Истинная. Перерождение. Второй шанс для темного мага

1. ПРАЗДНИК

Ничто не предвещало беды.

Я впервые ступила на главную площадь Цветочной долины под плясовую мелодию бубнов, цимбал, лютни и волынок, а со вторым моим шагом в воздух взвились сотни бумажных фонариков. Огоньки заполнили чудесный летний вечер мягким рыжим светом, а люди воздели руки вверх в едином радостном порыве, празднуя смену лет.

Завороженная, я смотрела, как цепочки огненных лепестков поднимались ввысь, покачиваясь на волнах пульсирующего магического ветра. Вся площадь была украшена гирляндами и полосами ткани, переплетенными светлячками.

Никто здесь не боялся ни огня, ни магии. Совсем не как в моей родной деревне.

Воздух дышал чудом.

–Лариана! Наши собираются у воды! – крикнул Маррал, один из моих подопечных. – Идешь?

Кто-то бросил в меня горсть конфетти, разноцветные кусочки резаной бумаги тут же запутались в моих распущенных волосах, и я рассмеялась.

Женщины крутились, подхватывая пышные юбки, а мужчины ловили их за талии и поднимали над собой, потом сцепляли руки и бежали, пританцовывая и целуясь, в общую хохочущую шеренгу. Я отступила к башне, уворачиваясь от попытавшегося вовлечь меня в танец молодого парня, и прижалась к кладке спиной. Камень приятно холодил разгоряченную кожу. Я на миг только прикрыла веки, погружаясь в одуряющую атмосферу общего счастья, и…

Сквозь почти сомкнутые ресницы увидела этого мужчину.

Он стоял в центре площади, прямо посреди беснующихся пар.

Высокая, статная фигура, строгая, собранная, черная, чуждая творящемуся вокруг веселью. Длинные волосы цвета приглушенной темной меди, в которых вились несколько пепельных прядей, свободно спадали на спину. Простой темно-серый камзол без деталей. Пространство дрожало вокруг него – незнакомец несомненно был сильным магом. Мужчина стоял ко мне спиной, и я не видела лица, но почему-то он показался мне смутно знакомым – и невероятно опасным, аж сердце ухнуло вниз, а внутри забился какой-то необычный, выбивающий дух восторг.

«Всегда доверяй своей интуиции, Лариана», – вспомнила я слова Теа.

Мне хотелось, чтобы он обернулся – и было страшно увидеть его лицо.

Я не могла отвести от него взгляд, и чем больше смотрела, тем глубже погружалась в похожее на транс состояние. Весь мир померк, съежившись до его излучающего силу силуэта.

В руках мужчины переливалось что-то, чего я не могла разглядеть издалека, только лишь понимала, что сияние, рвущееся из его ладоней, имеет необычную, нездешнюю природу, тянущую меня к себе, как магнит тянет металл. Я двинулась вперед, словно и не разделяли нас сотни шагов и десятки танцующих людей. Желание коснуться таинственного предмета колотилось во мне набатом, я даже не успела понять, почему подчиняюсь ему – только побежала вперед, расталкивая пары, не помня себя.

И вдруг свет вспыхнул так, что я прикрыла глаза ладонью. Ощущение нереальности происходившего разбилось о крики: люди закрывали уши, спасаясь от вездесущего высокого свиста, прятали в руках лица. Захлебнулись голоса, и музыка смолкла: артисты выронили инструменты, чего никто и не заметил. Как животные, люди бросились врассыпную, лишь бы оказаться от мага как можно дальше, но гул обрушился на них – на нас всех! – сшибающей с ног волной, словно что-то взорвалось.

Когда я открыла глаза, пораженная тишиной, было темно. Свечи, факелы, огоньки, светлячки – все погасло, и только где-то в ночной вышине звездами неслись далекие фонарики… Я попыталась перевернуться хотя бы на бок, но не смогла, все мое тело онемело, отяжелело и будто вросло в мостовую, на которой я лежала.

Сердце рвало грудь.

Я скосила глаза, пытаясь понять, что происходит. Все, кого мне удалось увидеть, застыли на месте. Большинство, как и я, лежали навзничь, не шевелясь, и только по испуганно бегающим глазам стало понятно, что они, как и я, в сознании, но не могут двинуться. Другие застыли в немыслимых позах: падая, посреди шага, разворачиваясь, закрываясь от магической волны.

За площадью куполом мерцал защитный контур. Я видела такие раньше – сложные заговоры творились днями, кто же мог создать подобное вмиг?! И нас нужно было защищать? Или от нас?!

– Я заберу по капле крови и освобожу вас, – раздался низкий голос, и я сразу поняла, что он принадлежит тому страшному магу. Он говорил почти шепотом, но звук разносился громче барабанного боя. – Нет нужды в панике.

– Вы не имеете права! – услышала я крик стражи из-за контура. Кажется, они бились о купол, кто-то выкрикивал заклятия. Дело было плохо: охраняли праздник очень умелые шепчущие, прекрасные воины и сильные маги, и если им не удавалось пробиться внутрь… – Если немедленно не прекратите, мы будем вынуждены отдать вас под суд!

– Не лезьте под руку, – холодно оборвал их высокий мужчина своим пробирающим до костей голосом. – Я сниму контур, как только закончу. Вмешаетесь – пострадаете.

Это даже не звучало угрозой. Просто оповестил.

– Отпустите их! – Голос Варраса, одного из старших наставников Обители, испугал меня, но маг не обратил на него внимания.

Я попыталась дернуться – конечно, бессмысленно. Прошептать заговор мне тоже не удалось, как бы я ни старалась. Только бессильно следила глазами за внушающей ужас фигурой: как самый могущественный шепчущий, какого я видела за свою жизнь, подходил к беспомощным, скованным непонятной магией людям, и касался светящейся иглой голой кожи. Это было так жутко, что мне показалось, будто сейчас же уколотые им умрут, но белки их глаз продолжали все так же дрожать от страха, а мужчина невозмутимо шел между ними, с чудовищной неизбежностью приближаясь к каждому.

Он двигался не как человек: намного быстрее, так, что даже казался смазанным, точно проносящаяся в небе хищная птица. В единственном оставшемся свете – лиловом сиянии защитного купола и голубом его похожего на иглу заговора, – маг выглядел как демон. Мне, наконец, удалось мельком увидеть его лицо: суровое, жесткое, с прямым носом и высокими рельефными скулами, плотно сжатыми тонкими губами. Ему было на вид около сорока лет, а это означало, что на самом деле ему сотни, если не тысячи – маги почти не стареют.

Когда мужчина присел надо мной, я перестала дышать. Он мазнул по моему лицу своими темно-зелеными глазами, и вдруг зрачки его чуть расширились – я ощутила это даже больше, чем увидела, – и твердая линия изогнутых губ дрогнула, словно он что-то увидел во мне. Пытливый взгляд задержался на моем лице, запоминая, будто он смотрел не на черты, а глубже.

Прежде, чем поднять мою безвольную, как плеть, кисть, мужчина скользнул пальцами по моим волосам, вытягивая из них конфетти – почти нежный жест, как если бы мы были хорошо знакомы, – и мое запястье пронзила короткая боль укола.

2. ГЛАВА ОБИТЕЛИ ОТВЕРГНУТЫХ

– Я понимаю, вы напуганы. Но вам не о чем беспокоиться, – подняла руки над гудящей толпой Теа.

Повинуясь ее шепоту, потихоньку начали вспыхивать огоньки. Занялись пламенем факелы, заиграли свечи, и даже полосы ткани над площадью наполнились светлячками. Вот только осветившиеся лица были испуганными, растерянными, заплаканными.

Глава Обители отвергнутых улыбнулась музыкантам, и те неуверенно подняли свои инструменты, оглядываясь.

Здесь мою наставницу и любили, и уважали: Теа Енкхтаиван не только была именитой – то есть знатного происхождения, имеющей право на ношение фамилии и власть над безымянными, – но и главой Обители отвергнутых, которую жители этой части Империи по праву считали самым важным заведением в своих краях.

Конечно, Обители было далеко до Приюта Тайного знания – громадного и сильнейшего магического ордена континента, уже тысячелетия обучавшего своих послушников тайному языку по пятьдесят лет на фоне наших десяти, – и все же именно к Теа обращались почти все жители Желтых, да и соседних Зеленых, Коричневых и даже Синих земель, когда требовалась помощь. Целительское направление в Обители было самым масштабным, и конечно, все, кто получал там поддержку, оставались Обители более чем лояльны.

Теа, красивая немолодая женщина со сложной прической из почти седых кос, никогда не носившая дорогого платья – только простую одежду из натуральных тканей, не смотревшая даже на нищих свысока, с ее бархатным голосом и веской манерой выражаться, почиталась местными чуть ли не как божество. Она могла бы сказать, что небо красное, а не синее – и ей бы поверили.

А сейчас Теа вступилась за таинственного темного мага, что было невероятно странно.

– Он нас поранил! – прокричала какая-то женщина не очень уверенно.

– У моего коллеги из Приюта Тайного знания сработал магический маяк, – мягко объяснила Теа. – С помощью подобных ищут, например, врагов. Если вы никогда не переходили дорогу сильным семьям шепчущих, и ваши родители не делали этого, в чем я не сомневаюсь, вам не о чем беспокоиться. Веселитесь, продолжайте праздновать смену лет. Те из вас, кто ощущают себя пострадавшими, могут обратиться ко мне или моим целителям. Сегодня мы празднуем вместе с вами.

«Приют Тайного знания», – пронеслось в толпе.

Талант к овладению тайным языком встречался крайне редко, так что отношение к магии в Желтых землях, да и во всей Империи Рад, было двояким: с одной стороны, шепчущими восхищались, с другой – боялись собственной беспомощности перед ними. Но здесь, в Цветочной долине, Теа создала у людей иллюзию безопасности, так что ее слова невероятным образом и правда успокоили собравшихся.

Теа снова махнула музыкантам и, схватив за руки первых попавшихся людей, вовлекла их в хоровод.

Я же тихонько выскользнула с площади, пробралась узкими переулками к одному из каналов и спустилась вниз по ступеням, чтобы перевести дух в темноте и тишине – и решить, что делать дальше. По ту сторону бегущей воды целовалась какая-то парочка, но меня влюбленные не замечали, так что я постелила на каменную лестницу полосу теплого воздуха и устроилась, пытаясь унять все еще никак не успокаивавшееся сердце.

Меня тянуло к маяку. Меня. Он сработал на меня! Похожий на демона маг ищет меня, помоги мне Свет!

– Лариана, ты как? – подошел ко мне Маррал. Как он нашел меня, неужели следил? Парень присел на ступеньку рядом со мной. – Ты была на площади, когда этот ее закрыл? Что там стряслось внутри?

– Ты же слышал Теа, – отозвалась я, стараясь оставаться внешне спокойной. – Он пытается найти врагов семьи. Взял у всех нас кровь, чтобы как-то проверить.

Я потерла запястье. На нем не осталось следа, но почему-то игла все еще ощущалась в коже. Наверно, это было лишь самовнушением. Как и теплый след сильных пальцев на виске.

– Было очень страшно, – вздохнул парень беспокойно. – Ты не представляешь. Он поставил контур, все пытались прорваться, чем только не били. Никогда такого не видел. Даже наши! Асварт, ты же его знаешь, он уступает только самой наставнице Теа! Асварт выложился почти до обморока – и ничего. И их стража ковырялась, даже силы сплетали. И вообще ничего, как о стену! Я думал, это невозможно. А потом подошла наставница Теа, и стало еще страннее. Она посмотрела на мага, и я клянусь, Лар, она испугалась! Даже побледнела. И сказала всем перестать рваться внутрь, иначе «он вас убьет и не заметит», представляешь? Ее послушали. – Он сочувственно посмотрел на меня. – Сильно досталось? Ты что такая смурная?

Я посмотрела на него выразительно. Похоже, парень понял: глаза его округлились. Он охнул:

– Думаешь, это ты? Этот темный ищет тебя?!

– Все может быть, – мрачно ответила я, подбирая колени к груди. – Помнишь, ты рассказал мне историю своей семьи, а я тебе – своей? Что меня воспитали тетя с дядей, потому что папу с мамой казнили за предательство герцога Дариса Верониона? Они меня тогда отослали, а сами отбивались, хотя за ними пошли шепчущие. И кого-то из одаренных они даже… ну, ты понял. Если этот маг – его родственник и ищет, кому отомстить, мне конец.

– Твоих родителей потом оправдали, герцог Дарис признал свою вину, дяде и тете дом подарили, – неуверенно протянул парень. – С чего бы мстить?

– Все может быть, Мар, – повторила я, решив даже верному другу не говорить, как меня потянуло к маяку. Я бы легко доверила Марралу свою жизнь, но не нужно было ему знать ничего больше, чем он уже знал – для его же безопасности. Ведь если этот жуткий шепчущий пойдет по моим следам… По загривку побежали мурашки. Если кто-то вроде него решил меня убить – мне однозначно конец, да.

– Дерьмово, – лег на ступеньку Маррал. – Что будем делать? Давай наставнице Теа скажем? Она в тебе души не чает. Не даст тебя забрать, даже если это ты.

– Она назвала его коллегой. Теа ведь раньше наставляла в Приюте, все это знают. Меня она знает двенадцать лет, а его сколько? Двести?

Я уже решила: ничего Теа не скажу, но держаться к ней буду как можно ближе. Может, если это чудовище придет по мою душу, она его успокоит… Скажет, что ни в чем я не виновата. Честно говоря, разве виноваты были и мои родители, что защищались от пришедшего за ними палача? Что не хотели умирать без вины?

– Больше, – прошелестел над водой голос нашей старшей наставницы.

Я тут же вскочила, а за мной поспешно поднялся Мар.

– А сколько? – наивно поинтересовался парень, но увидев мой взгляд, потупился.

– Почти четыре сотни лет, мальчик, – не стала игнорировать его вопрос Теа. Свет! Сколько же тогда должно быть этому человеку!.. – Но ты прав. Я на многое готова, чтобы не дать ему навредить никому из наших. Не думаю, что тебе нужно бояться, Лариана, – обратилась она уже ко мне. – Келлфер вряд ли причинит тебе вред.

– Это был Келлфер?! – охнул Маррал. – Тот самый? Который сейчас рулит Приютом? Которого все герцоги слушаются? Ого! Теперь есть что рассказать нашим. Он же живая легенда.

– Поумерь свой пыл и не думай к нему лезть, – предупредила Теа, по-свойски присаживаясь на ступеньку. В Красных степях, откуда она была родом, сидели так: скрестив перед собой ноги. Мы-то знали, что никакая она не пожилая, но для окружающих ее гибкость должна была выглядеть забавной. – Он здесь по делам. Завтра будет в Обители. Так вот тебе, Маррал, нужно прикусить язык и не пытаться выведать у него что-то про Приют, ясно? Тебе нужно помнить: тебя не взяли. На этом разговор окончен.

– Ясно, – скис Мар.

Внутри зашевелилось плохое предчувствие.

– Я думала, вы не в ладах с Приютом, – тихо сказала я.

Вышло нагло, но наставница не обиделась:

– Келлфер хочет посмотреть на тех, кто учится у нас, и забрать лучших в Приют Тайного знания.

– И мы отдадим? – ужаснулась я. – Это ведь неправильно! Мы все приходили под двери Приюта, и нас погнали оттуда, как собак! А уже после, когда мы начали сходить с ума от нерастраченной силы, вы помогли нам, это вы не дали нам поубиваться! Мы им ничего не должны!

– Девочка, твой пыл понятен, но судишь поспешно, – осадила меня целительница. – При всем моем несогласии с политикой ордена, попасть на обучение туда – мечта каждого здравомыслящего шепчущего. Келлфер – наш почетный гость, относиться к нему следует соответственно. Он старше и сильнее каждого, кого ты знаешь и видела за всю свою жизнь. Даже не думай бросать ему в лицо смехотворные обвинения. Наша задача – не мешать ему и спровадить его как можно скорее, поняла?

Глава

3

.

ВСТРЕЧА В ОБИТЕЛИ

В день смены лет мне казалось, что все будет хорошо – а вышло совсем иначе. А вот на следующий день меня с самого утра не оставляло ощущение западни.

Хотя я вернулась под самое утро, как и те трое новичков, за которыми следила, заснуть мне так и не удалось. Лишь на часик провалилась в поверхностную дрему, окрашенную страхом, и даже в эти краткие мгновения все видела зеленые глаза с расширенными, почти заполнившими радужку зрачками.

Келлфер.

Я никак не могла отделаться от ощущения его присутствия, словно он следил за мной. И когда умывалась, почти готова была увидеть его лицо в зеркале, и когда отдернула шторы, чтобы пустить в комнату солнечного света, на секунду вдруг представила, что он стоит за окном. Это было как наваждение, от которого все внутри сводило страхом и странным предвкушением.

Может, стоило просто поговорить с ним напрямую. Объяснить все про родителей, про ложное обвинение герцога Верониона, про шепчущего-палача и про то, что у родителей не было выхода. И что никто не был виноват, и меня карать не за что.

Вот только я рискнула бы вести такие разговоры только с Теа за спиной. А то Келлфер вполне мог просто посмотреть на меня как на ничтожество – и прихлопнуть, как муху, не слушая жужжания. Наверно, мы все были жалкими отщепенцами в его глазах – недостойными обучения в Приюте, мусором, в котором он приехал копаться из какой-то неизвестной мне необходимости.

Мне всегда так говорили. Приютские смотрят на остальных свысока. Насколько же свысока должен смотреть директор – пусть и один из трех?

Так что мне стоило направиться прямо в главный дом Обители, надеясь успеть поговорить с наставницей с глазу на глаз и попросить ее поддержки. Если еще вчера казалось, что я смогу как-то провести таинственного мага, но после того, как Теа озвучила его имя, подобных иллюзий я лишилась. Слишком много всякого говорили о Келлфере, и даже если правдой считать десятую часть, бежать было бы глупо.

.

Когда я спустилась к завтраку, неплохо повеселившиеся вчера ученики еще спали. Я заглянула в доверенную мне малую сферу восстановления – пространство, созданное по просьбе Теа одним из лучших артефактологов мира и служащее для поддержания разума и безопасного выброса силы, – там тоже все было тихо. Мерное жужжание исписанных рунами стен и тихое сопение восстанавливающихся первой ступени – ничего необычного.

Я быстро шла по широкой песчаной тропинке. Здесь, в Зеленом Доле, не любили холода камня, так что дома строили из дерева, и дорожки тоже не мостили, оставляя под ногами теплую землю или чуть подкрашенный охрой песок. Стояла самая середина лета, так что было жарко и влажно, и все вокруг зеленело, источало дурманящий аромат еще мокрой от утренней росы травы, цвело, нежилось в лучах встающего солнца.

Легкое платье приятно продувалось ветром, но волосы мне все же пришлось собрать в косу, иначе стало бы совсем жарко. У каждого из нас есть любимые моменты, ценности которых не понимает никто больше, маленькие, незаметные ритуалы, дающие нам силу. Для меня таким ритуалом было срезать путь через высокое разнотравье и ощутить, как мальва щекочет лодыжки, идти и вести кончиками пальцев по наливающимся цветкам черной горчицы.

Я слышала сок трав, и он словно мешался с моей кровью, давая мне бодрость. Теа говорила, что у меня дар настоящего лекаря, и что я смогу со временем создавать эликсиры, но пока я прикасалась к этой части себя, лишь когда погружалась в такую дрему наяву, и никак не могла впасть в нужное состояние по указанию.

Но сейчас мне нужна была сила и хоть какая-то уверенность в себе. Так что я скинула туфли и, подхватив их за задники, побежала вперед босиком, скользя на крупных и еще влажных листьях мальвы. Когда же увидела то, что во времена правящих здесь сорок лет назад зеленых герцогов было домиками для прислуги, а теперь служило жилыми корпусами ученикам, я свернула вправо, в заросший сад – так меня было не видно.

Детское желание спрятаться, вообще не идти в главный дом, внезапно накатило на меня, и я остановилась, а потом, озираясь, как преступница, легла на спину, закинув руки под голову. Теперь я видела лишь траву и кусочек голубого неба, ощущала бьющуюся в земле жизнь – и она успокаивала меня.

«Я полежу здесь совсем чуть-чуть, – сказала я себе, прикрывая веки. – Теа еще даже не встала».

– Ты наставница? – раздался знакомый до дрожи голос, и я резко открыла глаза.

Откуда он мог здесь взяться?! Посреди моего сада?!

Келлфер нависал надо мной исполином, закрывая небо. Своим темным камзолом он разрушал гармонию светлого, пастельно-нежного утра, превращая ее в невзрачный фон для силы и рождаемого ею страха.

Солнце ореолом золотило его каштановые волосы. Мне это свечение показалось столь неуместным, что я чуть нервно не захихикала, проглотив смешок лишь в последний момент.

– Нет.

– Послушница?

– В Обители нет послушников, только ученики, мы не орден, – объяснила я, садясь, а потом медленно поднимаясь на ноги. Наверно, прозвучало недостаточно вежливо, словно я обвиняла в чем-то самого Келлфера и Приют, потому что мой собеседник усмехнулся, отчего у меня кровь заледенела в жилах. – Но я и не ученица, – поспешно добавила я, избегая смотреть ему в лицо.

– Тогда что ты здесь делаешь? Разве территория школы не огорожена?

Мне хотелось спросить его в ответ, почему он интересуется, но только вспомнила слова наставницы – и мигом передумала. И ответила вежливо:

– Я помогаю Теа со сферами восстановления. Отучилась здесь, а теперь работаю с теми, кто только поступает. Теми, кто, как я когда-то, сошел с ума, потому что Приют Тайного знания их не принял.

И тут же прикусила язык.

– Это Теа сказала тебе про безумие? – неожиданно спросил Келлфер.

– Мне никто не говорил. Я была такой. Она спасла меня.

– Сколько тебе лет? – осведомился Келлфер, и я сразу ощутила себя ничтожной, как червяк.

– Тридцать четыре.

– Тридцать четыре, – повторил он эхом, и мне показалось, будто Келлфер разочарован, словно ожидал, что я назову другую цифру. А затем холодно, даже жестоко, добавил: – Прежде чем судить о вещах, в которых не разбираешься, проживи хотя бы десять раз по тридцать четыре года. Ты еще ребенок, а уже бросаешься громкими обвинениями. Впрочем, в них я слышу чужой голос. Ты знаешь, кто я?

– Да, – не стала скрывать я. – Я ведь была на площади, когда маяк сработал.

– Да, – тихо, словно сам себе, ответил Келлфер. – Но тебе тридцать четыре года. Как тебя зовут?

Я сглотнула. Казалось, он был расположен ко мне в начале беседы, а сейчас, наоборот, расстроен. Я сделала несколько шагов в сторону дорожки, и Келлфер последовал за мной.

– Лариана дочь Ивала.

– Расскажи мне, как устроена Обитель, Лариана.

– Извините? – нервно переспросила я, ставя туфли на песок и быстро надевая их. – Я провожу вас к наставнице Теа. Она ответит на ваши вопросы, а я знаю совсем мало.

– Теа расскажет мне лишь то, что посчитает нужным рассказать.

Под его взглядом было ужасно неуютно, и вместе с тем что-то дрожало внутри. Как назло, у туфли замялась пятка, и мне пришлось ее поправлять. Наклонившись, я заметила, что, несмотря на жару, он в высоких сапогах. Но лицо не было покрыто даже испариной. Когда Келлфер заметил, что я разглядываю его выглядящий тяжелым и плотным камзол, он провел ладонью перед высоким жестким воротником, от которого у меня никак не получалось отвести глаза, и я очнулась.

Да что со мной творилось?!

Мужчина словно гипнотизировал меня. И это дрожание воздуха вокруг его фигуры – я никогда не видела подобного, даже вокруг Теа.

Я потупилась, собираясь с мыслями. Если Келлфер хотел разузнать от меня то, что Теа предпочла бы скрыть, то он просчитался. Я бы никогда не предала наставницу. А так как не знала, о чем именно речь, то и на простой вопрос отвечать бы не стала.

– Ты лекарь, верно? – Сейчас я была готова поклясться, что Келлфер смотрел заинтересованно. – Лекари ищут успокоения во всем, что растет. Похоже, я сильно пугаю тебя, Лариана.

То, как он произнес мое имя, и то, какой смысл вложил в свои слова, заставило меня замереть, как кролик перед удавом. Я только таращилась на шепчущего, думая, знает ли он уже, что маяк звал меня, и просила Свет, чтобы мне дали пережить этот день. Тут я встретилась глазами с его – зеленые, как трава вокруг, только темнее и намного глубже, – и словно провалилась. Это было почти магнетическое ощущение, как с тем светом у него в руках, только вот теперь тянуло не к амулету.

И насколько же неуместно! Здесь, сейчас, с темнейшим шепчущим, что я встречала!

– Вчера было очень страшно, – выдавила из себя я. И куда делось все мое красноречие? Слова совсем не шли на язык.

– Я не хотел этого, – неожиданно мягко сказал Келлфер. – Тебе нечего бояться.

– Спасибо, – не поверила я ему.

– Покажи мне Обитель.

– Я… не стану. Простите, – добавила я. Тут же краска бросилась в лицо.

– Почему же? – осведомился Келлфер.

– Вы сами сказали, – пробормотала я менее уверенно, чем нужно было. – Вы хотите расспросить меня о том, что не расскажет вам Теа, а я верна ей. Она спасла меня. Отвечать на ваши вопросы – предательство, которое я себе не позволю.

Мне показалось, что его губы чуть изогнулись в улыбке, но это наваждение быстро пропало, когда он как ни в чем не бывало спросил: