что я лишь притворяюсь спокойной. Она приложит все усилия, чтобы вывести меня из равновесия.

– Это не совсем так, Эволин, – парирует Доктор Зонман. – Никто её не видел, кроме вас, а также людей, чьих имён нет ни в одной базе данных. Они, должно быть, тоже воображаемые, – она вскидывает брови, – ведь полиграф показывает, что вы говорите правду. По крайней мере, вы верите, что это правда.

Хороший ход Доктор Зонман показать мне, насколько вы профессиональны, как вы, несомненно, заметили мою оплошность. К несчастью для вас, я достаточно долго играю в эту игру психологической болтовни! Я не позволю вам вывести меня из себя!

– Доктор Зонман, единственный воображаемый предмет здесь – это вы, – я одариваю её своей самой очаровательной улыбкой. – Что ваш верный полиграф ответит на это?

Она встаёт. По-прежнему ни одной эмоции на лице:

– Бесполезно разговаривать с вами Эволин, когда вы ведёте себя как ребёнок.

Доктор Зонман поворачивается, после чего триумфально, но в то же время стремительно покидает мою комнату.

А что, если она права?! Вдруг мои друзья на самом деле существуют только в моём воображении?! Нет Ева, не смей сдаваться! Нельзя позволить им сломить себя! Тогда они победят, а ты проиграешь, что значит, ты всего лишь ещё одна безумная в этом месте поломанных душ. Держись за свои воспоминания. Не дай погаснуть огню в твоём сердце.

∞

Представьте, что вы упали в глубокий овраг. Вы судорожно пытаетесь выбраться, но рыхлая почва осыпается у вас под ногами. Сначала вы полны сил и оптимизма, энергично гребёте землю, не покладая рук. Иногда у вас получается подняться повыше, предусмотрительно укрепиться на достигнутой высоте. Вы радуетесь, представляете, как будет прекрасно, когда вы наконец выберетесь на поверхность. Но пара неловких движений, как вы снова на дне.

Постепенно силы угасают, несокрушимого оптимизма становится всё меньше и меньше. Ваш путь наверх мучителен, бесконечен, наконец, в какой-то момент вас охватывает ужас. Мысль о том, что есть вероятность того, что вы никогда не сможете спастись, парализует, отнимает последние силы.

Незаметно, ужас сменяется отчаянием, следом за которым приходит усталое равнодушие. Вы сдаётесь, вы более не пытаетесь выбраться. Напротив, располагаетесь поудобнее, вяло пытаясь найти положительные стороны своего незавидного положения.

Так протекала бόльшая часть моей взрослой жизни.

∞

28 марта 2049 года: консилиум специалистов приняли решение отменить ввод препаратов, способствующих угнетению психических процессов, для очередного контрольного наблюдения за пациентом, и фиксирования наличия прогресса лечения или его отсутствия.

Белый потолок. За короткими мыслями, где я и кто я, меня внезапно накрывает лавина воспоминаний. Подкатывает знакомое чувство после пробуждения от ночного кошмара с постепенным осознанием реальности и облегчения от того, что пугающие образы из ночного путешествия всего лишь страшный сон. Чашка утреннего кофе обычно окончательно развеивает приснившиеся проблемы и связанные с ними чувства.

Поразительно, как сумбурный, зачастую нелогичный мир снов будит в нас кажущиеся абсолютно реальными чувства и эмоции. Я почти поверила, что доктор Зонман пытается мне помочь. Всё постепенно вставало на свои места.

Итак, меня зовут Эволин Брайс, мне сорок восемь лет. Я живу одна. Моя жизнь ничем не примечательна, за исключением недавних событий, поставивших всё с ног на голову.

Одним серым дождливым утром на меня вдруг нахлынул поток воспоминаний, которых до этого я не имела. Я думаю, следует отметить, что накануне меня основательно шарахнуло током. Старый утюг, поврежденный провод, так невовремя пролитый стакан воды. Надо сказать ощущение не из приятных. Меня потом так тошнило целый день, что пришлось отменить работу.

Так вот, начиная со следующего дня, а вернее ночи, в моей жизни начали происходить все те вещи, по вине которых я в итоге оказалась в клинике.

Однажды ничем не примечательной ночью, мне приснился невероятно длинный сон – по ощущениям длиной в полгода. Время работает по-другому в мире грёз. Иногда в недолгие часы, а то и минуты в царстве Морфея мы проживаем события равные нескольким дням.

В моём рекордно длинном сне я вновь обрела любовь, на что, честно говоря, давно не надеялась. Наш роман бурно развивался: мы проводили много времени вместе, устраивали вечеринки с друзьями, ходили по ресторанам. Довольно скоро он предложил мне переехать к нему, а я с радостью согласилась. Нашему счастью не было предела.

Время от времени у меня появлялось тревожное чувство, будто я забыла что-то крайне важное. Но повседневные дела с заботами отвлекали, жизнь текла своим чередом.

По ночам меня мучил повторяющийся сон – кошмар, где я снова одна, в своём старом доме, живу своей старой жизнью. Я просыпалась с криками, мокрой от пота, столь ужасной виделась мне жизнь до встречи с моим возлюбленным.

Время шло. Однажды, после очередного ночного кошмара о скучном прозябании без любви и надежды, включив свет и окончательно проснувшись, я поняла, что нахожусь в своей постели одна. Холод пронзил моё сердце. Где мой любимый?! Почему я снова здесь?! Как такое возможно?!

Я окончательно проснулась. Прекрасный мир, наполненный счастьем и любовью, растаял, как мираж в пустыне. Мозг сыграл со мной злую шутку. Медленно и мучительно, жгучей лавой нестерпимой боли меня накрывало осознание, что повторяющийся кошмарный сон на самом деле и был моей реальностью, единственной жизнью, которую я знала.

Боль от утраты сказочного мира заполонила мой мир реальный, парализовала любые начинания, лишила последних сил. Чёрная полоса растянулась на годы. Смысл бытия окончательно стёрся, небрежно развеялся по ветру. Нестерпимо хотелось исчезнуть. Прекратить бессмысленное существование.

Я оборвала все связи, прекратила любое общение. Болото небытия затягивало меня всё глубже. Реальность тонула в забытьи. И вот теперь я здесь.

Доктор Зонман уверяет, что я могу всё вспомнить, если очень постараюсь. Но я уже сделала это однажды, что ни к чему хорошему не привело.

Очередная сессия с психотерапевтом. Она спрашивает, я отвечаю. Сегодня доктор Зонман хочет услышать подробности жизни из моего солнечного мира, как она его называет.

Мир вечного лета, залитых солнцем лугов, безмятежного счастья, знойной бесконечности. Мы с братом проводили каждое лето в деревне. Помню, как дедушка запрещал нам забираться на чердак. Поэтому проникнуть в запретный мир с запахом соломы и зерна было одной из главных спецопераций дня.

Забраться по деревянной лестнице, пока дедушка занят делами, и, в первую очередь осмотреть бесценные сокровища – несколько мешков с зерном у стены и старые инструменты для работы в саду. Затем, деловито изучив обстановку на улице сквозь маленькое окошко, начать весело носиться по чердаку.

Мы никак не могли понять, откуда дедушка узнавал, где мы находимся, когда он грозно прогонял нас из нашего сумрачного логова. Это сейчас мне очевидно, что мы, как стадо резвых жеребят, топотали по потолку в доме, так что не услышать нас было невозможно.

Несмотря на все страшные угрозы наказания, мы абсолютно не испытывали чувства страха. Дедушка был грозен только на словах. Не удивительно, что у меня нет ни одного негативного воспоминания из той жизни.

– Эволин, а можете рассказать мне о других приятных воспоминаниях, из других ваших жизней, – голос доктора Зонман не сразу возвращает меня в реальность, – Первое что придёт в голову.

Мой Златокаменный Город мгновенно предстаёт перед мысленным взором, но я не спешу о нём говорить. Приятные воспоминания переплетаются с болью потери. Они теперь нераздельны. Я стараюсь отвлечься, припомнить другие моменты, но доктор Зонман как будто-то читает мои мысли:

– Проговаривать свои чувства имеет хороший терапевтический эффект, Ева.

Нет! Не могу говорить об этом! Даже думать мучительно больно. Тот факт, что вы назвали меня именем, предназначенным для друзей и родных, никак вам не поможет. Нет уж доктор Зонман, поговорим о чём-нибудь другом.

– Я всегда очень любила первый снег, – как ни в чём не бывало меняю тему разговора. – Просыпаешься утром, а за окном белым бело. В лёгком танце кружатся снежинки. Настроение сразу же великолепное, несмотря ни на что. И зиму я очень люблю. Снежную. Морозную. Под ногами скрипит снежок…

– Прекрасная тема, Эволин. Расскажите мне об особенно приятном воспоминании о зиме. Из вашего детства?

Сперва припомнились тактильные ощущения и связанные с ними эмоции. Аромат морозной свежести пощекотал в носу, морозные иголочки нежно кольнули щёки. Приятное воспоминание разлилось по всему телу.

Волшебство. Сказочный лес видится дремучим, почти пугающим в сумраке подступающей ночи. В свете электрических фонарей огромные снежинки мерцают в медленном вальсе.

Я стою на пороге загородного дома отдыха. Мне двенадцать лет. Нестерпимо хочется запомнить этот момент. Впервые в жизни, как мне кажется, я осознаю прошлое, настоящее и будущее. Пронзительное чувство, что вся наша жизнь состоит из моментов. И этот настолько прекрасен, что хочется запомнить его навсегда. Каждой клеточкой души я впитываю торжественные минуты тишины и блаженства.

Я очень старалась. И желание моё сбылось. В ворохе порой бессвязных и запутанных воспоминаний это отчётливо выступает. Я старалась запомнить тот вечер, потому что он, как всё в нашей жизни, лишь краткий миг в стремительном полёте разрозненных событий. В итоге он остался со мной навсегда.

Если память мне не откажет, то и в глубокой старости, и на смертном одре я буду мысленно любоваться зачарованным лесом. Где я стою на пороге всей моей жизни.

– Эволин, расскажите о вашей жизни в последние годы, – терапевтически заинтересованно продолжает доктор Зонман.

– А что здесь рассказывать? Обычная жизнь. Я давно вам всё рассказала. Почитайте свои записи, – как-то ощетинившись отвечаю я.

– Ева, я вам не враг. Вы сами согласились на консультации со мной и понимаете, что все мои вопросы не от праздного любопытства.

Почему так хочется бросить в неё что-нибудь потяжелее. Как будто читая мои мысли, она добавляет:

– Вы же понимаете, Эволин, агрессивное поведение контрпродуктивно и всегда отбрасывает наше с вами лечение на несколько шагов назад.

Глубокий вздох, как перед прыжком в воду. Мой голос спокоен и, подражая её интонации, я начинаю:

– Меня зовут Эволин Брайс. Мне сорок восемь лет. В последние годы я живу одна. Спокойной, ничем не примечательной жизнью.

– Где вы живёте? Чем занимаетесь? – вклинивается нарочито оживлённо доктор Зонман.

– В небольшом, но очень красивом городе рядом с морем. Я живу на окраине. Сразу же за моим домом начинается лес. Когда мне нужно в центр по делам, я еду на автобусе. Люблю бродить по узким улочкам, вымощенным брусчаткой. Ходить по магазинам. Посидеть за столиком в кафе, с чашкой кофе. Понаблюдать за несущимися по своим делам прохожими.

– Вам нравится ваша жизнь, Эволин? Как вы себя в ней ощущаете, какие эмоции испытываете? – не отстаёт мой заботливый доктор.

Немного подумав и проанализировав свои чувства, отвечаю:

– Да. Вполне. Я чувствую себя спокойно. Даже умиротворённо.

– А вы не заметили ничего необычного в вашем описании, Эволин? – посмотрев на моё недоумевающее выражение лица, доктор Зонман наваливается с утроенной силой, – Ведь это так очевидно и любому сразу бы бросилось в глаза! Где в вашей жизни другие люди? Вас послушать, так вы живёте в вашем прекрасном городе у моря совсем одна. Но вам и этого мало! Вы забрались на самую окраину и готовы в любой момент скрыться в лесу.

Не давая мне опомниться, доктор Зонман наваливается всей мощью:

– Почему вы никогда не бываете на море, раз оно так близко? Как вы правильно отметили, Эволин, мы уже с вами беседовали на эту тему, так что я действительно имею некоторые записи о вашей жизни. Где ваша семья? Друзья? Коллеги по работе? Кем вы работаете? Что это за санаторий, в котором вы регулярно отдыхаете? Почему даже там вы ни с кем не общаетесь?

Я в полной растерянности. Не знаю, что ответить. Вся эта информация, как будто стёрта из памяти. Действительно, я помню санаторий. Огромное старое здание. Обветшалая мебель. В палате несколько человек. Я держусь от всех стороной. Совсем не помню моё пребывание там, только день выписки. Как собираю вещи, освобождая свою кровать новенькому. Как иду по большому парку, усыпанному осенними листьями.

Мой блуждающий взгляд замирает на отражении в зеркале. Я вижу полное недоумение и растерянность в своих глазах. Сквозь спутанные мысли прорывается голос доктора Зонман:

– На сегодня всё, Эволин. Завтра в это же время.

На мгновение наши взоры скрещиваются, и я едва успеваю уловить еле заметное торжество в её глазах.

Что ж, этот раунд за вами, доктор Зонман. Мне нужно всё обдумать, чтобы подготовиться к следующей схватке.

«Сόлис»

Туман сна медленно тает. Я в своей комнате. Скромное жилище стало моим пристанищем в последние несколько месяцев, растянувшихся на сотни лет и несчётное количество жизней.

Сόлис плавно проявляется в проёме двери так, чтобы я сразу её заметила и не испугалась.

– Доброе утро, Ева. С возвращением в реальный мир.

Она всегда говорит это слово в слово, с абсолютно одинаковой интонацией. Мои ответы бывали разнообразными, но в последнее время и я говорю одно и то же. Только интонация временами меня подводит.

– Доброе утро, Солис. Спасибо. Всегда рада тебя видеть, – сегодня спокойно, с ней в унисон.

– Ева, я хочу с тобой поговорить после завтрака. Уделишь мне немного времени?

– Да, конечно. Без проблем.

Солис неспешно растворяется в воздухе. Похоже на чеширского кота. Правда без его фирменной улыбки. На долю секунды задумываюсь о цели нашей предстоящей беседы, но у меня не получается заинтересоваться, и я приступаю к повседневным делам. Душ. Косметические процедуры. Завтрак. Сегодня лёгкий фруктовый перекус и чашка первоклассного белого чая. Они, наконец, научились слышать мой организм не только по анализу крови, но и по душевному состоянию.

Поудобнее усаживаюсь в кресле:

– Солис, я готова общаться с тобой.

Моя собеседница медленно возникает напротив, удобно расположившись в кресле. Между нами материализуется изящный кофейный столик с не менее изящным фарфоровым чайником и двумя чашками. В центре торжественно появляется трёхъярусное блюдо, уставленное всевозможными пирожными. Судя по всему, разговор предстоит серьёзный, скорее всего для меня неприятный, раз наша скатерть самобранка заставлена любимыми яствами.

– Ева, я заметила, что в выборе питания ты отдаёшь предпочтение углеводам, при том не самым полезным.

– Интересненько! Ты уставила стол сладостями, а я виновата? – без особого энтузиазма возмущаюсь я, – А наноботы на что? Пусть трудятся! – демонстративно беру порцию мороженого.

– У тебя выработаются неправильные пищевые привычки, и когда ты выйдешь… из проекта, – под моим взглядом Солис почти запинается, – ты…

– Ты имела ввиду выйду на свободу? – перебиваю я, но Солис невозмутимо продолжает свою тираду:

– Ты наберёшь лишний вес, питаясь одними быстрыми углеводами.

– Надежда умирает последней, – остервенело продолжаю лопать мороженое.

– Ева! Как всегда, ты всё сводишь к шутке, – сетует Солис.

– Самый простой способ борьбы со стрессом, – весело подмигиваю, отправляя очередную ложку мороженого в рот.