Незтбрук

Джек отошёл чуть в сторону, поймал нужный угол и сделал ещё один снимок.

На этот раз результат его устроил.

Он записал в блокнот:

«Центральная площадь. Старый город соединяется с новым».

— Ну что, фотограф, готов? — позвал Фьюри.

Джек убрал блокнот.

— Теперь да.

Ребята неспешно двинулись вдоль площади. Фьюри и Теймур спорили о том, где лучше припарковаться в следующий раз, Соня разглядывала фасады, а Настя время от времени показывала Майе что-то на телефоне.

Джек шёл рядом с Майей, рассматривая здания.

— Слушай, — наконец заговорил он, — можно тебя кое о чём спросить?

— Конечно.

— Мне сказали, что ты ведунья. Или провидица. Я, если честно, не совсем понял.

Майя улыбнулась.

— Тебе не соврали.

Джек повернулся к ней.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Хотя «провидица» звучит гораздо пафоснее, чем есть на самом деле.

— А как ты сама это называешь?

— Не знаю. У нас в семье это называют даром. Он передаётся по наследству. Бабушка видела вещи, которые потом происходили. Мама тоже. Я… иногда вижу.

— Иногда?

— Это не телевизор, который можно включить по желанию.

Джек усмехнулся.

— Жаль. Было бы удобно.

— Особенно на экзаменах.

— Вот именно.

Некоторое время они шли молча. Джек разглядывал старые балконы над узкой улицей, пока в голове не возник ещё один вопрос.

— А можешь что-нибудь увидеть обо мне?

Майя остановилась.

— Хочешь?

— Почему бы и нет?

Она внимательно посмотрела на него.

Сначала на её лице оставалась лёгкая улыбка. Затем выражение постепенно изменилось. Майя нахмурилась, словно пыталась разглядеть что-то за его внешностью, но перед ней была только пустота.

Несколько секунд она молчала.

— Странно.

— Что?

— Я ничего не вижу.

Джек улыбнулся.

— Может, у меня просто скучное будущее.

— Нет.

Майя произнесла это слишком быстро, чтобы ответ прозвучал шуткой.

— Обычно я хотя бы чувствую направление. Какой-то образ, событие, человека. А у тебя ничего.

— Совсем?

Она покачала головой.

— Пусто.

Джек попытался отнестись к этому легко, но улыбка вышла не такой уверенной, как прежде.

— И что это значит?

Майя отвела взгляд.

— Пока не знаю.

Впервые за утро Джек не нашёлся, что ответить.

Впереди Фьюри уже звал остальных к машине.

— Ну что, центральную площадь посмотрели! Дальше куда?

Настя поправила ремешок сумки.

— В «Виноградную лозу». Там недалеко.

— Хорошо. Только предупреждаю: если следующий квартал окажется ещё красивее, я потребую дополнительную оценку за работу, — заявил Фьюри.

— Ты ведь даже фотографировать не собираешься, — заметил Теймур.

— Я морально поддерживаю коллектив.

— Тогда морально и толкай машину, если бензин закончится.

— Садись уже, музыкант.

Джек последовал за ними, но перед тем, как сесть в машину, ещё раз посмотрел на Майю.

Она уже разговаривала с Настей, словно ничего особенного не произошло.

И всё же слова «я ничего не вижу» продолжали звучать у него в голове.

Квартал «Виноградная лоза» встретил их совсем другим настроением.

Улицы стали уже, дома — ниже, а шум большого города постепенно растворился в шелесте листвы и негромких разговорах прохожих. Между старинными фасадами тянулись небольшие аллеи, а вдоль тротуаров росли виноградные лозы.

В некоторых местах они поднимались по металлическим конструкциям над улицами, образуя зелёные арки. Солнечные лучи пробивались сквозь листья и ложились на каменную мостовую неровными пятнами.

При этом квартал не выглядел ни заброшенным, ни превращённым в музей. На первых этажах старых домов работали кофейни, книжные магазины, мастерские и современные галереи.

— Вот это уже совсем другое место, — заметил Джек.

— Поэтому сюда многие приезжают просто погулять, — ответила Майя.

Они остановились возле небольшого круглого фонтана. Вода стекала в неглубокую каменную чашу, вокруг которой стояли скамейки. За фонтаном начинался парк, а в глубине между деревьями виднелся пруд со старым декоративным мостиком.

За ним сохранился участок виноградного сада.

Джек достал камеру, но на этот раз не стал сразу фотографировать фонтан. Он заметил, что на стене соседнего здания старая каменная кладка местами скрывалась под современным рисунком.

— А это что?

Соня проследила за его взглядом.

— Пойдём, покажу.

Она повела его к стене, на которой среди виноградных лоз была изображена женщина в старинном платье. Вокруг фигуры переплетались яркие геометрические линии, а у края рисунка виднелись небольшие подписи автора.

— Здесь часто рисуют? — спросил Джек.

— Да. В квартале есть несколько стен, на которых разрешено работать. Некоторые рисунки остаются на годы, другие со временем заменяют.

— И старые не жалко?

Соня внимательно посмотрела на изображение.

— Иногда жалко. Но город не должен застывать только потому, что нам нравится его прошлое.

— А если новый рисунок испортит старый фасад?

— Тогда это будет плохая работа, — ответила она без колебаний. — Искусство не даёт права делать что угодно.

Джек поднял камеру, но остановился.

— Можно?

Соня удивлённо взглянула на него.

— Что?

— Сфотографировать тебя рядом с рисунком.

Она на секунду задумалась, затем улыбнулась.

— Можно. Только не делай такое лицо, будто снимаешь историческое событие.

— Я вообще-то стараюсь.

— Вот именно это лицо и не делай.

Джек рассмеялся. Соня встала рядом со стеной, поправила сумку и посмотрела в объектив.

Щёлк.

Получилось лучше, чем он ожидал. На снимке были не только яркий рисунок и старая кладка, но и сама Соня — человек, который смотрел на этот город совсем не так, как остальные.

— Хороший кадр? — спросила она.

Джек показал ей экран.

Соня несколько секунд рассматривала фотографию.

— Неплохо.

— Это значит «спасибо»?

— Это значит, что тебе разрешено оставить фотографию.

— Щедро.

— Я сегодня добрая.

Они оба улыбнулись.

К ним подошли остальные. Фьюри остановился перед стеной и некоторое время разглядывал рисунок.

— Знаешь, что мне нравится? — спросил он.

— Что? — отозвалась Соня.

— Что я могу просто смотреть на него и ничего не объяснять.

— Это потому, что объяснять ты не любишь.

— Неправда. Я прекрасно объясняю.

— Особенно почему ты всегда опаздываешь, — напомнил Теймур.

— Это уже личное.

Все рассмеялись.

Джек снова посмотрел на стену. Старый камень, краска, виноградные листья, которые медленно оплетали кладку. Здесь прошлое не пытались сохранить в неизменном виде — с ним словно продолжали разговор.

Он сделал ещё один снимок, на этот раз без людей.

— Для меня граффити — это разговор, — сказала Соня, заметив его внимание.

— С кем?

— С городом. Старые стены уже что-то помнят. Я просто добавляю к ним свой голос.

Джек посмотрел на неё.

— А если город не захочет слушать?

— Тогда придётся говорить убедительнее.

Соня произнесла это с такой серьёзностью, что он не сразу понял, шутит она или нет.

— Ты давно этим занимаешься?

— Сколько себя помню. Только раньше рисовала где попало.

— И тебя не ловили?

— Ловили, — вмешался Фьюри. — Потом заставляли отмывать стены.

— А потом она возвращалась и рисовала снова, — добавил Теймур.

— Потому что тогда это было запрещено, — ответила Соня. — Сейчас у нас есть места, где можно работать официально.

Она провела ладонью по старой кирпичной кладке.

— Мне нравится, что здесь не пытаются сделать вид, будто город всегда был таким. Он меняется. Иногда неудачно, иногда красиво. Но если всё время оглядываться назад, ничего нового не появится.

Джек записал эту мысль в блокнот.

Соня заглянула ему через плечо.

— Ты это сейчас записал?

— Да.

— Только не говори потом, что придумал сам.

— Обязательно укажу источник.

— Смотри у меня.

Ребята двинулись дальше. Впереди снова показался фонтан, за ним — парк и тихий пруд. Где-то за деревьями играл уличный музыкант, а из открытого окна кофейни доносился запах свежей выпечки.

На этот раз Джек не пытался запечатлеть всё сразу.

Он сделал несколько снимков: арки из виноградных лоз, старый мостик, каменную скамью у воды. Каждый раз старался найти деталь, которая отличала это место от остальных.

Когда они вернулись к машине, он просмотрел фотографии.

Центральная площадь казалась ему строгой и величественной. «Виноградная лоза» получилась совсем другой — живой, тёплой, немного небрежной.

И, пожалуй, именно такой Джек хотел её запомнить.

— Куда теперь? — спросил Фьюри, когда все расселись по местам.

— В квартал «Вальса», — ответила Настя.

— Там недалеко.

Теймур оживился.

— В «Вальс»? Отличный выбор.

Фьюри бросил на него короткий взгляд.

— Ты там уже был?

— Разумеется.

— И что там такого особенного?

Теймур улыбнулся.

— Сам увидишь.

Через несколько минут машина въехала в квартал.

И стало понятно, почему он получил такое название.

Музыка слышалась ещё до того, как Фьюри успел найти место для парковки. Из открытого окна кофейни доносилась мягкая мелодия пианино. На соседней улице кто-то играл на скрипке, а чуть дальше слышался перебор гитарных струн.

В небольшом парке несколько пар танцевали вальс. Одни двигались уверенно и легко, другие сбивались с ритма, смеялись и начинали сначала.

Высокие деревья образовывали над улицами почти сплошной навес. На старых фонарях и стендах висели афиши концертов, джазовых вечеров и музыкальных фестивалей.

Джек посмотрел в окно.

— Здесь всегда так?

— Почти каждый вечер, — ответила Настя.

— Даже зимой?

— Если музыка играет, людям уже неважно, какая погода.

Машина остановилась. Ребята вышли и направились к небольшой площади, где стояли столики уличного кафе.

За одним из них сидели двое музыкантов. Возле стульев прислонили скрипку и гитару. Мужчины оживлённо спорили, время от времени отпивая кофе.

— Я тебе говорю, он специально ускоряет темп, — услышал Джек.

— Да брось. Просто ты не успеваешь за ним.

— Я? Не успеваю?

Второй музыкант рассмеялся.

Фьюри покачал головой.

— Кажется, мы приехали вовремя.

Теймур уже смотрел в сторону небольшой сцены, возле которой настраивали инструменты.

— Здесь часто выступают? — спросил Джек.

— Постоянно, — ответил Теймур. — Иногда играют известные музыканты, иногда просто местные. Никогда не знаешь, на кого наткнёшься.

— Поэтому ты и любишь это место?

Теймур пожал плечами.

— Здесь музыка не выглядит чем-то особенным. Она просто часть жизни.

Они прошли мимо сцены и остановились возле афишного стенда.

Теймур пробежал взглядом по объявлениям, затем внезапно замер.

— О…

Фьюри едва не налетел на него.

— Что опять?

Теймур указал на афишу.

На ней крупными буквами было написано:

ЛЕОН АДАМС

Ниже значилось:

21 мая — большой концерт — квартал «Вальса».

Теймур некоторое время смотрел на объявление, словно проверял, не ошибся ли.

— Вот это да.

Фьюри прочитал афишу.

— Леон Адамс.

— Да.

— И?

Теймур медленно повернулся к нему.

— «И?» Ты серьёзно?

— А что я должен сказать?

— Это Леон Адамс!

Джек подошёл ближе.

— А кто такой Леон Адамс?

Теймур посмотрел на него с удивлением.

— Ты тоже его не знаешь?

— Я недавно приехал.

— Точно. Забыл.

Теймур снова повернулся к афише.

— Леон — один из самых известных музыкантов Незтбрука. Здесь его знают практически все.

— Настолько известный?

— Очень. Он начинал выступать именно здесь, в «Вальсе». Сначала играл в маленьких заведениях, потом стал появляться на городских площадях. Позже его начали приглашать на большие сцены.

Джек внимательно рассмотрел фотографию на афише.

— А что он играет?

— Джаз и блюз. В основном. Но у него свой стиль. Он может взять старую блюзовую композицию, добавить немного джаза — и она начинает звучать совершенно иначе.

Настя подошла к ним.

— Ты его концерт слышал?

Теймур кивнул.

— Несколько раз.

— И как?

Он на секунду задумался.

— Бывают музыканты, которых слушаешь и думаешь: «Неплохо».

Теймур снова посмотрел на афишу.

— А есть такие, после которых тебе самому хочется взять инструмент и что-нибудь написать.

Джек перевёл взгляд на гитару за его спиной.

— Поэтому ты играешь?

Теймур улыбнулся.

— Может быть.

Фьюри усмехнулся.

— Вот теперь понятно, почему ты таскаешь эту гитару везде.

— А ты свою ручку таскаешь везде.

— Ручка хотя бы не занимает половину машины.

— Зато моя гитара умеет играть.

— А моя ручка умеет писать.

— Очень убедительный аргумент.

Соня рассмеялась.

Джек снова посмотрел на афишу.

— Значит, двадцать первого мая?

— Двадцать первого, — подтвердил Теймур.

— И ты собираешься пойти?

— Конечно.

В его голосе прозвучала такая уверенность, что Джек невольно улыбнулся.

— Тогда, может, и мне стоит послушать?

Теймур посмотрел на него.

— Если любишь музыку, обязательно.

— А если не люблю?

— После концерта решишь.

Фьюри хлопнул Теймура по плечу.

— Всё, хватит. А то сейчас он начнёт рассказывать нам всю биографию Леона Адамса, а мы так и не выполним задание.

— Завидуй молча.

— Я просто берегу наше время.

— Ты с утра только и делаешь, что бережёшь наше время, — заметила Соня. — И почему-то всё равно постоянно его тратишь.

Фьюри посмотрел на неё с притворным возмущением.

— Я начинаю жалеть, что вообще вас всех привёз.

— Не переживай, — сказала Настя. — Мы ещё не закончили.

Ребята засмеялись и двинулись дальше по кварталу.

Джек задержался возле афиши на несколько секунд, а затем догнал остальных.

По дороге он снова достал блокнот. В нём уже были фотографии центральной площади, старого моста, виноградных лоз и граффити. Теперь к ним добавился новый образ — музыкальный квартал, в котором люди танцевали на улице, спорили о темпе и обсуждали предстоящие концерты так, будто музыка была не развлечением, а чем-то гораздо более важным.

Он записал:

«Квартал Вальса. Здесь музыка — часть повседневной жизни».

Закрыв блокнот, Джек посмотрел на Теймура. Тот шёл впереди, что-то объясняя Фьюри и жестикулируя свободной рукой.

Джек пока мало знал о своих новых знакомых. Но с каждым часом ему становилось легче находиться рядом с ними.

И всё же слова Майи не отпускали его.

«Я не вижу твоего будущего».

Что бы это ни значило, он собирался выяснить.

А пока впереди оставался ещё один день, несколько кварталов Незтбрука и задание, которое неожиданно оказалось гораздо интереснее, чем казалось вначале.